О современной японской литературе (4858-1)

Посмотреть архив целиком

О современной японской литературе

Дмитрий Коваленин, переводчик

В последние 30 лет в России не издавались книги, которые читают японцы.

Последние деятельные, сильные авторы, которых мы знаем – это люди, которые писали в 60-х 70-х гг.: Мисима Ю., Акутагава Р., Кэндзабуро О., Абэ Кобо и собственно на этом список, примерно, кончается. Нам было не до того, что случилось дальше, как всегда нам было опять не до Японии потому, что нам надо крышу чинить у дома, извините, сарай развалился. В общем, все занялись оргвопросами какими-то, может быть не из-за этого, много причин, почему у нас до сих пор мало людей, которые занимаются японской литературой, я подчеркиваю, которые занимаются японской литературой именно, не переводчики, а именно те, кто литературой занимаются. Почему у нас нет школы, никогда не было, если еще с английского языка, с немецкого, то с 70-х-80-х годов существовали еще какие-то имена, которые мы читали, допустим, Ковалева, по крайней мере на этом уровне? Лучшая переводная литература, какие-то люди были, которые этим занимались. С японского языка переводили всегда очень тяжело, как вы знаете, и японская литература всегда была овеяна, переводная я имею ввиду, на русском языке, ареалом чего-то такого тягучего, через что надо пробираться. А вот у нас есть Вася, он читает японскую литературу, он продвинутый. Помните по нашему детству, был фильм « Каникулы ...». И там был создан такой угрюмо-мистический образ советского япониста, который, значит, сидит с иероглифами в очень задумчивой позе, вокруг него нецке расставлены. И вот он чего-то там думает и иероглиф рисует никому непонятный, поэтому на нашем сайте, наверное, кто-то заходил, обзывают этих людей «люди, гордые своей причастностью к тайному ордену знатоков иероглифов». То есть японцы - это что-то такое марсианское и тот, кто изучает это тоже что-то марсианское.

