Что привносит “привходящий” (9280-1)

Посмотреть архив целиком

Что привносит “привходящий”

Сергей Штильман

НОУ Экономическая школа-лицей, Москва

О роли эпизода в произведениях русских писателей XIX века

Эпизод – часть художественного произведения, имеющая относительную законченность и представляющая отдельный момент развития темы.

Словарь иностранных слов

Среди тем экзаменационных сочинений, которые наши дети традиционно пишут в первый день лета, есть своеобразные “старожилы”. Это рецензия на рассказ или повесть, разбор лирического стихотворения, сочинение на свободную тему по жизненным впечатлениям или на материале художественного произведения. Это и давно ставшая привычной тема, связанная с определением роли эпизода в одном из литературных произведений русских писателей-классиков.

Разумеется, по поводу того, какова роль того или иного фрагмента (эпизода) в прозаическом, поэтическом или драматическом произведении, написано немало. Поэтому в своей работе я коснусь наиболее ярких публикаций последних лет.

Как практически все остальные слова, начинающиеся на “Э”, слово эпизод – иноязычного происхождения. В переводе с греческого episodios – это “привходящий, посторонний”. Слово “привходящий” мне кажется интересным и с точки зрения его лексического значения, и с точки зрения того, с помощью каких приставок оно образовано, и в плане того, какое место привходящий занимает в структуре того или иного литературного произведения, как связан с произведением в целом.

Приставки при- и в-, “встретившись” вместе, как и в слове “привносить”, придают слову “привходящий” очень любопытную смысловую окраску. По сути – это своеобразная расшифровка того, что такое эпизод в структуре текста литературного (и не только!) произведения. Действительно, будучи частью текста, о чём свидетельствует префикс в-, эпизод привносит с собой нечто своё, особое, имеющее, с одной стороны, относительную законченность, а с другой – развивающее тему произведения в целом.

Вообще же об эпизоде и его роли в художественном произведении только в последние годы написано немало глубоких, интересных статей. Так, в «Литературе» №11 за 1999 год была опубликована статья известного московского словесника Эдуарда Безносова «Роль эпизода». Вот несколько выдержек из неё, прямо относящихся к теме нынешнего разговора. “Эпизод – основной структурный элемент в фабульно-сюжетной системе эпического, лиро-эпического или драматического произведения, – начинает свою статью Э. Л. Безносов. – Будучи, с одной стороны, некоторым законченным целым, в котором воплощено какое-либо событие, он в то же время является одним звеном в общей событийной цепи художественного произведения, где все эпизоды связаны друг с другом многообразными связями, из которых наиболее распространёнными являются причинно-следственные, причинно-временные или просто временные (выделено мной. – С. Ш. ). Сюжет произведения – это некоторый процесс, в котором эпизоды являются отдельными его фазами, фрагментами, получающими подлинный смысл лишь в составе целого, только в нём выполняющими определённую художественную функцию”.

Не менее важно и следующее высказывание Э. Л. Безносова: “Смена одного эпизода другим в художественном произведении может быть обусловлена изменением места действия, времени, события или его участниками. Событие, заключённое в конкретном эпизоде, чаще всего содержит в себе какой-то определённый мотив: встречу героев, их спор, ссору и тому подобное. Содержательная функция эпизодов, таким образом, может быть самой различной: характерологической, то есть раскрывающей какие-либо стороны характера персонажа, его мировоззрение; психологической, дающей представление о его душевном состоянии; может знаменовать собой новый поворот в отношениях героев; может быть просто оценочной, когда авторское слово открыто вторгается в повествование, давая характеристики персонажам и событиям. . . ”

Поскольку тема сочинения, связанного с раскрытием роли эпизода в художественном произведении, была на выпускных экзаменах в школе и в 1998 году, то в №12 «Литературы» за 1998 год мы находим и ещё одну замечательную статью – Сергея Волкова, в которой автор на примере романа А. С. Пушкина «Капитанская дочка» излагает своё видение подготовки ребят к этой теме и разбирает ряд наиболее важных, поворотных эпизодов пушкинского романа.

Кроме всего прочего, С. Волков совершенно справедливо замечает, что “целесообразно при подготовке к сочинению обговорить с учащимися варианты формулировки темы. Нужно учесть, что список крупных произведений невелик (речь идёт о XIX веке), тогда как количество возможных эпизодов практически неограниченно. В принципе, любой фрагмент текста может быть предложен для анализа. Однако, несмотря на это, стоит очертить круг эпизодов, наиболее значимых с точки зрения целого, поскольку степень вероятности их появления на экзамене выше. Сон Татьяны («Евгений Онегин»), повесть о капитане Копейкине («Мёртвые души»), дуэль Печорина с Грушницким («Герой нашего времени»), финал «Отцов и детей», сон Раскольникова («Преступление и наказание»), сцена встречи с дубом («Война и мир») – это лишь некоторые из возможных вариантов”.

