Последние дни поэта (11169-1)

Посмотреть архив целиком

Последние дни поэта

Л.П. Егорова, П.К. Чекалов

В 1924-1925г.г. в стихах Есенина неожиданно появляется множество вопросов, обращенных в первую очередь к самому себе: "Где ты, радость? Темь и жуть, грустно и обидно. В поле, что ли? В кабаке?..", "Кто я? Что я?", "Что случилось? Что со мною сталось?", "Кто погиб здесь? Умер? Уж не я ли сам?" Эти вопросы, так и остающиеся без ответа, на наш взгляд, свидетельствуют о духовном кризисе поэта, отражают смятение его и потерянность, мысли о близком конце. И.Эвентов снятые в последней редакции стихотворения "Возвращение на родину" две строки: "Россия! Кто ты? Марево иль путь? Куда же мне, куда теперь идти?", считает "чужеродными" для поэта, так как они могли быть истолкованы "как признак растерянности, как непонимание поэтом исторических судеб страны" (41; 129). Неизвестно, по какой причине Есенин снял эти строки и заменил их другими, но, думается, "чужеродными" они не прозвучали бы, хотя бы потому, что они вполне согласуются с другими стихотворениями этого периода.

Таким тяжелым душевным состоянием были оплачены последние шедевры его философской лирики: "Мы теперь уходим понемногу", "Отговорила роща золотая", "Клен ты мой опавший", где поэт поднялся над своей личной трагедией к высотам общечеловеческого, где его грусть и ожидание конца по-пушкински просветлены. И тем не менее в лирике последних лет заметно преобладали надрывные интонации.

В 1924 г. он создает стихотворение "Годы молодые с забубенной славой", в котором очень ярко выразилось трагическое состояние души поэта, чувствующего близость конца. Здесь проявляется мотив угнетающей душевной болезни, драматического раздвоения личности, которое найдет свое законченное воплощение в поэме "Черный человек". В самом начале стихотворения лирический герой, признаваясь, что погубил свои молодые годы "горькою отравой", выхватив у ямщика кнут и стегая лошадей, проезжает зимнюю рощу по ухабам... Только во второй части стихотворения мы догадываемся, что все происходит не в яви, а в бреду больного, прикованного к постели человека:

Встал и вижу: что за черт - вместо бойкой тройки...

Забинтованный лежу на больничной койке.

И заместо лошадей по дороге тряской

Бью я жесткую кровать мокрою повязкой.

На лице часов в усы закрутились стрелки.

Наклонились надо мной сонные сиделки.

Наклонились и хрипят: "Эх ты, златоглавый,

Отравил ты сам себя горькою отравой.

Мы не знаем, твой конец близок ли, далек ли,

Синие твои глаза в кабаках промокли".

Повторяясь в конце стихотворения, начальный мотив усиливает трагическую безысходность лирического героя. Смысловое усиление в данном случае зависит не только от того, что мысли героя о самом себе повторяются посторонними лицами (тем самым как бы подчеркивается объективность и верность "диагноза"), но и сменой рифменной пары "поблекли" (глаза) на метафорический глагол "промокли", намекающий на болезненное пристрастие героя к спиртному и тем самым нагнетающий ощущение неоспоримости близкого конца.

Это стихотворение в творчестве Есенина кажется не случайным. Если исходить из того, что поэт никогда не лукавил перед читателем ("Я... всегда говорю, что чувствую"), не выдумывал небывалых ощущений, то это стихотворение может служить свидетельством того, что испытывал и переживал поэт в последний период жизни. Правдивость содержания произведения подтверждают факты биографии.

В.Чернявский вспоминал: "Еще раньше заметил я черную повязку на его левой руке, но только теперь он показал мне скрытый под нею шрам и объяснил мне подробно, как он порезался, пробив рукою подвальное окно, как истекал кровью на незнакомой лестнице в чужой квартире, как долго лежал он, прикованный к постели с рукою под прессом... Но на вопрос, почему именно он, пьяный, соскочил с извозчика и ринулся в окошко, он ответил мельком, глядя в сторону: "Так, испугался... пьян был" Я не понял тогда, что в этом сказалась его начавшаяся болезнь" (1, 229-230).

В.Кириллов в 1924 г. запомнил поэта таким: "Есенин был печален. Говорил о своей болезни, о том, что он устал жить и что, вероятно, он уже ничего не создаст значительного.

- Чувство смерти преследует меня. Часто ночью во время бессонницы я ощущаю ее близость... Это очень страшно. Тогда я встаю с кровати, открываю свет и начинаю быстро ходить по комнате, читая книгу. Таким образом рассеиваешься" (1, 274).

Видимо, преобладая в таком душевом состоянии, и была написана в 1925 г. последняя и в какой-то степени роковая поэма "Черный человек", характеризуемая литературоведами как "кульминация мотивов личной трагедии поэта" (К.Зелинский) и как "предвестие конца" (Е.Наумов).

