Федор Тютчев - поэт империи (3652-1)

Посмотреть архив целиком

Федор Тютчев - поэт империи

Казин А. Л.

И своды древние Софии

В возобновленной Византии

Вновь осенят Христов алтарь.

Ф.И.Тютчев. “Пророчество”.

Есть имена в нашей культуре, для которых мало обычных определений – поэт, мыслитель, дипломат… В дневнике Александра Блока имеется запись о том, что одно время он жил стихотворением Тютчева «Мужайтесь, о други, боритесь прилежно…». Примерно то же самое говорил Лев Толстой. Это верно – жить в России без Тютчева в некотором смысле невозможно. Представьте себе на минуту современного русского человека, никогда не читавшего Тютчева…

Приметы внешней биографии Федора Ивановича Тютчева известны достаточно хорошо. Потомственный аристократ духа и крови, Федор Тютчев родился в 1803 году в усадьбе Овстуг Орловской губернии в стародворянской семье. Учился в Московском Университете, и с 1822 года посвятил себя служению Отечеству – прежде всего на поприще дипломатии. Более 20 лет в общей сложности провел он в Германии и Италии, где успешно защищал государственные интересы России. Одновременно он представлял свою Родину в высших интеллектуальных кругах Европы, в частности, был лично знаком с Шеллингом и Гейне. В 1836 году первая подборка стихотворений поэта была опубликована в пушкинском «Современнике», причем сам Пушкин пришел от них в восторг. В 1844 году Тютчев возвращается в Россию, где получает придворное звание камергера, и с 1858 года по высочайшему повелению становится председателем Комитета иностранной цензуры. Нет нужды специально подчеркивать, какова была идейно-социальная значимость этой высокой должности. В предпоследний год своей жизни он целые дни проводил на судебном процессе по делу террориста Нечаева – прототипа Петра Верховенского в романе Ф. М. Достоевского «Бесы». Похоронен Федор Иванович на кладбище Новодевичьего монастыря в Санкт-Петербурге, недалеко от могилы Н. А. Некрасова – если будете в тех краях, поклонитесь его праху…

Слова поэта суть уже его дела – заметил как-то Пушкин. За свою долгую жизнь Тютчев написал сравнительно немного «слов» – чуть больше двухсот стихотворений (для сравнения, одна только книга Блока «Стихи о Прекрасной Даме» содержит 164 законченных поэтических текста). Однако маленькая книжка тютчевских созданий «томов премногих тяжелей» - тут Афанасий Фет безусловно прав.

Когда я учился в университете, нам упорно внушали, что Ф. И. Тютчев – поэт «чистого искусства». Тогда я воспринимал это с неким внутренним протестом, но теперь готов согласиться с такой мыслью, правда, с одним условием: если мы будем понимать искусство как неотъемлемую часть самой действительности, как момент истины бытия. Вот тогда небольшое по объему тютчевское поэтическое наследие предстанет перед нами как великое художественное творение – поэтическая вселенная, где есть своей экзистенциальный «верх» и «низ», «правое» и «левое», свое добро и зло. Более того, эта поэтическая вселенная оказывается в то же время частью христианского духовного космоса, что решительно отличает русского поэта Тютчева от его модернистских современников – например, от того же Шарля Бодлера с его «цветами зла» в качестве высшего подношения Господу… Но обо всем по порядку.

Два голоса

1

Мужайтесь, о други, боритесь прилежно,

Хоть бой и неравен, борьба безнадежна!

Над вами светила молчат в вышине,

Под вами могилы – молчат и оне.

Пусть в горнем Олимпе блаженствуют боги:

Бессмертье их чуждо труда и тревоги;

Тревога и т руд лишь для смертных сердец…

Для них нет победы, для них есть конец.

2

Мужайтесь, боритесь, о храбрые други,

Как бой ни жесток, ни упорна борьба!

Над вами безмолвные звездные круги,

Под вами немые, глухие гроба.

Пускай Олимпийцы завистливым оком

Глядят на борьбу непреклонных сердец.

Кто, ратуя, пол, побежденный лишь Роком,

Тот вырвал из рук их победный венец.

О чем это стихотворение? Разумеется, о Боге – вернее, о двух путях человека к Богу, о свободе выбора этих путей. Не случайно оно называется «Два голоса». Голос первый – это голос языческого по существу миропонимания, когда совершенство Бога трактуется как совершенство безразличной ко всему и равной самой себе природы. По характерному выражению Платона, космос есть чувственно воспринимаемый бог. Такому «богу» действительно нет дела до человека. Единственный удел людей в замкнутом на себя мире – трагедия, где некому жаловаться, но и некого благодарить. Олимпийские боги – это круг без центра, это вечное возвращение к началу, это безусловный отказ на мольбу о смысле бытия…

Второй голос в стихотворении Тютчева представляет принципиально другое видение универсума – христианское. Величие и мощь христианства покоятся на том, что сам всемогущий Господь совершает кенозис (жертву) ради любимого, хотя и грешного своего создания. В христианском духовном космосе совершенство Бога – это не мертвое самотождество, а любовь, которая выше всякого самодовления и самодовольства. Как писал в свое время Л. П. Карсавин, «Совершенный выше своего совершенства». Бог становится человеком, чтобы человек стал Богом. Только в таком взаимораскрытии Бога и человека обретают свой смысл борьба и даже гибель «непреклоннных сердец»: венец победы для них приготовлен от века самим божественным промыслом.

