Русские мемуары в историко-типологическом освещении: к постановке проблемы (6747-1)

Посмотреть архив целиком

Русские мемуары в историко-типологическом освещении: к постановке проблемы

Илон Фрайман

Д.В. Григорович начинает свои "Литературные воспоминания" следующей фразой: "В кругу русских писателей вряд ли много найдется таких, которым в детстве привелось встретить столько неблагоприятных условий для литературного поприща, сколько их было у меня". Далее речь идет о не замутненном трагедиями детстве автора, которого воспитывали мать и бабушка, обе - француженки; в сложности овладения русским языком, собственно, и состоят неблагоприятные условия, о которых сообщает автор, но эта тема в дальнейшем изложении никак не педалируется. Однако первая фраза сразу задает общую перспективу повествования: встречающий нас на первых страницах маленький мальчик, выучившийся русскому языку у дворовых людей, должен превратиться в автора, чье имя стоит на обложке - известного русского литератора, на закате дней пишущего мемуары.

Специфика любого мемуарного текста состоит в двойственности повествователя, одновременно являющегося в тексте в двух временах: настоящем (время письма) и прошедшем (время действия). Реалистическую литературу часто сравнивали с дагерротипом - фотографическая техника не случайно активно развивается и популяризируется в эпоху "физиологического очерка" и предъявляемых к литературе требований "правдивого воспроизведения действительности". Становящаяся в России именно в эту эпоху фактом литературы мемуарная проза парадоксальным образом ближе всего к антиподу фотографии - рисунку по памяти. Требование достоверности здесь сочетается с требованием индивидуальности, субъектности.

Эта особенность мемуаров роднит их скорее с лирическими жанрами. (Ср. жанр лирического "воспоминания" и лиро-эпические стихотворные тексты, выполняющие по сути роль мемуаров.) Такие жанровые задачи требуют особых приемов построения повествования. Поэтому мемуарная литература должна изучаться как в ряду исторических источников, так и в более широкой перспективе литературных жанров.

В нашем докладе будет предпринята попытка построения внутрижанровой типологии мемуаров, позволяющей корректно описать любой мемуарный текст. До настоящего времени такая типология не была построена, хотя мемуары и становились объектом источниковедческого, исторического и литературоведческого анализа. Из предшествующих исследований о мемуарном жанре для нас наиболее существенными являются книга Л.Я. Гинзбург "О психологической прозе", фундаментальные монографии А.Г. Тартаковского, а также его статья "Мемуаристика как феномен культуры". Специально останавливаться на истории изучения мемуаристики мы не будем, поскольку она подробно освещена в работах Тартаковского. Мы не стремились охватить все возможные источники и рассматривали преимущественно литературные мемуары. Как кажется, мемуары представителей других социальных и профессиональных групп будут менее разнообразны в отношении приемов повествования.

Тартаковский исследует генезис русских мемуаров и дает описание жанра в диахронии, а также рассматривает культурно-исторический статус мемуаристики в русском общественном сознании XIX века. Таким образом решаются задачи первоначального описания жанра в исторической перспективе, но задачу построения внутрижанровой типологии исследователь перед собой не ставит.

В исследовательской традиции существуют расхождения в определении хронологических и жанровых границ мемуаров. Мемуары, как правило, рассматриваются в ряду других жанров документальной литературы, отграниченность которых от художественных текстов кажется достаточной для того, чтобы свободно оперировать этим жанровым определением. Кроме того, нельзя не обратить внимания на неопределенность жанровых границ внутри документальной литературы. (Ср., например, состав недавно вышедшей книги "Жуковский в воспоминаниях современников", в которой наряду с мемуарами публикуются эпистолярные тексты.)

При обращении к конкретным мемуарам исследователь зачастую сталкивается с проблемой определения жанровой природы текста и затруднениями в описании их места внутри системы жанров. Эти трудности обусловлены синтетичностью мемуаров и общей теоретической, равно как и терминологической неразработанностью вопроса. Сама граница между художественной и документальной литературой нуждается в постоянном культурном осмыслении.

Мемуары - нехудожественное повествование, предполагающее доминанту нефикциональности. При этом повествователем является конкретный индивидуум. Такое сочетание невымышленности и субъективности помещает мемуары между историческим повествованием и беллетристикой.

Возникновение мемуаров связано с появлением потребности в историческом повествовании, не преломленном через авторитет, когда свидетельство очевидца или участника событий приобретает отдельную ценность именно как личное свидетельство, выделяется из общего исторического повествования. Потребность читателя в подобном роде текстов позволяет нам говорить о выдвигаемой в системе культуры специфической мемуарной функции. Функция мемуаров заключается в удовлетворении потребности в индивидуализированной и достоверной исторической информации. Установка на достоверность является обязательной для мемуарного текста (функция мемуаров состоит также в том, чтобы служить историческим источником).

