Приказ в авангардистской поэзии (футуризм и левый экспрессионизм) (3989-1)

Посмотреть архив целиком

"Приказ" в авангардистской поэзии (футуризм и левый экспрессионизм)

Никита Сироткин

Мысль о "приказе" как самостоятельном жанре в поэзии русских футуристов неоднократно была высказана в исследовательской литературе [i], однако специальных работ "приказу" посвящено не было. Выделение такого жанрового образования, как "приказ", представляется весьма плодотворным, так как не только объединяет целую группу текстов по ряду признаков, но и является показательным для поэтики и эстетики русского футуризма в целом. С другой стороны, стихотворения, вписывающиеся в эту жанровую форму, можно обнаружить и в немецком "левом" экспрессионизме, что позволяет делать обобщения об особенностях поэтики и эстетики литературного авангарда второй половины 1910-х - начала 1920-х годов.

Термин "приказ" условен; к выбору именно такого обозначения приводит его аутентичность (ср., например, "Приказы" В. Маяковского) и укорененность в научной традиции (это, впрочем, касается футуризма, но не экспрессионизма). Кроме того, словарное значение этого слова в целом, как представляется, соответствует эстетике авангарда: по словарю Д. Н. Ушакова, приказ - "официальное распоряжение органа власти… обращенное обычно к подчиненным и требующее выполнения определенных действий, соблюдения тех или иных правил или устанавливающее какой-н. порядок, положение" [ii].

Почвой, на которой сформировалась и развивалась эта жанровая форма, является, несомненно, духовная атмосфера, связанная с нарастанием революционных настроений и революционными событиями в России и Германии во второй половине 1910-х годов: большинство стихотворных "приказов" было создано в 1916-1918 г.г. В художественных кругах обеих стран в это время широкое распространение получают идеи "Революции Духа": авангардисты считают, что в их искусстве "социальная" революция находит логическое продолжение и завершение.

Man gab dir Brot Geld Arbeit und Erlaubnis -

Ich gebe dir dein Herz!(1) [iii]

- писал Карл Оттен (Otten) в стихотворении "Arbeiter!"

"Февральская революция уничтожила рабство политическое… Бомбу социальной революции бросил под капитал октябрь <…> Мы пролетарии искусства - зовем пролетариев фабрик и земель к третьей бескровной, но жестокой революции, революции духа", - писали в 1918 г. Д. Бурлюк, В. Каменский и В.Маяковский [iv].

Поскольку художественный акт рассматривается в одном ряду с социальной революцией, а произведение искусства аналогично социальному действию, становится возможным прямое перенесение жанра, наиболее часто используемого в современной авангардистам революционной действительности, - приказа, декрета - в сферу искусства: жизнь нуждается в упорядочении, и задачу упорядочения наряду с политиками берут на себя художники. Показательно, что многие авангардисты в это время активно занимаются административной и политической работой - от членства в рабоче-солдатских советах (как, например, В. Каменский, связанный с футуристами К. Малевич, а также Эрих Мюзам и др.) до управления всей художественной и даже политической жизнью страны (отдел ИЗО Наркомпроса в России, где, в частности, работали В. Каменский, В. Маяковский, В. Хлебников и В. Кандинский - один из лидеров экспрессионизма, и, например, Баварская Советская республика, которую в течение недолгого времени возглавлял Эрнст Толлер).

С другой стороны, существовал, очевидно, и значительный слой читателей, готовых видеть в новых художниках устроителей мира, облеченных правом издавать "приказы" и "декреты". Об этом может свидетельствовать организация в январе 1919 г. в Петрограде группы "комфутов" - "коммунистов-футуристов", требовавших пересоздания всех "форм быта, морали, философии и искусства" [v]. "Коммунисты-футуристы" - это не только художники и поэты, но и их (по)читатели [vi].

В Германии представления о ведущей роли художников в деле создания нового мира объединяли так называемых "левых экспрессионистов", группировавшихся вокруг журнала "Die Aktion".

Der Dichter traumt nicht mehr in blauen Buchten <…>

Sein Haupt erhebt sich, Volker zu begleiten.

Er wird ihr Fuhrer sein. Er wird verkunden. <…>

Er wird den gro?en Bund der Staaten grunden.

Das Recht des Menschentums. Die Republik (2) -

писал Вальтер Хазенклевер (Hasenclever) в стихотворении "Der politische Dichter" (опубл. 1917). Показательно, что в текстах экспрессионистов автор-герой нередко предстает в образе пророка или "вождя".

Подобные взгляды можно обнаружить и в статьях таких известных и популярных в Германии того времени мыслителей, общественных деятелей, как Густав Ландауэр (Landauer) и Курт Хиллер (Hiller): "духовная элита", т. е. мыслители, поэты и художники, может и должна возглавить борьбу за новое мировое устройство [vii]. "Коммунистическая рабочая партия Германии" (K.A.P.D.), члены которой верили в возможность осуществления этих идей в результате переворота, совершенного группой художников и ученых, некоторое время пользовалась значительным влиянием среди рабочих [viii]. Таким образом, читательская аудитория была готова к восприятию авангардистских стихотворений-"приказов".

