Онегинское в романе Тургенева Отцы и дети (2434-1)

Посмотреть архив целиком

"Онегинское" в романе Тургенева "Отцы и дети"

(о пародической “онегинской” основе сюжета “Отцов и детей” И.С.Тургенева)

Со времен Ю.Н.Тынянова признано аксиомой то, что, если какие-либо произведения способны вызывать художественные отклики, порождать аллюзии и реминисценции, определять судьбы будущих литературных стилей, это, скорее всего, те, популярность которых у читателей достигает наивысшего уровня. В таком случае очевидно, что наибольшее количество литературных отражений вызывают важнейшие произведения наиболее значимых для национальной культуры авторов.

Безусловно, для русской культуры таким автором прежде всего является Пушкин, а таким произведением - его стихотворный роман “Евгений Онегин”. В русской литературе существуют произведения, относящиеся ко всем жанрам (а также их разновидностям), в свою очередь имеющим отношение к феномену пародирования (в широком значении этого термина), в которых используются либо сюжетно-образный каркас, либо цитатный материал пушкинского романа. Это и пародии, и вариации (“стилизации”), и - прежде всего - травестийные переделки, перепевы.

Но что же объединяет все перечисленные нами “варианты”? А объединяют их фельетонная форма или комизм. Есть ли закономерность в том, что именно комизмом отмечено большинство переделок “Евгения Онегина”? Безусловно. Ведь их авторы имели дело с важнейшим произведением наиболее почитаемого национального поэта, а потому подражать ему “всерьез” было многим из них не только не под силу, но и опасно: можно было не справиться с задачей создания произведения, которое было бы достойно своего источника, и тем самым разрушить складывающуюся литературную репутацию. Такому писателю нужно было бы обладать недюжинным талантом.

Тем не менее, в истории русской литературы были писатели, готовые на подобного рода риск. На произведении одного из них мы и остановимся, с тем чтобы этот образец проанализировать. Конечно, и в данном случае нам придется иметь дело с пародичностью текста, но все-таки пародическое (следовательно, и комическое) в этом объемном сочинении уравновешено серьезностью проблематики, реализации которой служит значительная часть текста. Пример тем интереснее, что дает нам возможность познакомиться с фактом пародического использования в сочинении прозаическом. Речь идет о хрестоматийно известном романе И.С.Тургенева “Отцы и дети”.

1. Предпосылки.

Способно ли издавна исследуемое и достаточно хорошо изученное творчество И.С.Тургенева удивить нас сегодня? Знаем давно и привыкли: Тургенев-эстет, Тургенев-лирик, тонкий стилист Тургенев... Но Тургенев-пародист?!

Очень часто Иван Сергеевич представляется читателю этаким нерешительным и добродушным барином-меланхоликом, покорным регулярным демократическим нападкам. Но известно также и то, что представители прямо противоположных политических лагерей видели в нем своего идеологического оппонента. Тургенев действительно был их оппонентом в идеологии, но постольку, поскольку был оппонентом в литературных пристрастиях, выступая против тенденциозного искусства. Из письма Фету от 6 (18) апреля 1862 г.: “Тенденция! а какая тенденция в “Отцах и детях” - позвольте спросить?” Он старался оказаться над схваткой и поэтому оказывался в точке пересечения прицельных критических выпадов.

С появлением Чернышевского и Добролюбова в редакции “Современника” давление ее демократического крыла на Тургенева начало усиливаться и, наконец, стало досаждать. Даже роман “Накануне”, появление которого в его последней, знакомой нам редакции можно расценить как некоторую уступку новым критикам “Современника”, не вызвал бурных восторгов с их стороны. Через месяц после выхода в свет окончания романа в февральской книжке “Русского вестника” за 1860 г. в “Современнике” была напечатана знаменитая добролюбовская статья “Когда же придет настоящий день?”, в которой критик нападал на Тургенева-писателя и Тургенева-гражданина. Он предварительно оправдывался: “Мы знаем, что чистые эстетики сейчас же обвинят нас в стремлении навязывать автору свои мнения и предписывать задачи его таланту”,- но, так как исключительно этим и был занят, ставил талант Тургенева под сомнение: “Мы дорожим всяким талантливым произведением именно потому, что в нем можем изучать факты нашей родной жизни... И меркою для таланта писателя будет здесь то, до какой степени широко захвачена им жизнь, в какой мере прочны и многообъятны те образы, которые им созданы”.

2. Мнимая уступка.

Ответом на эти непоследовательные заявления был новый роман. “Отцы и дети”, этот репортаж о рождении нигилизма, его исследование и предсказание его гибели, появились во втором номере “Современника” за 1862 год. Когда роман увидел свет, он породил бесконечные споры. Полемика очень быстро вышла на художественный уровень. Роман Тургенева обозначил проблему “новых” людей. Но был ли Базаров типом “нового” человека? Кто послужил для автора прототипом его героя? На первый вопрос ответ, казалось бы, очевиден. Отвечая на второй, об истине можно только догадываться. Но все изменится, если мы только допустим, что к прототипам Базарова в первую очередь относятся не конкретные лица из числа тургеневских знакомых, чьи черты современники писателя действительно узнавали (Чернышевский, например, считал образ Базарова карикатурой на Добролюбова), а конкретные литературные персонажи.

