Ален Лекс - Тайны серых кхоров (Alen_Lex_Taini_Serix_Kxorov)

Посмотреть архив целиком

268


Ален Лекс: «Тайны серых кхоров»

Ален Лекс

Тайны серых кхоров




Аннотация


В этом мире жизнь замирает с заходом солнца, прячась от хищных Теней, поглощающих души. И только благодаря кхорам – серым колдунам, владеющим магией охранных границ, продолжает существовать человеческий род. Говорят, так всегда было… Говорят, так всегда будет… Но всегда найдется кто-то, не желающий верить тому, что говорят.

Коракс стремится отыскать древний Источник – средоточие сил Теней и найти ответ на вопрос – как вернуть людям свободу. Однако поиски Источника запрещены Советом, а жизнь самого Коракса стремительно истекает…





ПРОЛОГ


Страницы книги были хрупкими и пожухшими. Коракс осторожно перевернул очередной листок, стараясь не надломить его. Спать не хотелось совершенно. Странная история, найденная им в старом хранилище, захватила мальчишку с головой. Захватила настолько, что он даже не обратил внимания, как ночную тишину потревожили мягкие и осторожные шаги.

– Ну и почему ты все еще здесь? – Раздавшийся прямо над ухом голос наставника заставил Коракса нервно вздрогнуть. Страница протестующе хрустнула в его пальцах. – Разве колокол не звонил отбой уже два часа тому назад?

– Я… немного зачитался.

– И вчера? И позавчера тоже? Неужели ты не понимаешь, что несоблюдение режима замедлит твое выздоровление?

– Я уже хорошо себя чувствую… – неубедительно пробормотал Коракс, старательно разглаживая смятый уголок листа.

– Хорошо? – Зеран нагнулся вперед, заглядывая ученику в лицо. – Откуда на повязке кровь?

– Ну… – Коракс коснулся бинтов, плотным слоем охвативших лоб. Кажется, они все-таки опять намокли.

– Я задал вопрос! – В голосе Зерана прорезалось раздражение.

– Наставник, я просто неловко повернулся… Там правда ничего серьезного!

Зеран протянул руку, явно намереваясь проверить слова своего ученика, но ему не дали. С протестующим писком из-за локтя Коракса выкатился маленький пушистый комочек, грозно топорща крохотные крылья. Рука Зерана неестественно застыла в воздухе.

– Что это? Ты что, с ума сошел? – очень тихо и очень напряженно спросил он.

– Ну… птенец… – Коракс почувствовал некоторую неловкость. Что он такого натворил? Подумаешь, птица! У одного из учеников змея под кроватью спит – и ничего.

– Птенец. Лерринка. Позволь, я угадаю, откуда он у тебя? – Седые брови Зерана сдвинулись в одну линию. – Если не ошибаюсь, один из старших учеников утром похвалялся, что собирается провести уникальные опыты над неким легендарным существом. А ближе к вечеру он загремел в лазарет с обожженными ногами. И разговоров об опыте больше не вел.

Коракс погладил теплый комочек из пестрого пуха, доверчиво подкатившийся к забинтованным пальцам.

– А это Лерринк? Я думал, они как-то по-другому выглядят. Они же должны быть белыми и большими. В смысле – совсем большими. – Он задумчиво уставился в янтарно-желтые глаза птенца. – И потом, он меня ничуть не боится. А я ведь не девчонка.

На щеках Зерана заиграли желваки.

– При чем тут твой пол?! Как ты вообще посмел ввязаться в драку?! Ты только-только ходить начал! Тебе что было сказано?! Никаких – слышишь? – никаких заклинаний! Ан нет, пожалуйста! И пары дней не прошло, а он снова головой в петлю полез! И ради чего?! Ради какого-то полудохлого птенца?!

Коракс вздохнул и перевел взгляд на своего наставника.

– Опыты, что хотел проводить тот ученик, были слишком жестокими. А птенец вовсе не полудохлый. И его перелом я уже подлечил. – Он аккуратно шевельнул пальцами, поднимая правое крыло Лерринка. Кое-где сквозь пух виднелись небольшие скрепы.

– Коракс… – Зеран устало потер виски. – Тебе что, мало тех увечий, что ты уже заработал? Еще пара таких стычек – и твое тело не выдержит.

– Но ведь вы сами меня учили, что защищать – это наша обязанность. Долг каждого кхора.

– Защищать людей! Людей, а не птиц и бьерров! Не говоря уже о том, что я многократно озвучивал тебе ситуации, в которых надлежит не защищать, а спасать собственную шкуру! Потому что спасти всех и вся ты никогда не сможешь! И твоя задача, твой долг, твое предназначение – максимально эффективно использовать данный тебе Дар. А не рисковать жизнью по несущественным мелочам! Неужели это так сложно понять?!

– Сложно. – Коракс снова погладил льнущего к его руке птенца. – Я же не просил меня лечить. Если я такой бесталанный ученик, не проще ли махнуть на меня рукой?

Зеран скрипнул зубами.

– Твой уровень способностей… не дает мне права махнуть на тебя рукой, – процедил он.

– Тогда вам придется и дальше терпеть мое поведение.

– Если ты продолжишь в том же духе, я буду вынужден прибегнуть к услугам экзекуторов.

– Гресера? Но я его не боюсь.

– Ты уже не помнишь, как едва не умер? Он до сих пор не в восторге от твоего вмешательства. Ты помешал ему нормально провести дрессировку своего подопечного. Из-за тебя ломка его бьерра не закончена и по сей день!

– Он не убьет меня. – Коракс безмятежно улыбнулся.

– Откуда такая уверенность? Если бы в тот раз я не оказался поблизости…

– Я видел свою смерть. Она случится не от его руки и не так уж и скоро.

– Видел?! – Зеран застыл с полуоткрытым ртом. – Но тебя же еще не обучали… Или ты тайком занимаешься сам? – Он резко схватил лежащую на столе книгу. Несколько страниц, не выдержав такого обращения, сложились почти пополам, надламываясь по сгибу. – Что это? – недоуменно уточнил наставник, разглядывая пожелтевшие от времени строки. – Ты начал читать сказки?!

– Мне не показалось, что это сказка. – Коракс нахмурился. Не закрывшаяся до конца рана отозвалась колющей болью. – Почему эта книга имеет гриф ограниченного допуска?

– Меня куда больше интересует, как она попала к тебе с таким грифом?

– Взломал замок. Можете меня выпороть, – кисло предложил Коракс. – Позже, когда спина заживет.

– Не премину, – не менее кисло согласился наставник. – А книгой этой не забивай голову. Глупый вымысел какого-то свихнувшегося барда не стоит пристального внимания.

– Глупый вымысел не прячут подальше от глаз и не запирают под замок, – возразил Коракс. – Зачем вы лжете? Эта книга… Это действительно было? Время, когда ночь была просто ночью? Время, когда никто не знал, кто такие кхоры? Когда Тень была просто тенью и не вела за собой смерть?

– Ты переутомился, – сухо произнес Зеран. – Видимо, утренняя драка не прошла для тебя бесследно. Или ты сам не понимаешь, что несешь редкостную чушь? Тени были всегда. И кхоры были всегда. И если нас не станет, мир погибнет.

– Но это неправильно. Люди не должны жить в постоянном страхе.

– Довольно. – Зеран хлопнул раскрытой ладонью о стол. – Ты идешь спать. Немедленно. Лерринка завтра же выпустишь на волю. У тебя нет времени, чтобы заниматься птицами. И если я еще раз увижу, что ты читаешь запрещенные книги, тебе придется очень несладко. Уверяю тебя, я умею наказывать и поболезненнее, чем Гресер.

Коракс медленно поднялся, одной рукой цепляясь за спинку стула, а второй нашаривая посох.

– Как скажете, наставник.

Наверное, ему стоило отобразить на лице смирение. Наверное. Но он точно знал, что нарушит приказ Зерана. В том хранилище спрятано много странных книг. Быть может, если он прочитает их все, то сможет узнать правду.


ГЛАВА 1


Староста неторопливо обходил село по периметру. Близился вечер, и необходимо было проверить, что граница в порядке. Тусклое мерцание золотистых шаров, свободно парящих над линией границы, успокаивало и навевало сон. Он уже почти закончил свой ежедневный обход, когда под одним из последних шаров заметил невысокую фигуру, закутанную в просторный серый плащ. Староста вздрогнул и замер, сбиваясь с шага. Незнакомец медленно поднял голову, откидывая капюшон на плечи. Лучи заходящего солнца мазнули по лицу гостя, заставляя алый кристалл на лбу вспыхнуть живым огнем. Впрочем, в этой демонстрации не было необходимости. Спутать кхора с кем-либо из живых было более чем проблематично. Слишком уж чуждая их окружала сила.

– Я… мы… – Староста мгновенно ощутил, как пересохло во рту. – Я не вызывал никого из Клана. У нас… э‑э‑э… – Он обвел рукой линию из мерцающих шаров. – У нас все в порядке.

– Я знаю. – Голос у кхора был неровным, ломким. Такой голос бывает у юношей, когда они начинают взрослеть. – Я веду Поиск.

– Ээээ… – Больше всего на свете старосте хотелось сейчас оказаться в своем доме, у жарко натопленного очага. От кхора веяло холодом и смертью. Поиск! За что же им такое наказание?! Да еще сейчас, накануне праздников?

– Я веду Поиск, – терпеливо повторил кхор. – Ты позволишь мне войти?

Староста покосился на горизонт. Солнце медленно садилось. Еще совсем немного – и оно окончательно скроется за лесом. И когда его свет погаснет – ни одна живая душа не сможет выйти за пределы, очерченные мерцающей линией золотистых шаров. За исключением кхоров. Староста не знал, оставалось ли в них что-то живое после посвящения, или же колдуны уподоблялись всем прочим созданиям теневой стороны.

Кхор слегка пошевелился, напоминая о себе. Староста только теперь заметил, что колдун тяжело опирается на посох.

Хотел бы он иметь право отказать кхору. Но вопрос был больше данью вежливости со стороны колдуна, чем реальной просьбой.

– Да, конечно… но… – Староста отер вспотевшую ладонь о засаленную ткань штанов. – Но через пять дней будет Праздник урожая… Мы планировали… Ну… если… чтобы не омрачать… Свадьбы же будут…

– Пяти дней вполне достаточно. Благодарю. – Кхор сделал шаг вперед, пересекая тонкую линию. Золотистые шары на секунду вспыхнули ярче – и снова потускнели, признав хозяина. За спиной кхора, по ту сторону границы, мелькнули смазанные силуэты. Это длилось не дольше удара сердца, и староста решил, что увиденное – не более чем результат разыгравшегося воображения. Ведь солнце еще не село – а значит, время Теней еще не пришло.

– Я… я бы предложил вам разместиться в моем доме, – напряженно попросил староста. – Если это не нарушит ваших планов…

Кхор заколебался, но все же кивнул.

– Хорошо. Надеюсь, ты не пытаешься меня обмануть.

– Нет-нет! Как можно! Прошу, следуйте за мной. – Староста сделал приглашающий жест, очень надеясь, что рука не задрожит. – Я… вы планируете начать сегодня?

Кхор недоуменно воззрился на старосту.

– Уже поздно. Я не хочу будить детей. Завтра. Я начну Поиск утром.

Староста постарался скрыть облегчение. Утром – а значит, у него есть целая ночь, чтобы предупредить жителей. Если повезет, часть детей удастся спрятать. Но надо действовать крайне осторожно. Староста не хотел попасть под горячую руку разгневанного кхора.


Рассвет не принес привычного чувства радости и воодушевления. Староста едва держался на ногах. Всю ночь он провел без сна, торопливо обходя дома. На пятом десятке такие бдения давались уже крайне тяжело.

Кхор устроился в самом мягком из всех имевшихся в доме старосты кресел. Капюшон он снова натянул, скрывая проросший из живой плоти красный камень. Теперь староста видел только острый подбородок и неровно остриженные пряди грязных седых волос.

– Это все, что есть? – Вопрос кхора вырвал старосту из полусонного состояния.

– Э… ну… это лучшие… – Староста покосился на детей, испуганной стайкой жмущихся у дальней стены. По большей части это были нищие беспризорники. Или седьмые-восьмые сыновья в семье. Те, кого можно отдать. Те, без кого будет только проще. Но таких детей подобралось не так уж и много. Кто по доброй воле отдаст ребенка кхору?

Староста подошел к детям и подтолкнул одного из них вперед. Мальчик сделал пару неуверенных шагов, в широко распахнутых глазах застыл ужас.

Кхор протянул в его сторону руку. От черных ногтей по иссохшей ладони разбегались змеи непонятных узоров, прячась в широких рукавах плаща. Ребенок вздрогнул и шарахнулся назад, упершись спиной в живот старосты.

– Я не причиню тебе вреда, дитя… – устало произнес кхор.

– Нет! Нет, пожалуйста! – Мальчик заплакал. – Я больше не буду! Я даю слово! Я не украду ни одного хлебца! Пожалуйста! – Он упал на колени.

Кхор медленно встал. Серая ткань плаща придавала ему сходство с Тенями – с теми самыми Тенями, от которых колдуны защищали живых.

– Я пойду… прогуляюсь.

– Но… пожалуйста, может, вы сначала все же посмотрите этих детей? Вдруг вам кто-то подойдет? – Староста нервно сглотнул. Если кхор будет сам ходить по домам, не так уж много удастся уберечь от его взгляда.

– Я сказал «прогуляюсь». Надеюсь, что к моему возращению ты приведешь детей в более вменяемое состояние. Мне неприятно наблюдать истерику. Это мешает.

– Я… да… разумеется… – Староста облизал пересохшие губы, провожая серый силуэт взглядом. Этот колдун совсем не производил грозного впечатления – если брать в расчет чисто физические данные. Но кхоров нельзя было оценивать по привычным меркам. Даже если колдун уже не в состоянии своими дряхлыми пальцами удержать чашку, он до самой смерти останется членом Клана. И тот, кто осмелится пойти против его воли, погибнет ужаснейшей из смертей.

Кхоры… Спасение этого мира. Единственные, кто в состоянии вести борьбу с Тенями.

Никто не знал, что такое эти Тени на самом деле, на что они похожи. Изнутри границы они выглядели размытыми пятнами серой мути. А снаружи… Те, кто видел Тени по ту сторону границы, уже никогда не расскажут об этом.

Тонкая, едва заметная линия на земле, прочерчиваемая кхорами по внешнему краю жилых поселений. Эту линию не могли стереть ни дождь, ни ветер. Линия, над которой даже в самую сильную грозу неярко мерцали золотистые шары. Граница. Внутри – мир живых, снаружи – мир мертвых. За ее пределы можно уйти, но оттуда нельзя вернуться.

Иногда случалось находить тех, кто по тем или иным причинам оставался на ночь снаружи. Они по-прежнему были живы. На их телах не было ни царапины. Но разум навсегда покидал их. В пустых глазах горели только животные инстинкты, без малейшего следа души. Они больше не были людьми.

Староста слышал, что когда-то давно таких несчастных пытались лечить. Но лечение не приносило пользы – утратившие душу превращались в диких зверей. И нападали на своих близких, воспринимая их лишь как пищу – близкую и доступную.

Сейчас, если и случалось найти человека, пробывшего ночью за пределами границы, его уже не приводили обратно в дом. Его просто убивали на месте.


Коракс медленно шел по улице, выбивая посохом облачка сухой пыли. Было привычно тихо – и привычно безлюдно. Время от времени, проходя мимо наглухо запертых дверей и закрытых ставен, он слышал отдаленный шорох: жильцы притаились у щелей, высматривая, пройдет он мимо или остановится. И молясь про себя, чтобы не остановился. Страх невидимой змеей полз перед кхором, ядовитой паутиной оплетая дома. Кораксу казалось, что еще немного – и этот страх можно будет почувствовать на ощупь.

Тем больше было его удивление, когда за очередным поворотом улицы он наткнулся на ребенка, увлеченно пускавшего кораблики в широкой луже. Ребенку было лет пять, не больше. И, конечно, это была девочка. Мальчика не оставили бы без присмотра – он либо подпирал бы стену в составе недавней стайки в доме старосты, либо сидел бы в подвале, стараясь не дышать.

– А это ты и есть страшный колдун? – Девочка оторвалась от попытки выудить из лужи утонувший кораблик и схватила его за полу плаща.

– Именно страшный? – уточнил кхор.

– Так моя мама сказала. Она говорит, что от меня никакого проку. И что даже страшному колдуну я не нужна. Она выгнала меня. Я мешала им сидеть тихо. – Девочка шмыгнула носом и вытерла его рукавом и без того не очень чистой рубашки. – Но тихо сидеть скучно. А ты правда хочешь украсть моих братьев? Укради лучше меня!

Коракс с трудом опустился на корточки рядом с ребенком. Старая рана на ноге ныла, мешая свободно двигаться.

– Ты хочешь, чтобы я тебя украл?

Девочка некоторое время рассматривала его низко надвинутый капюшон, словно надеялась отыскать в старой серой мешковине что‑то интересное.

– Ну… не знаю. Если ты не будешь меня бить – хочу. Мама все время меня бьет. Я не люблю, когда бьют. Это больно.

– Мы не бьем, – он запнулся, – детей. – Пригладил встрепанные вихры ребенка. Темные руны, покрывавшие высохшую кожу колдуна, мягко вспыхнули золотым.

– Ух ты! – увидев свечение, девочка восторженно взвизгнула и попыталась коснуться ожившего узора. Коракс резко отдернул руку. Руны снова начали темнеть, возвращаясь к первоначальному виду. – Как красиво! Это фокусы, да? Как на ярмарке?

– Если бы… – Он уставился на ребенка.

– А зачем ты их сделал?

– Привычка. Этот свет значит, что ты подходишь для моего Поиска.

– Ой! Ты меня заберешь? Мама говорит, колдуны воруют детей, а потом превращают в чудовищ. Я стану чудовищем?

– Нет. И мы никого не воруем.

– Но мама же спрятала братьев! Она сказала, ты их можешь украсть. Зачем тебе дети?

– Я ищу преемника. Мне осталось недолго жить, и мне надо, чтобы кто-нибудь заменил меня.

– Ой. Ты такой старый? – Девочка сделала попытку заглянуть под его капюшон. – Но ты не кажешься очень старым! Мой дедушка точно старше. А, знаю! Ты больной, да?

– Нет. Просто мы знаем, когда наш срок истекает. Это сложно объяснить.

Девочка попробовала на зуб край его плаща, но почти сразу же отказалась от неинтересного развлечения.

– Так ты возьмешь меня, старый-страшный колдун?

– Нет. Хотя ты и подходишь.

– Почему? – Девочка дернула его за руку. – Из меня нельзя сделать колдуна?

– Можно, почему нет. Но мне нужен мальчик. – Он задумчиво изучал испачканное личико. У нее есть братья – те, которым она мешала сидеть тихо. Скорее всего, кто-то из них тоже может подойти.

– Я хорошо дерусь! – сообщил ребенок. – Лучше, чем Салей!

– Это неважно. Ты еще маленькая. Тебе предстоит вырасти в прекрасную женщину и продолжить человеческий род. А задача кхоров – защищать людей. Это не женская, это мужская обязанность. И потому мне нужен мальчик.

– Я не понимаю. – Девочка отпустила подол его плаща и засунула палец в рот. – Ты все-таки заберешь моего брата?

– Не знаю. – Он медленно поднялся, опираясь на посох. – Может быть, и заберу.

– Не надо! Мама огорчится.

– Вероятно. Но тут ничего не поделать. Чтобы дать человечеству возможность жить счастливо, приходится жертвовать счастьем нескольких отдельно взятых семей.

– Я не понимаю! Ты плохой! – Девочка зло ткнула его кулачком. – Ты хочешь расстроить маму! – Она ткнула колдуна еще раз и шмыгнула прочь, оставив невыловленный кораблик плавать в грязной луже.

Коракс задумчиво изучал полузатонувшую конструкцию из обломанной бересты. Он не чувствовал обиды или удивления. Все верно. Другой реакции просто не могло быть. Люди всегда остаются людьми.

