Наука о русском языке в постсоветской России (4043-1)

Посмотреть архив целиком

Наука о русском языке в постсоветской России

И. Г. Милославский

Я понимаю не меньше всякого иного, что наука строится не рассуждениями о ней, а практической работой над материалом. Но эта практическая работа в очень большой степени облегчается, когда исследователь ясно представляет себе, какой именно материал и для какой цели он изучает.

Г. О. Винокур

В последнее время нет недостатка в научных событиях, посвященных русскому языку на рубеже веков и тысячелетий. Однако науке просто необходимо время от времени «оглянуться и осмотреться». Тем более если это время характеризуется такими глубокими изменениями, какие пережила Россия в начале 90-х годов XX века. С лингвистической (и не только с лингвистической) точки зрения знаменательно, что сами эти события не получили общепринятого названия, кроме, может быть, распад СССР, которое никак не отражает внутренних изменений, произошедших в самой России. Впрочем, несмотря на отсутствие внятного, общепринятого названия для исключительно важной вехи, каждый понимает, что работа ученого-русиста, возможности и задачи науки о русском языке в целом, существенно изменились по сравнению с предшествующими десятилетиями. Цель настоящих заметок не в том, чтобы рассуждать об очевидном факте обретения интеллектуальной свободы ценой обнищания и потери престижа, но в том, чтобы привлечь внимание коллег к обсуждению фундаментальных вопросов: что в новых социальных условиях следует продолжать делать, что, видимо, лучше перестать делать, что начать делать по-другому, а к чему хорошо бы приступить, хотя раньше мы этого и не делали.

Очевидно, что любые директивы в определении приоритетности и актуальности в науке и прежде были малоэффективны, а ныне могут вызвать разве что брезгливость. Однако коллективное, гражданственное обсуждение состояния и перспектив науки кажется мне просто необходимым как для общества в целом, так и для судеб многих, особенно молодых, ученых, работающих в русистике, для которых по-прежнему актуален не только вопрос «где работать мне тогда», но и «чем заниматься».

1. Чего хочет от науки о русском языке современное общество, или «актуальные вопросы» русистики

За формулировкой «актуальные вопросы» справедливо тянется шлейф академической пошлости и научной невнятности. Однако всем нам требуется более или менее четкое понимание того, чего именно хочет современное общество от науки о русском языке. При этом важно осознать, что общество это неоднородно и состоит, по крайней мере, из четырех наиболее существенных слоев:

1) людей, которые изучают и преподают русский язык как родной;

2) людей, которые изучают и преподают русский язык как неродной;

3) людей, которые, изучив русский язык как родной и сдав соответствующие экзамены, испытывают профессиональную и/или эмоциональную потребность совершенствования в этой области;

4) last, but not least, людей, которые определяют политику по отношению к русскому языку (вводят или отменяют соответствующие предметы в учебных заведениях, устанавливают или отменяют экзамены, карают за нарушения языковых норм или игнорируют это, дают хорошие или плохие примеры собственной речи, наконец, финансируют соответствующие научные исследования).

Понимая всю условность предложенной классификации «заинтересованных групп», начну с последней. Она явно демонстрирует уважение к предмету нашей науки. Достаточно лишь напомнить, как вырос уровень владения русским языком у современных политиков, начиная уже с М. С. Горбачева, даже с его грубыми орфоэпическими ошибками. (На таком фоне выглядит в лучшем случае смешным В. С. Черномырдин, речь которого отражает уровень владения русским языком большинства наших руководителей разного ранга в период 1950–1980 годов. Не забудем, однако, что русский язык многих, в том числе и революционных, политических деятелей начала века был правильным, выразительным и богатым). Предмет «Стилистика русского языка и культура речи» является обязательным в учебных планах всех российских вузов. Сохраняются различные школьные и вступительные вузовские экзамены, на которых проверяются и знания по русскому языку. Создаются советы по русскому языку при самом президенте России, при российском правительстве, при местных органах власти...

В то же время власть толком не понимает, чего же она хочет от науки о русском языке. Или, быть может, ученые-русисты не могут внятно объяснить, чем располагает наша наука, чего она могла бы в обозримом будущем достигнуть, а что находится за пределами наших возможностей. (В частности, невозможно силами лингвистов остановить процесс вытеснения русского языка из многих сфер общения в бывших республиках Советского Союза)

Очевидно, что самой многочисленной группой людей, заинтересованных в развитии науки о русском языке, являются те, кто оказался, по нашей классификации, в группе третьей. Вопрос «как правильно сказать по-русски» не исчезает ни из рубрик газет и журналов, ни из радиопередач, ни из повседневного обихода. Думается, что для ответа на вопрос именно в такой постановке наша наука сделала очень много. Начатые еще в 1950-е годы скрупулезные наблюдения над живой динамикой современного русского языка позволили четко определить конкретные направления изменений на многих участках. Нормативные рекомендации, отраженные в словарях, ныне опираются не просто на вкусы авторитетных нормализаторов, но на объективно выявленные языковые тенденции.