Тургенев разорвал отношения с некрасовским кругом, продолжая в дальнейшем их поддерживать с самим Некрасовым. Чтобы ответить, почему произошел разрыв с “Современником”, следует вспомнить, по каким вопросам велась полемика. Их было два. Во-первых, творчество самого Тургенева, которое не вписывалось в литературные и политические рамки демократов. Во-вторых, творчество Пушкина, которого господа демократы, либералы, консерваторы и прочие пытались предъявить друг другу в качестве своего предтечи. Революционно-демократическая печать, например, вослед Белинскому представляла поэта год от года все более свободо- и народолюбивым, ретушируя и перетолковывая ту часть наследия Пушкина, которая имела отношение к актуальному спору о праве “чистого искусства” на существование.

И Тургенев пытался восстать, что и показал разрывом с “Современником”, так как имел собственное понимание сущности искусства, в том числе и пушкинского гения. Разрыв последовал, но последовали и действия со стороны “современников”, направленные на компрометацию писателя перед читающей публикой, прежде всего на отлучение его от умов молодежи.

Тургенев, казалось, сдался, написав роман донельзя социальный, критический. Однако роман по душе настойчивым заказчикам не пришелся. Тургеневу до конца не поверили, но конфликт был сглажен, потому что образ Базарова и роман в целом остались загадкой. Может быть, ее все-таки можно разгадать?

3. Вопрос чести.

В декабре 1882 года, в тот период, когда пожилой Тургенев уже подводил итоги своей деятельности, он утверждал в письме пушкинисту А.И.Незеленову: “Вам, конечно, известно мое благоговение перед нашим великим поэтом. Я всегда считал себя его учеником - и мое высшее литературное честолюбие состоит в том, чтобы быть со временем признанным за хорошего ученика”. Вся история исследований пушкинского влияния на творчество Тургенева убеждает в том, что эти слова писателя были вполне искренним признанием.

С начала 60-х годов литературоведы неоднократно обращались к поискам отпечатков пушкинских традиций в ранних поэтических и прозаических опытах писателя.(1) Например, Л.Н.Назаровой принадлежит интересное наблюдение, итоги которого обобщены в ее статье “К истории творчества Тургенева 50-60-х годов. Тургенев о Пушкине-драматурге”: “Имя Пушкина, его герои, цитаты из его стихотворных и прозаических текстов чрезвычайно часто встречаются на страницах повестей, романов, критических статей и писем Тургенева. Нередко они являются здесь не случайными упоминаниями, но важнейшими, опорными пунктами в развитии действия (“Затишье”), существенными подробностями в характеристике действующих лиц (“Ася”), развитии их переживаний и всего нравственного облика”.(2)

Особенно ощутимо влияние на Тургенева пушкинского романа в стихах “Евгений Онегин”. Тургеневед А.И.Батюто отмечает: “Евгением Онегиным” оказано известное влияние на сюжетостроение и типологию тургеневского романа в целом”.(3) Но если сюжет “Онегина” каким-то образом определяет композицию или событийный состав тургеневских сюжетов, то следует ожидать и частичного сходства персонажей, потому что в таком случае отдельная заимствованная Тургеневым ситуация, в которую попадают его герои, должна диктовать героям определенное пушкинским сюжетом поведение.

Действительно, есть в большинстве романов и повестей Тургенева некая сюжетная схема, дублирующая “Онегина” основными мотивами: в поместье, принадлежащее семье провинциальных дворян, приезжает молодой просвещенный герой, жизненные взгляды которого рассматриваются в их столкновении со взглядами антагонистов и проверяются отношениями с чаще всего юной героиней, на “рандеву”, как обозначил этот мотив Чернышевский.(4) Эту схему встречаем и в “Рудине”, и в “Дворянском гнезде”, и в других повестях и романах. Есть она и в “Отцах и детях”.

Скорее всего, во всех произведениях, кроме последнего, Тургенев следует за Пушкиным невольно. В “Отцах и детях”, напротив, сознательно сконцентрированы автором не только основные, “онегинские” мотивы, но и художественные детали, которые дублируют детали пушкинского романа в стихах. Как отмечает Батюто, “скрупулезная перекличка Тургенева с Пушкиным в области художественной детализации - характерное явление в его романах”.(5) Эта перекличка с Пушкиным в романе о “нигилисте” далеко не случайна: Тургенев использует пушкинский материал пародически, так как перед ним - задача создания слегка шаржированных образов. И Базаров - это, конечно, пародический Онегин.


Случайные файлы

Файл
19670.rtf
23464.rtf
37425.rtf
86373.rtf
66168.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.