Колдун потер пальцами виски. Голова болела, в ушах все еще звенело тихое эхо. Но боль тоже была привычной. Ему всегда тяжело давались переходы через теневую сторону. Жаль, что его собственные запасы трав заканчиваются. Впрочем, ничто не мешает попробовать собрать нужную траву в здешнем лесу. Может, за это время дети в доме старосты успокоятся.


ГЛАВА 2


– И, значит, как зыркнет он на меня… – Криста сделала максимально страшное лицо. При ее задорно-веселой физиономии это получилось абсолютно несуразно. – А глаза у него зеленым огнем горят!

– Ха. Как гнилые головешки? – насмешливо перебила рассказчицу Гелера. Описание «жутко страшного колдуна» ее совершенно не занимало. Куда больше беспокоила чуть растрепавшаяся от недавних девчачьих игр прическа. Ведь скоро за ней придет Налек! Девушка кинула скептический взгляд в маленькое зеркальце – слишком уж маленькое, чтобы досконально изучить образовавшиеся огрехи.

– И вовсе не как головешки! – Кристу было сложно сбить с намеченной линии. Кроме того, за исключением Гелеры, в лице остальных девушек она нашла более чем внимательную аудиторию. – А прямо как настоящий огонь – но зеленый и мертвый! И как он зыркнет на меня – так у меня вся душа в пятки и ушла! Стою – и шагу сделать не могу! Не иначе – заколдовал! И, значит, подходит он ко мне – медленно так, неторопливо… Видит, что я двинуться не могу… И глаза у него все горят… А высокий – жуть, плечи – во! – Криста развела руки широко в стороны.

– И что, что? – нетерпеливо перебила одна из слушательниц.

– И как обнимет меня – чуть дух не вышиб!

– Криста, а ты этого «страшного» кхора случайно с кузнецом не перепутала? Он вроде давно уже к тебе неравнодушен. – Гелера по-прежнему не отрывала взгляд от зеркала. Да нет, не так уж и страшно. С чуть растрепавшимися кудрями она выглядит даже милее. – Сама же говоришь – темно было.

– Ты это… – Криста недовольно наморщила конопатый носик и с завистью покосилась на лилейно-белую кожу подруги. – Я что, по-твоему, одного мужчину от другого отличить не могу?!

– Сложно сказать. Сама ведь жаловалась, что зрение у тебя слабое. Да и на твою вышивку просто посмотреть – сразу все станет ясно.

Криста хотела уже ответить привычной колкостью, когда ветки ближайших деревьев качнулись в стороны и на полянку шумно ввалился Налек. И почти сразу же замер, уставившись на Гелеру влюбленным взглядом.

Гелера в притворном смущении опустила длинные ресницы. Она и сама знала, что хороша – более чем хороша. Она считалась первой красавицей – и, по ее собственному мнению, считалась заслуженно. Высокая, гибкая, с пышной грудью и осиной талией, с пшеничными волосами, мягкой волной падающими почти до лодыжек, с ясными серыми глазами, подчеркнутыми тонким росчерком бровей, – ее красота заставляла оборачиваться практически любого мужчину. И девушка частенько пользовалась этим. Правда, тщательно следя, чтобы рядом не было Налека. Своего жениха она любила и старалась не расстраивать.

Гелера плавно встала и грациозно приблизилась к застывшему соляным столбом юноше. У того на лице снова появилось выражение безграничного счастья пополам с недоверием – будто он боялся очнуться и осознать, что их помолвка – просто сон. Гелера мягко взяла его за руку. На фоне медвежьей лапищи ее ладошка казалась крошечной.

Налек, собственно, тоже не был обделен вниманием противоположного пола. Высоченный, крепко сбитый, да и на лицо не урод, он заставлял тайком вздыхать не одну девушку. Но, в отличие от Гелеры, своей привлекательности абсолютно не осознавал. Да и зная нрав Гелеры, никто не рисковал переходить ей дорогу.

– Послушай… я тут подумал… – Они уже значительно отошли от полянки с девчатами, но дар речи к Налеку только начал возвращаться. – Может, тебе сейчас не стоит гулять одной? – Он запнулся, покраснел и бросил на нее смущенный взгляд.

– Это ты из-за кхора, что ли? – Она недоуменно вскинула совершенной формы бровь. – Ты подслушал рассказ Кристы?

– Я… нет… ну… Но все-таки колдун… Мало ли…

– Глупости это все. Кхор охотится за детьми. К тому же только за мальчишками. Я ему без надобности.

– Это так, но я волнуюсь за тебя…

– Перестань.

– Нет, я все же думаю, что лучше я буду провожать тебя, пока этот колдун здесь.

– Налек! – Девушка резко остановилась, заставив юношу запнуться. – Я сказала – нет! И более того – я вот прямо сейчас пойду домой одна! И дойду! И ничего мне не будет, потому что я не верю в старушечьи россказни!

– Но, но, Гелерочка…

Девушка стремительно выдернула свои пальцы из его ладони. Конечно, Налек без труда мог бы задержать ее силой, но у него даже и мысли такой не возникло. Он только растерянно округлил глаза.

Гелера небрежно тряхнула косами и шагнула в сторону.

– Я пойду одна! Понятно? И не смей мешать мне!


Из вредности она выбрала самый дальний путь, решив по дороге нарвать букет любимых желтоглазок. Несомненно, Налек сейчас будет бежать до ее дома – а после ждать у двери, с замиранием сердца вглядываясь в лес. Ну и пусть. Будет знать, как верить всяким старушенциям. А она не хрустальная, чтоб с нее каждую пылинку сдувать. Хотя эта привычка Налека, что уж греха таить, ей все-таки нравилась.

Девушка настолько увлеклась своими размышлениями, что далеко не сразу обратила внимание на непривычную тишину, накрывшую лес. Она остановилась, только заметив впереди незнакомца, закутанного в серый плащ. И этот незнакомец – какая наглость! – рвал ее желтоглазки!

– Да как ты смеешь! – Гелера вспылила раньше, чем успела задуматься, кем мог быть встреченный в лесу чужак. – Это мои цветы!

– Что? Цветы? – Он наконец повернулся. Ничего общего с описанием Кристы. Невысокий, тощий, глаз не видно за патлами седых волос. Даже красный кристалл – атрибут власти кхоров – едва‑едва проглядывал из‑под длинной седой челки. Да еще, похоже, и горбун – или это он так сутулится? Ха, и этого мелкого старика испугался Налек? Да она сама с ним разберется – мало не покажется!

– Цветы! Это моя полянка. Никто не вправе рвать мои цветы, – снизошла она до объяснений.

– Девушка, эти цветы не могут быть твоими. Это же лес. – Он уставился ей в глаза. Этот взгляд не нес в себе даже толики привычного восхищения. Так можно смотреть… Ну на придорожный столб. Гелера почувствовала, как в душе закипает злость.

– Ты, мерзкое существо! Быстро положил мои цветы на землю и пошел прочь! Пока я из тебя дух не вышибла. – Она махнула в сторону кхора сжатой в кулак рукой.

Но, к сожалению, на колдуна ее выпад не произвел ни малейшего воздействия. Некультурно повернувшись спиной, он медленно опустился на карачки, обрывая последние из уцелевших желтоглазок. Гелера скрипнула зубами. Чесались руки отдубасить наглеца – тем более, при такой хлипкой комплекции старикашка явно слабее, но ведь драка могла оставить следы на ее безупречной коже. Гелера задумчиво уставилась себе под ноги. И почти тотчас же торжествующая улыбка озарила ее лицо. Стараясь производить поменьше шума, она подняла с земли небольшой, но довольно увесистый булыжник – и швырнула в зловредного колдуна.

И в этот момент он обернулся. Гелера успела увидеть, как камень вскользь ударил его по голове – а в следующий миг все заволокла вязкая тошнотворная дымка. Девушка закашлялась. В воздухе нестерпимо завоняло какой‑то мерзостью. А когда все слегка рассеялось, колдун исчез. И утащил с собой все сорванные на поляне цветы.

Девушка протерла слезящиеся глаза, но ничего не изменилось. Дымка медленно таяла, открывая полностью лишенную цветов полянку. Гелера оглянулась и, убедившись, что никто не слышит, крайне некультурно выругалась. Не то чтобы она прямо так уж любила эти проклятые желтоглазки, но как смел какой‑то вшивый старикашка перечить ее желаниям? Нет, он просто обязан поплатиться за такую наглость!

Все еще кашляя и сплевывая наполнившую рот горечь, она медленно двинулась прочь. В голове продолжали вертеться мысли о желанном возмездии. Кажется, этот кхор поселился в доме старосты? Что ж, она нанесет туда визит.


Добраться до дома старосты незамеченной ей удалось без малейших проблем. Все жители села – от мала до велика – " старательно обходили стороной приметный дом, не желая случайно попасться на глаза страшному кхору. Гелера презрительно фыркнула. Видели бы они этого кхора живьем! Смех, да и только.

Покрутившись вокруг дома, девушка вычислила и комнату, предоставленную «дорогому гостю». Окошко, правда, было высоковато, зато незаперто. И всего с четвертой попытки удалось забраться внутрь. Внутри, кстати, против ожидания, оказалось довольно чисто и аккуратно. Она ожидала, что кхор разведет грязь и беспорядок, посыплет все вокруг слоем ядовитой пыли… ну, в общем, эти слухи тоже не оправдались. Самого жильца на месте не оказалось. Гелера разочарованно вздохнула и стала задумчиво перебирать разложенные на столе предметы. В основном там лежали книги – причем ни одной с картинками! Но потом, отбросив их в сторону, она отыскала вещицы поинтереснее. Например, длинную цепочку из незнакомого металла, украшенную золотистым кулончиком. Гелера тут же примерила найденную штучку и завертелась в поисках зеркала – полюбоваться собой. Настенного зеркала в комнатушке не оказалось, но на столе она нашла маленькое ручное – тоже необычного вида. Изображение в нем отражалось чуть темнее, чем на самом деле, что вызывало некоторые неудобства. Гелера раздраженно передернула плечами. Глупый колдун! Даже зеркала нормального у него нет!

Дверь скрипнула, медленно открываясь. Кхор сделал шаг – и замер, воззрившись на незваную гостью. На голове его, аккурат по центру темечка, красовалась довольно значительная шишка. С одежды медленно стекали густые темные капли – как будто он только что повалялся в грязной луже, а рукав был обмотан обрывками какого‑то растения. Выглядел колдун на редкость жалко. Гелера позволила себе слегка удовлетворенно улыбнуться.

– Думал, тебе удастся спрятаться, а?

Кхор вздохнул и мрачно уставился на нее, слегка задрав голову. Лица его Гелера по‑прежнему не могла как следует рассмотреть.

– Слушай, что я тебе сделал, а? – Он коснулся рукой шишки на голове. – Или у тебя мания чужих людей преследовать?

– Цветы отдай, вор!

– Девица… ну как бы тебе потактичнее сказать… Ты начинаешь мне действовать на нервы.

– Ха! Напугал! Да я тебя сейчас… – Она зашарила рукой по столу, нащупывая какой‑нибудь объект для нового броска.

Кхор, следивший за ее действиями, вдруг заметно дернулся.

– Стой!

– А‑а‑а, испугался? Сейчас ты узнаешь, как мои любимые цветы таскать!

– Да стой же!!!

Тяжелая вещь странной формы, которую Гелера схватила пальцами, вдруг стала нестерпимо горячей. Девушка испуганно разжала руку.

Разлившийся в воздухе звон прозвучал на редкость красиво и мелодично. Гелера никогда не слышала ничего подобного. Звон издавала раскрывшаяся при падении на пол шкатулка – та самая вещица, что обожгла ей пальцы. А чуть погодя из шкатулки вылетело облако сияющей пыли. Пыль была золотистого цвета – точно такого же, как мерцающие шары, отмечавшие границу села. Эта пыль моментально забилась ей в нос, мешая дышать. Гелера закашлялась. Теперь пыль попала еще и в рот. У нее был сладкий привкус, отдающий корицей и миндалем. Девушка завертела головой, стараясь отряхнуться.

Кхор медленно опустился на колени и с осторожностью закрыл шкатулку. Звон исчез, оставив после себя неуютную пустоту. Исчезла и пыль, тонкой струйкой втянувшись обратно. Колдун так и остался сидеть на полу, обнимая шкатулку руками.

– Что же ты наделала… – В его тоне звучала запредельная печаль.

– Эй, ты чего? – Гелере совершенно не понравился его голос. Ну да, она хотела с ним расквитаться за цветы, но почему он ведет себя так, будто кто‑то умер? – Эй, вроде ж твоя шкатулка цела? Я не знала, что она такая ценная! Я не собиралась ее портить.

– Шкатулка? – Кхор уставился на руки, словно впервые увидев, что именно он сжимает. – Ах, шкатулка… ее нельзя разбить.

– Ну и чего ты тогда пол протираешь?

Колдун медленно поднялся, цепляясь за ножку стола. На вопрос он не ответил. Гелера задумчиво покосилась на него. В руках он по‑прежнему стискивал непонятную шкатулку. Придурочный какой‑то!

– Ладно, я забираю свои цветы и ухожу, договорились? – Она сделала шаг к разбросанным на полу желтоглазкам.

– Уходишь? – Он поднял голову. Сквозь спутанную седую челку тускло блеснул алый кристалл. Гелере на миг почудилось, что там и не кристалл вовсе, а просто кровавая рана. – Но ты теперь не можешь уйти…

– Что? – Она нахмурилась. – Что за ерунда?

Он медленно взял со стола то самое, не понравившееся Гелере ручное зеркальце и протянул девушке.

– Посмотри…

Гелера недоуменно пожала плечами. Что там смотреть? Хотя, может, эта пыль осела у нее в волосах… Она кинула быстрый взгляд на стеклянную поверхность. И взвизгнула так, что зазвенели стекла.

Из зеркала на нее смотрело чудовище. Чудовище с золотистым кулончиком на груди. Роскошные волосы цвета спелой пшеницы исчезли, оставив голый, лишенный какой‑либо растительности череп. Кожа приобрела отталкивающий серовато‑голубой цвет утопленницы. Брови и ресницы пропали. Губы сморщились, как у столетней бабки. А там, где положено было находиться глазам – в провалах, залитых слепяще‑золотистым светом, – плавали две огненно‑алые точки.


ГЛАВА 3


– Немедленно! Немедленно расколдуй меня обратно! – Оправившись от первоначального шока, Гелера схватила кхора за грудки и встряхнула, как тряпичную куклу.

– Я не могу тебя расколдовать. Не в моей власти кого‑то заколдовывать или расколдовывать, пойми же! – Он попытался высвободиться из ее пальцев, но девушка вцепилась намертво.

– Лжешь! Ты же колдун! Это ты превратил меня в ходячую жуть! Немедленно исправь!

– Это не я тебя превратил! Это ты сама себя превратила! – сорвался на крик кхор.

– Чего? – От неожиданности она ослабила хватку, чем кхор и не преминул воспользоваться, поспешно отодвинувшись на безопасное расстояние.

– Это ты открыла Врата. Не я!

– Да что ты несешь? Какие еще врата?!

Кхор устало потер шишку на темечке. Очевидно, она причиняла ему явные неудобства.

– Шкатулка. Ты их видишь как шкатулку. Никто из людей не может открывать Врата. Но на тебе был один из моих амулетов. – Сухой палец кхора ткнул в «позаимствованный» кулончик на ее шее. – Только поэтому ты до сих пор и жива. Но вернуть тебе первоначальный облик не в моих силах.

– То есть как? – Она едва ли не взвыла. – Я что, теперь всю жизнь буду таким чудовищем?!

– Да нет, не всю. – Колдун явно успокоился, нервные нотки исчезли из его речи. – Думаю, не больше чем год.

– Год?! У меня свадьба через пять дней!

– Ну извини. Перенесешь. – Он нагнулся, собирая рассыпанные по полу желтоглазки.

– Эй, стой! А почему, если ты можешь это расколдовать через год – то не можешь сейчас? Это что, месть?! – Гелера сжала кулаки.

– Девица… да оставь ты меня уже в покое, а? И без тебя тошно!

– Ты на вопрос ответь!

Кхор неторопливо положил собранные цветы на стол и обернулся.

– Я не могу тебя расколдовать. Это магия Врат. Но каждые Врата привязаны к своему хозяину. Когда их владелец умирает, они исчезают – и, соответственно, их магия прекращает свое действие. Я умру через год. И тогда твой облик вернется к тебе. – Он устало вздохнул. – Если хочешь, можешь попробовать убить меня сейчас. Но, поскольку я еще не нашел себе преемника, я буду вынужден сопротивляться. Только поторопись с решением – у меня слишком много дел.

– Э… – Гелера растерянно мигнула. Убить? Нет, но убить – это же… – А откуда ты знаешь, что умрешь через год? А если не умрешь?

– Значит, тебе либо придется ждать, пока я все‑таки умру, либо убить меня самой. – Колдун повернулся к ней спиной, явно не желая продолжать спор. Гелера ошеломленно смотрела, как он обдирает с проклятых желтоглазок, из‑за которых и заварилась вся эта дурацкая каша, лепестки и методично ссыпает их в небольшой котелок.

– Ты что делаешь?

– Лекарство. У меня болит голова. Причем не только из‑за твоих неуместных упражнений. – Он снова коснулся шишки на темечке и вдруг оглушительно чихнул. Лепестки желтоглазок взмыли в воздух – и осыпались обратно на стол. Кхор уставился на свои руки, только сейчас заметив чрезмерно сырое состояние своей одежды. Попытался отцепить от намокшего рукава прилипшие травинки и тут же чихнул снова.

– Тебе надо переодеться. И выпить горячего, – против воли посоветовала Гелера. Вообще‑то по‑прежнему хотелось набить кхору морду, но уж очень жалкий был у него вид. И, кроме того… шкатулку ведь действительно открыла она. Но что же теперь делать?! Не убивать же на самом деле этого малахольного?

– Я не простужен, – пробормотал кхор.

– Что? – Гелера благополучно успела потерять нить разговора, углубившись в невеселые размышления.

– Это просто аллергическая реакция на мох. – Он отряхнул с рукава еще несколько зеленых нитей и поморщился. – Но переодеться мне действительно стоит. Отвернись. – Кхор начал расстегивать плащ. Гелера поспешно уставилась в пол. Еще чего не хватало – на голых тщедушных стариков пялиться. Вот если бы на его месте был Налек – дело другое… А так… Девушка вздрогнула, снова вспомнив про свой облик.

– Но я же не могу в таком виде показаться на людях! – Пытаясь продолжить диалог, она непроизвольно подняла глаза. Колдун стоял в одних подштанниках. Гелера почувствовала, как горят щеки. Она ведь не собиралась подсматривать! Но, с другой стороны, когда еще выпадет шанс рассмотреть полуголого кхора…

Руки колдуна сплошь покрывала темная вязь непонятных рун, тянувшаяся от черных ногтей и обрывающаяся у ключиц. На груди этих рун не было. Зато там были шрамы – словно на кхора напал оголодавший медведь. Жуткие рубцы толстенными жгутами сплетались в путаную сетку.

А еще Гелера смогла разглядеть его лицо: колдун завязал свои седые патлы в неаккуратный хвост. Через нос и левую щеку тянулся шрам. Видимо, когда‑то это была глубокая рана или же лекарь не имел достаточных навыков, но образовавшийся рубец стягивал кожу в подобие жутковатой маски. Там, где лицо не было перекошено, его испещряли нити темных морщин. А по центру бледного лба огненным цветком горел красный камень, растущий из живой плоти. Гелера нервно сглотнула.

Пожалуй, только глаза выбивались из общей картины. Они отнюдь не были похожи на горящие зеленым огнем головешки. Обычные человеческие глаза. Светло‑карие. И сейчас в этих глазах явственно читалось бешенство – тоже вполне человеческое.

– Я тебе что, чучело?! – Перехватив ее взгляд, кхор резко сорвал с кровати покрывало и набросил себе на плечи. – Что ты на меня пялишься? Если тебе так хочется поизучать чудовищ – посмотри в зеркало! Ведь зеркало – это единственное, чем ты умеешь пользоваться в совершенстве!

Гелера от возмущения потеряла дар речи.

