Патриотические письма с фронта (58574)

Посмотреть архив целиком

Патриотические письма с фронта


Дорогая моя, на переднем у нас передышка,

Спят в окопах друзья, тишина на другом берегу.

Дорогая моя, поцелуй ты крепче сынишку,

Знай, что вас от беды я всегда сберегу.


Из стихотворения Андрея Дементьева.


Именно так наши отцы и деды, а для кого-то уже и прадеды, сидя в окопах, блиндажах и землянках, в редкие часы передышек и затишья обращались к своим женам и матерям, стараясь хотя бы не надолго заглушить невыносимую тоску по семьям и родным местам, с которых безжалостно их вырвала самая страшная война в истории человечества. Письма с фронта – заветные «треугольники», как же ждали вас женщины, изможденные непосильной работой и голодом, в далеком тылу, делая все возможное, а порой и невозможное, для того, чтобы однажды вместо письма с передовой домой пришел сам автор. Пусть израненный и уставший, но живой и жаждущий вновь влиться в мирную жизнь своей любимой Родины и вместе со всеми сделать ее еще лучше, чем прежде. В вас уже пожелтевших, а порой и полуистлевших от времени, сосредоточен целый пласт бесценных исторических хроник, запечатленных непосредственными участниками тех поистине страшных лихолетий, которые впитали в себя ожесточенные бои под Сталинградом и на Курской Дуге, ужасы Освенцима и Дахау, 900-дневную блокаду Ленинграда и оборону Севастополя, а затем взятие Будапешта, Праги, Варшавы и Вены и, наконец, битву за Берлин, где и было сосредоточено мировое зло двадцатого столетия.


Письма с фронта написаны кровью

Наших дедов, мужей и отцов.

В них война породнилась с любовью

По вине черных стай подлецов.


Эти строки мне навеяло чтение письма танкиста А. Голикова жене от 28 июня 1941, с которого и хотелось бы начать наше повествование.


«Милая Тонечка!

Я не знаю, прочитаешь ли ты когда-нибудь эти строки? Но я твердо знаю, что это последнее мое письмо. Сейчас идет бой жаркий, смертельный. Наш танк подбит. Кругом нас фашисты. Весь день отбиваем атаку. Улица Островского усеяна трупами в зеленых мундирах, они похожи на больших недвижимых ящериц.

Сегодня шестой день войны. Мы остались вдвоем – Павел Абрамов и я. Ты его знаешь, я тебе писал о нем. Мы не думаем о спасении своей жизни. Мы воины, и не боимся умереть за Родину. Мы думаем, как бы подороже немцы заплатили, за нас, за нашу жизнь…

Я сижу в изрешеченном и изуродованном танке. Жара невыносимая, хочется пить. Воды нет ни капельки. Твой портрет лежит у меня на коленях. Я смотрю на него, на твои голубые глаза, и мне становится легче – ты со мной. Мне хочется с тобой говорить, много-много, откровенно, как раньше, там, в Иванове…

23 июня, когда объявили войну, я подумал о тебе, думал, когда теперь вернусь, когда увижу тебя и прижму твою милую головку к своей груди? А может, никогда. Ведь война…

Когда наш танк впервые встретился с врагом, я бил по нему из орудия, косил пулеметным огнем, чтобы больше уничтожить фашистов и приблизить конец войны, чтобы скорее увидеть тебя, мою дорогую. Но мои мечты не сбылись.

Танк содрогается от вражеских ударов, но мы пока живы. Снарядов нет, патроны на исходе. Павел бьет по врагу прицельным огнем, а я отдыхаю, с тобой разговариваю. Знаю, что это в последний раз. И мне хочется говорить долго-долго, но некогда.

Ты помнишь, как мы прощались, когда меня провожала на вокзал? Ты тогда сомневалась в моих словах, что я вечно буду тебя любить. Предложила расписаться, чтобы я всю жизнь принадлежал тебе одной. Я охотно выполнил твою просьбу. У тебя на паспорте, а у меня на квитанции стоит штамп, что мы муж и жена. Это хорошо. Хорошо умирать, когда знаешь, что там, далеко, есть близкий тебе человек, он помнит о тебе, думает, любит. «Хорошо любимым быть…».

Сквозь пробоины танка я вижу улицу, зеленые деревья, цветы в саду яркие-яркие.

У вас, оставшихся в живых, после войны жизнь будет такая же яркая, красочная, как эти цветы, и счастливая.… За нее умереть не страшно… Ты не плачь. На могилу мою ты, наверное, не придешь, да и будет ли она – могила-то?»

Советская Россия, 22 июня 1989 г.


