Ономасиологическая доминанта в лингвистической концепции В. Гумбольдта (6610-1)

Посмотреть архив целиком

Ономасиологическая доминанта в лингвистической концепции В. Гумбольдта

В. П. Даниленко

В отличие от Фердинанда де Соссюра (1857—1913), который в своей синхронической лингвистике будет стремиться к абстрагированию от деятельностной природы языка, Вильгельм фон Гумбольдт (1767—1835) видел в этой природе его сущность. Он писал: «По своей действительной сущности язык есть нечто постоянное и вместе с тем в каждый момент преходящее. Даже его фиксация посредством письма представляет собой далеко не совершенное мумиеобразное состояние, которое предполагает его воссоздание в живой речи. Язык есть не продукт деятельности (Ergon), а деятельность (Energeia)» (1;70).

Последняя фраза в этой цитате стала крылатой. Многие почитали Г. Гумбольдта видели в ней квинтэссенцию всей гумбольдтовской концепции языка. В ней черпали вдохновение Г. Штайнталь и А. А. Потебня, О. Есперсен и В. Матезиус и многие другие. А между тем под языком здесь В. Гумбольдт имел в виду не что иное, как речевую деятельность, а не языковую систему.

Язык многоаспектен. Вот почему мы можем найти у В. Гумбольдта множество его определений. К только что приведенному можно добавить и такие:

«Язык есть орган, образующий мысль»;

«Язык есть мир, лежащий между миром внешних явлений и внутренним миром человека»;

«Язык не есть мертвый механизм, но живое творение, исходящее из самого себя»;

Языком (в широчайшем смысле слова) называется чувственное обозначение единств, с которыми связаны определенные фрагменты мышления для противопоставления их как частей другим частям большого целого, как объектов субъектам». И т. д. (1;393).

В разных контекстах В. Гумбольдт подчеркивал различные аспекты языка. Отсюда — его разные определения. В контексте же настоящей статьи для нас имеют главное значение два гумбольдтовских понимания языка — деятельностно-речевое (Язык есть деятельность) и системно-знаковое (Язык есть система знаков). Из первого из них вытекает возможность проследить, в каком соотношении в учении В. Гумбольдта находятся семасиологизм и ономасиологизм, а из второго — в каком соотношении в нем представлены язык и речь.

Каким образом определял язык Ф. де Соссюр? Он давал ему системно-знаковое определение. «Но что такое язык? — спрашивал он своих слушателей и отвечал, — по нашему мнению, понятие языка не совпадает с понятием речевой деятельности вообще; язык — только определенная часть — правда, важнейшая часть — речевой деятельности. Он является социальным продуктом, совокупностью необходимых условностей (знаков — В. Д.), принятых коллективом, чтобы обеспечить реализацию, функционирование способности к речевой деятельности, существующей у каждого носителя языка» (2;47).

В другом месте читаем: «Язык — это клад, практикой речи отлагаемый во всех, кто принадлежит к одному общественному коллективу, это грамматическая система, виртуально существующая у каждого в мозгу... Разделяя язык и речь, мы тем самым отделяем: 1) социальное от индивидуального; 2) существенное от побочного и более или менее случайного» (2;52). А дальше следуют слова, которые находятся в прямой противоположности по отношению к деятельностно-речевому определению языка у В. Гумбольдта: «Язык не деятельность говорящего. Язык — это готовый продукт, пассивно регистрируемый говорящим».

Для желающих столкнуть лбами двух гениальных лингвистов (а такие имеются) мы нашли здесь весьма «благоприятную» почву. На самом же деле, противоречие между В. Гумбольдтом и Ф.Соссюром здесь мнимое. Последний всюду стремился к единственному определению языка — системно-знаковому, а у первого имеется как деятельностно-речевое, так и системно-знаковое его определение.

Неправильно видеть противоречие между деятельностно-речевым определением языка у В. Гумбольдта и системно-знаковым у Ф. де Соссюра. Если мы сравним их концепции на одном и том же уровне — на уровне системно-знаковой интерпретации языка — то между их авторами мы увидим сходство, а не противоположность: в понимании языка как особой системы знаков В. Гумбольдт — предшественник Ф. де Соссюра.

Настаивая на системной природе языка, В. Гумбольдт писал: «В языке нет ничего единичного, каждый отдельный его элемент проявляет себя лишь как часть целого» (1;313). Употреблял немецкий ученый и термин «языковая система». Он, в частности, писал: «У каждого народа создается необходимое количество членораздельных звуков, отношения между которыми строятся в соответствии с потребностями данной языковой системы» (1;86).

Для сомневающихся в том, что в понимании языка как системы между В. Гумбольдтом и Ф. де Соссюром больше сходства, чем различий, приведу еще одну цитату В. Гумбольдта: «В языке накапливается запас слов и складывается система правил, благодаря чему за тысячелетия он превращается в самостоятельную силу» (1;82).