И все это почему, потому что причина только одна: у нас не было школы нормального перевода на русский язык с японского языка. Потому что, главное, что я для себя всегда ставил, благодаря моему отцу, который у меня, кстати, преподаватель, он меня всегда учил одному, что ты должен переводить так, чтобы уже на второй странице читатель забывал о том, что это вообще переводная литература. Потому что, если это хороший русский язык – это все. Вот тогда ты и донес то, что хотели сказать японцы. Когда русский читает, и уже не думает, японец это пишет, или не японец, да он жил там, но говорить он должен на русском языке. Я сейчас хочу, чтобы вы озаботились очень интересной проблемой, озаботились в своей голове, озаботились на личном уровне. Вернувшись из Японии в 2000 году, я поехал в Москву потому, что у меня уже какие-то книгоиздательские сделки туда настроились. И получилось что, что я попал в книжный бум. В Москве сейчас золотой век книгоиздательства, издаются самые интересные книги в самом интересном виде, переводные, переводчики с европейских языков, как принято сейчас говорить поднялись просто, потому что, наконец-то, Советский Союз понял, что те 50 лет после войны, когда было «этого нельзя» «этот диссидент» «этого издавать нельзя потому, что он был гомосексуалистом», то есть по разным советским соображениям половина, если не больше, мировой литературы у нас просто была отнята. В том числе и японская, естественно. И сейчас заполняется эта ниша постепенно, а вот с Японией дело плохо, я выпустил перевод Мураками в 88-ом и, в принципе, мало что изменилось с тех пор, с японского языка переводить литературу народ не хочет. Отчасти потому что не знает, отчасти потому что «а черт его знает, что там творится». Сейчас, в последние годы, народ начал активно ездить, у них есть шанс стажировки, в общем-то в любом относительно вузе, если он захочет, он может и в Токио постажироваться и, в частности, на Хоккаидо. У нас такого варианта не было. Я помню даже где-то на 3-ем курсе у нас люди устраивались на суда полотерами. Неделю он драит палубу, сюда едет, потом обратно неделю драит чтоб только два дня посмотреть с бортика «Япония... японец побежал...». И тогда самое интересное, интереса, что ли было больше, в любом случае, с чем мы имеем дело сейчас. Сейчас мы имеем дело с тем, что в Москве вообще очень странная ситуация происходит. Журнал «Огонек», который читает вся Россия, я купил просто почитать. Открываю, и думал у меня просто едет крыша, потому что некая Елена Ахрамова, таких в Москве пруд пруди, ни языка японского не знает, ничего, на недельку девочка вывалилась в Токио, для чего, я не знаю. И вот она описывает впечатления. Дело в том, что перевраны все названия географические. Очень странная подача материала, но самое ужасное, зачитываю: «Если присмотреться внимательно, легко можно проследить безразмерное Токио, четко очерченные районы и накрепко закрепленных за ними обитателей», или допустим такое «и будьте уверены, девушка будет нести на согнутом сгибе локтя». То есть, ребята, вот так нам подают Японию в Москве. Я уже не говорю о содержании материала, они с родным языком не умеют обращаться. То есть, всей России Москва как бы объясняет, что такое Япония. Это безобразие. Есть Владивосток, есть Сахалин, но нет моста, где люди, которые видят Японию перед собой, перед своим носом, объясняли бы всей России, что такое Япония. Это нам надо делать – сахалинцам и владивостокцам, понимаете... Поэтому, все требования сводятся к тому, если вы меня сейчас спросите, а как же на практическом уровне это все сделать, если у вас есть желание, допустим, заняться, поэкспериментировать с какими-то текстами, любыми, современной литературы, пишите мне. С мая месяца, я буду в Токийском университете переводить очередную вещь Мураками. У меня под руками будут материалы. То есть, если есть интерес, действительно, пишите мне, я вам буду подбирать эти образцы. Пожалуйста, работайте, дальше я вам даже уже не нужен. Вы можете просто попробовать, если у вас это идет, если вам это нравится. Есимото Банана мы сделали, правда поздновато, ведь перевод с японского на русский, именно, очень важно, чтоб был адекватен и по языку и по стилю. В общем, нужно чтоб переводчик болел действительно вещью. Что у нас получилось с Есимото Банана, если вы отслеживали, не доходило еще? Полгола назад она в Москве вышла, в общем, это яркий пример как загублена может быть вещь. После Мураками, когда вся Москва вздрогнула, действительно бум начался, они начали пытаться найти еще какого-нибудь автора японского, которого можно точно также включить, чтоб народ опять на уши встал. Вот начали Есимото Банана переводить. Есимото Банана – это женщина, которая первую свою вещь написала в 32-33 года. Это современная токийская женщина большого мегаполиса со своей нервной организацией, со своей интерактивной, межкультурной средой в которой она живет, она все это языком, похожим на