Мемуарная функция существует в культуре всегда. Ее могут осуществлять тексты самых разных жанров; в том числе и устные жанры: ср., например, практику рассказывания в деревне: старухи рассказывают истории по заказу, повторения историй неоднократны. Явно связаны с этой разновидностью устных "мемуаров" ахматовские "пластиночки" (рассказы, повторяемые автором почти в неизменном виде для разных слушателей. Об этом см. в воспоминаниях А. Наймана).

Однако не всегда тексты, имеющие мемуарную функцию, поднимались до уровня печатаемых и широко распространенных. Так, например, многие русские мемуары, создававшиеся в XVIII веке, публиковались значительно позднее - в XIX веке.

Произошедшие в России культурные сдвиги середины XVII - начала XVIII вв. обусловили актуализацию категории авторской личности. Создаются предпосылки для появления автобиографии как разновидности мемуарного жанра. Возникают автожития, которые можно рассматривать уже как протомемуары (ср. автожития Елеазара Анзерского и протопопа Аввакума). Основание для подобного рассмотрения - представленное в автожитии превращение собственных воспоминаний в некоторый сюжет и переход "базовых" сюжетов, являющихся моделью для описания своей жизни (пророк, грешник, странник и др.), в более позднюю традицию.

С другой стороны, в эту эпоху получает определенный культурный статус сугубо документальный жанр свидетельских показаний: собираются рассказы очевидцев событий, рассказы группируются в зависимости от объекта повествования и публикуются (например, свидетельства участников военных действий).

Таким образом вырисовываются две линии мемуаров с точки зрения генезиса: одна восходит к юридическим документам (свидетельским показаниям), другая ориентирована, с одной стороны, на житийную традицию в перспективе русской культуры и, с другой стороны - на обширные переводные автобиографические тексты ("Мемуары" Сен-Симона и другие французские тексты XVII-XVIII вв., рассматривавшиеся русскими читателями как один из жанров беллетристики). Соотношение этих двух линий должно стать предметом специального рассмотрения.

Мемуары, восходящие к юридическим документам, в своем возникновении оправдываются не значительностью биографии говорящего, а значительностью фиксируемых им событий. Со второй мемуарной линией дело обстоит как раз наоборот: значимость личности и личных событий мемуариста обосновывает его право на говорение о себе.

Эти две линии дают нам два основных типа мемуарных текстов, которые мы можем обозначить как объектно-ориентированный и субъектно-ориентированный типы. Они противопоставлены друг другу и по нарративной организации: в объектно-ориентированных мемуарах нарратив строится вокруг объекта повествования, в субъектно-ориентированных - вокруг субъекта повествования, автора.

Разные типы представлений об истории диктуют выбор стратегии повествования: если описываемые события в сознании автора выглядят как ординарные, повторяющиеся - избирается дескриптивная стратегия, в случае изображения "экстраординарных" событий усиливается сюжетная составляющая текста, т.е. избирается нарративная стратегия. В "дескриптивных" мемуарах будет силен историко-этнографический пласт. Яркий пример "нарративных" мемуаров - исторический анекдот (короткая история с четким сюжетом и финальным пуантом).

Для анекдота характерно повествование о конкретном событии (анекдоты часто начинаются с указания на время события, в зачинах - однажды и как-то). Основным грамматическим временем будет прошедшее совершенное. Противоположность этому - дескриптивные мемуары: даже если они ориентированы на изображение отдаленного временного промежутка, ситуация в них изображается суммарно, это входит в конвенцию, читатель ожидает именно такого повествования. Основные слова-маркеры повествования такого типа - наречия часто, обыкновенно, всегда, иной раз, иногда и т.п.; и несовершенный вид глаголов прошедшего времени. Ср. описание московского бульвара в июне 1812 года в воспоминаниях А.Г. Хомутовой "Москва в 12 году" (РА. 1891. Ч. 29. N 11. С. 311-328):

"<...> тревожные толпы, в мрачном настроении проходили по нем, прислушиваясь к речам говорунов <...> Н.Н. Демидов, в коротком плаще, из-под которого были видны его вышитые панталоны, шел с грустным видом, совершенно растроенный, испуская вздохи - не все однако о бедствиях отечества. В.П. Бахметьев, в изящном костюме, устремлялся вслед за ним со своими племянницами и дочерьми, свеженькими цветочками <...>, но которым суждено было скоро погибнуть. Оне кокетливо кивали головой князю Николаю Гагарину, который в небрежной позе сидел на скамейке, не слушая болтовни семенившего около него Бартенева. Вяземский порхал около хорошеньких женщин, мешая любезности и шутки с серьезными тогдашними толками. Василий Пушкин подвигался за ним тяжелым шагом; его широкое добродушное лицо выражало полнейшую растерянность; впервые, при разговоре о Наполеоне, он не решился рассказать, как имел - счастье представляться ему. В обществе господствовала робкая, но глухая тревога <...>". (С. 312-313)


Случайные файлы

Файл
23342.rtf
123501.rtf
130920.rtf
77838.doc
16577.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.