Лексические поля звукоинтонационных образов в поэзии Н.А.Некрасова (3988-1)

Посмотреть архив целиком

Лексические поля звукоинтонационных образов в поэзии Н.А.Некрасова

Отношение критиков к поэзии Н.А.Некрасова всегда отличалось неоднозначностью. Более того, по сей день существуют два кардинально противоположных взгляда на его поэтическое наследие: с одной стороны, его определяют как прозаика в поэзии, с другой - как поэта-песенника. Впрочем, эти два подхода к творчеству поэта при всей своей антагонистичности нередко сочетаются как две грани одного целого. Так, например, в работах К.И.Чуковского [1], Ю.М.Лотмана [2] и др. простота, "прозаичность" стихотворений Некрасова связывается с облечением в стройные поэтические формы бытовых интонаций, с опорой на привычную, а потому простую, народно-песенную основу. Его поэзия, испытав на себе влияние прозы, даже журнализма, тем не менее прочно связана с песенными интонациями и ритмами, присущими русскому музыкальному фольклору.

О музыкальности стихов Некрасова говорит уже сам факт многократного обращения композиторов к его творческому наследию. Так, более ста его стихотворений положены на музыку как выдающимися, так и малоизвестными композиторами. Наибольшую популярность завоевали произведения Мусоргского, Бородина, Чайковского, Кюи, Танеева, Глазунова, Хренникова, Шостаковича. Именно сочинения на слова Некрасова оказали решающее влияние на формирование черт критического реализма у Мусоргского. Важное место занимают они и в творчестве таких композиторов, как Танеев, Рахманинов, Кюи.

Все стихотворения Некрасова, положенные на музыку, условно можно разделить на две группы: произведения с выраженной социальной тематикой и лирическая поэзия. Интересно, что из 300 музыкальных произведений [3] на его стихи чуть больше половины относятся к первой группе, чуть меньше - ко второй. Наиболее часто композиторы обращались к таким стихотворениям, как "Тройка" (12 произведений), "Несжатая полоса" (11), "Зеленый шум" (10), "Внимая ужасам войны" (8), "Душно! Без счастья и воли" (7), "Калистрат" (6); поэмам "Кому на Руси жить хорошо" (25), "Коробейники" (15) и др.

Абсолютное первенство получило лирическое стихотворение "Прости!" (42 произведения). Такое внимание к нему вполне объяснимо: стихотворение характерно предельной концентрацией лирических чувств, поэтический текст не только сам ложится на музыку, - он как будто изъят из бытового романса. В нем и лаконичность: 2 четверостишия (то есть 2 музыкальных куплета - распространенная романсовая форма), типичная образность, характерные слова и обороты ("прости!", "не помни", "не забудь!", "благослови", "буря", "слезы", "ревность", "унынье", "паденье", "любви светило"), насыщенность характерными интонациями восклицания, призыва.

Впрочем, романс - не единственный из музыкальных жанров, проникших в творчество Некрасова. Наиболее тесно его стихи связаны с жанром песни, причем на эту связь поэт указывает даже в названиях стихотворений: "Песня Еремушке", "Песня о труде", "Колыбельная песня", "Песня преступников"; циклы "Песни" и "Песни о свободном слове". Некрасов сознательно опирается на народно-песенную основу во всем разнообразии ее жанровых проявлений. В его стихах слышны интонации протяжных песен:

В полном разгаре страда деревенская…

Доля ты! - русская долюшка женская!

Вряд ли труднее сыскать

("В полном разгаре страда деревенская…");

колыбельных:

Спи, покуда красть не можешь!

Баюшки-баю

("Колыбельная песня");

плачей-причетов:

Кто, как доносится новая шубушка,

Зайчиков новых набьет?

Умер, Касьяновна, умер, голубушка, -

Даром ружье пропадет!

("В деревне");

отголоски свадебных обрядовых песен:

Выди навстречу проворно -

Пава-невеста, соколик-жених! -

Сыпь на них хлебные зерна,

Хмелем осыпь молодых!

("Мороз, Красный нос");

ритмы плясовых:

Долго не сдавалась Любушка-соседка,

Наконец шепнула: "есть в саду беседка,

Как темнее станет - понимаешь ты?.."

Ждал я, исстрадался, ночки-темноты!

("Буря").

Некрасов часто апеллирует к образам народных песен, нередко цитирует их фрагментарно и даже полностью, переосмысляя стилистически, а иногда и сюжетно (напр., "песня" "Катерина").

Интонации народных песен характерны не только для стихотворений с "крестьянской" тематикой, но и для интимной лирики ("Что ты, сердце мое, расходилося?.."), сатирических памфлетов ("Песни о свободном слове"). По мнению Чуковского, его стихи - "могучее, плавное, широкое пение"[4]. Природный лирический дар Некрасова позволял вводить в поэзию круг образов, более характерный для прозы и не свойственный поэзии, - и в то же время подчинять его общему песенному строю, используя разговорную речь и бытовые интонации как объект изображения (например, в поэме "Железная дорога").