Общность взглядов В. Гумбольдта и Ф. де Соссюра на системную природу языка вовсе не отменяет действительных расхождений между ними. Если Ф. де Соссюр стремился к резкому отграничению языка от речи, то В. Гумбольдт — благодаря деятельностной интерпретации языка — видел их в тесной связи друг с другом. Вот почему немецкий ученый никак бы не согласился со швейцарским в том, что науку о языке следует поделить на «лингвистику языка» и «лингвистику речи», поскольку их предметы, по его мнению, отстоят друг от друга чересчур далеко. Вот как об этом писал Ф. де Соссюр: «Итак, изучение речевой деятельности распадается на две части; одна из них, основная, имеет своим предметом язык, то есть нечто социальное по существу и независимое от индивида; это наука чисто психическая; другая, второстепенная, имеет предметом индивидуальную сторону речевой деятельности, то есть речь; она психофизична» (2;57).

Альтернативистский стиль мышления побуждал Ф. де Соссюра резко противопоставлять внутреннюю лингвистику и внешнюю, синхроническую лингвистику и диахроническую, лингвистику языка и лингвистику речи. Подобный альтернативизм был чужд В. Гумбольдту. Его стиль мышления был близок к диалектическому. Вот почему, в частности, он всегда рассматривал язык и речь в их взаимном переходе, а не только в противопоставлении друг другу. В таком подходе к интерпретации соотношения между языком и речью и состоит здесь диалектика. В речевой деятельности слушающего речь переходит в язык, а в речевой деятельности говорящего, напротив, язык переходит в речь. Вот почему разница между языком и речью является относительной.

Имея в виду деятельность говорящего, В. Гумбольдт писал: «Если язык представить в виде особого и объективировавшегося самого по себе мира, который человек создает из впечатлений, получаемых от внешней действительности, то слова образуют в этом мире отдельные предметы, отличающиеся индивидуальным характером также и в отношении формы. Речь течет непрерывным потоком, и говорящий, прежде чем задуматься над языком, имеет дело только с совокупностью подлежащих выражению мыслей» (1;90).

Мы видим здесь описание деятельности, которую совершает говорящий. В центре его речевой деятельности находится предложение. Как синтаксоцентрист (фразоцентрист, предложениецентрист), В. Гумбольдт писал: «... говорящий всегда исходит из целого предложения» (1;145). Говорящий, вместе с тем, начинает свою деятельность «с совокупности подлежащих выражению мыслей», которые сначала переводятся в языковые формы, а затем — в речевые. Первые он находит в языке, а другие являются результатом их перевода из языкового состояния в речевое.

Словами «задумывается над языком» В. Гумбольдт в анализируемой цитате фиксирует тот момент фразообразовательной (предложениеобразовательной) деятельности говорящего, когда он ищет языковые формы для своих мыслей в системе языка, которая находится в его голове «в виде особого и объективировавшегося самого по себе мира». Этот момент в своих работах я обозначаю как переход внеязыкового содержания в языковую форму и принимаю за основу структурного аспекта ономасиологического подхода в языкознании.

Процесс перевода языковых форм в речевые, благодаря которому «речь течет непрерывным потоком», я обобщенно обозначаю как переход языковой системы в речь. Он составляет основу функционального аспекта ономасиологического подхода.

Таким образом, в только что проанализированной цитате мы нашли у В. Гумбольдта указание на оба аспекта ономасиологического подхода — структурный (внеязыковое содержание — языковая форма) и функциональный (языковая система — речь). Они у него еще не выписаны с полной ясностью, но, как говорили древние римляне, sapienti sat.

Еще менее детализованными у В. Гумбольдта оказались структурный и функциональный аспекты семасиологического подхода. Первый из них связан с переходом «речь — языковая система», а другой — с переходом «языковая форма — внеязыковое содержание». Последний из них интерпретировался В. Гумбольдтом как понимание (1;77). При этом он не признавал полного взаимопонимания между слушающим и говорящим в силу неадекватности их мировоззрений.

Больше внимания В. Гумбольдт уделил описанию перехода «речь — языковая система». Этот переход и будет лежать в основе соссюрианства. Он описывался немецким ученым в двух планах — онтогенетическом и коммуникативном. В первом случае мы имеем дело с процессом формирования языковой системы (языковой способности) у ребенка, а во втором — с обращением к ней со стороны слушающего в процессе речевой коммуникации.

Обобщенной формулой онтогенетической интерпретации перехода речи в язык у В. Гумбольдта являются такие его слова: «Язык образуется речью» (1;163). Более пространно он описывал этот переход следующим образом: «Усвоение языка детьми — это ознакомление со словами, не простая закладка их в памяти и не подражательное лепечущее их повторение, а рост языковой способности с годами и упражнением» (1;78).


Случайные файлы

Файл
102826.rtf
148577.doc
179267.rtf
14094-1.rtf
18953.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.