В повисшей тишине скрип открывающейся двери прозвучал особенно отчетливо.

– Господин кхор, мы тут вам поесть приготовили… – Жена старосты медленно протиснулась в проем, держа в руках заваленный снедью поднос. На ее счастье, поднос был слишком тяжел, она сначала пристроила его на край стола и только после этого осмотрелась.

Последовавший визг многократно перекрыл недавние голосовые упражнения Гелеры.

– Ч‑что это? – Дрожащим пальцем женщина ткнула в сторону замершей Гелеры.

– Тень. – Голос кхора был до невозможности спокойным.

– А… а… как? Тут? День же… И мы внутри…

– Всего лишь мой слуга. Кстати, я бы предпочел остаться один. Я сейчас занят одним важным опытом. – Он кивнул в сторону полузасыпанного лепестками желтоглазок котелка.

– А… Ну да. Да, конечно… – Пятясь задом, женщина поспешно ретировалась. Выражение ужаса так и не исчезло с ее лица.

– Она же сейчас всем расскажет… – несчастным голосом прошептала Гелера. – И Налек тоже услышит…

– Чушь. Она не могла тебя узнать. Она расскажет, что видела монстра. В результате меня здесь просто начнут больше бояться, только и всего. – Кхор потер виски.

– Но мне‑то что делать? Как мне теперь в таком виде? Я никому на глаза показаться не смогу! Ты же видел, как эта тетка испугалась!

– И что? Неужели твои близкие ценят тебя только за твою внешность?

– Но у меня на самом деле свадьба через пять дней! Что я скажу Налеку?!

Кхор сжал оборванные лепестки желтоглазок в ладони, непонятным образом превращая их в труху. Образовавшуюся пыль ссыпал в принесенную женой старосты чашку с кипятком. Вода тут же окрасилась в ядовито‑зеленый цвет. От едкого запаха заслезились глаза.

– Скажи правду.

– Ты сошел с ума! Я не могу показаться ему в виде чудовища! Он же меня разлюбит!

Кхор пожал плечами и глотнул мерзко выглядевшую жидкость.

– Странная любовь. Ну раз боишься встретиться, напиши ему письмо.

– Письмо? – Гелера округлила глаза. С равным успехом кхор мог бы предложить ей полетать. – Я что, похожа на дуру? Стану еще я тратить свое зрение, учась рисовать эти дурацкие мелкие закорючки!

– А ведь по форме черепа и не скажешь, – задумчиво констатировал кхор.

– Чего? Ты о чем?

– О низком уровне разума. – Он сделал очередной глоток и поморщился. Судя по всему, на вкус жидкость была ничуть не лучше, чем на запах. – Полагаю, если бы ты осталась ночью снаружи границ, тебе бы ничего не грозило. Даже теневые создания не польстились бы на такую мелочь.

– Ты, кажется, своими заумными речами меня оскорбить решил?

– Да сохранит меня Великое Солнце от подобной мысли! Страшно подумать: если в нормальном состоянии духа ты запросто вламываешься в чужой дом, крадешь чужие вещи и швыряешься драгоценными магическими устройствами – кстати, тоже чужими, то на что же ты пойдешь, если я тебя оскорблю? У меня всего одна жизнь, да и та уже почти кончилась. – Он перевернул кружку, допивая последние капли лекарства. – В любом случае, умеешь ты писать или не умеешь, тебе все равно как‑то придется предупредить своих родных и близких. Мне странно предположить, что их может взволновать твое длительное отсутствие, но, скорее всего, именно так и случится. – Кхор с легким стуком поставил опустевшую кружку на стол. – Ты, вероятно, еще не поняла. Пока я не умру, тебе придется находиться рядом со мной.

– Чего‑о?! – возмутилась Гелера. – Ах ты, мерзкий сластолюбивый старикашка! Да я тебе сейчас отшибу все остатки твоего достоинства, если они еще не высохли от времени!

Кхор опустился в кресло, продолжая кутаться в покрывало.

– О моя юная самовлюбленная нахалка. Из‑за воздействия Врат ты теперь не вполне человек. Если ты отойдешь от них достаточно далеко, свершившаяся трансформация попросту убьет тебя. Если честно, лично я предпочел бы оставить тебя здесь. Меня останавливает только то, что это будет убийством – а нам запрещено убивать людей. И, уж прости за уточнение, ты меня не интересуешь – ни в виде женщины, ни в виде чудовища.

– Лжешь!

– Хотелось бы надеяться, что когда‑нибудь ты поймешь, что отнюдь не являешься центром этого мира. Но, опасаюсь, это случится явно не при моей жизни. – Он помолчал. – Завтра утром я ухожу отсюда. Из‑за последствий твоей выходки здешние дети будут слишком напуганы, чтобы я мог нормально заниматься Поиском. Если ты мне не веришь, можешь оставаться. Я тебя предупредил.

Гелера нервно прошлась взад‑вперед, отбивая каблуками невнятный ритм.

– Я подумаю. Раз ты уходишь завтра, я подумаю до завтра. А сейчас… сейчас я хочу есть. – Она потянулась к поставленному на стол подносу с пищей и схватила жареную куриную лапу.

– Мне только кажется, что я не приглашал тебя разделить трапезу? – задумчиво уточнил колдун, наблюдая, как она жадно проглатывает мясо.

– Но я же хочу есть! А твоей еды они все равно не принесли. Не пропадать же добру! – Гелера отбросила обглоданную лапу и схватила крылышко.

– Моей еды? – Кхор пошевелился, забираясь в просторное кресло с ногами и целиком закутываясь в покрывало. Теперь из‑под плотной ткани торчала только макушка с седым хвостом. Гелера поморщилась: старик, а ведет себя как ребенок.

– Ну там, каши какой… Чтобы у тебя зубы не выпали. Я же видела: они у тебя черные, как трухлявые пеньки. Куда уж тебе мясо есть. Да и вечер скоро, а старикам на ночь нельзя много есть – живот не выдержит.

– Ну‑ну. Пеньки, значит… Любопытно. – Он высунулся из‑под покрывала, умостив острый подбородок на коленях.

– Да, кстати. – Гелера отерла измазанные жиром пальцы о скатерть. – А где я буду спать? Кровать тут только одна.

– На полу.

– Еще чего! Это ты будешь спать на полу! А мне нельзя! Я могу простудиться.

– А я, значит, не могу?

– Ты же все равно умираешь. – Гелера пожала плечами. – Какая тебе разница?

Кхор склонил голову набок и откровенно хихикнул, на мгновение напомнив девушке маленькую хитрую лису.

– У меня есть очень обоснованное подозрение, что пора заняться твоим перевоспитанием, дитя мое.


ГЛАВА 4


Налек нервно мерил шагами комнату. Пол под ногами юноши едва не дымился.

– Это моя вина! Я должен был лучше за ней смотреть! Если бы я не оставил ее одну, ничего не случилось бы!

Его отец, Карей, устало вздохнул, следя за ним.

– Ты не мог знать заранее. Никто не мог знать.

– Мог не мог – неважно! Как мне теперь ее найти? Куда этот проклятый кхор ее утащил?! – Он замер около массивного стола – только для того, чтобы садануть по нему кулаком. Дерево жалобно скрипнуло.

– У нас нет никаких доказательств, что ее похитил кхор.

– А кто еще?! – Налек резко развернулся. – Мальчишки рассказывали, что видели, как Гелера лезла в комнату колдуна. А потом она исчезла! Исчезла именно после встречи с ним!

– Послушай… – Пожилой мужчина тяжело поднялся и подошел к Налеку. – Ты ее все равно не найдешь. Кхоры перемещаются не как люди, у них свои пути. Тебе надо успокоиться. Может, оно и к лучшему.

От неожиданности Налек споткнулся, едва не перевернув стол, и уставился отцу в глаза.

– К лучшему? Ты что, издеваешься?!

– Нет, ни в коей мере. Гелера, конечно, красивая девушка. Даже очень красивая. Но не стоит забывать о некоторых ее проблемах.

Налек отвел глаза. Щеки юноши залила краска.

– Она – нормальная! Только… иногда она бывает… немного нездорова.

Теплая рука легла Налеку на плечо.

– Ты просто не готов с этим смириться.

– Она не сумасшедшая!

– Ты помнишь, что рассказали тебе мальчишки? Она сама забралась в комнату, куда поселили кхора. Причем тайком, через окно.

– На что ты намекаешь? – Налек скрипнул зубами. – Я не верю, что она собиралась сделать что‑то недостойное!

– Ты действительно полагаешь, что нормальный человек полезет в жилище кхора через окно? Даже если ей действительно было что‑то нужно от колдуна, естественным было бы войти через дверь. Совершенно очевидно, что у нее случился очередной момент помутнения сознания.

– Она не сумасшедшая, – тихо повторил Налек. – Я должен вернуть ее.

– Ты не сможешь поймать кхора. Да даже если и поймаешь… Даже если тебе каким‑то неведомым способом удастся его обмануть… Прости, но я не понимаю, зачем ему нужна Гелера, кроме как в качестве любовницы. Неужели твоя гордость позволит тебе жениться на обесчещенной женщине? Да на тебя все село будет пальцем показывать! И даже твои кулаки не заставят их заткнуть рты. Ты такого будущего хочешь?

– Гелера – не шлюха. И даже если колдун к чему‑либо принудит ее силой, это не повод тыкать в нее пальцем. В конце концов, я могу жить и в другом месте. Там, где нас никто не знает!

– Налек… – Карей медленно погладил сына по плечу. – Наверное, нам имело смысл обсудить все это раньше. Я не думал, что твоя детская влюбленность зайдет так далеко. Я не знал, что у тебя хватит глупости организовать тайную помолвку.

– Ты о чем?

– На свете есть много других девушек, не менее прекрасных, чем Гелера, – но нормальных, в отличие от нее! Я, вероятно, сам допустил ошибку, когда приютил эту девочку. То, что ты с раннего детства непрерывно находился рядом с ней, несомненно, наложило свой отпечаток. Ты просто не в силах адекватно воспринимать ее состояние. Но до настоящего времени ее приступы были довольно редки. Если они усилятся… Что ты будешь делать, если она окончательно сойдет с ума? Она превратится в такое же неуправляемое животное, как и ее мать!

Налек недоуменно нахмурился.

– Ее мать? Постой, какая мать? Ведь Гелера – сирота, разве нет? Ты же сам говорил, что взял ее в наш дом грудным ребенком.

– Говорил. – Карей отвел взгляд. – Присядь, пожалуйста. Я не хотел рассказывать кое‑какие детали, но не вижу смысла дальше это скрывать.

Налек послушно опустился на стул. Карей уставился за окно, словно его крайне занимал унылый осенний пейзаж.

– Она действительно сирота. Во всяком случае, мне неизвестно, кто ее отец. Что касается матери… Гелеру не подбрасывали под дверь нашего дома. Я нашел ее в лесу, неподалеку от села. – Карей вздохнул. – Это было утром. Ранним утром. Я услышал детский плач, пошел на звук… И увидел новорожденного ребенка, которого пыталась пожрать его собственная мать… – Его руки задрожали, и он поспешно сцепил их в замок. – Мне до сих пор не по себе, когда я вспоминаю это зрелище. Ее мать… она оказалась ночью снаружи границы. Всего несколько минут пешего хода – но она не успела, так и не добралась до нашего села. Старики говорят, раньше люди часто оказывались снаружи. Сейчас это происходит редко. Я… я первый раз увидел тогда человека, проведшего ночь с Тенями. Я не знал, что мне делать. Эта женщина… она услышала мои шаги… и бросилась на меня. Она была как дикое животное… Защищая свою жизнь, я убил ее. А ребенка забрал с собой. Я решил, что он родился уже при свете солнца. Что девочку не затронуло воздействие Теней. Но кажется, я ошибся. Сначала ее приступы были совсем незаметными… Только в возрасте десяти лет стало ясно, что она все же больна. Но я уже привязался к ней. Конечно, не так, как к тебе, но все же… Я не был готов убить ее. То, что она сейчас исчезла… Это подарок судьбы – для тебя и для меня.

У Налека перед глазами поплыли цветные пятна.

– Она не может быть… Ты ошибаешься… У нее просто небольшие отклонения в поведении… – Собственный голос казался ему глухим и далеким.

– Я не знаю, ошибаюсь ли, прав ли. Но шанс на то, что со временем изменения в ее разуме усилятся – вплоть до полной его потери, – весьма велик. Тебе не надо ее искать. Проще смириться с утратой, чем наблюдать, как она медленно превращается в животное.

Налек медленно встал. Пол качнулся, пытаясь убежать у него из‑под ног.

– Если я оставлю все как есть… Ты думаешь, я смогу забыть? Не думать, что в то время, пока я живу спокойной жизнью, она где‑то там мучается, превращаясь неизвестно во что?!

– Неужели ты меня не слышишь?! – всплеснул руками Карей. – Ты не в силах воспрепятствовать ее превращению!

– Да. – Налек закусил губу. – Тут ты прав…

– Хорошо, тогда…

– Но, вероятно, это сможет сделать кхор!

– Что?!

– Кхор. Тот, кто ее похитил, или другой из их Клана – неважно… Но они борются с Тенями. И значит, они должны знать способ помочь ей.

– Сын мой! Что ты такое говоришь?! Если бы можно было вылечить человека, оставшегося на ночь вне границ, разве мы убивали бы этих безумных?! Кхоры могут лишь остановить Тени! Они не лечат тех, кто уже подвергся их нападению!

– Но ведь они сами могут оставаться снаружи. И они не теряют разум. Значит, какой‑то способ должен быть.

– Но кхоры – это уже не люди!

Налек глубоко вздохнул. Цветные пятна перед глазами постепенно рассеивались, возвращая предметам привычные очертания.

– Неважно. Лучше пусть Гелера станет такой, как они, чем сумасшедшим животным.

– Но она же женщина! Среди кхоров нет ни одной женщины!

Налек оперся о стол, ощущая ладонью гладкую поверхность отполированного дерева.

– Я должен попробовать. Должен… Я… понимаю тебя, но не могу по‑другому. Я действительно люблю ее, отец. И это вовсе не детская привязанность.

Карей устало отер вспотевший лоб.

– Но ты же сам не знаешь, где и как ее искать! И даже имя этого кхора нам неизвестно!

Налек отстраненно погладил столешницу.

– Я поеду в столицу. И буду просить лорда‑императора о милости. Власть кхоров ограничена. Если император поддержит меня…

Карей медленно опустился на стул. Взгляд его был намертво прикован к носкам домашних туфель.

– Мать… она будет волноваться. Ты наш единственный сын… Ты слушаешь меня, но мои слова не находят путь к твоему сердцу. Я не могу тебя переубедить… Но я прошу: будь осторожен! Власть кхоров… все же слишком велика.


Две недели пути. Пять коней, загнанных насмерть. Торговый караван шел бы месяц – медленно, осторожно, загодя выбирая безопасный островок для ночлега. Но Налек слишком торопился, чтобы быть осторожным. Он не имеет права терять время – кто знает, какую мерзость вздумается учинить кхорам над беззащитной Гелерой! Предположениям отца Налек не очень‑то верил. Он никогда не слышал, чтобы кхоры крали женщин – пусть даже и таких прекрасных, как его невеста. Быть может, они собираются воспользоваться отклонениями в ее психике и использовать девушку для каких‑то тайных опытов?! Мысли в голове юноши путались. Рассказ о матери Гелеры то и дело всплывал в памяти, рождая жуткие видения. Налеку еще ни разу не приходилось встречать того, кто провел ночь за пределами защитных линий. Но, к несчастью, на недостаток воображения он пожаловаться не мог. Он почти не спал – потому что сон оборачивался кошмарами. Он гнал прочь тревожные размышления – но они возвращались снова и снова. Что, если Гелера действительно уже не человек? Ему то и дело представлялось, как она обращается в огромную кошку и прыгает на него, оскалив пасть.

Терзаемый пугающими образами, едва держась на коне от недосыпа, он почти не думал о собственной безопасности. Путешественники провожали Налека неодобрительными взглядами, когда он вваливался под защитный свет шаров буквально за считаные мгновения до наступления темноты.

К столице подъехал тоже на закате. Огромный город встретил его равнодушно распахнутыми воротами, в которые вползала тонкая цепочка припозднившихся путников. Диск солнца уже начал скрываться за горизонтом, но ворота никто и не думал запирать. Столичные жители верили в незыблемость защиты границ.

Сонный стражник, опиравшийся на копье, мазнул по Налеку ленивым взглядом.

– Цель визита?

– Я хочу просить великого императора о справедливости… – нерешительно пробормотал Налек. – Моя неве…

– Угу. Жалобщик. Проходи, не задерживайся. – Стражник небрежно подтолкнул его копьем в спину – совсем несильно, явно для проформы. – Следующий!

Налек шагнул под высокую арку ворот, ведя коня в поводу. Усталый жеребец шумно фыркнул и нехотя последовал за хозяином, то и дело спотыкаясь на неровно замощенной улице. В воздухе пахло гарью и нечистотами, под ногами хлюпала грязь. Налек поморщился. Он представлял себе столицу совершенно по‑другому.

Золотистые шары границы остались за высокой каменной стеной, их свет не достигал улиц города. Столица медленно погружалась в темноту. Изредка в домах попадались освещенные окна, позволявшие разглядеть дорогу. Но задерживаться рядом с этими источниками света явно не стоило: когда Налек остановился у одного из домов, стараясь сориентироваться, окно на втором этаже распахнулось настежь и вниз выплеснули то ли грязную воду, то ли помои – юноша едва успел отпрыгнуть.

– Эй, здоровяк, под ноги смотри! – Резкий толчок заставил его остановиться. – Куда прешь?!

– Я… прошу прощения… – Он сощурил глаза, разглядывая маленький темный силуэт, устроившийся на камнях мостовой. Оказалось, правая нога Налека перевернула плошку, выставленную перед нищим.

– Чужак? – Капюшон драного плаща чуть качнулся. – Ты не похож на идиота. На кой ты забрел в этот квартал?

– Я ищу дворец императора. Но я впервые в столице и, кажется, немного заблудился. – Налек наклонился и вернул плошку на первоначальное место. – Здесь темно, и я тебя не заметил.

– Дворец? Сколько заплатишь, если я тебя провожу?

– Э‑э‑э… А сколько надо? – Юноша поскреб затылок. – У меня не так много денег.

– Два золотых. Идет?

Налек замялся. Сумма показалась ему абсолютно несусветной – но ведь это не его родное село. Это центр империи, ее сердце. Возможно, здесь действительно все так дорого, даже услуги проводника. Он уже хотел отказаться – но освещенных окон становилось все меньше, а сам Налек окончательно перестал понимать, где находится.

– Хорошо. – Он вытащил из поясного кошеля две монеты и бросил нищему. Они не успели упасть в плошку: тощая рука поймала их еще в воздухе.

– Не, все‑таки ты идиот. – Нищий поднялся. В его движениях была текучая грация дикого зверя. – Ходить в одиночку по задворкам, верить первому встречному… Ты хоть понимаешь, что тебя еще не прирезали только из‑за того, что ты на медведя смахиваешь? Здешняя братия побаивается таких бугаев.

Он бесцеремонно пощупал руку Налека. Пальцы у него были холодные.

– Ладно, я отведу тебя. У меня сегодня исключительно благодушное настроение. Всего за каких‑то два золотых ты приобрел лучшего проводника в этой дыре. Тебе везет.

Нищий дернул коня за уздцы.

– Пшла, красотка.

В сгустившемся сумраке очертания улиц были уже едва различимы. Силуэт проводника практически сливался с темнотой. Пожалуй, в одиночку Налек еще долго плутал бы кругами.

Постепенно гари и вони в воздухе становилось меньше. Камни под ногами уже не так скользили. Кажется, и дома стали получше и повыше. Но света по‑прежнему не прибавлялось, и это мешало в полной мере оценить изменения.

– Все, притопали. – Нищий неожиданно остановился, и Налек едва не налетел на него. – Видишь ту кляксу? Это и есть дворец.

Юноша повернул голову в указанном направлении. Там действительно маячила громада, выделяясь огромным пятном на фоне чуть менее темного, чем она сама, неба. Налек думал, что дворец окажется прекрасным зданием, освещенным факелами и окруженным кольцом охраны, но это была просто черная махина – беззвучная и глухая.

