Рассказ А. П. Чехова «Ионыч» (9366-1)

Посмотреть архив целиком

Рассказ А. П. Чехова «Ионыч»

Елена Белых

колледж Дальневосточного государственного университета

г. Владивосток

Анализ эпизода «На кладбище»: место, роль, содержательные функции

Принято считать, что чеховский рассказ «Ионыч» — это рассказ о том, как герой, поддавшись влиянию среды, опошляется, теряет свои хорошие качества и становится обывателем. Классическое произведение потому и является классическим, а классик — классиком, что они никогда не укладываются в однажды раз и, казалось бы, навсегда выведенную формулу. М. Горький одним из первых почувствовал, что критик, обращающийся к чеховским рассказам, не может идти старыми путями пересказа и “разбора” текста: “Передавать содержание рассказов Чехова ещё и потому нельзя, что все они, как дорогие и тонкие кружева, требуют осторожного обращения с собою и не выносят прикосновения грубых рук, которые могут только смять их. . . ”(1, 689)

Задача, которая стоит перед нами, — внимательно (очень внимательно!) читая покрывшийся “хрестоматийным глянцем” известный чеховский рассказ, ответить на вопрос: а был ли мальчик? Были ли предпосылки превращения “раннего” Старцева в Ионыча? Что такое истинная и мнимая интеллигентность? Какую роль в произведении играет эпизод несостоявшегося свидания героя на кладбище, в чём его эмоциональный пафос?

П. Вайль и А. Генис не без основания считают рассказ «Ионыч» “микророманом”, потому что “Чехов сумел без потерь сгустить грандиозный объём всей человеческой жизни” (2, 178).

Выявим хронотоп рассказа, то есть “взаимосвязь временных и пространственных отношений” (3, 234), или категориюкомпозиции и сюжета, в которой выражена неразрывная связь времени и пространства” (4, 8).

1. Действие происходит в замкнутом художественном пространстве обыкновенного провинциального города, воплощающего в себе всю “скуку и однообразие жизни” российской глубинки: “Когда в губернском городе С. приезжие жаловались на скуку и однообразие жизни. . . ”(Здесь и далее в цитатах из «Ионыча» курсив мой. — Е. Б. ). (Первая напрашивающаяся литературная ассоциация — знаменитое начало поэмы Н. В. Гоголя «Мёртвые души»: “В ворота гостиницы губернского города NN. . . ”). Интересно, что место, в которое главный герой, доктор Старцев, был назначен земским врачом, имело вполне конкретное название, звучавшее несколько необычно, — Дялиж.

2. Художественное время в рассказе. Зимой Дмитрия Ионыча “представили Ивану Петровичу. . . последовало приглашение”; “весной, в праздник — это было Вознесение”, Старцев отправился в город, “пообедал, погулял в саду, потом как-то само собой пришло ему на память приглашение Ивана Петровича, и он решил сходить к Туркиным, посмотреть, что это за люди”. После первого визита “прошло больше года”, и вот он вновь в доме Туркиных. “Приближалась осень, и в старом саду было тихо, грустно и на аллеях лежали тёмные листья”. Именно на исходе лета Старцев приехал по просьбе занемогшей Веры Иосифовны, “и после этого стал бывать у Туркиных часто, очень часто”. В такой “несогласованности”, контрастности жизни умирающей природы и зародившейся любви героя внимательный читатель почувствует начало конца любовных отношений Дмитрия Ионыча и Котика. (Литературная ассоциация: тот же самый принцип образного, психологического параллелизма, основанный на уподоблении внутреннего состояния человека жизни природы, блестяще применил в романе «Обломов» И. Гончаров, исследуя историю любви Ильи Обломова и Ольги Ильинской. )

Чехов скупо говорит о врачебной практике Старцева, но выбранные из текста короткие цитаты красноречиво свидетельствуют о необратимых переменах, происшедших с молодым врачом: “. . . в больнице было очень много работы, и он никак не мог выбрать свободного часа. Прошло больше года в трудах и одиночестве”; “В городе у Старцева была уже большая практика. Каждое утро он спешно принимал больных у себя в Дялиже, потом уезжал к городским больным”; “Было у него ещё одно развлечение. . . по вечерам вынимать из карманов бумажки, добытые практикой”; “У него в городе громадная практика, некогда вздохнуть. . . У него много хлопот, но всё же он не бросает земского места, жадность одолела (мы слышим негодующий, презрительный голос рассказчика, выражающего авторскую позицию. — Е. Б. ), хочется поспеть и здесь и там. . . Принимая больных, он обыкновенно сердится, нетерпеливо стучит палкой об пол и кричит своим неприятным (вновь яркая оценочная деталь! — Е. Б. ) голосом:

Извольте отвечать только на вопросы! Не разговаривать!”

Рассказ построен по законам романного жанра. В нём есть и экспозиция, и завязка, и кульминация, и развитие действия, и эпилог. “Поразительно, но в коротком «Ионыче» нашлось место даже для почти обязательной принадлежности романа — вставной новеллы” (2, 180).

