К истолкованию романа М. Ю. Лермонтова Герой нашего времени (3669-1)

Посмотреть архив целиком

К истолкованию романа М. Ю. Лермонтова "Герой нашего времени"

Печорин: герой или антигерой времени?

Ранчин А. М.

Существуют бесспорные истины, аксиомы: "Волга впадает в Каспийское море", "целое больше части", "вода кипит при температуре 100 градусов по Цельсию"... Истины такого рода есть и в литературной науке и особенно в школьном преподавании словесности; одна из них — утверждение, что центральный персонаж лермонтовского романа "Герой нашего времени" Григорий Александрович Печорин — незаурядная, неординарная натура, сильная личность, характер страдающий, глубоко разочарованный жизнью. Как принято считать, эта неординарность Печорина подчеркнута сравнением с Грушницким — его сниженным, пародийным двойником. Это мнение о Печорине восходит к статье В.Г.Белинского о романе Лермонтова. Высказано оно было Белинским с резкой настойчивостью и тоном, не допускающим сомнений.

Мнение о Грушницком как "кривом зеркале" Печорина столь же распространено, как и восходящее к статье Белинского утверждение о незаурядности и глубине печоринского характера. "Эта противоположность Печорина и Грушницкого, раскрытая Лермонтовым со всей полнотой психологической и исторической правды, доведена им до такой обобщающей показательности, что дает право в контрасте между Печориным и Грушницким видеть противоположность личности и личины, индивидуальности и подражательности, свободной мысли и следования трафаретам", — писал, например, С.Н.Дурылин в своей книге ""Герой нашего времени" М.Ю.Лермонтова" (М., 1940. С. 120, курсив автора).

Все доказательства в пользу этого мнения уже давно высказаны, и в убедительности им трудно отказать. Грушницкий демонстрирует свое презрение к "чинам и званием", но будучи произведен в офицеры, спешит, надев новый мундир, показаться в обществе. О наигранности поведения Грушницкого говорится еще в первой печоринской дневниковой записи, открывающей повесть "Княжна Мери".

Так свидетельствует о Грушницком главный герой. Но не менее красноречиво о об этом персонаже говорят его собственные поступки. И прежде всего, конечно, участие в подлой интриге, согласие предложить Печорину на дуэли незаряженный пистолет — собственно, согласие на циничное убийство соперника.

Итак, все ясно, все решено? Многие годы казалось так. Но десять лет назад критик и литературовед А.М.Марченко опубликовала статью "Печорин: знакомый и незнакомый", в которой смело отвергла доселе неоспоримые оценки Печорина и Грушницкого. Статья А.М. Марченко напечатана в сборнике ""Столетья не сотрут...": Русские классики и их читатели". М., 1989. С. 161—222; далее при цитировании название статьи и сборника я не указываю, приводя только страницы этой книги.

Печорин ничем не лучше Грушницкого, его разочарование наиграно, а глубина характера иллюзорна, — утверждает А.М. Марченко. Ее аргументы таковы.

Во-первых, это свидетельства чернового рукописного текста романа. Здесь Печорин назван "человеком толпы"; в рукописи предисловия к роману (опубликованному во втором отдельном издании 1841 г.) более настойчиво, чем в печатном тексте подчеркивалось несходство автора и центрального персонажа и иронически упоминалось о некоем журнале, смешавшем "имя сочинителя с именем героя его повести". А.М. Марченко полагает, что Лермонтов вычеркнул эти слова, потому что они метили не только в таких недоброжелательных критиков, как С.О. Бурачок, но и в восторженно принявшего роман Белинского.

Во-вторых, это новая интерпретация ряда фрагментов окончательного, канонического текста "Героя нашего времени". Так, А.М.Марченко замечает, что в описании внешности Печорина, принадлежащем повествователю (обычно именуемому исследователями "странствующим офицером") и содержащемуся в повести "Максим Максимыч", подчеркнуты "ослепительно чистое белье", отсутствие "играющего воображения" в глазах и женственная слабость. Чистое белье героя, по мнению исследовательницы, говорит о его франтовстве, столь чуждом самому Лермонтову, который, по воспоминаниям современников, одевался на Кавказе подчеркнуто небрежно. Глаза Печорина свидетельствуют, что ему чуждо поэтическое, творческое начало, и в этом отношении он также противопоставлен сочинителю романа, — утверждает А.М. Марченко. Наконец, женственность Печорина, — доказывает автор статьи, — указывает на избалованность, изнеженность, некую инфантильность "героя нашего времени".