– А что, лорда‑императора там нет? Он куда‑то уехал?

– Че? Куда уехал? Там он сидит, внутрях. Окон там нету, вот ничего и не видно. Тока сейчас туда не пустят. Но тебе еще повезло, что ты именно сегодня приехал.

– Почему повезло? – От местных запахов у Налека разболелась голова.

– Ну ты ж жаловаться к нему приехал, так? – Нищий лениво потянулся, почесывая правый бок. – Так он жалобщиков принимает раз в месяц, первого числа. Завтра аккурат приемный день, стало быть. Только они ворота отопрут не раньше полудня. Есть где ночь переждать или тебя снова проводить?

– Если ты все это знал… Почему не сказал сразу?

– А на кой? Так ты мне больше заплатишь. Ты ж не местный и не привык ходить в потемках. Значит, и до трактира тебя надо за ручку тащить.

– Сам доберусь. – Налек выдернул уздечку из его пальцев. – Я не настолько богат, чтобы платить по твоим расценкам.

– Фью! Какой гордый! – хмыкнул тот. – Если сейчас пойдешь вперед, поверни направо после пятого дома. На ощупь пять домов отсчитаешь, не? Дальше увидишь вывеску. Там окошки горят, не промахнешься. И это… поосторожней со случайными встречными, здоровяк. А то без порток останешься. – Нищий взмахнул рукой, демонстрируя нож. Тот самый нож, что всего минуту назад спокойно висел на поясе Налека.

– Презренный вор! – Юноша хотел схватить коварного проводника, но тот легко скользнул в сторону, растворяясь в темноте улиц. Ветер донес его ехидный смешок. – Проклятье! – Налек устало прислонился лбом к холодной стене какого‑то дома. Что за город! Неужели такое вот место считается «центром мира»? Как вообще можно здесь жить?

Украденный нож был не единственным у Налека, но это было неплохое оружие – и разбрасываться им таким образом… Юноша провел рукой по поясу. Ножны этот бродяга снять не удосужился… Как не удосужился и срезать кошелек. Налек удивленно потрогал кошелек рукой. Нет, ему не кажется. Деньги на месте. Странно… Он утомленно мотнул головой. Не важно. Еще только размышлять над поведением местных воров ему не хватало.


Вопреки опасениям, прощальные указания вора оказались правдивыми. Гостиницу Налек нашел без особого труда. Это было довольно чистое и не очень дорогое заведение. Даже нашлась свободная комната.

Налек полагал, что опять не сможет заснуть, однако отключился сразу же, едва коснулся головой подушки. Этой ночью кошмары его не тревожили.

Проснулся он позже обычного – видимо, сказалось напряжение последних дней. При дневном свете город выглядел куда приветливее и чище. Оказалось, что большинство домов снаружи украшено разноцветной мозаикой, весело блестящей на солнце. Да и дворец превратился в весьма изысканное и просторное здание. На площади перед ним уже собралась довольно большая толпа народу. Нищий не солгал – был действительно приемный день. Когда солнце подползло к зениту, высокие двери распахнулись и из дворца вынесли большое кресло, обильно украшенное позолотой. Спустя недолгое время в сопровождении охраны появился и сам стареющий император.

Фигура и лицо его не отличались особой красотой, зато костюм едва гнулся от обилия нашитых драгоценностей. Блеск камней, отражавших солнечные лучи, слепил глаза. Император тяжело опустился в установленное кресло. Охрана широким полукольцом рассыпалась позади. А непосредственно за правым плечом правителя встал еще один человек. Налек решил, что это сын императора – он был довольно молод и весьма богато одет. Правда, в чертах лица не было сходства, да и, в отличие от императора, молодой человек был красив, но кто же еще может находиться рядом с властителем? Прическа у стоявшего была немного странной: светлые волосы на лбу перехватывала широкая бархатная повязка с затейливой вышивкой.

Барабанный грохот, сопровождавшийся взвизгом труб, открыл день жалобщиков. К удивлению Налека, тех, кто все же рискнул предстать пред светлые очи властителя, оказалось не так уж и много. Большая часть недовольных тихо мялась в сторонке, не решаясь выйти вперед. Налек ничего не понимал в судебных тяжбах, однако процесс принятия императором решений показался ему довольно странным. Больше всего в каждом деле отходило в городскую казну. Тех, чья жалоба не касалась непосредственно финансовых вопросов, требовали уплатить налог – «за вмешательство пресветлого лорда». Налек попытался прикинуть, сколько потребуют с него, но с арифметикой у юноши было не вполне хорошо.

Небольшая очередь жаждущих милостивого суда быстро закончилась. Налек шагнул вперед. Правитель окинул его утомленно‑пресыщенным взглядом.

– А у тебя что, крестьянин?

Юноша набрал побольше воздуха.

– Мою невесту украл кхор.

– Что? – Император затряс лысеющей головой, полагая, что ослышался. У молодого вельможи, стоявшего за его креслом, удивленно округлились глаза.

Налек постарался как можно короче – и четче – обрисовать произошедшую ситуацию. Но с каждым новым словом лицо правителя становилось все холоднее и холоднее.

– Я не вижу никаких оснований для твоего обвинения, – прервал очередную его фразу император. – Никаких. То, что твоя невеста пропала именно в день отбытия кхора, ни о чем не говорит.

– Но я же объяснял! Люди видели, как она заходила в его комнату! Как раз перед тем, как исчезнуть!

– Не люди, а дети… Я склонен предположить, что ты намеренно пытаешься оболгать Клан. А ведь мы в неоплатном долгу перед ними! Только благодаря кхорам мы получили шанс спокойно жить и трудиться.

– Я не пытаюсь никого оболгать!

– В твоих словах мне видится только зависть – зависть к собственным защитникам. Крайне недостойно. Вместо положенного почтения и уважения…

– Да при чем тут почтение?! – вспылил Налек, стискивая кулаки. – Я только хочу вернуть Гелеру! Какое мне дело до чужих долгов?

– Что ж, мы проверим это. – Император нехорошо сощурил глаза и взмахнул правой рукой. – Стража, взять его!

– Что? – Налек осекся, оторопело наблюдая за приближением затянутых в броню воинов. – Что это значит?!

Толпа на площади стала стремительно редеть.

Правитель устало вздохнул.

– Сопротивление бессмысленно. Я намерен выяснить, кто подкупил тебя, чтобы ты сеял смуту в сердцах моих подданных. Если ты проявишь благоразумие и будешь откровенным, твоя казнь будет быстрой и безболезненной.

Налек со свистом втянул воздух, уставившись в глаза императора. Водянистые глаза властителя были лишены какого‑либо намека на эмоции – там плескалось только безразличие. Он что, заколдован? Тут замешаны кхоры? Или здесь не разрешено и бранного слова сказать в адрес колдуна?

Острие пики наклонилось, кольнув его в грудь.

– Руки назад, не шевелиться… – Голос стражника был монотонным и слегка заунывным.

Налек медленно начал отводить руки назад – но, не довершив движение, резко упал на землю, сбивая с ног зазевавшегося воина. От удара о камни заныли ребра, но времени думать о боли не было. Юноша поспешно вскочил, уклоняясь от удара второго стража. Пока ему везло: по сравнению с лесными зверями нападавшие оказались довольно неповоротливы, а он считался неплохим охотником. Но стражи были вооружены не только пиками.

– Взять его!!! – резко взвизгнул император, вскакивая со своего кресла.

В воздухе тоненько тренькнуло – и в камни рядом с ногой Налека воткнулась короткая арбалетная стрела. Он шарахнулся в сторону, стараясь уклониться. Вторая стрела царапнула по плечу, оставив неглубокий порез.

Те люди, что не успели заблаговременно уйти с площади, в панике заметались, мешая стражникам. Из ворот дворца выбежал еще один вооруженный отряд и начал оцеплять площадь по периметру.

Налек рванулся к краю площади, расталкивая обезумевших людей. Если удастся затеряться в этих узких улочках, стража будет вынуждена отстать.

Снова свистнули стрелы. Горожанин, бежавший наперерез, схватился за грудь и опрокинулся навзничь. На губах у него выступила кровавая пена. Налек споткнулся о мертвое тело и пролетел несколько метров вперед кувырком.

Еще свист. Левый бок обожгло острой болью, в глазах на мгновение потемнело. Но дома были уже совсем близко. Он заставил себя подняться на ноги и снова побежать. Быстрее, быстрее… Силуэты домов плыли, раздваиваясь. Топот ног позади отдавался в ушах барабанным боем.

Поворот, сквозной двор, еще поворот… Чужие улицы казались лабиринтом. Ему только чудится или шум погони начал отдаляться? Очередная улочка заканчивалась тупиком. Недолго думая, Налек рванул дверь покосившегося деревянного сарая, пробежал его насквозь и резким ударом пробил в противоположной стене дыру, ведущую на другую улицу. Он едва успел выскочить: не выдержав толчка, хлипкое здание с треском стало заваливаться вовнутрь, погребая проход.

Он пробежал до конца улицы, свернул налево, снова побежал. Дышать становилось все труднее. Но тяжелых шагов за спиной, сопровождаемых бряцаньем металла, он больше не слышал. Сделав для верности еще пару поворотов, юноша затаился в каком‑то грязном дворе. Ноги мелко дрожали, и он постепенно сполз на осклизлые от грязи камни мостовой. Острая боль в боку сменилась тупой. Налек попытался ощупать рану – но едва его пальцы коснулись засевшего в боку наконечника, пятна перед глазами слились в сплошную черноту – и он упал навзничь на холодные камни.


ГЛАВА 5


– Эй, здоровяк! Зенки‑то продери, а? – Голос сопровождался методичными пинками по бедру. Пинки были ленивые и размеренные – словно обращавшийся к нему перепутал его ногу с выбиваемым половиком. – Ты че, оглох, что ль?

Налек пошевелился, пытаясь последовать совету невидимого собеседника. Голова болела, как после хорошей попойки.

– Два золотых! – Прямо в нос ему ткнулась грязная тощая ладонь.

– Что? – Налек усиленно заморгал и глубоко вздохнул, стараясь прогнать дурноту. И сразу же вспомнил, что не дома. В воздухе тяжело пахло фекалиями. Юноша стиснул зубы, убеждая желудок остаться на месте.

– Два золотых. Если ща снова брякнешься в лужу, то будет уже три, ты имей в виду. А у тебя их не так уж и много осталось, я проверял. – Склонившееся над ним худое лицо было обильно измазано в грязи. В продемонстрированной широкой улыбке не хватало пары передних зубов.

– Ты о чем?

– Дядь, ты че? Неркашки пережрал? Деньги гони!

И тут Налек вспомнил: он уже слышал этот голос раньше. Ночью. Именно этот мальчишка проводил его до дворца и украл его нож. Руки не желали слушаться – но он все же потянулся к шее своего мучителя, желая сдавить тонкое горло.

– Вор!

– Че? Какой вор? Да ты сам свой ножик уронил! – Нищий ловко отпрыгнул в сторону, без труда уклонившись от дрожащей лапищи Налека. – И вообще, не отвлекайся. Ты мне еще за спасение шкурки не отстегнул. – Он выудил из складок своей одежды обломок стрелы и легонько ткнул Налека в район живота. – Если бы не я, все твои внутренности давным‑давно жрали бы местные шавки. Так что давай золото. Я тороплюсь.

Налек поднялся, цепляясь за влажные камни стены. Теперь, при дневном свете, он хорошо видел, что нищий оказался мальчишкой лет десяти‑двенадцати на вид, тощим и костлявым. Черные патлы он связал в куцый хвост на темечке. Налеку этот ребенок не доставал и до пояса.

В боку тупо кольнуло. Налек потянулся к ране – и нащупал пальцами повязку.

– Дядь, ну че ты там ковыряешься, а? Тебе че, цвет кальсон не нравится? Так я те сразу скажу – тут рядом из чистого тока эти кальсоны и были. Неча морду кривить. Давай уже мне мои монеты – и я пойду.

Налек скосил глаза. Проклятый ребенок действительно использовал для повязки чье‑то белье. Розовое. С кружавчиками.

– Я… э‑э‑э… – Юноша замялся.

– Два золотых! – нетерпеливо напомнил нищий.

Непослушными пальцами Налек потянулся к кошельку. И только когда нащупал завязки, до него дошло.

– Ты же мог взять все сам… Почему же…

– В следующий раз так и сделаю. Пока от тебя денег дождешься – сдохнуть можно! – фыркнул мальчишка. – Ну чего ты опять застыл? Поторопись, а то я чьи‑то шаги слышу.

– Шаги? – Налек повернул голову, проследив за взглядом нищего. В конце улице действительно замаячил силуэт прохожего. Он прищурился, всматриваясь. Что‑то смутно знакомое было в этой фигуре.

– Дядь! – Воришка дернул его за подол куртки. – У тебя щас глаза выпадут, если будешь так пялиться.

– Тихо! – Налек сграбастал нищего правой рукой, зажимая тому рот ладонью. – Помолчи немного. Я отдам тебе деньги, только помолчи.

Налек сдвинулся назад, стараясь вжаться в дверной проем. Шаги становились все четче. Прохожий постепенно приближался. Еще немного – и он поравняется с домом, у которого они затаились. Уже можно разглядеть не только черты лица, но и узор вышивки на головной повязке прохожего. Тот самый человек, что стоял за стулом лорда‑императора! Наследник? И нет охраны! Если удастся поймать этого вельможу… Возможно, тогда император изменит свое решение.

Но когда вельможа подошел уже почти вплотную, нищий укусил Налека за руку. Юноша вздрогнул и разжал пальцы. Нищий тут же вылетел на середину улицы.

– Спасите, добрый господин! – бросился он под ноги прохожему. – Убивают!

– Что? – Вельможа недоуменно замер, уставившись на мальчишку.

Налек кинулся следом. Рана в боку взорвалась болью, но он заставил себя не обращать на это внимания. Он опасался, что сын правителя успеет убежать, но тот продолжал растерянно стоять посреди улицы, переводя взгляд с нищего на Налека.

Однако задумываться о причинах столь странного поведения было некогда. Добежав до вельможи, юноша резким толчком опрокинул того на землю. Раздался протестующий возглас.

– Что здесь происходит?! – Классически правильные брови наследника полезли на лоб. Он дернулся, пытаясь вывернуться. – Что вы себе позволяете?!

– Лежать! – Налек покрепче придавил вельможу.

– Вас приговорят к казни! Немедленно отпустите меня! – возмутился тот.

– Меня уже к ней приговорили, – зло бросил Налек. – Неужели ты не помнишь?

Вельможа, однако же, не пожелал более детально изучить напавшего, а предпринял еще одну попытку вывернуться, ткнув кулаком в повязку на боку юноши. Налек сжал зубы, стараясь не заорать. По телу разлилась предательская слабость.

Вельможа рванулся в сторону, выкатываясь из‑под нависшего над ним человека. Но тот не собирался так легко отступаться: уже почти в последний момент он ухватил свою добычу за рукав шелковой рубашки. Тонкая ткань не выдержала рывка, лопнув по шву почти до половины рукава – в пальцах Налека остался лишь бесполезный клочок ткани.

Вельможа бросился прочь. Но ушел совсем недалеко. То ли от страха, то ли по какой еще причине, но он совершенно забыл про нищего, расположившегося прямо посередине улицы и с неподдельным интересом наблюдавшего за схваткой. И споткнулся о вытянутые ноги мальчишки.

Налек заставил себя подняться. Перед глазами то и дело плыло. К его счастью, вельможа больше не предпринимал попыток к бегству. Приложившись головой о брусчатку, он затих и не шевелился. Шатаясь, Налек добрался до своей жертвы и склонился над ней.

Породистое лицо с тонкими чертами было измазано уличной грязью. С разбитых губ капала кровь. Но все внимание Налека приковала к себе рука. Та рука, на которой была порвана одежда. Наверное, случись схватка ночью, Налек не заметил бы ничего странного. Но при дневном свете нельзя было пропустить темно‑серую вязь рун, оплетших тонкую руку вельможи. Возле локтя эти руны были особенно хорошо различимы, но к запястью сходили практически на нет. А кисть? Ногти выглядели нормально, и на ладони никаких рун не было. Но… Юноша решительно рванул со лба вельможи широкую повязку. Голова безвольно мотнулась, откидываясь назад и снова ударяясь о камни. Налек не обратил на это внимания, тупо уставившись на красный кристалл, расположенный точно по центру белого лба. Кхор… Неужели действительно кхор?!

Юноша не смог преодолеть желание ущипнуть себя. Может, он бредит от полученной раны? Но неподвижно валявшееся у его ног тело не собиралось никуда исчезать. Как никуда не исчезал и красный камень, ранее спрятанный под повязкой.

– Кхор… – неожиданно севшим голосом вслух повторил Налек. – Великое солнце…

– Че? – За его плечом раздалось легкое шебуршание, и миг спустя над потерявшим сознание вельможей склонился мальчишка. – О, чтоб я сдох! Ну ты даешь, здоровяк! – Он с размаху хлопнул по плечу Налека. – Колдуна загасил! Силен!

Нищий с энтузиазмом потыкал пальцем в красный камень на лбу вельможи. Налек замер, в ужасе ожидая, что ребенок немедленно превратится в жабу или того хуже. После очередного тычка кхор слабо пошевелился. Но, к несказанному удивлению Налека, раздавшийся звук оказался вовсе не жутким колдовским заклинанием, а самым обычным стоном.

– Не, так он же еще живой! – с некоторым разочарованием протянул нищий. – Может, его добить? Ну чтоб не мучался? – Он вытащил из складок одежды украденный накануне нож.

– С…стой! – Налек поспешно схватил ребенка за руку. – Убери это.

Нищий неприязненно ощерился.

– Дядь, ты че? Кхоров любишь? А я вот не люблю. Не мешай, а? Я ведь могу и в тебя ткнуть.

– Подожди. – Налек глубоко вздохнул, стараясь упорядочить скачущие мысли. – Он… он мне нужен.

– На кой? – Бродяжка раздраженно фыркнул.

– Ну… я… я точно еще не знаю. Я хотел использовать его как заложника. Раз он сын императора, то…

– Че? – перебил мальчишка. – Сын? Кто тебе такую чушь ляпнул? Это Варст. Первый советник. Правда, даже я не знал, что он кхор. Хорошо притворялся, падла.

– Советник? – тупо переспросил Налек.

– Ну! – Нищий сплюнул сквозь щель в зубах, попав точнехонько на красный камень. – Слышь, дай я его прикончу, пока он не очухался, а? – Он попытался замахнуться ножом.

Налек отдернул мальчишку назад.

– Прекрати! Это в любом случае неправильно – кидаться на беспомощного человека.

– Он не человек. Он кхор. А ты дурак. – Мальчишка снова сплюнул, на сей раз – на ботинки Налека.

– Даже если я дурак, я не собираюсь позволять тебе становиться убийцей! Убери нож!

– Тысячу иголок мне в задницу! Да ты никак решил меня повоспитывать, дядь? – Брови нищего взлетели на лоб. – Ну‑ну. Давненько меня так не веселили.

Болезненный кашель переключил внимание Налека на валяющегося на мостовой вельможу. Тот наконец открыл глаза и пытался приподняться на дрожащих руках.

– Я тебя… не сразу узнал… Твой голос… Человек с площади… – Глаза вельможи скользнули по повязке на боку Налека. – Ты все же выжил…

– Ага, дядь, он точно выжил. И ща он тебя прирежет. Точно‑точно! – вмешался нищий. Лежащий перевел взгляд на него.

– А тебя я не знаю. Но… – Колдун протянул вперед руку, словно пытаясь коснуться. – Кто ты?

– Твоя смерть! – Мальчишка вывернулся из хватки Налека и прыгнул вперед. Руны на руке вельможи – там, где был порван рукав, – вспыхнули золотым огнем – так ярко, что стало больно глазам. Налек рванулся за мальчишкой, резким ударом сшибая того в сторону. Еще миг – и вцепился в руку вельможи, едва не ломая ее.

– Не трогай ребенка, подлая твоя душа! Не смей!

