Шекспир. «Гамлет»: проблемы героя и жанра (9705-1)

Посмотреть архив целиком

Шекспир. «Гамлет»: проблемы героя и жанра

Наталия Беляева

«Гамлет» – самая трудная для истолкования из всех трагедий Шекспира по причине чрезвычайной сложности её замысла. Ни одно произведение мировой литературы не вызвало такого количества разноречивых объяснений. Гамлет, принц датский, узнаёт, что его отец не умер естественной смертью, а был предательски убит Клавдием, женившимся на вдове покойного и унаследовавшим его престол. Гамлет клянётся отдать всю жизнь делу мести за отца – и вместо этого на протяжении четырёх актов размышляет, корит себя и других, философствует, не предпринимая ничего решительного, пока в конце пятого акта не убивает, наконец, злодея чисто импульсивно, когда узнаёт, что тот отравил его самого. Что же является причиной такой пассивности и видимого безволия Гамлета? Критики усматривали её в природной мягкости души Гамлета, в чрезмерном "интеллектуализме" его, убивающем якобы способность к действию, в его христианской кротости и склонности к всепрощению. Все эти объяснения противоречат самым ясным указаниям в тексте трагедии. Гамлет по натуре своей вовсе не безволен и не пассивен: он смело бросается вслед за духом отца, не колеблясь, убивает Полония, спрятавшегося за ковром, проявляет чрезвычайную находчивость и мужество во время плавания в Англию. Дело не столько в натуре Гамлета, сколько в том особенном положении, в которое он попадает.

Студент Виттенбергского университета, весь ушедший в науку и размышления, державшийся вдали от придворной жизни, Гамлет внезапно открывает такие стороны жизни, какие ему раньше "и не снились". С его глаз словно спадает пелена. Ещё до того, как он удостоверился в злодейском убийстве своего отца, ему открывается ужас непостоянства матери, вышедшей вторично замуж, "не успев износить башмаков", в которых хоронила первого мужа, ужас неимоверной фальши и развращённости всего датского двора (Полоний, Гильденстерн и Розенкранц, Озрик и другие). В свете моральной слабости матери ему становится ясно также нравственное бессилие Офелии, которая, при всей её душевной чистоте и любви к Гамлету, не в состоянии его понять и помочь ему, так как во всём верит и повинуется жалкому интригану – своему отцу.

Всё это обобщается Гамлетом в картину испорченности мира, который представляется ему "садом, поросшим сорняками". Он говорит: "Весь мир – тюрьма, с множеством затворов, темниц и подземелий, причём Дания – одна из худших". Гамлет понимает, что дело не в самом факте убийства его отца, а в том, что это убийство могло осуществиться, остаться безнаказанным и принести свои плоды убийце лишь благодаря равнодушию, попустительству и угодничеству всех окружающих. Таким образом, весь двор и вся Дания оказываются участниками этого убийства, и Гамлету для совершения мести пришлось бы ополчиться против всего мира. С другой стороны, Гамлет понимает, что не он один пострадал от разлитого вокруг него зла. В монологе «Быть или не быть?» он перечисляет бичи, терзающие человечество: "...плети и глумленье века, гнёт сильного, насмешку гордеца, боль презренной любви, судей неправду, заносчивость властей и оскорбленья, чинимые безропотной заслуге". Если бы Гамлет был эгоистом, преследующим исключительно личные цели, он быстро расправился бы с Клавдием и вернул бы себе престол. Но он мыслитель и гуманист, озабоченный общим благом и чувствующий себя ответчиком за всех. Гамлет поэтому должен бороться с неправдой всего мира, выступив в защиту всех угнетённых. Таков смысл его восклицания (в конце первого акта):

Век расшатался; и скверней всего,

Что я рождён восстановить его!

Но такая задача, по мнению Гамлета, непосильна даже для самого могучего человека, и потому Гамлет отступает перед ней, уходя в свои размышления и погружаясь в глубину своего отчаяния. Однако, показывая неизбежность такой позиции Гамлета и его глубокие причины, Шекспир отнюдь не оправдывает его бездеятельность и считает её болезненным явлением. Именно в этом и заключается душевная трагедия Гамлета (то, что критикой XIXвека было названо "гамлетизмом").