Традиционному восприятию поэмы "Черный человек" как исповеди и диалога лирического героя (автора) с двойником, которому отдана вся мрачная "негативная" сторона его души, противопоставляется концепция Черного человека как объективированного чужого, чуждого сознания, "внешнего" двойника поэта. Черный человек - это "символ давления на Сергея Есенина враждебного ему губительного сознания", что аргументируется новыми фактами биографии поэта и широким литературным контекстом (Вестник МГУ: сер. 9.- 1996.- N 2. - С. 182). Обращаем также внимание на интересную статью прибалтийского литературоведа Э.Мекша "Мифологическая основа поэмы С.Есенина "Черный человек", где со ссылкой на трактат "Ключи Марии" подчеркнуто, что поэма восходит не к опыту литературы Х1Х - начала ХХ века, а к мифологическому архетипу (20; 51-62).

В последние годы жизни у Есенина действительно развивалась болезнь на нервной почве, и 26 ноября 1925 г. он лег в клинику для нервнобольных Первого Московского государственного университета. Ему отвели отдельную светлую комнату на втором этаже, под окном рос клен. Глядя на него он и написал одно из последних и ставших широко известным стихотворение "Клен ты мой опавший".

Лечение в клинике было рассчитано на два месяца, но Есенин не пробыл там и одного: 21 декабря он ушел из больницы и больше туда не вернулся. Два дня ходил по редакциям и издательствам, прощался и завершал дела. В эти дни навестил он и А.Р.Изряднову, первую жену: "Сказал, что пришел проститься. На мой вопрос: "Что? Почему?" - говорит: "Смываюсь, уезжаю, чувствую себя плохо, наверное, умру". Просил не баловать, беречь сына" (30; 1, 146). Навестил и простился с детьми от Зинаиды Райх. Вероятно, в эти же дни столкнулся он и с В.Маяковским, запечатлевшим эту тяжелую встречу (19; 2, 267).

24 декабря Есенин уже был в Ленинграде и поселился в гостинице "Англетер". Через четыре дня, 28 декабря утром, труп Есенина был обнаружен на трубе парового отопления... В.Эрлих, поэт и ленинградский знакомый Есенина, вспомнил о стихотворении, которое накануне Есенин положил ему в карман пиджака. Развернул лист. Там оказались написанные кровью предсмертные стихи:

До свиданья, друг мой, до свиданья.

Милый мой, ты у меня в груди.

Предназначенное расставанье

Обещает встречу впереди.

До свиданья, друг мой, без руки, без слова,

Не грусти и не печаль бровей,-

В этой жизни умереть не ново,

Но и жить, конечно, не новей.

Смерть поэта

В перестроечные годы возникла и до сих пор продолжается острая дискуссия о гибели Есенина. Выдвинута и настойчиво пропагандируется мысль о насильственой смерти поэта, хотя, если она и была таковой, до сих пор остаются не проясненными ее мотивы и причины.

Взглянем на проблему иначе.

3 июля 1916г. Есенин в гостях у М.П. Мурашова под впечатлением картины Я.Стыки "Пожар Рима" и музыкальных произведений Глинки "Не искушай..." и "Сомнение" экспромтом записал в альбом хозяина:

Слушай, поганое сердце,

Сердце собачье мое.

Я на тебя, как на вора,

Спрятал в рукав лезвие.

Рано ли, поздно всажу я

В ребра холодную сталь.

Нет, не могу я стремиться

В вечную сгнившую даль.

Пусть поглупее болтают,

Что их загрызла мечта;

Если и есть что на свете -

Это одна пустота.

На вопрос хозяина: что это значит, Есенин с лукавой улыбкой ответил:

- То, что я чувствую.

Через 10 дней в этом же доме А.Блок, прочитав стихи Есенина, обратился к нему:

- Сергей Александрович, вы серьезно написали или под впечатлением музыки?

- Серьезно, - тихо сказал Есенин (9; 20).

Нам неведомо, знал ли об этом факте М.Осоргин, но интересно, что после смерти Есенина он лаконично сформулировал ее мотивы: "Пусто стало - и он ушел" (3; 24).

По-своему объяснил причины "ухода" поэта В.Ходасевич: "Чуть ли не каждое его стихотворение с некоторых пор стало кончаться предсказанием близкой смерти.

Друг мой, друг мой! Прозревшие вежды

Закрывает одна лишь смерть.

Есенин прозрел окончательно, но видеть того, что творится вокруг, не хотел. Ему оставалось одно - умереть" (38; 6).

Тут, конечно, явное преувеличение, и потому заключение кажется слишком простым и легковесным. Но читатель, вдумчиво перечитавший один за другим хотя бы "Годы молодые...", "Черного человека", "До свиданья, друг мой...", не может не почувствовать естественности и, главное, основательности такого вывода.

В унисон мысли Ходасевича звучит фраза Н.Гариной, достаточно хорошо знавшей Есенина: "Его последние произведения были уже, несомненно, тем тревожным сигналом в его жизни, над которым следовало серьезно призадуматься и поддержать вовремя этого талантливейшего самородка" (5; 140). И потому не случайно, что многим современникам "самый конец" не показался неожиданным (7; 22), что официальная версия самоубийства Есенина воспринималась "логическим выводом из его упаднической поэзии" (29; 6).


Случайные файлы

Файл
31262.rtf
130705.rtf
85391.rtf
21256-1.rtf
CBRR4020.DOC




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.