Портрет Пети Ростова (11505-1)

Посмотреть архив целиком

Портрет Пети Ростова

Н. Долинина

"Офицер этот, очень молоденький мальчик, с широким румяным лицом и быстрыми, веселыми глазами, подскакал к Денисову и подал ему промокший конверт.

От генерала, — сказал офицер, — извините, что не совсем сухо..."

Так мы знакомимся с Петей Ростовым, хотя видели его с первых страниц: толстый маленький мальчик, поспоривший с Наташей, что на именинном обеде она задаст свой отчаянно-веселый и совершенно не предусмотренный хорошим воспитанием вопрос о пирожном; он вертелся вокруг Николая и Денисова, приехавших в отпуск, как всякий мальчишка, который восхищается старшим братом-военным; но мы все еще не замечали его: он маленький...

Когда пришло письмо от Николая о его ранении, девятилетний Петя сурово сказал сестрам: "Вот видно, что все вы, женщины, — плаксы... Я так очень рад и, право, очень рад, что брат так отличился. Все вы нюни!.. Кабы я был на месте Николушки, я бы еще больше этих французов убил..."

Он с упоением играл во взрослого мужчину — эта игра продолжалась до самого 1812 года, до наступления новой войны.

" — Ну теперь, папенька, я решительно скажу — и маменька тоже, как хотите, — я решительно скажу, что вы пустите меня в военную службу, потому что я не могу... вот и все..."

И вот Петя на войне. Что он знает о ней? "Ему все казалось, что там, где его нет, там-то теперь и совершается самое настоящее, геройское. И он торопился поспеть туда, где его теперь не было".

Взрослые люди, окружающие Петю, стараются уберечь его. Генерал, у которого он служит ординарцем, "поминая безумный поступок Пети в Вяземском сражении, где Петя, вместо того чтобы ехать дорогой туда, куда он был послан, поскакал в цепь под огонь французов и выстрелил там два раза из своего пистолета, — отправляя его, генерал именно запретил Пете участвовать в каких бы то ни было действиях Денисова".

Но Петя не послушался генерала, как не послушался позже Денисова и даже Долохова — какой же мальчик в шестнадцать лет, считая себя взрослым, слушается благоразумных указаний старших?

На войне 1805 года мы видели Николая Ростова таким же юным мальчиком. Но Петя не повторяет своего брата, он другой. Сообщив Денисову, что уже был в сражении под Вязьмой, он рассказывает, как "там отличился один гусар". Николай в его возрасте непременно рассказал бы о своих подвигах — не заметил бы, как приврал. Петя все время боится завраться, он очень честен. Передавая казаку саблю, чтобы тот ее наточил, Петя сказал было: "затупи..." — он хотел сказать "затупилась", но тут же поправился — он боялся солгать: "она никогда отточена не была". Николай, как и Петя, страстно хотел выглядеть взрослым; он подражал Денисову — в этом нет ничего плохого. Но Николай никогда не показал бы своей жалости к пленному мальчику-французу и ничем бы не выдал своих чувств. Петя мучается, что его сочтут маленьким, но все-таки спрашивает, нельзя ли накормить пленного.

Познакомившись, наконец, с Петей, мы узнаем в нем черты его семьи и любуемся им: он такой добрый, открытый, чистый! Готов раздать все свои покупки, всем верит, даже маркитанта, продающего свои товары втридорога, считает очень честным.

Попав в отряд Денисова, Петя все время старается быть достойным геройского общества, в которое привела его судьба. Он, конечно, уже влюблен в Денисова и "решил сам с собою, что генерал его, которого он до сих пор очень уважал, — дрянь, немец, что Денисов герой, и есаул герой, и что Тихон герой, и что ему было бы стыдно уехать от них в трудную минуту". Петя — совсем еще ребенок, но у этого ребенка есть четкие представления о том, что стыдно и что нужно; как его сестра Наташа, он страстно хочет жить правильно, как надо.

Очень Петя боится сделать что-нибудь не так, не по-взрослому. Он старается подражать Денисову, несколько раз повторяет вслед за Долоховым, что "привык все делать аккуратно", но детское все-таки побеждает в нем: "Я привык что-нибудь сладкое", — вырывается у него.

Отправившись с Долоховым в лагерь французов, Петя романтически шепчет: "я живым не отдамся", а когда все кончилось, нагибается к Долохову, чтобы поцеловать его.

Но вот что удивительно: жестокий, суровый Долохов "поцеловал его, засмеялся и, повернув лошадь, скрылся в темноте". Мы же знаем Долохова — ему ничего не стоило так оборвать мальчишку, что Петя бы сутки корчился от стыда. Почему же Долохов простил мальчику его чувствительность — и, может быть, даже сам поддался ей?

Вероятно, потому, что во время их отчаянной поездки Петя, замирая от страха, ни разу этого страха не выдал. Мы ведь помним его брата в первых сражениях — Николай не мог превозмочь себя. А Петя может. С ужасом он убеждается, что Долохов не уходит от костра, где сидят французы, расспрашивает, вызывая подозрения... Как легко было бы мальчику самому растеряться! Долохов очень неосмотрительно взял его с собой в разведку, но Петя не подкачал, и это понравилось Долохову.