В голубых глазах отразилось некоторое недоумение.

– Я… пока ничего не делал.

– Не делал?! Немедленно потуши свой колдовской огонь!

Кхор скосил глаза на руку и с легким презрением улыбнулся – слабо, самыми уголками губ.

– Я не могу. Пока что. Но этот свет не опасен – ни для него, ни для тебя. Просто этот ребенок нам подходит. Только и всего.

– Что? Для чего подходит?!

– Когда‑нибудь его заберут, – продолжил свою мысль вельможа. – Но он не выживет. Слишком взрослый.

– Ты, проклятый колдун! – Налек стиснул тонкую руку в своей лапище. – Только попробуй причинить вред ребенку, и я из тебя котлету сделаю.

– Еще немного – и ты сломаешь мне кости, – сухо проинформировал его вельможа. – Я не виноват, что твой подопечный подходит для Поиска. Я всего лишь объяснил тебе происхождение моего света. Руны реагируют на подходящих детей вне зависимости от моего желания. Если подождать некоторое время, свет погаснет.

– Дядь, так ты его будешь кончать или как? – Мальчишка снова подошел, потирая щеку. Там красовалось темное пятно: из‑за толчка Налека он тоже приложился к мостовой, хотя и не так сильно, как колдун. – А то смотри: вспомнит он щас свои колдовские приемчики и – р‑р‑раз – превратит тебя в кучку ослиного дерьма.

Лицо лежащего приняло откровенно неприязненное выражение.

– Мы не причиняем вреда людям, – процедил он сквозь зубы.

– Да ну? Пра‑а‑а‑авда? Дядь, а у меня слегка другие сведения. Точно, гадом буду!

– Это бессмысленный разговор. Если вы собрались меня убивать, вам целесообразно сделать это быстрее. Скоро здесь будет моя охрана. Я отпустил их очень ненадолго. Поскольку я не вернусь вовремя, они начнут меня искать.

Налек в сомнении коснулся рукояти ножа. Убить… Но что даст смерть этого кхора? Он резко мотнул головой. У него есть цели поважнее удовлетворения сиюминутной мести за смертный приговор.

– Ты пойдешь со мной. – Юноша отцепил с пояса небольшой моток веревки и начал быстро спутывать пленнику руки за спиной. Еще несколько ловких движений – и он перешел к ногам. – Ты ведь хочешь жить? Я обменяю твою жизнь на жизнь своей невесты.

Вельможа дернул плечом.

– Какая наивность! Я помню твой рассказ, плебей. Но даже я не представляю, кто из нас забрал твою девушку. И если ты думаешь, что мое пленение поможет тебе…

– Дядь, а вот тут ты не прав. – Нищий небрежно запихнул в рот какую‑то щепку и гонял ее из стороны в сторону. – У вас же есть свои анклавы, так? Тайные места, где вы живете и обучаете похищенных детей. И там, зуб даю, нетрудно найти того, кто стоит над всеми вами. Ведь есть такой? А, у тебя бровь дернулась. Значит, есть. Ну вот… почему бы с этим главным и не потрепаться на предмет мены твоей шкурки на шкурку человеческой девчонки?

– Слишком умные мысли для ребенка. Кто тебя подучил?

– Поживи на улице, красавчик… – Щепка хрустнула на зубах мальчишки, расколовшись на две части. – Глядишь, тоже поумнеешь.

– Если вы полагаете, что я укажу вам путь… – зло прошипел вельможа.

– Да не, зачем… Как минимум одно такое местечко я и сам знаю. – Бродяжка повернулся к Налеку. – Так че, здоровяк? Проводить тебя? А то этот колдунчик, походу, сам тебе дороги не покажет…

– А… – Налек обнаружил, что голос не желает его слушаться. Он окончательно запутался в происходящем. Тайное убежище кхоров? Каков шанс, что этого колдуна действительно получится обменять? Но если не это – то что тогда ему делать? Ведь император отказал в помощи…

– Два золотых. – Мальчишка лениво почесался. – И еще два – за лошадей.

– Лошадей?

– Ну! Пешком до того местечка далековато будет. Давай, дядь, раскошеливайся. А то я проценты считать начну – без порток останешься.

Налек глубоко вздохнул и потянулся к кошельку.

– Хорошо.

Мальчишка ловким движением выхватил у него монеты и порскнул прочь, растворяясь в лабиринте городских улочек.


Налек в очередной раз проверил прочность веревок, связывавших колдуна, и нервно покосился на небо. Солнце опасно клонилось к закату. А от ближайшего безопасного места, окруженного границей, столицу отделяло не менее трех часов езды. Если нищий не вернется в ближайшие минуты, они просто не успеют выбраться. А чем больше они здесь остаются, тем больше риск, что их засечет один из патрулей стражи.

– Ты невероятно глупо ведешь себя, плебей. – Колдун попытался пошевелиться и тут же поморщился – пережатые конечности начинали болеть. – Этот ребенок просто обманул тебя. Забрал твои деньги и убежал. Зря ждешь.

– Он вернется. Он вполне мог ограбить меня, пока я спал, но почему‑то не сделал этого. Значит, ему не чуждо понятие чести. – Налека тоже беспокоило долгое отсутствие мальчишки, но он старался гнать от себя опасения.

– Честь? Уличного вора? Ты не только глуп, ты еще и невообразимо наивен. Как только мои люди найдут тебя, ты отправишься на виселицу.

– Не найдут. Заткнись.

– О! Первая здравая мысль, которую ты произнес. – Вельможа снова поморщился. – Знаешь, а я ведь слышу шаги. И звон металла. Не думаю, что это твой подопечный шумит. Как думаешь, быстро они прибегут, если я закричу?

Налек нервно оглянулся, быстро зажимая колдуну рот своей ладонью. Ему сначала показалось, что тот просто разыграл его, но вскоре действительно раздалось отдаленное бряцанье и тяжелые мерные шаги. Юноша вжался в каменную арку, стараясь сдвинуться подальше в тень. Кхора он практически вдавил в стену.

Шаги приближались. Теперь уже стал слышен и тихий разговор – стражники обсуждали свои планы после окончания смены. И вскоре неспешно прошли мимо, время от времени оглядываясь по сторонам. Их не заметили, к величайшему облегчению Налека. Он позволил себе немного отодвинуться от грязной стены и отнял ладонь от лица кхора. Тот с омерзением сплюнул. Казалось, что колдун хотел что‑то сказать, но тот все же промолчал.

Юноша еще раз взглянул в сторону удалившейся стражи и вздохнул. Из‑за непривычной обстановки он слышал в городе не так хорошо, как у себя дома. Мешало большое количество посторонних звуков. Если бы колдун не сказал, сам он узнал бы о приближении стражи слишком поздно.

Налек замер. Бред какой‑то. Он даже помотал головой, но навязчивая мысль не желала оставлять его. Ведь верно: его предупредил именно его пленник. И этот пленник не предпринял никаких попыток создать шум, когда стража была рядом. Налек уставился на свою ладонь, еще хранившую след зубов нищего. Если бы кхор хотя бы повторил прием мальчишки… У Налека разболелась голова. Ситуация становилась абсолютно непонятной.

– Дядь! – Перемазанная мордочка возникла перед Налеком настолько неожиданно, что он вздрогнул. – Ты чего тут ворон считаешь? Вон, полюбуйся, каких красавцев я тебе привел!

Юноша только сейчас заметил, что мальчишка держал в поводу трех лошадей. Их копыта были обмотаны какой‑то ветошью – видимо, это и позволило нищему подкрасться беззвучно.

– Так. Этот – тебе. – Мальчишка сунул в руки Налека уздечку гнедого. – Он туповат, но вынослив и спокоен. Как раз подойдет. К кобыле примотаешь колдунчика. Она смирная и приучена за этим жеребцом ходить. Их даже связывать между собой не надо. Третий конь склонил голову на плечо нищего и попытался пожевать его ухо. Мальчишка ласково потрепал его по холке.

– Забавно, – подал голос колдун. – Я вижу на них тавро императорской конюшни. Полагаю, число людей, стремящихся вас отыскать, возрастает с каждой минутой. А ведь солнце почти село. Вы уже не успеете выбраться из города.

– Заткнись, трупоед, – неприязненно фыркнул мальчишка. – Эй, дядь здоровяк, че он у тебя с раскрытой пастью бегает, а? Заорет ведь – проблем не оберешься. – Он вытащил из складок своего балахона какую‑то тряпку и принялся заталкивать колдуну в рот. Тот попробовал отвернуться, но это ничего не изменило. – Ты не вертись, красавчик. И не пытайся ее языком вытолкнуть. – Быстрыми движениями мальчишка закрепил кляп обрывком веревки. – Да и вообще не шибко облизывай. Я енту тряпочку в конюшне подобрал. Вроде как ею копытца коней обтирали. От дерьма.

Колдун ощутимо позеленел и начал заваливаться на бок. Налек едва успел его подхватить.

– Ты знаешь, где мы можем укрыться на ночь? – спросил он. Диск солнца алым пятном висел уже над самой линией горизонта.

– Укрыться? На кой? – Мальчишка погладил своего жеребца по шее. Налек непроизвольно отметил, что, когда нищий переключал внимание на животных, глаза его ощутимо теплели. – Пошли. Пора выбираться из этого вонючего городишки.

– Но уже закат! Не больше четверти часа – и солнце скроется!

– Не дрейфь, здоровяк. – Мальчишка нахально подмигнул. – Не доберутся до тебя Тени. Во всяком случае – не сегодня. Ну? Идем или будем с охранкой в салочки играть? Их тут ща много будет. Я ж действительно спер любимую лошадку императора. – Он ткнул пальцем в бок белоснежной кобылы. – Давай, топай за мной. Пока не выйдем из города, погуляешь пешочком. Не хочу животинам ноги ломать – ям в этом квартале многовато.

Видимо сочтя лимит уговоров исчерпанным, мальчишка двинулся прочь.

Налек поспешно забросил так и не пришедшего в себя колдуна в седло и потянул коней за собой.

– Постой! – окликнул он. – Ты же так и не сказал, как тебя зовут!

– Зовут? – Тот на миг приостановился и обернулся. – Ну зови Крысом.

– Крыс? – Налек недоуменно нахмурился. – Ах да… Я слышал, у воров принято общаться по прозвищам.

– Тебе чет‑та не нравится, здоровяк? Так я по секрету скажу: мое имя тебе понравится еще меньше, чем кликуха. Все, кончай сопли жевать. Ходу, ходу. – Он возобновил движение. Налек послушно следовал за ним.


Солнце садилось быстро. Казалось, еще минуту назад на улицах лежали длинные полосы багряного света – а сейчас уже все исчезло и в воздухе начала густеть серая мгла. Город снова превращался в темное скопище непонятных закоулков. Совсем скоро Налек уже не понимал, где они идут. Запахло сыростью, как если бы поблизости протекала река. Но Налек помнил, что реки на подходе к городу он не заметил. Может, слухи о том, что в городах научились гнать воду под землей, не совсем и слухи? Юноша мотнул головой, стараясь не отстать от своего провожатого.

Они плутали по темнеющим улицам почти полчаса, когда нищий неожиданно резко остановился перед ничем не примечательным покосившимся домом. Точнее, даже не домом, а чем‑то вроде заброшенного сарая. Червивая дверь открылась с мерзким скрежетом, резанув Налека по нервам. Он тут же заозирался, опасаясь, что звук привлечет ненужное внимание, но на улице по‑прежнему было пустынно.

– Да заходи же! – Крыс дернул его за куртку. – Чего опять замечтался?

Внутренности сарая рассмотреть не удалось. Здесь царила кромешная тьма, а редкие полоски сумеречного света, просачивающиеся сквозь дырявые стены, делали эту тьму еще более густой.

– Держись за седло моего коняки, дядь. А то отстанешь же, – посоветовал Крыс.

Сарай был какой‑то странный. Чувствовалось, что земляной пол плавно понижается – будто они спускались в подвал по пологой лестнице. Вот только лестница эта все не кончалась и не кончалась.

Полоски света пропали. Под ногами захлюпала вода. То и дело мокрые капли срывались с потолка и падали Налеку на лицо. И каждый раз он вздрагивал. Вода была ледяной, как пальцы самой смерти. Сзади недовольно пофыркивали ведомые в поводу кони. Им тоже не нравилось это гиблое место.

Казалось, что прошло не менее часа, пока пол не выровнялся.

– Это потайной ход? – Тихий вопрос породил многократное эхо. – Куда мы идем?

– За городскую стену. Собственно, уже вышли.

– Но… – Налеку стало очень неуютно. – Как же Тени?

– Дядь, ну какой ты занудный. Вот заладил, как заевшая шарманка – Тени, Тени… Чего они тебе сделают? Мы ж под землей. Или ты не знаешь, что им под землю хода нет? Не, право слово, дурак ты.

Налек не стал возражать. То, что от Теней можно защититься, всего лишь закопавшись под землю, он действительно не знал. Но, с другой стороны, где‑то же должен быть выход на поверхность… Почему же Тени не проникнут сквозь этот выход?

Впереди мелькнула искорка света. Налек прищурился, опасаясь, что у него окончательно сдали глаза. Но искорка мелькнула снова, постепенно разгораясь все ярче.

Нет, не искорка. Далеко впереди мягко мерцал золотистый шар. Вероятно, когда они подойдут ближе, можно будет увидеть и нарисованную на земле линию – линию, которую невозможно стереть.

А за светящимся шаром ход заканчивался – широкая деревянная дверь перегораживала земляную нору. Не доходя до шара, Крыс остановился.

– Все, здоровяк. Можешь слегка поспать. Пара часиков у тебя есть. Дальше ход откроется только с рассветом. И мы сразу окажемся в лесочке – довольно далеко от городских стен. Так что стража ничего не увидит. В это место они не сунутся.

Налек закрепил уздечку своего коня на выступе стены и устало сполз на мокрую землю. Впрочем, холода он почти не чувствовал. Слишком много всего случилось в этот день. Словно обиженная чем‑то судьба решила растянуть и скомкать время.

Хотелось обдумать дальнейший план. Действительно хотелось. Но в голове царила вязкая каша, а глаза то и дело закрывались. Гелера… Где она, как она?


ГЛАВА 6


Кхор поставил шкатулку на тонкую линию, процарапанную в земле, и откинул крышку. Вверх взметнулся рой золотистых пылинок, тут же заключивших колдуна и Гелеру в полупрозрачные коконы. На этот раз пылинки пахли медом. Гелере подумалось, что они напоминают пыльцу, опавшую с крыла огромной бабочки.

– Зажмурься и возьми меня за руку.

Очень хотелось воспротивиться этому указанию. Хотелось – но она покорно закрыла глаза. Слишком хорошо помнился первый переход. Когда она не послушалась.

Серая вязкая муть окутала ее, отзываясь на коже ледяными покалываниями, как заиндевевшее шерстяное одеяло. Сначала казалось, что мгла была однородной и плотной, как предрассветный туман, но вскоре девушка поняла, что ошиблась. Чем дольше она вглядывалась в опутавшую ее серость, тем точнее вокруг проступали контуры – сначала тонкие и схематичные, постепенно они становились все четче и четче. Огромные сизые головы молча кружили во мгле, непрерывно клацая безгубыми челюстями в тщетных пока попытках разорвать незваных гостей в клочья.

Но ее испугало даже не то, что эти головы были увеличенной копией ее собственной. А то, что захотелось остаться в этом тумане. Отпустить горячую руку колдуна и сделать шаг в сторону от танцующего над тропой золотистого шара, растворяясь в серой мгле. И это было не ее желание. Не она, а кто‑то чужой, проснувшийся внутри, подталкивал ее сбежать.

В тот раз ей удалось прогнать чужака прочь. Но теперь она боялась открывать глаза. Боялась, что мгла снова потянет к себе и чужак в ее душе сможет победить.

Руку своего проводника она стискивала с такой силой, что наверняка наставила синяков тщедушному кхору. Впрочем, он пока не жаловался.

Это был четвертый переход. И четвертая деревенька. Они все были разные – и все оказывались похожи. Во всех предыдущих поиски кхора не принесли никакого результата. Гелере начинало казаться, что не принесут и в этой.

Кхор традиционно согласился разместиться в доме старосты, не менее традиционно перенеся «смотр» детей на утро. Как и везде, потребовал две комнаты – одну для себя, вторую для своего «слуги». Отлучаясь, свою он неизменно запирал на ключ.

Гелере претило, что колдун так представляет ее, а временами и заставляет выполнять обязанности прислуги. Но каждый раз, когда начинала спорить, она только делала себе хуже. Как в первый день их встречи, когда он не заставил – а убедил! – спать на полу именно ее. Кажется, тогда он утверждал, что это невыразимо полезно для осанки, в качестве примера приводя собственную сутулую спину. Гелера не знала, насколько улучшилась ее осанка, но только с утра она чувствовала себя так, будто таскала мешки с камнями. В отличие от свежего и отдохнувшего кхора.

– Не спи, дитя мое. Ты еще не расставила мои книги.

Гелера с отвращением уставилась на объемную сумку, набитую дурацкими книгами. Сумка была тяжеленной. Девушка потерла все еще слегка нывшее плечо. Интересно, а как он сам все это таскал раньше?

– Сам расставишь. Откуда я знаю, куда чего класть?

– Дитя мое. – Кхор мягко коснулся ее запястья. – Не стоит преуменьшать значение физических нагрузок. Они помогают сохранить фигуру в совершенстве. Ты ведь не хочешь вернуться к своему жениху расплывшейся колодой?

– У меня и так прекрасная фигура! – фыркнула Гелера. – Этого не может скрыть даже дурацкий балахон, что ты нацепил на меня.

– Ммм… а мне показалось, на твоем боку одежда как‑то слишком туго натянулась. И вон та складочка… Но я уже подслеповат. Видимо, ошибся… – Он равнодушно пожал плечами и склонился над второй сумкой, вытаскивая непонятные склянки.

Гелера обеспокоенно попыталась рассмотреть свой бок. Но ручное зеркальце кхора она ухитрилась разбить еще два дня назад, а других отражающих поверхностей поблизости не наблюдалось. Чуть высунув от усердия язык, она скосила глаза и пощупала подозрительное место. Вроде ничего страшного… Хотя нет… Или… Ну почему здесь нет нормального зеркала?! Она зло скрипнула зубами.

– Ладно, старик, давай я разберу твои книги. – Она вытащила из сумки пару фолиантов и забралась на табурет, начав небрежно рассовывать их по полкам.

– Дитя мое! А не затруднит ли тебя расставить их по порядку? А то мне неудобно, когда первый том произведения ты кладешь на верхнюю полку, а второй – на нижнюю. Я уже так стар… Ты ведь добрая девушка и не заставишь меня мучиться, наклоняясь лишний раз?

– Да откуда я знаю, где у тебя тут что! – Она раздраженно всплеснула руками, напрочь забыв о находящихся в них книгах. С тяжелым стуком тома посыпались вниз, едва не саданув кхора по темечку. – Я и так ставлю их правильно! По цвету!

Кхор задумчиво уставился на разбросанные на полу книги. Ну насчет цвета Гелера преувеличила. Скорее фолианты она сортировала по степени засаленности и облезлости. Цвет как таковой там встречался довольно редко.

– А ты не хочешь научиться читать, дитя мое? – поинтересовался он, поудобнее опираясь на свой посох.

Гелера нехорошо уставилась на него глазами, превращенными в провалы золотистого света. Ей очень, очень и очень не нравилось это обращение колдуна. Она еще в самый первый день сказала, что у нее есть имя, и потребовала называть ее нормально. Колдун немедленно согласился, долго рассыпался в извинениях… а потом четыре раза подряд переврал произношение до такой степени, что Гелера сочла за благо не настаивать. Уж лучше «дитя», чем нечто, что можно спутать с песьей кличкой – если не с заковыристым ругательством.

– Вот еще! Я умею читать! А в твои книги я и не собираюсь заглядывать! Что за интерес – читать книги без картинок?

– Полагаешь, с картинками интереснее? – вежливо спросил кхор.

