Проблемы сравнительного изучения средневековой литературы (Запад/Восток) (6609-1)

Посмотреть архив целиком

Проблемы сравнительного изучения средневековой литературы (Запад/Восток)

Е.М. Мелетинский

В последние десятилетия средневековая литература в ее специфике все больше привлекает советских исследователей. В этом плане прежде всего надо отметить значение трудов Д.С.Лихачева, неизменно подчеркивающего в своих работах эстетическое значение средневековой литературы (в частности, русской, где это эстетическое значение не всегда лежит на поверхности), важность для нее категории стиля при обусловленности стиля этикетностью и внелитературной функциональностью при ее особых "дополнительных" отношениях с фольклором.

В рамках настоящей статьи хотелось бы особо отметить значение изучения средневековой литературы для общего (историческая поэтика) и сравнительного литературоведения. Трудно понять сосредоточенность большинства современных компаративистов на литературе Нового времени. Это, вероятно, отчасти объясняется недостаточным вниманием к сопоставлениям чисто типологическим, стоящим на грани общего и сравнительного литературоведения. В.М.Жирмунский в весьма содержательном докладе на VI Международном конгрессе ассоциации по сравнительному литературоведению в Бордо в 1970 году (и в более ранних работах тоже) справедливо указывает на целый ряд типологических схождений в средневековых литературах различных регионов, что делает их достойными самого тщательного изучения в сравнительном плане. Я бы хотел к этому добавить, что средневековая литература является не только достойным, но и привилегированным объектом типологической компаративистики, так как литературы различных регионов в этот период относительно независимы друг от друга, развиваются равномерно и потому сравнимы между собой без особых ограничений и оговорок. Внутри культурно-исторических регионов они, наоборот, очень тесно связаны между собой и в силу этого достигают известной однородности. Эта однородность обеспечивается гегемонией, например, франко-провансальской литературы в западноевропейском регионе, арабской - на Ближнем Востоке, китайской - на Дальнем Востоке. Что же касается гипотез о влиянии арабской лирики на провансальскую и особенно персидского романического эпоса на французский куртуазный роман, то эти гипотезы обоснованы довольно слабо, что и было отмечено В.М.Жирмунским в его докладе. Конечно, контакты между арабской и романской лирикой в Испании безусловно имели место, но никак не сводились к прямому заимствованию. Что касается французского и персидского романического эпоса, то здесь и контакты маловероятны.

В условиях совершенно самостоятельного и почти совершенно независимого развития литератур разных регионов в средние века типологическое схождение просто бросается в глаза. Однако в эпоху Возрождения типологическое сходство несомненно уменьшается за счет своеобразного и интенсивного развития гуманистической культуры в европейских странах (пусть даже на еще достаточно средневековом фоне, т. е. при наличии достаточно средневековой "периферии"). Когда "революционный" культурный процесс эпохи Возрождения несколько затихает, типологические аналогии снова становятся более отчетливыми (ср. литературу XVII и отчасти XVIII веков в Европе и на Дальнем Востоке), так как общая линия социально-экономического развития едина. В XVIII и особенно в XIX веке расхождения снова увеличиваются, а схождения начинают принимать характер заимствования, влияния на основе прямых контактов. С конца XVIII века начинается формирование "мировой литературы": на рубеже XVIII-XIX веков европейские романтики в какой-то мере знакомятся с литературой Востока и отчасти ею вдохновляются, а на рубеже XIX-XX веков восточные литературы осваивают ускоренным темпом достижения европейского просвещения и романтизма, а затем реализма и модернизма. Европейский модернизм, в свою очередь, учитывает результаты восточной мысли и восточной поэзии.

Приведенная схема должна подчеркнуть привилегии медиевистики в области типологической компаративистики и ложность популярных поисков типологических схождений в рамках Ренессанса. Очень важен вопрос: на каком уровне имеют место эти типологические схождения? Нет сомнения в известной аналогии, отчасти и тождестве, социально-исторических процессов в Европе и Азии, хотя бы эти процессы и шли в Азии замедленным темпом. Эти социально-исторические и общекультурные процессы, например начинающееся разложение феодальной системы и рост городской культуры, создают некоторые общие предпосылки для литературного развития, но не определяют последнее достаточно четким образом. Может быть, решающим является уровень идеологически-художественных течений, таких, как Ренессанс (впоследствии Просвещение)?