Своё отношение к переживаниям Гамлета Шекспир очень ясно выразил тем, что у него Гамлет сам оплакивает своё душевное состояние и корит себя за бездействие. Он ставит себе в пример юного Фортинбраса, который "из-за былинки, когда задета честь", ведёт на смертный бой двадцать тысяч человек, или актёра, который, читая монолог о Гекубе, так проникся "вымышленной страстью", что "весь стал бледен", между тем как он, Гамлет, словно трус, "отводит словами душу". Мысль Гамлета настолько расширилась, что сделала невозможным непосредственное действие, так как объект устремлений Гамлета стал неуловим. В этом корень скептицизма Гамлета и видимого его пессимизма. Но вместе с тем такая позиция Гамлета необычайно заостряет его мысль, делая его зорким и беспристрастным судьёй жизни. Расширение и углубление познания действительности и сущности человеческих отношений становится как бы жизненным делом Гамлета. Он срывает маски со всех лжецов и лицемеров, с которыми встречается, разоблачает все старые предрассудки. Часто высказывания Гамлета полны горького сарказма и, как может показаться, мрачной мизантропии; например, когда он говорит Офелии: "Если вы добродетельны и красивы, ваша добродетель не должна допускать бесед с вашей красотой... Уйди в монастырь: к чему тебе плодить грешников?", или когда он заявляет Полонию: "Если принимать каждого по заслугам, то кто избежит кнута?" Однако сама страстность и гиперболизм его выражений свидетельствуют о горячности его сердца, страдающего и отзывчивого. Гамлет, как показывает его отношение к Горацио, способен к глубокой и верной дружбе; он горячо любил Офелию, и порыв, с каким он бросается к её гробу, глубоко искренен; он любит свою мать, и в ночной беседе, когда он терзает её, у него проскальзывают черты трогательной сыновней нежности; он подлинно деликатен (перед роковым состязанием на рапирах) с Лаэртом, у которого он прямодушно просит прощения за недавнюю резкость; последние слова его перед смертью – приветствие Фортинбрасу, которому он завещает престол ради блага своей родины. Особенно характерно, что, заботясь о своём добром имени, он поручает Горацио поведать всем правду о нём. Благодаря этому, высказывая исключительные по глубине мысли, Гамлет является не философским символом, не рупором идей самого Шекспира или его эпохи, а конкретным лицом, слова которого, выражая его глубокие личные переживания, приобретают через это особую убедительность.

Какие же черты жанра трагедии-мести можно обнаружить в «Гамлете»? Как и почему эта пьеса выходит за рамки этого жанра?

Месть Гамлета не решается простым ударом кинжала. Даже практическое осуществление её наталкивается на серьёзные препятствия. Клавдий имеет надёжную охрану, и к нему нельзя подступиться. Но внешнее препятствие менее значительно, чем та нравственная и политическая задача, которая стоит перед героем. Чтобы осуществить месть, он должен совершить убийство, то есть такое же преступление, какое лежит на душе Клавдия. Месть Гамлета не может быть тайным убийством, она должна стать публичной карой преступника. Для этого надо сделать очевидным для всех, что Клавдий – низменный убийца.

У Гамлета есть и вторая задача – убедить мать в том, что она совершила серьёзное нравственное нарушение, вступив в кровосмесительный брак. Месть Гамлета должна быть не только личным, но и государственным актом, и он сознаёт это. Такова внешняя сторона драматического конфликта.

У Гамлета есть своя этика мести. Он хочет, чтобы Клавдий узнал, за что его ожидает кара. Для Гамлета подлинная месть – не физическое убийство. Он стремится возбудить в Клавдии сознание его вины. Этой цели посвящены все действия героя вплоть до сцены "мышеловки". Гамлет стремится к тому, чтобы Клавдий проникся сознанием своей преступности, он хочет покарать врага сначала внутренними терзаниями, муками совести и лишь потом нанести удар так, чтобы он знал, что его карает не только Гамлет, а нравственный закон, всечеловеческая справедливость.

Сразив мечом спрятавшегося за занавесом Полония, Гамлет говорит:

Что до него,

То я скорблю; но небеса велели,

Им покарав меня и мной его,

Чтобы я стал бичом их и слугою.

В том, что кажется случайностью, Гамлет видит проявление высшей воли. Небеса возложили на него миссию быть бичом и исполнителем их предначертания. Так смотрит Гамлет на дело мести.

Давно была замечена разнообразная тональность трагедий, смешение в них трагического с комическим. Обычно у Шекспира носителями комического являются персонажи низкого звания и шуты. В «Гамлете» нет такого шута. Правда, есть третьестепенные комические фигуры Озрика и второго дворянина в начале второй сцены пятого акта. Комичен Полоний. Все они подвергаются осмеянию и сами смешны. Серьёзное и смешное перемежается в «Гамлете», а иногда и сливается. Когда Гамлет описывает королю, что все люди пища для червей, шутка оказывается одновременно угрозой противнику в той борьбе, которая происходит между ними. Шекспир строит действие так, что трагическое напряжение сменяется сценами спокойными и насмешливыми. То, что серьёзное перемежается смешным, трагическое – комическим, возвышенное – повседневным и низменным, создаёт впечатление подлинной жизненности действия его пьес.

Смешение серьёзного со смешным, трагического с комическим – давно замеченная особенность драматургии Шекспира. В «Гамлете» можно увидеть этот принцип в действии. Достаточно напомнить хотя бы начало сцены на кладбище. Перед зрителями появляются комические фигуры могильщиков; обе роли играют шуты, но даже здесь клоунада различна. Первый могильщик принадлежит к шутам-острословам, умеющим потешить публику умными замечаниями, второй шут – из тех комических персонажей, которые служат предметом насмешек. Первый могильщик на наших глазах показывает, что этого простака легко обвести вокруг пальца.


Случайные файлы

Файл
37062.rtf
7147-1.rtf
150213.rtf
18807-1.rtf
158540.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.