Опираясь на русскую протяжную песню, Некрасов создает так называемый "ритм уныния"[5] - строфу с бесконечной протяженностью, с длинной фразой, переходящей из строки в строку, с монотонными трехсложными размерами. Показательно и отношение поэта к ритмике стиха в процессе его сочинения: чтобы не ослабить инерцию ритма, Некрасов вводил в свои тексты любые семантически близкие слова, которые в дальнейшем заменялись более подходящими [6]. Таким образом, ритмика, интонационный строй, жанровость и другие проявления музыкальности были для него объектом пристального внимания.

Музыкальность поэзии Некрасова можно рассматривать на различных уровнях. Один из них - звукоинтонационная образность его стихов, не получившая еще широкого осмысления. Она и стала главным объектом нашего внимания. За основу был взят метод выборочного анализа, аналогичный технологии социологической выборки. Материалом для исследования послужил 1-й том двухтомника избранных произведений поэта [7], в котором представлены наиболее показательные стихотворения всех периодов его творчества. В ходе работы были проанализированы все 220 стихотворений, входящие в сборник. В методике анализа звукоинтонационных полей мы опирались на исследование А.В.Сокола "Про експресію звукоінтонаційних образів в поетиці "Кобзаря" Т.Г.Шевченка" [8].

В ходе работы весь спектр звукообразов был разделен на две категории: музыкальные и шумовые, - каждая из которых представлена своими лексическими полями [9]. Среди шумовых звукообразов наибольшие по численности - "крик" (около 70 раз встречаются слова, входящие в это лексическое поле), "плач" (приблизительно 45 раз), "стон" (более 25 раз). Среди музыкальных - "песня" (около 115 упоминаний), самое большое лексическое поле среди всех звукообразов.

За одними лексическими полями закреплено постоянное эмоциональное состояние, за другими - несколько различных, порой диаметрально противоположных. Так, образы, входящие в лексическое поле "крик", могут быть окрашены как резко негативно (напр., "дикие крики озлобленья"), так и быть связанными с особым приливом чувств, упоением жизнью (например, в сценах из "Псовой охоты"). В то же время эмоциональная окраска лексических полей "плач" и "стон" относительно стабильна и носит отрицательный характер. Как правило, в негативном виде представлены и бытовые звуки ("свист буйного бича", "скрип, раздирающий ухо").

С радостным же ощущением, с упоением жизнью связаны звуки природы ("люблю я, весна золотая, твой сплошной, чудно-смешанный шум"). Она сопереживает герою, несет успокоение:

Мать-природа! иду к тебе снова

Со всегдашним желаньем моим -

Заглуши эту музыку злобы!

("Надрывается сердце от муки…")

С другой стороны, поскольку природа выступает как отражение внутреннего мира героя, звукообразы, относящиеся к ней, могут носить и негативную окраску ("глупое карканье", "дикие стоны"). Впрочем, они немногочисленны, и связаны с приемом параллелизма, присущего русским народным песням, поэтому применяется и типичная символика - каркающего ворона и бури.

Характерной чертой отношения Некрасова к "звучащему миру" является стирание границ между "высоким" и "низким", точно так же, как между поэзией и прозой. Так, наслаждение лаем собак для него порой сильнее впечатления от музыки выдающихся композиторов:

Однопометников лай музыкальный

Душу уносит в (…) мир идеальный

(…)

Хор так певуч, мелодичен и ровен,

Что твой Россини! что твой Бетховен!

("Псовая охота")

"Поют" у Некрасова даже "ржавые петли", а "гармония жизни" предстает в одновременном звучании соловьиного напева, "нестройного писка галчат", грохота тройки, крика лягушек, "треска кобылок", "скрипенья подводы" и жужжанья ос. Звуки природы и звуки в быту нередко воспринимаются как музыкальные, а сама жизнь - как песня, поэтому конец песни для поэта то же самое, что и конец жизни ("нет больше песен, мрак в очах").

Таким образом, вырисовываются несколько основных, наиболее существенных для творчества Некрасова подгрупп, на которые можно разделить всю палитру звукообразов, представленных в его стихах: это "речь", "плач", "звуки природы", "звуки в быту" и "музыкальные звуки". Частота употребления образов, относящихся к разным подгруппам, неодинакова.

Около 50 раз употребляются звукообразы, относящиеся к подгруппе "плач", приблизительно так же часто - бытовые звуки, около 85 раз - звуки природы, чуть меньше 120 - речь и где-то 125 раз - звукообразы, относящиеся к подгруппе музыкальных звуков.

Впрочем, этот перечень будет неполным, если не учесть важного для Некрасова художественного образа, являющегося одновременно и отрицанием звучания и его проявлением как воспринимаемого слухом физического явления. Это образ тишины, которая, с одной стороны, противопоставлена звуку, как бездействие - действию ("но мне избыток слез и жгучего страданья отрадней мертвой пустоты"), тогда тишина тягостна, тосклива. С другой стороны - тишина как отсутствие шума, суеты, способствующая романтической созерцательности и медитативности ("в эту тихую, лунную ночь созерцанию должно предаться"). Важное значение этого образа доказывается и частотой обращения к нему - более 50 раз.


Случайные файлы

Файл
22720-1.rtf
чик.doc
183690.rtf
17757.rtf
60056.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.