макраме, действительно очень тонко создает. И вот ее переводит японист-мужчина, который никогда не был в Японии, который сидел в Ленинградском Университете и был счастлив. Человек, который никогда не был в Японии, не знает японского языка, мало того он не знает даже современного русского языка, на котором говорит 32-ух летняя женщина в этом случае. То есть вот они создали большую рекламу, два месяца всем говорили все, сейчас будет еще одна еще японская авторша, ожидайте, как говорится... Народ посмотрел... Не получилось... Во всем этом кто виноват? Перевод. Не донесли. Но самое ужасное, что эта книга теперь официально издана, народ официально знает, что такое Банана Есимото, что-то этакое непонятное, но она там стоит у них на полке и все, она больше не будет переиздаваться, потому что есть деньги, которые за нее заплатили, уже поставили регистрационный номер, все в ближайшие 20 лет никто к ней не вернется. Книга загублена. Вот пример как можно убить хорошую вещь. Поэтому очень важно, чтобы каждый выбрал своего автора, ведь это высший пилотаж на самом деле, для любого переводчика. В любом роде деятельности, чем бы вы ни занимались, есть так называемый гамбургский счет, знаете такое выражение? Это еще в царской России, в 19-ом веке, не только в России, но и в Европе были борцы, которые хорошо устраивались. Там сидели хозяева, которые деньги между собой делили, и говорили: «Вася, вот ты сегодня победишь, Джон завтра, но так, чтобы денег всем было поровну». То есть это было шоу, и проходил отбор в городе Гамбург, все цирковые борцы Европы собирались, чтобы выяснить, кто же на самом деле сильнее, то есть по гамбургскому счету. В каждой профессии, в любой, чем бы вы ни занимались, уйдете ли вы в конец, уйдете ли вы в любую область деятельности, оттачивая свой подчерк, тебе хочется, чтобы это было лучше всех. Это общечеловеческое, поэтому для любого человека, который занимается переводами по рыбе ли, по нефти, по лесу, по чему угодно, он знает, есть хотя бы один непереведенный роман, мой любимый, который может я еще не нашел, но который я сделаю так, что народ действительно получит большой кайф. Только я, больше никто, у меня получилось так, и я вам желаю это обалденное чувство пережить. Ищите своего автора, если вам это интересно. Если вы сюда пришли, то мы будем говорить о литературе, правильно? Дальше я, отдельный раз поблагодарю Курода-сан за просто прекраснейший прием и сейчас буду перед ним извиняться. Курода-сан, извините пожалуйста, моя профессия немножко не позволяет мне полностью выполнить вашу вчерашнюю просьбу. Потому что вчера, извините, что я рассекречу наш разговор, это очень интересная тема, о которой можно поговорить, подумал я сегодня утром, вместо того, чтобы задумываться, как бы выполнить вашу просьбу я решил, а давайте подискутируем. В конце концов, нормальное общение – это нормальная дисскуссия. Не будем сейчас делить японцы там, русские, дипломатические там какие-то вежливости. Это интересная тема на самом деле. А что вчера было: Курода-сан сказал: «Мураками-сан все-таки не совсем японская литература. Если можете, то сделайте, пожалуйста, такой акцент, что есть японская литература, а есть Харуки Мураками.» И вот тут я задумался: чем же я занимаюсь последние несколько лет... Японцем по национальности, часть жизни прожившим в Европе, несколько лет он преподавал в Прингстноском Университете в США, а потом все-равно вернулся в Японию и всю дорогу писал по-японски, думал по-японски и писал для японской аудитории. И продают его в Японии миллионными тиражами. Курода-сан, это японский писатель? Люди, которые старше 40-ка лет в Японии открещиваются от него, говорят, что он «бата-кусай», знаете такое выражение? Это означает «воняет маслом». Япония сейчас ест масло, но в традиционной японской пище нет масла, молочных продуктов, ничего похожего. Потому что до Мэйдзи коров не было. Итак, «бата: кусай» - выражение «воняющий маслом», означает все не наше, все прозападное, чуждое, чужое, пришедшее из вне. Что же получилось, вот сколько здесь народу кто читал хотя бы «Охоту на овец», поднимите руки. Немного. Ладно, тогда сдвинемся немножко в начало. В городе Кобэ, после войны в 50-е годы рос мальчик, у которого был папа преподаватель японского языка и литературы. И мальчик этот очень не любил японскую литературу. А город Кобэ – это был один из нескольких портов, которые сразу после войны были открыты для контактов с зарубежьем, то есть основные грузы, все основные контакты с заграницей часто шли через Кобэ, были также Осака и некоторые другие порты. Ворота, как говорится, в заграничный мир для японцев, а Япония, как мы представляем, только в конце 19 века начала открываться для мира. Это закрытая страна. Из-за этого у нее какие-то свои минусы возникли и из-за этого очень много плюсов интереснейших.


Случайные файлы

Файл
30437.rtf
169871.rtf
157906.rtf
157113.rtf
72690.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.