Место этой новеллы — эпизода «На кладбище» — между первой и второй цитатами описания службы Дмитрия Старцева: “Прошло больше года” с тех пор, когда он впервые побывал у Туркиных, — и вот он уже спешно принимает больных на “земском месте” и уезжает за “бумажками” в город. Почему произошла такая метаморфоза с доктором? Где начало падения человеческого в человеке? В конце концов, за какое время произошли столь глубокие перемены?

Эпизод имеет свой микросюжет: мотивом к, казалось бы, нелогичному, абсурдному появлению Дмитрия Ионыча Старцева на кладбище является его внезапно вспыхнувшая страсть к Котику. Почему Старцев неожиданно решился на такой экстравагантный поступок, поддался наваждению? Русские классики не единожды проверяли своих героев на нравственную состоятельность, высокую человечность. Вспомним Онегина, Печорина, Базарова. . . Все они прошли проверку любовью. Давно подмечено, что у Чехова нет исключительных героев, необыкновенных, на грани жизни и смерти обстоятельств. Всё тривиально, буднично, до отчаяния обыкновенно. Горький писал по поводу рассказа «В овраге»: “В рассказах Чехова нет ничего такого, чего не было бы в действительности. Страшная сила его таланта именно в том, что он никогда ничего не выдумывает от себя, не изображает того, «чего нет на свете». . . Он никогда не приукрашивает людей. . . Чехов очень много написал маленьких комедий о людях, проглядевших жизнь. . . ” (1, 690). Дмитрию Ионычу Старцеву тоже выпало испытание любовью. И вовсе не случайно эпизод несостоявшегося свидания с Котиком является кульминацией всего рассказа, наивысшей точкой напряжения, проверкой героя, неким рубежом.

Вспомним, как доктор попал на кладбище. Котик после разговора с ним “вдруг” встала со скамьи “под старым широким клёном”, “потом неловко сунула ему в руку записку и побежала в дом и там опять села за рояль”. В записке Старцев прочёл: “Сегодня, в одиннадцать часов вечера, будьте на кладбище возле памятника Деметти”. Первой его реакцией, когда он пришёл в себя, были мысли о том, что “это совсем не умно”, “для чего?” Анализируя этот эпизод, проследим, как изменяется душевное, психологическое состояние героя во время ожидания Котика.

Старцев “входит в эпизод” с надеждой. “У всякого свои странности, — думал он. — Котик тоже странная и — кто знает? — быть может, она не шутит, придёт”. Далее следуют слова рассказчика: “. . . и он отдался этой слабой, пустой надежде, и она опьянила его”. Если эпитет слабая выражает только то, что выражает, то пустая — это уже авторское знание о том, что Котик не придёт, и — глубже — о пустых хлопотах по поводу духовного взлёта Дмитрия Ионыча. “Выходит из эпизода” герой, произнеся знаменитое: “Ох, не надо бы полнеть!”

Экспозицией эпизода являются мысли обескураженного Старцева. Его речевая характеристика дана в форме несобственно-прямой речи. Создаётся впечатление незаметного проникновения автора в мысли Дмитрия Ионыча. Экспозиция занимает один абзац и даёт обильную пищу для рассуждения. Начало: “Было ясно: Котик дурачилась”. Первое безличное предложение в составе сложного, кажется, не даёт оснований Старцеву для ненужных рассуждений по поводу глупой затеи Екатерины Ивановны. Конец абзаца таков: “. . . а в половине одиннадцатого вдруг взял и поехал на кладбище”. Противительный союз а подчёркивает импульсивность решения, частица и усиливает это впечатление. Слово “вдруг” — это слово “достоевское”, а не чеховское. Это герои Достоевского “вдруг”, неожиданно принимают решения, часто противореча самим себе. Ничто, как видим, не предвещало такого поступка доктора Старцева. (К слову, “вдруг” появится в рассказе только четыре раза: впервые — когда Котик “вдруг стала и пошла к дому”; вторично — в финале эпизода «На кладбище» — именно эта деталь будет иметь символический смысл; третье “вдруг” станет причиной страстного поцелуя в коляске, когда “лошади круто поворачивали в ворота клуба, и коляска накренилась”; в последний раз это наречие встретится в тексте тогда, когда уже через четыре года Старцеву, сидящему на скамье в саду с Екатериной Ивановной, “вдруг” станет “грустно и жаль прошлого”. )

Вернёмся к мыслям доктора перед его поездкой на кладбище. “Кому в самом деле придёт серьёзно в голову назначать свидание ночью, далеко за городом, на кладбище, когда это легко можно устроить на улице, в городском саду?” Дмитрий Ионыч понимает абсурдность предложения Котика. “И к лицу ли ему, земскому доктору, умному, солидному человеку, вздыхать, получать записочки, таскаться по кладбищам, делать глупости, над которыми смеются теперь даже гимназисты? К чему поведёт этот роман? Что скажут товарищи, когда узнают?” В этом отрывке интересны два момента.


Случайные файлы

Файл
62191.rtf
138181.rtf
55147.rtf
29109-1.rtf
130124.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.