– Ну… да… – Немного некстати Гелере вспомнилась единственная книжка с картинками, которую она довольно досконально изучила. Эту книжку в свое время где‑то раздобыл Налек. Нет, книжка ее действительно заинтересовала. Особенно картинки. Особенно их… ммм… практическое применение…

– Тогда не смею настаивать.

Гелере показалось, что колдун над ней смеется. Но не может же он читать мысли! Или может? Она почувствовала, как слегка горят щеки.

Кхор неподвижно стоял на месте, тяжело опираясь на свой посох. Седые пряди неаккуратной челкой падали почти до кончика носа, не давая никакой возможности нормально разглядеть выражение его лица.

Гелера раздраженно фыркнула и отвернулась, стремясь побыстрее покончить с оставшимися книгами.


Как и предполагала девушка, «смотр» детей кхор обставил так же, как и в прошлых деревнях. Развалившись на покрытом мягкой шкурой кресле, он с видом пресыщенного вельможи потребовал, чтобы дети выстроились в линейку и подходили к нему по очереди.

Для Гелеры кресла не выделили. Стула тоже. Хорошо еще, что дали подушку. Нет, по правде говоря, она могла бы и попросту сесть на пол – тем более что в честь высокого гостя его отдраили и навощили – разве что ноги не разъезжались, но на подушке было все‑таки поудобнее.

Староста вытолкнул вперед очередного испуганного мальчика. Глаза у ребенка едва не лезли из орбит. Кхор протянул вперед левую руку, делая над головой мальчика непонятные пассы. Тот побледнел и начал меленько дрожать. Кхор не обращал на это никакого внимания, спокойно продолжая свои колдовские штучки. Гелера отвернулась. Ей не хотелось смотреть на перепуганных детей. Мерзкий кхор прямо‑таки упивался своей властью! Ведь наверняка можно было сделать все так, чтобы дети боялись меньше! Но нет… Ему бы только на чужих нервах поиграть.

Гелера раздраженно фыркнула и уставилась на сухую кисть кхора, неторопливо поглаживавшую ручку кресла. От глянцево‑черных ногтей по тыльной стороне ладони разбегался путаный черный узор. Однажды девушка попробовала выяснить, что этот узор значит и зачем он вообще, но кхор традиционно оставил ее вопрос без ответа.

– Нет, этот мне не нужен. Следующий!

Гелера подняла глаза. Очередной мальчишка, как ни странно, почти не боялся. Но, едва он сделал шаг к креслу кхора, тот протестующе взмахнул рукой. Этот жест Гелере тоже был знаком. По непонятной ей причине некоторых детей кхор отказывался осматривать детально. В прошлой деревне таких оказалось два. В позапрошлой – один. Она уже приготовилась услышать привычное «нет, я даже отсюда вижу, что он мне не подходит», когда торжественная тишина процесса Поиска была нарушена.

Дверь с грохотом распахнулась, пропуская девочку лет четырнадцати.

– Эй, эй… ты что творишь? – Староста поспешно двинулся ко входу. – Ты разве не знаешь, что я запретил мешать нашему гостю?!

– Не трогай его! – Девочка ловко вывернулась из тянувшихся к ней рук старосты и подбежала к застывшему на полшаге мальчишке. – Не трогай, колдун! Возьми лучше меня!

Кхор раздраженно взмахнул рукой.

– Нам не нужны женские особи. Уйди, ты мне мешаешь!

Девочка, вместо того чтобы послушаться, бросилась прямо к его креслу и бухнулась на колени.

– Господин колдун! Умоляю! У него слишком слабое здоровье! Прошу тебя, возьми лучше меня вместо брата!

Кхор начал медленно вставать.

Мальчишка, до того неподвижно наблюдавший за происходящим, явно испугался этого движения, но побежал не к двери, а вперед, желая защитить девочку. Точнее, даже не побежал – прыгнул.

Черная вязь на руках колдуна вспыхнула золотым огнем – столь ярким, что Гелере на миг показалось, что зажглось второе солнце.

– Назад… Прочь! – почти что заорал кхор, вскакивая.

Этот крик сработал как удар хлыста. Староста схватил провинившихся детей за шкирку и буквально вышвырнул наружу. Оставшиеся мальчики оцепенело жались к стенке.

– Все прочь!!!

Дети бросились к распахнутой двери. Миг – и в комнате больше никого не осталось, кроме самого колдуна и Гелеры.

– Проклятье… – Кхор медленно опустился обратно в кресло и обхватил ладонями лоб. Мерцание начало плавно гаснуть, снова превращаясь в черный узор.

Гелера неприязненно на него покосилась.

– Что они тебе сделали?! Неужели только за то, что они приблизились без спроса, ты был готов их убить? Как отвратительно!

Кхор снова поднялся – на этот раз медленно и цепляясь за посох.

– Найди старосту. Скажи, что они меня разозлили. Скажи, что сегодня я больше никого смотреть не буду. Мне нужно отдохнуть…

– Сам скажи!

Он не ответил, медленно направляясь к выделенной ему комнате. Стукнула дверь. Гелера услышала, как поворачивается в замке ключ.


Старосту удалось отыскать далеко не сразу. Он устроился в одном из трактиров и методично глушил одну кружку самогона за другой. Когда Гелера приблизилась, поспешно опустил кружку на стол, расплескав почти половину содержимого.

– Мы не хотели! Дети… они из дурной семьи… Родители ихние померли давно, присмотра за ними не было… Что теперь будет? – Глаза поднять он не осмеливался. И хорошо, что не осмеливался. Как бы низко Гелера ни натягивала на голову капюшон, полностью скрыть ее лицо он не мог. А старосте и так уже достаточно на сегодня.

– Кхор… Он сказал, что все в порядке. Он просил извиниться, что вспылил и напугал вас.

– И‑извиниться? – Все‑таки он поднял взгляд. И тут же опустил. Смотреть на существо с мертвенной голубовато‑серой кожей и горящими золотом дырами на месте глаз было жутко. В сердце Гелеры болезненно кольнуло. Она не чудовище! Ее такой сделали!

– Да, извиниться, – как можно тверже постаралась сказать она. – Дети не виноваты. Он просил их успокоить. Завтра он закончит осматривать оставшихся.

– Завтра? Да, конечно! Мы… я… Все будет сделано! Я все исправлю! Никто больше ничего не нарушит! Клянусь!..

Он еще долго бормотал какие‑то заверения в преданности и верности, но Гелера больше не слушала. Открыв тяжелую дверь, она вышла на улицу из закопченного трактира и с наслаждением вдохнула свежий воздух.

Дверь за ее спиной тотчас прикрыли – видимо, чтобы не пугать остальных гостей. Еще один болезненный укол. Девушка отвернулась. Кхоры… Кажется, теперь ее считают одной из них. Если колдун солгал… Если на самом деле она вовсе не привязана к этой его проклятой шкатулке… Даже если она вернется… На нее до конца жизни будут смотреть как на чудовище. Даже Налек… Будет ли она нужна ему с такой внешностью? Она горестно вытянула перед собой руку, рассматривая отвратительный цвет кожи. Вытащенная из воды утопленница и то краше.

Порыв ветра принес с собой редкие белые крупинки. Гелера зябко повела плечами. Зима уже совсем скоро. В этих местах было куда холоднее, чем в селе, где она родилась. Кхор движется на север? Впрочем, спрашивать бесполезно – все равно ничего не ответит. Может, у него и вправду проблемы со слухом? Но разве бывает, что иногда человек слышит, а иногда – нет? Гелера потерла ладони друг о друга, стараясь согреться. В стариковских болезнях она совершенно не разбиралась. Кто мог представить, что ей потребуются такие знания?

Новый порыв ветра взметнул полы мешковатого плаща, холодной рукой мазнув по лодыжкам. Гелера поспешно повернула к дому старосты, ставшему ее временным пристанищем. Подумать можно и позже, устроившись у огня. На улице становилось слишком неуютно.


Она ошиблась. Все домочадцы разбежались из дома старосты, и там было не намного теплее, чем под открытым небом. Пришлось долго возиться с печкой, разжигая огонь, прежде чем тепло стало возвращаться в выстуженные комнаты.

Она свернулась на краешке набитого шелухой матраса, поджав под себя ноги. Дома для такой погоды у нее был припасен красивый плащ, снаружи и изнутри подбитый мехом. Подарок Налека.

Гелера натянула на плечи тощее стеганое одеяло, стараясь побыстрее согреться. Ей хотелось есть, но пока староста придет в себя и вспомнит о долге гостеприимного хозяина, пройдет не один час. А самой рыскать на чужой кухне… хозяйка обидится. Да хорошо еще, если не сочтет, что присутствие чудовища попортило все продукты.

Мерзкий запах, медленно, но неотвратимо наполнявший воздух, прервал голодные размышления. Гелера покосилась на дверь, ведущую в соседнюю комнату. В этот раз ее и кхора разместили в смежных помещениях, ее собственная комната была проходной. Последнее, впрочем, не очень обеспокоило Гелеру. Вопреки ожиданиям, колдун отнюдь не рвался подсмотреть за процессом ее переодевания или чем‑то подобным. Сначала она пребывала в недоумении по этому поводу, пока не поняла: в виде чудовища она навряд ли будет интересна даже этому дурному старикашке.

Запах усилился. От него свербило в носу и хотелось чихать. На глаза выступили слезы. Гелера поднялась, нехотя выпутываясь из нагретого одеяла. Колдун! Небось какие‑то мерзкие опыты ставит! Она дернула дверную ручку, но та, как и следовало ожидать, не поддалась ни на йоту. Запах и не думал ослабевать.

Гелера заколотила по двери.

– Открывай! Немедленно открывай!

Шагов за дверью она не услышала – и когда та медленно распахнулась вовнутрь, едва не саданула кулаком по руке кхора.

– Что‑то случилось? – Голос у него был усталый.

Но Гелера не обратила внимания на голос, уставившись на голову колдуна. Все его волосы были покрыты странной субстанцией серо‑белого цвета – словно он решил замесить на голове тесто. Белыми пятнами были измазаны даже брови и руки. Именно эта субстанция и распространяла тошнотворный запах.

– Что это?! – Она ткнула пальцем в сторону его головы, старательно выдерживая дистанцию. Мало ли. Вдруг это ядовито.

Кхор на миг нахмурился, скосил взгляд на заляпанные белым руки… Пожал плечами – небрежно, как показалось Гелере.

– Голову мою.

– Что?! – Она ослышалась? – Ты что, издеваешься?

– Как можно? – Он сжал губы, стараясь скрыть улыбку. – Чем ты недовольна?

– Все нормальные люди голову моют травяным отваром. А не этой… Вонючей белой кашей! – возмущенно ответила Гелера.

– Ну так то люди. А я же не человек. Я кхор.

Гелера опасливо коснулась своего черепа. Превращение начисто лишило ее волос. Сейчас она впервые обрадовалась этому.

– И мне что, тоже надо так их мыть, когда они снова отрастут? – уточнила девушка.

– Не знаю, не знаю… – Теперь кхор уже в открытую ухмылялся. – Все может быть. Вырастут – проверишь. Если твой отвар не подействует…

Гелера снова коснулась голой кожи. Бр‑р‑р!..

– Да, дитя мое! Чуть не забыл. А не принесешь ли ты мне тепленькой водички, чтобы я мог смыть вот это? – Он ткнул пальцем в свою шевелюру.

– Сам принеси! Мог бы и заранее позаботиться, раз мыться собрался!

– Ммм… да, ты права… Но видишь ли… Я тут немного нервничал из‑за неудачного дня, и часть этого состава попала мне в глаза. Пока я их протру… Мне просто показалось, что тебе чем‑то не нравится запах…

Гелера уставилась ему на макушку, стараясь прожечь взглядом. Вот мерзкий старикашка! Вечно он так!

– Хорошо. Постараюсь найти тебе воду, – буркнула она себе под нос, разворачиваясь.

– И не забудь подогреть! Холодной водой этот состав не смывается! – донеслось ей в спину.


ГЛАВА 7


Коракс повернулся на шум. Хех, а ведь она действительно принесла воду. И кажется, действительно озаботилась ее подогреть. Правда, слегка перестаралась: густые клубы пара над ведром навевали мысли о крутом кипятке.

Кхор подошел к окну и распахнул его настежь, позволяя холодному воздуху забраться в комнату. Человеку, наверное, было бы неприятно. Кораксу же было все равно. Он просто хотел, чтобы вода быстрее приняла нормальную температуру.

– Оно все еще воняет! – донесся возмущенный голос из‑за запертой двери.

Ну да, запах был, прямо скажем, не самый изысканный. Коракс усмехнулся. Неужели она действительно поверила, что он этим моет голову? Забавно.

Он склонился над ведром, старательно смывая остатки краски. Мокрые волосы неприятно и жестко кололись и лезли в рот. Коракс отплюнулся. Прическа была не самой удобной, но свою задачу выполняла – а значит, сожалеть не имеет смысла.

Кхор отжал седые пряди и связал их в пучок, после чего потянулся за картой. Тонкий листок бумаги, отражавший северные границы империи и горную гряду в их центре. Карта была испещрена множеством крестиков – те деревни, где он уже был. Крестики образовывали начало широкой спирали, стремившейся свернуться в точку где‑то в районе горной гряды. Коракс поставил очередной крест и задумчиво уставился в рисунок.

Может, зря он все это затеял? Может, надо было просто добиться вхождения в Совет? Его бы приняли, в этом нет никаких сомнений… Но на это требовалось время. Коракс вздохнул, вспоминая тревожный сон. Если бы у него было это время, насколько все было бы проще! Но вода неумолимо стекала по стенкам клепсидры – слишком быстро, чтобы он мог позволить себе ждать…

Кхор коснулся кончиком черного ногтя рисунка гор. Он ведь даже не знает, где конкретно находится это место. Конечно, он надеялся, что, попав ближе, сможет его почувствовать… Но если он ошибается, если все его домыслы – не более чем разыгравшееся воображение? Если выводы, что сделал на основании старых книг, ошибочны? И если кто‑то из Совета поймет его игру и попробует остановить? Что тогда?

Он медленно и аккуратно свернул карту в трубочку и положил обратно в шкатулку. От никак не желавшего выветриваться запаха краски начинала кружиться голова.

За дверью снова послышался шум.

– Эй, колдун! Ты есть будешь?

Есть он не хотел. Но он никогда не мог похвастаться здоровым аппетитом. Коракс отпер дверь и шагнул наружу. Гелера устроилась на дальнем конце стола, опасливо поглядывая на него и старательно подгребая наиболее вкусные, по ее мнению, яства поближе к своей персоне. Кхор покачал головой, с трудом скрывая невольную улыбку. Совсем как избалованный ребенок.

Жаль, что с нею все так получилось. Время от времени Кораксу хотелось рассказать ей правду. Вот только разве она поверила бы? Поверила, что он и сам не знает, почему Врата вместо того, чтобы убить ее, превратили в нечто совершенно непонятное? Он лгал. Он совершенно не был уверен, что уничтожение Врат будет способствовать возвращению ее первоначального облика. Скорее был уверен в обратном. Ведь мутации, как правило, протекают только в одну сторону.

Не был он и уверен, что удаление от Врат приведет к ее гибели. Зато практически не сомневался, что перепуганные видом монстра вчерашние односельчане запросто могут забить девушку камнями, и на его совести повиснет очередная смерть. Нет уж. Пусть лучше Гелера считает его вредным колдунишкой: неприязнь перенести куда проще, чем вид перерезанного горла.

Коракс рассеянно подобрал с блюда яблоко и вцепился в него зубами.

– Эй, ты с ума сошел? – Рука, куда более сильная, чем его собственная, буквально вырвала фрукт изо рта. Коракс чуть не подавился тем куском, что успел отгрызть. – Тебе нельзя есть такие вещи! У тебя же все зубы гнилые!

Кхор вздохнул. Объяснять Гелере, что зубы у него вовсе не гнилые, а попросту черного цвета, никакого смысла не имело. Либо не поверит, либо попробует выбить.

Она, быть может, и неплохая девушка, вот только немного ненормальная. Интересно, знали ли про это в ее родном селе?

– Дитя мое… – Коракс покатал в ладонях последнее оставшееся яблоко. – А ведь ты совершенно права. Будь так любезна, порежь мне его на кусочки.

– Чего?! – Если бы Гелера видела себя в этот момент в зеркало, она бы точно воздержалась от столь экспрессивного выражения эмоций. – Сам порежь! Или ты и нож в руках не удержишь?

– Сложно сказать… – задумчиво протянул Коракс, старательно имитируя дрожь руки. – Ты хорошо переносишь вид крови? – Он неловко уронил ножик. Лезвие уткнулось в стол в опасной близости от пальцев.

Нож еще не перестал вибрировать от удара, когда Гелера рывком выдернула его.

– И как ты только обходился, когда меня рядом не было? – недовольно хмурясь, поинтересовалась она.

– Да, тяжело было. Приходилось питаться исключительно кашей. Может, оставить тебя при себе навсегда, а?

Гелера отшвырнула уже надрезанное яблоко на пол и стиснула пальцы в кулак.

– Колдун! Ты же сказал, что умрешь и я снова стану сама собой!

– А если нет? – Коракс вытащил с полки и неспешно положил на стол не дочитанную накануне книгу. Переплет совсем истрепался, надо будет подновить.

– Нет?! Что значит «нет»?! – Гелера подпрыгнула почти вплотную к нему и схватила за плащ на груди. – Куда ты глаза прячешь, колдовское отродье?

Коракс послушно поднял взгляд. М‑да, сложно производить внушительное впечатление, если ты ниже оппонента почти на полголовы.

– Я просто предположил, только и всего.

– Я не хочу слушать такие предположения! Еще раз такое скажешь – так тебе лицо отделаю, родная мать не узнает.

– Мать… в любом случае навряд ли меня узнает… – чуть слышно пробормотал Коракс. А сам он не узнает ее точно. Как и все кхоры, он не помнил своего прошлого. Самое раннее воспоминание приходилось на посвящение и сопутствующие ему испытания. Первые четыре года жизни были наглухо отрезаны каменной плитой. Ни одного воспоминания… Даже имя… Он не знал, было ли оно настоящим, данным ему родителями, или просто одной из кличек, придуманной на скорую руку одним из учителей. Скорее всего, второе.

– Эй, колдун… А откуда у тебя этот жуткий шрам на носу? Это Тени оставили? – Серый палец едва не попал Кораксу в глаз.


Его привели стоны. Тихие, едва слышные – словно издававший их уже не имел сил даже стонать.

Ученический корпус бьерров. Он никогда не был здесь раньше. Да и сейчас попал случайно – его память, все еще проходящая стадию трансформации, сыграла с ним злую шутку – он перепутал направление.

Ему надо было развернуться и пойти прочь – не его это дело, что творится у бьерров. Он – кхор. У них разные дороги. Но стоны все никак не желали затихнуть… И он не смог уйти.

Валявшийся на полу мальчишка был примерно его лет – не старше двенадцати. Бьерр. Из всей одежды – только тонкие золотые браслеты на запястьях. На этих браслетах должна была красоваться гравировка птицы, распахнувшей крылья. Сейчас рисунка было не разглядеть – его заливала кровь.

Бьерр услышал шаги и тут же попытался сдвинуться, сжаться в комок.

– Нет!

– Эй, не бойся… Я не враг. За что они тебя, а? Сделал что‑то дурное?

– Не подходи! – Руки беспомощно выставлены вперед в жалкой попытке защиты.

– Да говорю же, я тебя не трону. Я шел на занятия и немного заблудился. Правда! Кстати, меня Коракс зовут. А тебя?

– Варст… – Губы бьерра зашевелились почти беззвучно. – Если ты не враг… Тогда… Ты убьешь меня?

– Что?

Бьерр не успел ответить. А может, и успел – но его ответа было уже не слышно. Гулкие и быстрые шаги в коридоре создавали слишком много шума.

– Это еще что такое?! – В тоне преподавателя явственно читалось раздражение. – Что ты забыл здесь, ученик кхора?! Изволь покинуть эту территорию.

Да, по правилам ему не положено здесь находиться. По правилам ему положено немедленно уйти. По правилам… Тонкий полустон‑полувздох за спиной.

– Этот бьерр… что он натворил?