Только война, чудовищная по своей сути, может соединять то, что соединять невозможно и немыслимо. Лишь на страницах фронтовых писем стоят рядом любовь и смерть, нежность и варварство, красота полевых цветов и лежащие в них трупы врагов и наших павших героев. Невольно вспоминается знаменитое полотно В. В. Верещагина «Апофеоз войны», выражающее собой всю бессмысленность захватнических войн и войн вообще. Ведь еще Александр Невский на Чудском озере, тогда, в 1242 году, сказал фразу, которая должна была предостеречь попытки, кого бы то ни было, завоевать Россию, – «Кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет». К сожалению, на ошибках других учится меньшинство, а на своих – большинство и

«Фашисты напали на нас! Они не учли уроков истории. Как будто ничего не слыхали об Александре Невском, Петре I и Суворове. Или запамятовали, что в 1918 г. наш народ истощенный империалистической войной, все же сумел разгромить немецкие полчища. Что ж, придется им напомнить, что русские не проигрывают сражений. Мы победим! Но неужели все кончится раньше, чем я попаду в армию?»


Из дневника шестнадцатилетнего Георгия Сорокина – в последствии

Героя Советского Союза (24/VI – 41 г.)


И все же каковы были политические и экономические цели войны фашистской Германии и ее союзников против СССР? Еще в декабре 1921 г., характеризуя международное положение молодой Советской республики, В. И. Ленин указывал, что «первой заповедью нашей политики, первым уроком,… который должны усвоить себе все рабочие и крестьяне, это – быть начеку, помнить, что мы окружены людьми, классами, правительствами, которые открыто выражают величайшую ненависть к нам». Питаемая этой ненавистью, сформировалась в начале 20-х годов и наметила свою политическую программу гитлеровская партия, именуемая официально «национал-социалистической немецкой рабочей партией».

Будучи порождением империализма, фашизм вообще, а германский национал-социализм в особенности, выражал политические интересы и цели наиболее реакционных, агрессивных кругов империалистической буржуазии. Воинствующий антикоммунизм составляет стержень империалистической фашистской идеологии, а ярый антисоветизм – основное направление внешней политики фашистских партий и государств. Фюрер германских фашистов А. Гитлер в феврале 1945 г., как бы подводя итоги своей политической деятельности, заявил: «Главной задачей Германии, целью моей жизни и смыслом существования национал-социализма являлось уничтожение большевизма».

Действительно, военное нападение на первое в мире социалистическое государство гитлеровцы программировали с момента зарождения их партии.

В книге «Моя борьба», написанной в 1924 – 1926 гг., Гитлер открыто призывал к антисоветской агрессии. Он писал: «Когда мы говорим о новых территориях в Европе, мы можем думать в первую очередь о России и прилегающих к ней государствах… Сама судьба дала нам сигнал к этому… Гигантское государство на Востоке созрело для развала».

Поскольку цель «уничтожения большевизма» полностью соответствовала стремлениям международного империализма, и сам национал-социализм, и созданная в гитлеровской Германии мощная военная машина формировались и крепли при всесторонней поддержке и помощи со стороны всех империалистических держав. Правящие круги США, Англии, Франции сначала с удовольствием отнеслись к тому, что Гитлер «уничтожил коммунизм в своей стране», и рассматривали нацистский режим прежде всего как «барьер против большевизма». А во второй половине 30-х годов они прямо высказывали пожелания, «чтобы там, на Востоке, дело дошло до военного столкновения между Россией и Германией».

Именуя себя «демократическими», западные державы отнюдь не ограничивались одобрением гитлеровского курса «натиска на Восток». Они экономически способствовали быстрому укреплению военного потенциала Германии, а политически расчищали путь гитлеровскому вермахту к границам СССР. Наиболее рельефными проявлениями этой политики были: мюнхенский сговор (сентябрь 1938 г.); упорное игнорирование предложений СССР о создании системы коллективной безопасности в Европе; отказ западных держав выполнить свои обязательства о военной помощи Польше (сентябрь 1939 г.).

Прямыми военными союзниками гитлеровцев были итальянские фашисты и японские милитаристы. Их общие политические цели зафиксированы при заключении германо-японо-итальянского военного пакта осенью 1940 г., когда Германия развернула непосредственную подготовку к нападению на Советский Союз. Договаривающиеся стороны сошлись на том, что взаимно признали руководящую роль Германии и Италии в создании «нового порядка» в Европе, а Японии – «в восточно-азиатском пространстве». «Новым порядком» они называли режим фашистской диктатуры, колониального рабства и кровавого террора.

Политические цели войны против СССР лежали в основе плана «Барбаросса». Сначала они формулировались в самой общей форме: «рассчитаться с большевизмом», «разгромить Россию» и т.п., но затем формулировки становились все более конкретными. Непосредственно перед завершением разработки стратегического плана войны Гитлер следующим образом определил ее цель: «Уничтожить жизненную силу России. Не должно оставаться никаких политических образований, способных к возрождению». На первое место выдвигалась задача разгромить «государство с центром в Москве», расчленить его и образовать на советской территории ряд германских колониальных владений – «рейхскомиссариатов».


Случайные файлы

Файл
14422.rtf
61925.rtf
5929-1.rtf
166011.rtf
30623.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.