Стихотворение «Два голоса» является религиозно-философским ключом ко всей «тютчевиане» (да будет позволено употребить здесь такое слово). В этом маленьком – как и почти всё у интересующего нас автора – поэтическом шедевре, подобно солнцу в капле воды, отразилось целостное мировоззрение, со своей онтологией, этикой и эстетикой. Молчание мира не означает молчания Творца – вот главная его идея. Напротив, безмолвие звезд и могил только приближает верующее сознание к Тому, кто по существу сам есть Свет и Победитель смерти. Трагедия мира сего преодолевается Воскресением, любви без жертвы не бывает, однако это такая любовь, которой остается лишь завидовать блаженным греческим олимпийцам. «Всякий усилием входит в Царствие Божие» (Лк. 16:16).

Второе ключевое произведение философской лирики Тютчева, без сомнения, “Silentium!”. В отличие от предыдущего «онтологического» исповедания веры, здесь мы встречаемся преимущественно с человеческим, антропоцентрическим измерением сущего. Достойно внимания при этом, что в обоих стихотворениях мы прикасаемся к загадке мироздания прежде всего в молчании (silentium, да ещё с восклицательным знаком). «Молчи, скрывайся и таи / И чувства и мечты свои» - таков первый принцип тютчевской «поэтической антропологии». У многих комментаторов, особенно романтического толка, эти слова вызывали нечто вроде мизантропии: на первый план у них выходила драма роковой разъединенности людей, порой даже самых близких. Как известно, в ХХ веке эта действительно важная тема получила тщательную художественную и теоретическую разработку в концепциях экзистенциализма и лингвистической философии. Кто не сталкивался, например, с пресловутой «некоммуникабельностью» – достаточно вспомнить «Молчание» И. Бергмана или «Затмение» М. Антониони. Знаменитый «Логико-философский трактат» Л. Витгенштейна заканчивается фразой: «о чем нельзя сказать, о том следует молчать».

У Тютчева имеет место нечто другое. Не следует забывать, что Федор Иванович Тютчев – русский поэт, наследник вековой православной традиции. «Слово – серебро, а молчание – золото», утверждает народная пословица. Тут заключена фундаментальная для всей православной культуры мысль: как свет во тьме светит, так и слово может быть услышано лишь в тишине. Истина есть тайна, которая освещается ещё большей тайной. Именно об этом писал в своих сокровенных трактатах Дионисий Ареопагит. Это понимали древние восточные исихасты, это понимал последователь Сергия Радонежского преподобный Андрей Рублев, изобразившей на своей «Троице» безмолвный разговор трех ангелов. С точки зрения апофатического богословия, Бог есть начало всего, которое в тварном существовании выступает как положительное ничто – таков глубинный смысл крылатой тютчевской строки: «мысль изреченная есть ложь». Разумеется, в падшем мире на духе лежит проклятие объективированной речи. Человеку – в том числе и художнику - всегда мало сказанного, ему нужно ещё несказанное. Всякое людское слово частично, неполно. Но для того и было произнесено над вселенной Слово Божье, чтобы люди в тишине слышали и любили друг друга…

Так вот каково, значит, «чистое искусство» Федора Тютчева! Его чистота – это чистота первоначального замысла о мире и человеке. «Я люблю твой замысел упрямый», как скажет спустя сто лет другой знаменитый поэт. Выражаясь философским языком, поэзия Тютчева в своем мировоззренческом синтезе была попыткой сказать богочеловеческую правду о небе и земле в их постоянном – и прежде всего любовном – взаимостремлении. В 1836 году Тютчев писал о стихах Бенедиктова: «В них есть вдохновение и, что служит хорошим предзнаменованием будущего, наряду с сильно выраженным идеалистическим началом, наклонность к положительному, вещественному и даже чувственному. Беды в этом нет. Чтобы поэзия процветала, она должна иметь корни в земле»(1). Земля на фоне Неба - вот основная тональность тютчевской лирики, которая вполне заслуживает наименования мистической, если бы это слово не было опошлено позднейшим декадентством. Сколько было написано в начале ХХ века о древнем хаосе, лежащем якобы в основе «мироздания по Тютчеву», о страшной ночи, глядящей нам в глаза из «безыменной бездны», лишь слегка прикрытой «златотканным покровом» солнечного дня. Основоположником такой трактовки тютчевианы стал никто иной, как Владимир Соловьев, подверставший наследие гениального поэта-мыслителя под свою, в сущности, гностическую концепцию борьбы «мирового художника» и «темного хаоса». Если бы мировидение Тютчева исчерпывалось подобной двойственностью, оно бы почти ничем не отличалось от «вечного возвращения» аполлоновского и дионисовского начал, дурной бесконечности которого не вынес ум Фридриха Ницше. В том-то и отличие духовного послания Тютчева от любых оккультно-модернистских опытов, что оно в последней глубине своей является христианским, то есть видящим мир в Божьем луче, а не в бездне. Да, в природе и человеке есть страсть и страх, им действительно угрожает «хаос родимый» - но смерть в этом мире обусловлена в конечном счете отсутствием любви, подобно тому, как тьма есть всего лишь отсутствие света. Небо любит землю и не оставляет её одну, несмотря ни на что – такова ключевая мысль Тютчева, служащая ответом тем критикам, которые безоговорочно причисляют Федора Ивановича к авторитетам Серебряного века с его осознанной теорией «двух бездн» (Д.С.Мережковский, Вяч.И.Иванов), нередким срывами в смертолюбие и даже в открытый демонизм.


Случайные файлы

Файл
16767.rtf
92231.rtf
141883.rtf
5946-1.rtf
14185.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.