– Мальчишка! – Глаза преподавателя опасно сощурились, превратившись в тонкие щелочки. – Я повторяю. Изволь покинуть эту территорию. Процесс ломки этого нахала – не твое дело!

– Ломки? Какой ломки?!

– Еще один вопрос – и я перенесу его наказание на тебя. Изволь выйти вон!

Преподаватель прав. Ему надо уйти.

Он замялся всего на миг… Миг, достаточный, чтобы в последний раз обернуться.

Бьерр уже не смотрел в его сторону. Он глядел на преподавателя. В голубых глазах застыла стена ледяного ужаса.

– В чем он провинился? Могу я попросить прервать наказание?

– Щенок! Да как ты смеешь?! – Свист кнута, рассекающего воздух. Черное жало метнулось в опасной близости от его носа. – Еще слово, и я…

– Ему плохо и больно! Я не могу так его оставить.

– Ты – кхор. Твоя задача – защищать людей. Людей, а не каких‑то бьерров! Пшел вон! Немедленно!

– Ему больно…

– Наглец!

Снова свист… Кнут огненной плетью обжигает лицо. От боли темнеет в глазах. Нет, не только от боли. Что‑то вязкое капает со лба, мешая видеть… Он инстинктивно прижимает руки к лицу… Под ладонями тепло и мокро… Он пытается вытереть глаза, но их заливает снова и снова…

– Извинись и выметайся!

– Нет…

Тычок в бок едва ощутим, но почему же так предательски подгибаются ноги? Удар каменных плит по виску кажется едва ли не успокаивающим: камень холодный, а в голове никак не успокаивается вспыхнувший пожар…

Удар по спине, по рукам… Какой‑то хруст… Ломается кость?.. Он пытается пошевелиться, уйти от каскада ударов, но тело реагирует слишком вяло.

– Решил, что тебе все дозволено, щенок?

Очередной удар по спине вдруг взрывается фонтаном непереносимой боли. Тело окатывает волна жидкого огня… Он кричит, не в состоянии больше сдерживаться… Кричит, не понимая, что из раскрытого рта больше не вылетает ни звука… На губах мерзкий соленый привкус… А глаза так и не удается протереть… Ударов больше нет, но боль не уходит, снова и снова скручивая тело в судороге… Почему он не чувствует ног?.. Снова свист хлыста – но на этот раз удар достается не ему… Как глупо… Мысли путаются… Голоса…

– Гресер! Ты сошел с ума! Это мой самый перспективный ученик! А ты ему позвоночник перебил!

– Я же не знал, кто он. Он мешал моему уроку. К тому же я был немного разозлен. Не поднимай его, он уже не жилец. Только в крови измажешься. Я объясню Совету… Да найду я тебе еще перспективных, не хохлись ты так…


– Эй, ты меня слышишь? Ты чего, заснул? Я спросила, откуда у тебя шрам на носу?

Коракс отдернул руку от лица.

– Упал. Нечаянно упал и порезался. Только и всего. – Он потер глаза и попытался сосредоточиться на книге. Воспоминания… У памяти кхоров есть одно неприятное свойство: из нее невозможно что‑либо вычеркнуть. Вероятно, в чем‑то это может быть полезно. Коракс предпочел бы отказаться от способности держать в памяти мельчайшие частицы прошлого.

– Это колдовские заклятия? – Голос раздался прямо у него над ухом, заставив нервно вздрогнуть.

– Книга? Нет. Просто древняя легенда.

– Легенда? – Золотые глаза недоуменно расширились. – Разве о них пишут в книгах?

– О некоторых. – Коракс провел ладонью по истрепавшемуся переплету. – Здесь рассказывается о давних временах. Об очень давних. Тогда жизнь не прекращалась с заходом солнца и не ограничивалась очерченной по земле линией, – он помедлил и добавил чуть тише: – И кхоров тогда не было.

– Глупая легенда. – Гелера склонилась, разглядывая полустертый текст. – Такого никогда не было. Глупая книга. Лучше бы картинки нарисовали.

– Точно? Может, тебя все‑таки научить читать? – Он полуобернулся на стуле, заглядывая ей в лицо.

– Я не собираюсь читать про глупости. – Девушка зябко передернула плечами, старательно кутаясь в старый плащ. Коракс отвел глаза. Естественно, что она мерзнет. Полудраный плащ из мешковины – отнюдь не то, что носят в начале зимы. Но из ее родного села они едва что не убегали, и времени захватить теплые вещи просто не было. А купить ей что‑то посущественнее кхор попросту не мог: вопреки распространенному поверью, денег у него было всего ничего. Жаль, если она простудится.

Ворвавшийся холодный ветер попытался перевернуть пожелтевшие страницы книги, возвращая внимание Коракса к старому тексту. Кхор коснулся пальцами поблекших строк, пытаясь проникнуть в скрытый за ними мир. Мир, где люди были свободны.

Коракс лгал. Эта история… возможно, была не совсем легендой.


Золотые шары огромным шевелящимся облаком клубились под потолком пещеры. Коракс старался не смотреть вверх: свет был слишком ярок для человеческих глаз. Только крелги, плохо переносящие сумрак, комфортно чувствовали себя при таком освещении.

Гулкое эхо четких шагов заставило Коракса вздрогнуть и поспешно отдернуть руку от пушистого загривка крелга.

– Ну и что ты здесь делаешь? – хмуро поинтересовался Зеран, впериваясь взглядом в непослушного ученика. – Кто разрешил тебе отвязать собаку?

– Ну… – Коракс невольно сделал шаг назад, вжимаясь телом в огромную тушу крелга. – Он подобран плохо…

– Крелг?!

– Ошейник! – Пальцы Коракса пробежались по шее животного, легонько массируя. – Он едва не задохнулся. А ведь крелгов и так осталось очень мало… Будет жалко, если они совсем исчезнут.

– Ну да. Конечно. По‑твоему, смотритель здесь только для того, чтобы двери смазывать? – Зеран устало потер лоб. – Мало тебе этого проклятого лерринка, нашел себе еще зверька для развлечений?

Коракс отвел глаза. Ну назвать крелга «зверьком» все же было некоторым преувеличением. Снежно‑белый пес был как минимум в два раза больше человека. И его зубы с легкостью могли перекусить человеческое тело напополам.

– Кстати, о зверьках. – Зеран заложил руки за спину и адресовал ученику весьма неласковый взгляд. – Я же сказал тебе отпустить лерринка. Почему мое указание не выполнено?

– Я его отпустил! – возмутился Коракс.

– Ну да. Отпустил. А кто каждый вечер ходит его подкармливать? Пойми, это не ручной голубь!

– Он еще маленький. Ему тяжело искать пищу, – пробормотал подросток, усиленно изучая утрамбованную землю под ногами.

Зеран вздохнул.

– Ты – кхор, ученик мой. Тебе нельзя давать волю человеческим чувствам. Чем раньше ты это осознаешь, тем лучше будет для тебя самого. И если ты еще раз пойдешь кормить лерринка, я прикажу своим бьеррам пристрелить эту птицу. Ты меня понял?

– Угу, – грустно кивнул Коракс, невольно потирая рукой левую щеку. Рана зажила, но кожа вокруг толстенного жгута шрама немилосердно зудела и чесалась.

– Внешность – далеко не самое главное, – проследил за его жестом Зеран. – Ты выжил и даже можешь ходить. И ты не утратил свой Дар.

– Зато превратился в чудовище! – Он снова коснулся шрама, обезобразившего лицо. – Люди… боятся меня.

– Они и должны бояться! Это вполне естественно. Ты сильнее их. Ты владеешь силами, которые они даже не могут себе до конца представить.

– Это неправильно!

– Это естественный порядок вещей. Так всегда было и так всегда будет.

– Не верю… – Коракс отвернулся, уставившись на переливы света в белой шерсти крелга. Пес, почувствовав его настроение, ткнулся лобастой мордой в плечо. – Так не могло быть всегда.

– Ты опять залез в закрытое хранилище? – сухо уточнил Зеран. – И откуда в тебе только эта страсть к раскапыванию чужих секретов? Лучше бы ты сосредоточился на учебе вместо сомнительных прогулок по запрещенным местам. У тебя ведь очень хороший потенциал. Полагаю, ты вполне в состоянии заслужить место члена Совета.

– Я не люблю власть.

– Но ты любишь знания. А только Совет знает действительно все! Или ты собрался потратить всю свою жизнь, выискивая крупицы сомнительной истины в горах лживых книг? Обретение доступа к библиотеке Верхнего Круга многократно увеличит твои способности.

– Если сила Верхнего Круга столь велика, почему до сих пор они не придумали ничего, чтобы уничтожить Тени? Почему мы топчемся на месте? Наши защитные границы ничуть не лучше ошейника для крелга! Они лишают людей свободы!

– Свобода – понятие относительное. А Тени слишком сильны, чтобы мы могли даже думать об их абсолютном уничтожении.

Коракс вздохнул, теребя пальцами мягкий белый мех пса.

– Раньше… Если посмотреть хроники… Городов было больше. Население ведь сокращается, верно? И я слышал, что уровень Источника падает… Мы делаем что‑то не так. Если ничего не менять… Если тенденция сохранится… Еще пару сотен лет – и люди исчезнут с лица земли! Неужели кхоры должны просто сидеть и спокойно смотреть на это?! Какой же тогда от нас прок?!

– Ты еще молод и рассуждаешь неразумно. Что до Источника… Это весьма сложный артефакт, и не так просто понять, с чем связаны его изменения. В любом случае, Верхний Круг решит эту проблему.

– Решит? Каким образом? Ведь попасть туда невозможно!

– Так. – Зеран скрестил руки на груди. – Это уже переходит всякие рамки. Кто дал тебе право подслушивать совещания Круга?! Если об этом догадается хоть кто‑нибудь, кроме меня, тебя попросту уничтожат!

– И пусть! – Коракс резко вздернул подбородок, выдерживая ледяной взгляд наставника. – Я хочу знать правду! Зачем Совет прячет ее? Им настолько нравится играть в великих властелинов? И все эти фразы о нашей великой миссии, о том, что кхоры избраны, чтобы защищать людей, – просто красивая обманка?

– Ты делаешь неверные выводы.

– Я найду способ добраться до Источника. И узнать, что вы пытаетесь скрыть!

– Надеюсь, трех недель карцера тебе хватит, чтобы прочистить мозги. Встать!

Нога отозвалась на резкое движение волной привычной боли. Пришлось поспешно вцепиться в посох, чтобы удержать равновесие. Крелг лизнул шершавым языком его ладонь, то ли подбадривая, то ли утешая…

Он должен найти ответы… Даже если его каждый раз будут сажать в ледяные застенки… Ведь если кхоры созданы, чтобы оберегать жизнь, они должны выполнить свое предназначение. Так или иначе… Цена… не имеет значения.

Шум шагов отражался каменными сводами, возвращая причудливо искаженное эхо…


ГЛАВА 8


Как и опасалась Гелера, колдун так никого и не выбрал – только перепугал до полусмерти всех деревенских детей и довел старосту до состояния беспробудной пьянки. После чего спокойно начал готовиться к следующей точке своего визита. Девушка заметила, что каждый раз он тщательно сверяется с какой‑то картой, рисуя на ней крестики. Получается, кхорам положено искать своих преемников не где хочется, а только в определенных местах? Раньше ей не доводилось слышать ни о чем подобном.

Перемещение теневым путем по сравнению с человеческими способами передвижения было несопоставимо быстрее – меньше чем за час покрывалось расстояние полумесячного перехода. Если бы еще оно не было настолько жутким…

Гелера покорно зажмурила глаза и вцепилась колдуну в руку, ожидая ощутить холодные уколы теневой стороны. Ей показалось или в этот раз они стали сильнее?

Кхор двинулся вперед, следуя одному ему видимой тропой. Гелера шла рядом, не открывая глаз и не отпуская его ладони. Она старалась не думать о плавающих в серой мгле оторванных головах, но воображение с каждым шагом рисовало все более пугающие картины. И когда чьи‑то холодные пальцы коснулись ее лодыжки, она не смогла сдержать громкого визга.

– Да что оп… – Кхор еще не успел закончить свой вопрос, когда Гелера почувствовала, как земля – или то, по чему она шла – уходит из‑под ног. Она снова завизжала – громче и пронзительней – и замолотила ногами в пустоте, стараясь нащупать опору. Опоры не было, но не было и чувства падения. Вот только она снова ощутила прикосновение чужих рук к лодыжке.

Не в силах больше пребывать в неизвестности, она опасливо приоткрыла глаза.

Серая муть полнилась яркими сполохами – будто вокруг разыгралась безмолвная гроза. Сполохи порождали неисчислимое множество теней, большинство из которых, к ужасу Гелеры, походили на человеческие. Эти‑то тени и тянулись к ней своими длинными пальцами. Полупрозрачные призраки танцевали вокруг, тщась сказать что‑то языком своих тел. Когда они соприкасались друг с другом, вспыхивали крошечные золотые огоньки, похожие на светлячков. Огоньки успокаивали. Их свечение было теплым и мягким. Оно звало и манило за собой.

– Не смотри туда!

Она услышала выкрик колдуна, но почему он так взволновался? Это всего‑навсего светлячки. Разве могут причинить вред такие крошечные создания?

Золотистые искорки кружились у самого лица. Гелера протянула руку, желая их коснуться, но они тут же отлетели немного в сторону – и снова возобновили свое кружение. Девушка шагнула к ним.

Ноги по колено провалились во что‑то мокрое и холодное – как если бы она с размаху влетела в подтаявший сугроб. Гелера скосила взгляд вниз. И дернулась в сторону, пытаясь отпрыгнуть. Холодная субстанция оказалась живой. Она обладала множеством шевелящихся щупалец – и сейчас эти щупальца обвили ноги девушки, старательно притягивая к широко раззявленной пасти, усыпанной множеством мелких зубов. Вырвавшийся из пасти длинный язык влажно мазнул девушку по руке. Гелера завопила.

Щупальца, несмотря на всю их аморфность, держали крепко – все ее рывки ничуть не помогали замедлить приближение ко рту жуткого существа. Девушка в панике завертела головой. Колдун! Куда же он провалился?!

Силуэт кхора виднелся где‑то далеко слева, едва различимый в плавающей вокруг мути.

– Помоги! – Гелера думала, что кричит – но почему же тогда сама она слышала только сдавленный писк? Однако фигурка кхора шевельнулась – и, кажется, начала двигаться в ее сторону?

Девушка снова дернулась, пытаясь ударить пока еще свободной рукой по пеленавшим ее щупальцам. Без толку. Она заорала еще раз – теперь получилось чуть громче. Но пасть чудовища была уже так близко! Паника мешала размышлять связно.

Гелера кинула отчаянный взгляд в ту сторону, где заметила силуэт кхора. И едва не заорала снова. Он теперь был ближе – значительно ближе. Вот только колдун ли это? За спиной серой фигуры рвали воздух два огромных черных крыла.

Пытавшийся перекусить ее монстр тоже заметил гостя. Из амебного тела выстрелило еще с десяток щупалец – теперь уже в направлении крылатого колдуна. Тот выставил вперед руки. Руны на ладонях вспыхнули золотым огнем, но почти сразу же угасли. Несколько щупалец упало вниз, по пути рассыпаясь в труху. Но одно из оставшихся схватило колдуна за ноги и дернуло, стремясь повалить. Еще одно с размаху ударило в распахнутое черное крыло, пробив в нем дыру. В стороны полетели перья. Запахло паленым.

Вспышка невыносимо яркого света резанула ей по глазам, полностью ослепляя. Что‑то жесткое ударило в бок и по ноге. Гелера вслепую дернулась, стараясь ударить невидимого противника, когда поняла, что ее уже больше никто не держит.


Зрение возвращалось медленно и нехотя. Плавающие перед глазами разноцветные пятна никак не желали исчезать. Но даже той малости, что она уже могла разглядеть, вполне хватало, чтобы успокоиться. Она явно была не на теневой стороне. Под ногами ощущалась вполне обычная промерзлая земля, а над головой рассыпались ледяной крупой самые заурядные облака.

Гелера глубоко вздохнула и потерла лицо руками. Этот монстр – он был на самом деле? Или ей привиделся кошмар? Ведь теневая сторона – не более чем колдовство? Она снова закрыла и открыла глаза. Цветные пятна слегка поуменьшились. Порыв холодного ветра сорвал капюшон плаща и взъерошил волосы. Гелера раздраженно выхватила одну из длинных прядей, едва не попавшую ей в рот… и ошеломленно уставилась на нее.

Волосы… Настоящие? Она дернула за пшеничную прядь. Рывок отозвался болью. Действительно настоящие?! Дрожащими руками она коснулась своей головы, опасаясь нащупать голый череп. Но ее руки ощутили только успокаивающую мягкость. Она схватила еще одну прядь, перебросила вперед… Да, несомненно, это ее волосы. Такие же, как были до превращения. Заклятие исчезло?! Гелера поспешно приблизила пальцы к носу, рассматривая кожу.

Но нет. Руки ее по‑прежнему были омерзительного сероватого цвета. Разве что он чуть‑чуть посветлел, и только.

Гелера снова поднесла к лицу пшеничную прядь. Но ведь волосы вернулись! Почему же тогда…

– Эй, колдун! – Она ненадолго отвлеклась от изучения собственной внешности и завертела головой, высматривая кхора. – Что все это значит?

Кхор стоял неподалеку, тяжело опираясь на свой посох. Серый плащ его на правом плече и спине был покрыт какими‑то темными мокрыми пятнами.

– Старик! Ты меня что, не слышишь? – Она сделала шаг в его сторону, раздраженная полным отсутствием реакции. Но колдун так и не обернулся, предпочитая смотреть на деревню. Да что он там такое увидел?!

Гелера проследила за взглядом кхора. Деревня как деревня. Маленькая совсем. Домов пятнадцать, не больше… Она еще не закончила высказывать кхору свое раздражение, когда наконец поняла, на что он смотрит. В воздухе над деревней танцевало золотое свечение, то гаснувшее, то загоравшееся снова. Длинная вспышка, короткая, снова длинная… Длинная, короткая, длинная… Гелера нервно сглотнула. Длинная…

– Прорыв… помогите, у нас прорыв… – перевела она вслух вмиг пересохшими губами. Страшный сигнал, знакомый любому ребенку. Этот сигнал возникает только при нарушении границ. Возникает сам – еще одна часть колдовского заклятия, налагаемого кхорами. Этот сигнал должен позвать их – позвать, чтобы они смогли исправить нарушенное.

Гелера обернулась. Прочерченная на земле линия была в порядке. А вот шары, что плавали над ней, больше не светились. В воздухе на их месте висели обугленные темные комки неправильной формы.

– Собаки…

– Что? – Гелера резко повернулась на голос колдуна.

– Собаки не лают… – чуть громче повторил он, делая шаг назад. – Слишком поздно…

– Поздно? Почему? Как? Там люди! Ты должен помочь! – Она снова обвела взглядом притихшую деревню, ища следы жизни. Колдун лжет! Всем известно, что сигнал должен срабатывать заранее, чтобы кхоры успели прибыть вовремя!

Гелера вцепилась колдуну в запястье и рванула за собой, увлекая ближе к домам.

– Идем! Ты должен помочь им! Ты обязан! Ведь кхоры должны защищать!

Колдун почти не сопротивлялся. Он только что‑то тихо шептал, но Гелера его не слушала. Надо найти людей. Если колдун не хочет чинить границу – надо забрать их отсюда и…

За углом первого же дома она наткнулась на ребенка. Он стоял на четвереньках, опустив голову к распластанному на земле окровавленному телу. Гелера по инерции сделала еще один шаг вперед – и в этот момент ребенок поднял голову и зашипел. Лицо его было обильно измазано красным, а изо рта торчал недожеванный кусок сырого мяса.

Гелере показалось, что это… то, что она приняла за ребенка… что оно сейчас прыгнет прямо на нее, когда из‑за соседнего дома метнулась тень – и похожее существо сцепилось с первым, громко рыча.

– Назад! – Колдун рывком переместил ее себе за спину. Еще одна тень прыгнула прямо на них – но тут же отскочила в сторону, жалобно повизгивая. – Беги, быстрее!