Печорин в повести "Княжна Мери" упоминает некую "историю", из-за которой он был переведен на Кавказ. Обыкновенно утверждалось, что Лермонтов подразумевал причастность своего центрального персонажа к каким-то событиям, имевшим политический смысл (при этом судьба Печорина вольно или невольно уподоблялась судьбе самого автора). Но А.М. Марченко напоминает, что в черновике "Княжны Мери" эта история была названа прямо — "дуэль" и что в окончательном тексте повести приятель главного героя доктор Вернер, передавая слова о нем княгини Лиговской, называет темную "историю" печоринского прошлого "похождениями". Уверенность матери Мери в быстрой перемене судьбы Печорина к лучшему окончательно убеждает А.М.Марченко в том, что Лермонтов имеет в виду некий неблаговидный, аморальный поступок персонажа: серьезные политические "истории" правительство Николая I так легко не прощало, напоминает исследовательница. Печорин же вскоре покидает Кавказ и возвращается в Россию, а спустя время беспрепятственно получает разрешение на путешествие за границу, в Персию.

А.М. Марченко пишет о том, что Печорин явно проигрывает в сравнении и с прямодушным и добросердечным Максимом Максимычем и с внимательным и пытливым путешественником — повествователем, наделенным литературным даром. Подробно автор статьи рассказывает о бесцеремонном и жестоком вторжении Печорина в судьбу несчастной Бэлы, о разыгрывании им "колониального романа": "Как хищник, и притом коварный, ведет он себя с Бэлой: расплачивается за нее с Азаматом не собственным, а чужим конем!"(с. 202). Сам же Лермонтов, хотя и участвовал в Кавказской войне, относился к горцам с уважением и симпатией. Напоминает исследовательница и о признании героя, что он испытал хорошо знакомое чувство — зависть, наблюдая участие и внимание княжны Мери к Грушницкому.

Особенное внимание А.М. Марченко уделяет истолкованию свидетельства, что и Печорин, и Грушницкий служили на правом фланге Кавказской армии, куда обыкновенно стремились ловцы званий и наград. Подлинные же "труженики войны" (а среди них и сам Лермонтов) находились на левом фланге. Сближая, а не противопоставляя Печорина и Грушницкого, А.М.Марченко обращается к роману "Проделки на Кавказе", опубликованному в 1844 г. под псевдонимом "Е.Хамар-Дабанов" (вероятный автор этого произведения — кавказская знакомая Лермонтова генеральша Е.П. Лачинова); этот роман содержит явные переклички с "Героем нашего времени". В "Проделках на Кавказе" рассказывается о пустоватом малом Николаше, портрет которого напоминает описание внешности Печорина, а также сообщается о... дальнейшей судьбе Грушницкого, который, оказывается, не был убит: дуэль с Печориным была предотвращена комендантом. Печорин, – говорит Грушницкий из "Проделок на Кавказе", – "как герой нашего времени, <...> должен быть и лгун и хвастун, поэтому-то он и поместил в своих записках поединок, которого не было" (цитируется по статье А.М.Марченко, с. 200).

Но как же быть с язвительной характеристикой, которая дается Грушницкому в "Княжне Мери"? Как быть с действительно подлой интригой Грушницкого и драгунского капитана против Печорина? А.М.Марченко отмечает, что "Княжна Мери" — самая "литературная" повесть в "Герое нашего времени", ее сюжет состоит из набора традиционных мотивов и эпизодов — здесь и подслушивание и подглядывание за центральным персонажем, и адюльтер, и ночное свидание, и связанные шали, по которым герой спускается из окна, и кровавая дуэль (А.М. Марченко сопоставляет "Княжну Мери" со "светской повестью", уместнее было бы сравнить ее прежде всего с романом приключений). Уж не сочинил ли Печорин всё это, — спрашивает исследовательница, напоминая о свидетельстве повествователя-издателя, что тексты из "Журнала" Печорина носят следы литературной обработки и, может быть, приготовлялись для печати. Затем автор статьи добавляет важные соображения: "Конечно, Грушницкий смешон, а потом и жалок, да драгунский капитан отвратителен в своем наглом плебействе. Но как-то слишком уж отвратителен — карикатурно! И где гарантия, что и Максим Максимыч оказался бы похожим на этого пошлого армейца, если бы нам его представил иной офицер — не тот, что вез с собой записки о Грузии [то есть повествователь, которому принадлежит обрамляющий рассказ в повести "Бэла", повесть "Максим Максимыч" и предисловие к "Журналу" Печорина. — А.Р.], а тот, что, участвуя в трагической для обеих сторон войне и тоже ведя Журнал, заносит на его страницы лишь то, что касается его собственной персоны" (с. 198—199).

Конечно, А.М.Марченко предвидит возражения в свой адрес, но не выказывает особенного желания защититься контраргументами. За одним исключением: следуя аргументам, высказанным Б.Т. Удодовым, она доказывает, что не только "Тамань" (как это принято считать), но и "Фаталист" создавались как самостоятельные произведения, и лишь позднее, включив их в состав "Героя нашего времени", Лермонтов отождествил их центрального персонажа с Печориным. Глубина и серьезность философских вопросов, которые задает сам себе Печорин в "Фаталисте", явно диссонируют с создаваемым А.М. Марченко образом Печорина — светского хлыща и жуира.


Случайные файлы

Файл
kursovik.doc
150445.rtf
2601-1.rtf
13265.rtf
11376.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.