В ночь перед сражением Петя в полусне слышит музыку и командует ею, и чудится ему, что он создает звуки... "Валяй, моя музыка! Ну!.." — думал Петя, и звуки слушались его, и он был счастлив. Огромный, никому и даже самому Пете еще неизвестный мир жил в нем — мир, полный красоты и добра.

Не готов Петя к войне и ее жестокости, не понимает он войны. Когда Денисов сказал о Тихоне Щербатом: "Это наш пластун. Я его посылал языка брать", — Петя "решительно не понял ни одного слова", хотя и не показал этого. Он чувствует неловкость при мысли о том, что Тихон только что убил человека, и при споре Долохова с Денисовым о пленных: Денисов посылает их в город, Долохов расстреливает — Петя инстинктивно старается не понять этого.

Слушая и наблюдая вместе с Петей, мы видим беспощадность войны, которой он не хочет замечать, потому что играет: то приготавливается к тому, "как он, как следует большому и офицеру, не намекая на прежнее знакомство, будет держать себя с Денисовым"; то страстно просится "в самую... в главную...", умоляет: "мне дайте команду совсем, чтобы я командовал... ну что вам стоит?"

Это "ну что вам стоит?" — детское представление о том, что взрослые все могут, — ранит больше всего, когда читаешь о Пете.

С этим детским представлением он пришел на войну, выстрелил два раза из своего пистолета, накупил у маркитанта изюма и кремней, наточил саблю... Но он выдержал поездку с Долоховым в лагерь французов, потому что играл в свою игру изо всех сил.

На рассвете, когда невыспавшийся Петя снова бросается к Денисову с мольбой: "вы мне поручите что-нибудь? Пожалуйста... ради бога..." — Денисов делается суров с ним:

" — Об одном тебя пг'ошу, — сказал он строго, — слушаться меня и никуда не соваться".

Самое трагическое — контраст между волшебным миром, в котором еще ночью чувствовал себя Петя, и правдой войны, в которой живут все остальные.

Казалось бы, Толстой покажет это сражение глазами Пети, как он всегда делает: Шенграбен мы видели глазами князя Андрея и Николая Ростова; великую битву при Бородине — глазами Пьера... Но на этот раз нам помогает смотреть сам Толстой, не скрывая жестокого быта войны: Денисов ехал молча, стало светать, лошади скользили, туман скрывал отдаленные предметы, один француз "упал в грязь под ногами Петиной лошади..."

Петя не видит всего этого, не слушает Денисова, кричащего на него, — он живет в своем выдуманном, сказочном мире.

"—Ура!.. Ребята... наши... — прокричал Петя и, дав поводья разгорячившейся лошади, поскакал вперед по улице... к тому месту, где гуще был пороховой дым".

Тогда-то и столкнулись два мира: войны и игры в войну. "Послышался залп, провизжали пустые и во что-то шлепнувшие пули". С чудовищной простотой мир войны обрушился на Петю: "во что-то шлепнувшие" — это в него.

Как когда-то под Аустерлицем князь Андрей почувствовал, словно его ударили палкой по голове, — так и теперь все произошло ужаающе просто: казаки увидели, что Петя "тяжело упал на мокрую землю", и "быстро задергались его руки и ноги, несмотря на то, что голова его не шевелилась".

Денисов увидел "еще издалека то знакомое ему, несомненно безжизненное положение, в котором лежало тело Пети", и все-таки неповерил, все-таки вскрикнул: "Убит?!"

Сколько убитых видел Денисов! Но, может 5ыть, только над телом этого мальчика он окончательно понял, что с каждым убитым входит целый мир — и уходит безвозвратно. Навсегда.

Так что же получается? Выходит, напрасно я бессмысленно погиб прекрасный мальчик, который мог бы жить и нести людям свой талант доброты, душевной щедрости, веселья — и многие таланты, еще не раскрывшиеся в нем?

Война беспощадна и не выбирает, кому сохранить жизнь. Это знает Толстой, севастопольский офицер, учитель яснополянской школы, писатель-гуманист. Но он знает и другое: Петя Ростов впитал в себя чувство, охватившее самых разных людей, когда войска Наполеона пошли по России.

Это сложное чувство заставило старого немощного человека — главнокомандующего Кутузова — взять на себя ответственность за судьбу России, решиться отдать врагу Москву, чтобы сохранить армию и спасти страну.

Это же чувство заставило смоленских купцов жечь свои товары, чтобы не достались французам, а московских барынь — сниматься с насиженных мест и уезжать в дальние деревни, чтобы не жить при оккупантах. Движимые этим чувством, приходят на поле Бородина такие разные люди, как Пьер, князь Андрей, Долохов, и Наташа выбрасывает имущество всей семьи, чтобы вывезти из Москвы раненых.






Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.