Далее автор статьи советует коллегам “уже в течение учебного года предлагать ученикам письменные работы на выяснение роли этих фрагментов в общей структуре произведения”.

Предложу и я вашему вниманию своё видение разбора эпизода из романа М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени» – эпизода, который, по-моему, играет немаловажную роль в понимании характеров персонажей, в их оценке, знаменует собой некий поворот в отношениях героев и очень точно с психологической точки зрения характеризует их.

Итак, во второй части лермонтовского романа, а именно – в повести «Княжна Мери», почти в самом её конце, после трагической развязки дуэли с Грушницким Печорин получает от своей возлюбленной Веры письмо, в котором та сообщает Григорию Александровичу, что между ними всё кончено, что они никогда уже больше не увидятся.

После завершения чтения этого довольно большого по объёму послания Печорин, как известно, бешено скачет в Пятигорск и насмерть загоняет своего коня Черкеса. Дневниковая запись красноречиво свидетельствует о том, какая буря чувств поднимается в душе Печорина: “Мысль не застать уже её в Пятигорске молотком ударяла мне в сердце! – одну минуту, ещё одну минуту видеть её, проститься, пожать её руку. . . Я молился, проклинал, плакал, смеялся. . . нет, ничто не выразит моего беспокойства, отчаяния!. . При возможности потерять её навеки Вера стала для меня дороже всего на свете – дороже жизни, чести, счастья. Бог знает, какие странные, какие бешеные замыслы роились в голове моей. . . ”

Настоящее отчаяние охватывает главного героя лермонтовского романа, когда Черкес не выдерживает этой безумной погони: “. . . изнурённый тревогами дня и бессонницей, я упал на мокрую траву и как ребёнок заплакал.

И долго я лежал неподвижно и плакал, горько, не стараясь удерживать слёз и рыданий; я думал, грудь моя разорвётся; вся моя твёрдость, всё моё хладнокровие – исчезли как дым. Душа обессилела, рассудок замолк, и если б в эту минуту кто-нибудь меня увидел, он бы с презрением отвернулся”.

Не правда ли, в этом фрагменте «Княжны Мери», который завершается фразой “я возвратился в Кисловодск в пять часов утра”, перед нами очень непривычный Печорин – Печорин, глубоко страдающий, способный на безумство, на отчаянный поступок.

Да, конечно (из песни слова не выкинешь), следующий после процитированного абзац расставляет всё по своим местам: “Когда ночная роса и горный ветер освежили мою голову и мысли пришли в обычный порядок, то я понял, что гнаться за погибшим счастьем бесполезно и безрассудно. Чего мне ещё надобно? – её видеть? – зачем? не всё ли кончено между нами? Один горький прощальный поцелуй не обогатит моих воспоминаний, а после него нам только труднее будет расставаться”.

Однако всё же необходимо разобраться в том, почему Печорин так неистовствовал, пытаясь настичь Веру и её мужа по дороге в Пятигорск. Вряд ли и в самый момент погони он не понимал, что Вера, замужняя женщина, связана условиями света и узами супружества и не сможет резко изменить свою жизнь. Да и сам он этого вряд ли захочет – стать её спутником жизни (не говоря уж о том, что перспективы развода Веры с мужем по тем временам были более чем сомнительны). К тому же Печорин откровенно сообщает в своей дневниковой записи от 14 июня: “. . . надо мною слово жениться имеет какую-то волшебную власть: как бы страстно я ни любил женщину, если она мне даст только почувствовать, что я должен на ней жениться, – прости любовь! моё сердце превращается в камень, и ничто его не разогреет снова”.

И чуть ниже Григорий Александрович вспоминает о том, что, “когда я был ещё ребёнком, одна старуха гадала про меня моей матери; она предсказала мне смерть от злой жены; это меня тогда глубоко поразило; в душе моей родилось непреодолимое отвращение к женитьбе. . . ”

Так из-за чего же Печорин так хлопочет, почему он так страстно стремится настичь беглянку? Конечно, дело не только (и не столько) в любви к Вере, хотя эта женщина (отчасти, быть может, в силу того, что она – замужняя) пользуется особой симпатией этого странного господина.

Вспомним о том, что ни в одном из эпизодов всех пяти глав романа «Герой нашего времени» никто из героев не посмел, да и не смог поставить Печорина в зависимое положение, навязать ему свою волю. Даже воинский начальник прапорщика Печорина Максим Максимыч, попытавшийся сгоряча арестовать своего подчинённого за авантюру с Бэлой и отобравший у того шпагу, в конце концов идёт на попятный и подчиняется воле своего прапорщика: “Я и в этом согласился. Что прикажете делать? есть люди, с которыми непременно должно соглашаться” (выделено мной. – С. Ш. ). Чего стоит одна только эта выдержка из дневника Печорина: “. . . первое моё удовольствие – подчинять моей воле всё, что меня окружает. . . ”


Случайные файлы

Файл
12227.rtf
170183.rtf
19873-1.rtf
143246.rtf
144297.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.