То же самое, по-моему, относится и к предполагаемым изменениям в русской орфографии. Драматично, что многие (sic!) журналисты уже называют это реформой русского языка, демонстрируя, сколь глубоко проникло в наше общество абсолютно ложное представление о содержании науки о русском языке.

Совсем иначе, на мой взгляд, обстоит дело с вопросом «как наилучшим образом выразить по-русски некоторое содержание в данных обстоятельствах данному собеседнику». Реально именно с такой проблемой наиболее часто сталкивается любой говорящий или пишущий по-русски, думающий о том, чтобы во всех отношениях быть адекватно понятым и оцененным своим читателем или слушателем. О мучительном характере этой работы написано уже очень много, но мы напомним лишь эпизод из «Мастера и Маргариты» М. А. Булгакова. «...Лишь только он (Иван Бездомный – И. М.) получил... огрызок карандаша и бумагу, он деловито потер руки и торопливо пристроился к столику. Начало он вывел довольно бойко: „В милицию. Члена МАССОЛИТа Ивана Николаевича Бездомного. Заявление. Вчера вечером я пришел с покойным М. А. Берлиозом на Патриаршие пруды...“

И сразу поэт запутался, главным образом из-за слова „покойным“.

С места выходила какая-то безлепица: как это так – пришел с покойным? Не ходят покойники! Действительно чего доброго за сумасшедшего примут!

Подумав так, Иван Николаевич начал исправлять написанное. Вышло следующее: „...с М. А. Берлиозом, впоследствии покойным...“ И это не удовлетворило автора. Пришлось применить третью редакцию, и та оказалась еще хуже первых двух: „Берлиозом, который попал под трамвай...“ – а здесь еще прицепился этот никому не известный композитор – однофамилец, и пришлось вписывать: „не композитором“...» (Булгаков, 1973, с. 530).

Парадоксально, но факт: наиболее глубоко проблема теоретического обеспечения активных речевых действий была осознана в области преподавания и изучения русского языка как неродного. Именно там были разработаны впервые такие, например, вопросы, как выражение побуждения к действию или степени признака. Неоценимым оказалось изучение проблем русского речевого этикета, выражения обращения, благодарности, извинения, просьбы и т. п.

Именно эти вопросы, как известно, тревожат преподавателей русского языка и в русской школе, хотя там более или менее соответствующая им дисциплина чаще называется иначе: либо «развитием речи», либо «риторикой». Второе название, культивируемое не только в средней школе, подразумевает на деле не столько совершенствование компетенции учащихся собственно в русском языке, сколько обучение мастерству устных выступлений (сюда входит воздействие одежды, мимики и жестов, поддержание контакта с аудиторией, использование эффектных ораторских приемов и т. д.). В то же время приходится с глубоким огорчением признать, что не только основным, но и единственным глубоко обоснованным и полноохватным аспектом обучения русскому языку в русской средней школе является обучение орфографии и пунктуации.

2. Логика развития науки, или что хотят узнать о русском языке ученые

Совершенно очевидно, что научные интересы специалистов по русскому языку переместились сегодня из собственно лингвистической сферы в область культуры. Наука о русском языке (и лингвистика в целом) все более ощущает свою зависимость от наличия (или отсутствия) знаний из других, смежных наук о человеке. О том, каким образом человек осмысляет окружающую его действительность и как оценивает различные ее стороны. О том, как человек ведет себя наедине с самим собой, в диалоге и в различных малых и больших коллективах. О том, какие представления, истинные или ложные по отношению к окружающему его миру, несет современный человек из прошлого и как он может (или не может) либо преодолевать их, либо оставаться их рабом. Наконец, вопросы о том, как отражаются в русском языке и сознании такие, например, концепты, как дом, природа или семья, просто много интереснее, чем вопросы о фонетике или морфологии какого-нибудь русского говора.

Традиционное лингвистическое изучение русской лексики, фразеологии, грамматики (в том числе в историческом и сопоставительном аспектах) уже создало некоторый запас знаний и о том, что можно назвать русской языковой картиной мира, и о том, как русский язык отражает специфику национального менталитета. Так что новая постановка вопроса сначала требует композиционного объединения уже добытых знаний, а уже потом усилий по добыванию новых..


Случайные файлы

Файл
92435.rtf
12975.rtf
115005.rtf
92899.rtf
174392.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.