Мы знаем, как настойчиво искали Восточный Ренессанс такие выдающиеся ученые, как Ш.И.Нуцубидзе, Чалоян, Н.И.Конрад и некоторые другие. Они при этом исходили, во-первых, слишком буквально из благородной идеи единства и принципиальной равноценности культурных и национальных ареалов и соответствующих литератур, а во-вторых, из несколько оценочного восприятия Ренессанса как чего-то более "достойного", чем средневековая литература. В действительности средневековая литература породила высокие и оригинальные "ценности", которые впоследствии частично были превзойдены, а частично утеряны. Концепция Восточного Ренессанса, с одной стороны, "смазывала" своеобразие европейского культурного развития (с его обращением к европейской античности и ее гуманистическим переосмыслением), а с другой - затемняла явный параллелизм между целым рядом явлений в литературах Запада и Востока: например, китайская лирика танской эпохи как якобы "ренессансная" изымалась из сферы сопоставлений с лирикой средних веков других народов; так же обстояло дело с Низами и Руставели, чье стадиальное сходство с Кретьеном де Труа или Вольфрамом фон Эшенбах буквально бросается в глаза. Теория Восточного Ренессанса ослабила некоторые возможности сравнительного изучения средневековых литератур и привела к "европоцентризму" наизнанку.

Стадиальные типологические схождения в средневековой литературе обнаруживаются главным образом на жанровом уровне, при этом имеются в виду макрожанры (большие жанры и жанровые комплексы), а не микрожанры, тесно связанные с топикой, языком, музыкальными мелодиями и метрическими схемами. Сопоставление различных средневековых литератур на жанровом уровне в большей мере, чем на других уровнях, обнаруживает типологические схождения и подтверждает универсальный характер основных жанровых форм. Эта универсальность выступает на фоне значительной пестроты (гетерогенности) генетических истоков и процессов и на фоне культурно-исторического своеобразия ареалов, которые отчасти отражают специфику христианской, мусульманской и буддийской культур.

Исключительный интерес представляет типологическое сопоставление лирики Франции, Пиренеев, Германии, Ближнего, Среднего и Дальнего Востока. Буквально повсюду находим переплетение народной струи, прямо восходящей к ритуально-календарным корням и возвышенной любовной и военной или гражданской поэзии. Параллелизм узритской арабской лирики и любовных канцон трубадуров коррелирует с параллелизмом куртуазной и суфийской любовных концепций и с яркими аналогиями между легендарными биографиями провансальских трубадуров и арабских поэтов высокой любви (ср. также аналогичные предания в Японии). Я уже не говорю об отдельных мотивах, например отраженных в провансальских альбах и лирической поэзии у большого числа народов (об этом имеется специальная книга А.Хатто "Эос"). Провансальские сирвентес тематически напоминают стихи о войне, политические и нравственные раздумья в китайской лирике танской эпохи, однако сходная тематика только заостряет впечатление от огромных различий: китайская лирика гораздо больше сосредоточивается на разлуках, утратах, народных страданиях.

Психологический параллелизм чрезвычайно характерен для всей средневековой поэзии, но проникнутая меланхолией пейзажная лирика специфична для Дальнего Востока. Воспевание вина и дружбы находим на Ближнем и Дальнем Востоке, да и в Европе (но не у трубадуров, а в неолатинской лирике вагантов), но всюду совершенно по-разному.

К сожалению, пока приходится отказаться от серьезных и систематических сравнительных штудий в области лирической поэзии из-за филологических трудностей, из-за слишком тесной связи между лирической поэзией и языками, столь различными и трудными; тут необходимы подлинно коллективные усилия. Более доступны для сопоставительного исследования повествовательные жанры. Начну с малых жанров.

Я не останавливаюсь на сравнении западной (христианской) и восточной (буддийской) агиографии, а тут есть много интересного. Например, в христианских легендах преобладают чудеса и особенно мученичество за веру, а в буддийских - самопожертвования святых из сострадания к различным живым существам и т. д. Буддийские легенды сыграли относительно большую роль в развитии повествовательного искусства, частично и европейского. Что касается сказки, то при всем сходстве сказочных мотивов и учете частичного влияния, шедшего с Востока на Запад, следует отметить резкое отделение жанровой разновидности волшебной сказки от анекдотической или новеллистической, от животной (басни), а также от иллюстрирующих проповеди exempla на Западе и сильного смешения этих разновидностей на Востоке, отчасти благодаря большему упору на дидактику и буддийскому представлению об участии животных в циклах переселения душ.


Случайные файлы

Файл
162616.rtf
13130-1.rtf
92850.rtf
68355.doc
122462.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.