"Приказ" как жанровое обозначение можно охарактеризовать по ряду признаков. В том или ином конкретном "приказе" некоторые из названных признаков могут отсутствовать, но в целом, как представляется, отмеченные особенности позволяют говорить о жанровом единстве.

Тема стихотворного приказа - изменение мира, которое должно произойти. Это изменение мыслится прежде всего в духовном плане: поэты воспевают "Революцию Духа вселенскую" (3):

Das himmlische Licht ist nah. <…>

Sagt … da? aus Ihrem Mund der himmlische Brand lachelnd quillt! (4)

На баррикады! -

баррикады сердец и душ. (5)

При этом нередко подчеркивается "земной" характер этого преображения:

Давайте Рай на земле мастерить (6. Курсив мой. - Н. С.)

Und Sie bauen das neue irdische Land (4)

Противоречия здесь нет: "земное" и "небесное", "духовное" - лишь разные грани "человеческого". "Мерой мира" является человек, люди, а не некие абстрактные, самодостаточные ценности, далекие от мира людей: в противовес библейскому "небесному Иерусалиму" - небесному царству Бога авангардисты провозглашают земное царство человеческого духа.

По словам Х. Хайсенбюттеля, в произведениях экспрессионистов "трансцендентность веры в Бога заменяется самим языком" [ix]. В таком контексте исключительно важное значение приобретает слово, текст, язык - носитель духа. Преображение мира происходит благодаря воздействию человеческого Слова, произнесенного или написанного:

Люди! Над нашим окном

В завтрашний день

Повесим ковер кумачовый,

Где были бы имена Платона и Пугачева.(7) [х]

Da tauen die peitschenden Gesturme machtlos hin vor unserem glaubensvollen Wort. (8)

Таким преображающим Словом является, несомненно, и сам стихотворный "приказ". Показательны названия: "Приказ по армии искусства" (В. Маяковский), "Декрет О заборной литературе - О росписи улиц - О балконах с музыкой - О карнавалах искусств" (В. Каменский), "Mensch steh auf!" (И. Р. Бехер, Becher), "An die Dichter" (Э. Толлер, Toller) и т. д.

"Футуризм не только ожидал от слова агитационного эффекта, но и возвращал ему магическую функцию". Это утверждение И. П.Смирнова [xi] верно и в отношении левого экспрессионизма.

Strahlhauch der Liebe jed Gewehr einschmilzt. <…>

Fortflugeln die Granaten. Selige Schwane.

Umarmte ziehen, von Gesangen ewigen Friedens tonend, weit in der Runde auf! (9)

Процитированные строки были написаны в 1916 г., в разгар первой мировой войны. Желаемое (должное) представлено здесь уже свершившимся: стихотворный текст функционирует аналогично архаическому обряду или заклинанию.

В связи с этим следует отметить еще одну особенность "приказа": агитационное/"магическое" воздействие усиливают лексические повторы и параллельные синтаксические конструкции. Повтор ключевых слов или словосочетаний придает им характер лозунга, что сближает "приказ" с "политической поэзией": "лозунг играет роль семантического ядра стихотворения, ключа к его символике, метафорике и т. д." (М.Поляков) [xii]:

Brich auf ins Licht! <…>

Brich auf ins Licht!

O Mensch, ins Licht! (10)

Mensch Mensch Mensch steh auf steh auf!!! (8)

Надо всенародное вольнокрылье

вознести! Вознести! Вознести! (11)

Поскольку речь в "приказе" идет о должном, модальность такого стихотворения, как правило, ирреальная; преобладает побудительное наклонение (встречаются и другие - желательное, условное, сослагательное или будущее время в изъявительном наклонении и т. д.):

Бросайте огонь в агонию,

тките в один канат нервы,

влейте души в одну симфонию. (11)

Sturzt hin, Militars! Beugt euern Scheitel.

Stockt, Bergwerke, den morderischen Tag.

Ihr Fursten auf Thronen,

Steigt nieder (12)

Wir werden die Welt nicht ruhen lassen (13)

Значительное место в "приказе" занимает определение аудитории - тех, к кому текст обращен, - или определение ситуации, в которой "приказ" "издается". Как правило, этому посвящена первая половина стихотворения, во второй формулируются собственно положения "приказа".

Предполагаемые исполнители авангардистского "приказа" - либо художники, которые должны руководить великим преображением мира:

Anklag ich Euch, Ihr Dichter <…>


Случайные файлы

Файл
50057.rtf
65993.rtf
151680.rtf
12328.rtf
101788.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.