Гелера со свистом втянула воздух и бросилась прочь, обратно к почерневшей линии границы. Кажется, колдун бежал рядом с ней. Кажется, на них еще два раза кто‑то пытался напасть. Она не помнила, сосредоточась только на беге. Быстрее, быстрее, еще быстрее… Серая мгла теневой стороны казалась ей теперь спасением.


ГЛАВА 9


Длинная, короткая, длинная…

Гелера стояла на месте и тупо смотрела на мерцание. Сил ни на что другое не было.

Эта деревня была больше – домов тридцать, как ей показалось. И здесь граница еще держалась – плавающие над ней шары неустойчиво мигали, но пока не гасли.

– Господин кхор! Прошу вас! Умоляю! Не оставляйте нас! – Староста уже давно стоял на коленях, уткнувшись лбом в землю и лишь изредка рискуя поднять голову. Слова безостановочно слетали с его дрожащих губ, их поток прервать было абсолютно невозможно. – То, что случилось, – это просто недоразумение! Клянусь! Я готов… Прошу! Все, что пожелаете!.. – Он на миг запнулся, чтобы набрать воздуха в легкие.

Гелера ничего не понимала в его сумбурных объяснениях. Кажется, они оскорбили кого‑то из колдунов, но чем? Речь старосты была слишком уж путаной.

– Я постараюсь помочь. – Голос кхора был тихий и невыразимо усталый. – Уходите отсюда. Вы будете мешать.

Толпа жителей, собравшаяся у границы, шумно загомонила, разбирая сваленный тут же в кучу скарб. Перед тем как появился кхор, они явно собирались оставить свои дома в тщетной надежде спастись. В тщетной – потому что крестьян было слишком много, а местность вокруг была довольно пустынной, и значит, дорожные островки, созданные колдунами, не вместили бы больше десяти человек.

Гелера вздрогнула, вспомнив окровавленное лицо создания, у которого Тени украли душу, и звук клацающих челюстей перед носом. Они успели убежать буквально в самый последний момент. А если у кхора не получится починить здешнюю границу? Ей не хотелось думать, во что превратятся встревоженные жители.

– Отойдите… – еще раз повторил кхор. – Вы не даете мне сосредоточиться.

Толпа послушно начала редеть. Гелера замялась. Ей тоже уйти? Но ноги, измученные недавним сумасшедшим бегом, отказывались подчиняться.

Колдун шагнул на линию границы и раскинул руки в стороны. Черные руны вспыхнули – но на этот раз не золотым, а кроваво‑алым. Из прочерченной на земле полоски вверх выплеснулось облако густого дыма, мгновенно поглотившего щуплую фигурку кхора. Через несколько томительно долгих ударов сердца дым рассеялся, но кхора за ним уже не было.

Гелера нервно облизнула губы. Одна ее часть была абсолютно убеждена, что колдун исчез. Но вот вторая… Вторая все еще его видела. Видела, как он резко выпрямляется, вскидывая вверх голову. Как покрепче перехватывает руками толстый посох. Как с тихим хлопком раскрываются за его спиной черные как смоль крылья. И еще она видела обугленную дыру в его правом крыле, сквозь которую беспрепятственно сочилась серая муть.

Девушка потерла глаза, но пугающее раздвоение зрения и не думало исчезать. Словно и сама она одновременно присутствовала и здесь, и не здесь. То, второе место – это ведь сторона Теней? Гелера поежилась, старательно кутаясь в старый плащ. Почему ей так холодно?

Вокруг колдуна стремительными призраками носились какие‑то смазанные силуэты, то и дело норовя зацепить длиннющими зубами. Когда их мельтешение немного ослабевало, можно было разглядеть огромные глаза, сиявшие, как плошки расплавленного золота. Руны светились уже не только на кистях кхора, а по всей длине его рук, кровавыми потеками просвечивая сквозь рукава плаща.

У ног колдуна то и дело взрывались гейзеры, окутывая его облаками черного пара. Кхор начал выполнять какие‑то пассы, медленные, но невыразимо пугающие. Гелера куснула себя за палец. Чего она боится? Он просто машет руками, разве не так? Но страх не желал уходить, усиливаясь с каждым новым движением колдуна.

Прерывистое мигание шаров над границей постепенно выравнивалось, возвращаясь к привычному ровному сиянию. Черный пар вокруг кхора закрутился спиралью и плавно начал светлеть. Он почти исчез, когда колдун вдруг неустойчиво пошатнулся, лихорадочно вспарывая воздух крыльями. Порыв невидимого ветра рванулся ему навстречу, стараясь оттеснить назад. Седые патлы заметались вокруг головы серыми змеями. Шары над границей снова неустойчиво мигнули.

А ветер и не думал ослабевать. Как живое существо, набросился он на кхора, стремясь обратить незваного гостя в бегство, а затем и уничтожить. С тихим треском оторвался один из рукавов мешковатого плаща. В лицо колдуну полетел колючий сор, прорезая кожу кровавыми росчерками. Кхор попытался опереться на посох, но тот треснул, оставляя в руках своего владельца бесполезные обломки. Шары над границей мигнули еще раз.

Ветер торжествующе взвыл. Обломки посоха, все еще сжимаемые колдуном в пальцах, начали крошиться в мелкую щепу. Поврежденное крыло сложилось почти напополам, с мерзким хрустом ломаясь по линии загиба. Со второго крыла порывы ветра обдирали черные перья, обнажая исцарапанную кожу. Еще один порыв – и второе крыло тоже не выдержало напора, разрываясь, как истлевшая ткань. В воздухе тонким маревом зависла кровавая пыль. Кхор упал на колени.

Шары над границей мигали нервно и прерывисто, будто взывая о помощи. Сияние в их глубине совсем ослабло, делая их похожими на чуть тлеющие огарки.

Кхор медленно, пугающе медленно попытался встать. Порыв ветра тут же отбросил его назад, но колдун не собирался сдаваться. С третьей попытки у него все же получилось, но Гелера видела, как тело колдуна бьет крупная дрожь. Долго он так не простоит.

Новый порыв ветра. Ошметки черных перьев взметнулись в воздух и беспорядочно закружились вокруг кхора. Его руны вспыхнули пронзительно‑белым, неприятно мертвым светом – словно в один миг зажглись тысячи лун. Ветер снова взвыл – но на этот в раз в вое слышалось уже не торжество, а боль. Кхор поднял руки, соединив их над головой. Из камня на лбу полыхнул луч алого огня, вплетаясь в вязь белого сияния рун. Шары над границей мигнули еще раз – и вдруг рывком восстановили первоначальную яркость.

Колдун покачнулся и сделал шаг в сторону – теперь уже не на теневой стороне, а в человеческом мире. Гелера заметила, что лицо у него сплошь залито кровью. Еще один неуверенный шаг – и он медленно рухнул вниз, прямо девушке под ноги. Из спины колдуна, в разрывах мешковатой ткани торчали костяные обломки крыльев.

Шары над границей светили ровно и уверенно.


Гелера неуверенно склонилась над колдуном и потрясла его за плечо.

– Эй, вставай! Ну? Чего разлегся‑то?

Кхор медленно пошевелился и лег на бок. Тело его сотряс спазм сухого кашля. Мелко трясущейся рукой он коснулся лица, пытаясь вытереть кровь.

– Подло… Великое солнце, как же можно так подло…

– Чего? – Гелере показалось, что она ослышалась.

Кхор приподнял голову.

– Прорыв… Он был создан намеренно… – Голос его был так тих, что девушка едва понимала.

– То есть как?

Кхор тяжело закашлялся и сплюнул кровью. Кажется, он собирался что‑то ответить, но не успел. Глаза его закатились, и он снова потерял сознание.

Гелера присела на корточки рядом с ним. И что теперь ей делать?

– Эй, люди! Эй, ну хоть кто‑нибудь! Ему нужна помощь!

Ответом была глухая тишина. Гелера слышала: крестьяне прячутся где‑то неподалеку, но отзываться на ее просьбы они не торопились.

Девушка бросила еще один взгляд на тело кхора. Под ним начинала расползаться алая лужа. Но откуда течет кровь? Она же не видела ран…

Гелера решительно поднялась и двинулась в сторону деревни. Даже если прячутся и напуганы – должны же они помочь? В конце концов, ведь кхор все‑таки восстановил их границу] Но не успела она сделать и десятка шагов, как в ее сторону из‑за ближайшего забора полетел увесистый камень. Гелера отшатнулась. Следующий камень упал почти у ее ног, вырыв в земле небольшую ямку.

– Убирайся прочь, колдовское отродье! Прочь! Иначе мы побьем тебя!

– За что?! – опешила Гелера.

– Прочь! – Засевшие за забором не были склонны вести переговоры. Еще один камень взрыл землю рядом с предыдущим. – Убирайся прочь!

Девушка попятилась.

– Колдуну нужна помощь! Он ранен!

Ей не ответили. Но услышали: за забором зашептались.

Вероятно, они полагали, что Гелера не разберет их спора. Действительно, она ведь была достаточно далеко. Но девушка все же слышала отдаленные голоса, тихие, но достаточно четкие, чтобы понять смысл слов.

– Его нужно добить! Пока он не может сопротивляться! И его жуткого прислужника – тоже! Мало нам, что ли, горя от этих колдунов было?

– Но это все же кхор… А если он обрушит на нас свои силы?

– Если он ранен, то наверняка ослаб! Нас много, неужели мы не справимся?

– А если нет? Лучше выждать. Если действительно ослаб – издохнет, и тогда‑то мы и заберем спокойненько все его деньги.

– А вдруг очухается и уползет обратно к себе?

– Ну и пусть. Зато не так опасно! Я не хочу рисковать своей шкурой. Мало ли на какое колдовство он еще способен! Мне говорили, они превращают неугодных людей в жаб, а после давят камнями!

– А сколько ждать‑то?

– Да хотя бы до заката! И ослу понятно, если еще не сдохнет, то предпочтет сбежать к своим Теням.

Дослушивать спор Гелера не стала. Ноги несли ее назад.

– Колдун! – Она лихорадочно затрясла худое тело. – Колдун, очнись! Ты не должен умирать, слышишь?! Здесь все сумасшедшие! Они хотят прикончить тебя ради золота! Очнись, не умирай!

Бледные веки дрогнули, на минуту приоткрыв затянутые мутью глаза.

– Не… – Губы его едва заметно зашевелились.

– Что? – Девушка нагнулась ниже, прислушиваясь.

– Не умру… Вода… в клепсидре… еще не вытекла… Не время…

– Что?! – Великое солнце, какая еще вода?! Он что, бредит?

Гелера пощупала пальцами лоб кхора. Горячий, как раскаленная печка. Но вроде бы ей и раньше казалось, что у него руки горячие? Или нет?

– Эй, ты меня слышишь?! Эй!

Но глаза колдуна снова закатились, и он обвис на ее руках безвольным мешком. Повторная попытка встряхнуть его ни к чему не привела – только голова на тонкой шее мотнулась из стороны в сторону, как у задушенной курицы.

Гелера покосилась на небо. Сколько еще до заката? Успеет ли колдун очнуться? А если крестьяне передумают и нападут раньше? Что тогда? А ведь сама она не умеет уходить на сторону Теней. Значит, и ее тоже убьют? А если она расскажет, что кхор заколдовал ее? Гелера облизнула сухие губы. Нет, они не поверят. Они слишком напуганы ее внешним видом, чтобы поверить. Гелера вспомнила летящий в лицо камень и зажмурилась. «Великое солнце, помоги мне! Пожалуйста, пусть он не умрет! Не сегодня! Я не хочу умирать вместе с ним!» Руки девушки судорожно стискивали тело колдуна, но она даже не замечала этого. Не заметила она и полупрозрачного свечения, окутавшего ее запястья и начавшего перетекать на кхора.


ГЛАВА 10


Налек задумчиво изучал полоскавшиеся на ветру яркие флаги. Гомон веселящейся толпы был слышен даже от городских ворот.

– Значит, тихое место, да? – саркастически уточнил он у своего провожатого.

Крыс небрежно пожал плечами и сплюнул через дырку в зубах.

– Ну дядь, откуда ж мне было знать, что у местного ставленника наследничек народился? Обычно тут куда спокойнее.

– Наверное, нам лучше вернуться, – предположил Налек, оборачиваясь. На лице Крыса не отразилось заметного энтузиазма. Скорее сожаление. На лице Варста не отразилось ничего вообще, поскольку вельможа считал ниже своего достоинства демонстрировать эмоции плебеям. Перед въездом в город Налек решил временно освободить его от кляпа, предварительно потребовав дать слово чести, что тот не будет пытаться звать на помощь. Слово Варст так и не дал, но не мог же Налек тащить его в город прямо так – связанного по рукам и ногам и с кляпом во рту. Городок был хотя и мелким, но все же довольно людным. Пленник непременно привлек бы излишнее внимание. Пришлось ограничиться связанными за спиной руками: под накинутым плащом это не бросалось в глаза.

– Ладно, поворачиваем. Переночуем еще раз на дороге, не рассыплемся, – решил Налек.

– Очень глупое решение, – презрительно бросил Варст. – Ты же видел, к городу стекается довольно много торговцев и лицедеев. Пинками будешь себе отвоевывать место за защитным контуром?

– Тю, наш красавчик решил чего‑то пискнуть. – Крыс развернул коня, подъезжая к Варсту. – Небось блохи заели? – Мальчишка запустил руку во взъерошенную паклю волос и принялся энергично почесываться. – Или зад о седло отбил? Мож, подушечку подложить? – Крыс вцепился в уздечку кобылы кхора и наклонился вперед, разве что не ложась ей на шею. Варст попытался отодвинуться, но у него ничего не вышло. – Ты зубки‑то спрячь, красавчик. Тем паче что они у тебя не самые беленькие. И не разжимай их больше. А то как бы я их тебе не выбил. Глянь, руки‑то так и чешутся. – Крыс ткнул грязным кулаком прямо в нос вельможе, будто ненароком задев его. Варст не успел отдернуть голову, из подбитого носа закапала кровь.

– Крыс! – Налек поспешно вклинился между пленником и мальчишкой. – Немедленно прекрати! Он же заложник!

– Ну и че? Подумаешь, маленько рожу подрихтовал. С него не убудет. Я ему даже ничего не сломал еще.

– Все, перестань. Кхор прав. Сейчас действительно слишком много народу в округе. Полагаю, с нами ничего не случится, если на одну ночь мы присоединимся к толпе в этом городе.

– Город так город. – Крыс снова развернул коня, переключившись на разглядывание разноцветных вымпелов над стеной.

Стража на воротах не удосужилась спросить их о цели визита, беспечно проводив равнодушными взглядами.

Чем дальше они углублялись в город, тем громче и зазывнее звучала музыка.

– Там будет представление, – тихо прокомментировал Варст. – Мы специально едем на центральную площадь?

– Куда надо, туда и едем. – Налек не хотел признаваться, что опять заблудился в путанице улиц. Крыс не торопился прийти ему на помощь. Мальчишку явно тянуло посмотреть, на что зазывают горожан трубы.


Коней пришлось оставить у ближайшей гостиницы. Толпы народу, наводнившие город ближе к центральным улицам, делали перемещение верхом крайне неудобным и более чем медленным: Налек то и дело останавливался, опасаясь задавить очередного зазевавшегося горожанина.

Крыс с энтузиазмом вертел головой по сторонам, прислушиваясь к музыке. Налек покосился на него и подавил вздох. Зачем, на самом деле, мальчишке потребовалось вести их через город? Почему не обойти кругом, чтобы поменьше привлекать внимания? Фраза Крыса про «тихое место», в котором «будет неплохо отдохнуть», слишком очевидно отдавала ложью. Да и вообще траектория их движения была какой‑то странной. Словно проводник не очень хорошо знал дорогу.

– Крыс, мы ищем что‑то конкретное? – поинтересовался Налек.

– Че? – Тот встряхнулся, разом принимая абсолютно беспечный вид. – Я просто подумал: раз уж мы здесь, почему бы и не посмотреть на циркачей? Немного отдыха нам не повредит.

– Я не хочу отдыхать. Я хочу как можно скорее найти колдуна, похитившего мою невесту! – в который раз попытался втолковать ему Налек.

– Дядь, да не дергайся ты так! Если уж ее до сих пор на суп не покрошили, то за пару лишних дней ничего с ней не сделается. Ну разве что потискает ее колдунчик слегка, так это для жизни не опасно.

– Крыс! – Он раздраженно попытался схватить мальчишку за воротник, но тот ловко скользнул в сторону.

– Дядь, не обижайся. Это я так шучу. – Крыс состроил максимально честные глаза. – Ладно, раз вы циркачей не любите, пойду сам поглазею. Никуда не уходи, а то еще потеряешься. – Он показал язык и почти мгновенно растворился в пестрой толпе. Налек не успел даже слова вставить.

– Такими темпами мы будем искать этот проклятый колдовской схрон еще не один месяц, – устало заключил он, смиряясь с очередной задержкой.

– Зря ты на него так давишь. Он и без того постоянно сбивается, – тихо прокомментировал Варст. От неожиданности Налек чуть не подпрыгнул на месте и резко обернулся к своему пленнику. По бесстрастному лицу вельможи было абсолютно невозможно прочесть что‑либо.

– Ты о чем?

– О твоем провожатом. Разве непонятно? У него есть способности… Очень большие способности, раз даже мои руны на него среагировали. – На слове «мои» Варст кисло усмехнулся и продолжил:

– Но ведь его никто не обучал, он не проходил посвящение, он не может воспользоваться кристаллом. То, что он вообще видит путь,  – почти за гранью реальности. Я даже теоретически не предполагал, что такое возможно.

– Подожди… Ты хочешь сказать, он колдует? – У Налека заломило в висках – как всегда при разговорах со странным пленником. Он не понимал и половины слов Варста.

– Нет. Просто он не знает всей дороги и теперь пытается ее найти. – Варст в упор уставился на собеседника. – Развяжи мне руки. Я не собираюсь убегать.

– Ты можешь начать применять заклинания. Я не хочу рисковать. Ты так и не дал мне слова.

– Слова… Слова – это просто сотрясение воздуха, и ничего больше.

– Я думал, у благородных иное представление о чести, – хмуро заметил Налек.

– У людей – да. У нас – нет.

– Я тебе не доверяю, – еще более хмуро продолжил Налек. – Твое поведение – мягко говоря, странное. И не думай, что я не заметил – ты специально тогда предупредил меня насчет стражников. Тебе требовалось скрыться из столицы?

– Требовалось? Нет. Хотелось. Но я не собираюсь объяснять тебе свои мотивы.

– Я перебьюсь! А Крыс прекрасно знает дорогу, просто он непоседлив, как все мальчишки. Так что доберемся мы до твоего анклава, так и знай.

– До моего – сомнительно. – Губы Варста мазнула легкая улыбка. – Он ведет тебя в другое место. И дорогу он потерял еще сутки назад. Да и странно было бы, чтоб он ее не потерял. Даже с его способностями абсолютно невозможно проследить кхора до точки назначения. И он торопится. Он невообразимо торопится – потому и ошибается так часто. Но, скорее всего, он уже давно опоздал.

– Не желаю слушать эту ложь.

– Подумай сам. – Варст легонько пожал плечами. – Разве нормальный ребенок, даже будь он сто раз воришка, полез бы в настолько самоубийственную авантюру? За сколько он там формально предложил провести тебя? За два золотых? При том, что в случае неудачи твоих переговоров он в лучшем случае лишится жизни? Чересчур низкая цена – даже за шкуру нищего, не находишь?

– В каком смысле – лишится жизни? – опешил Налек.

– А ты думаешь, кхоры оставят в живых того, кто знает, как найти к ним дорогу? Зачем же тогда прятать свои убежища, если им это безразлично? – Варст издевательски приподнял бровь. – Нет, мальчишка просто воспользовался тобой как предлогом, который поможет ему проникнуть вовнутрь. Он хочет найти кого‑то. Кого‑то, уведенного кхорами.

– И чего ты хочешь добиться, рассказывая мне все это? – нахмурился юноша.

– Не знаю. Ты так долго и так забавно пытался убедить императора помочь тебе… Ты действительно так любишь свою невесту?

– Какое твое дело, а?

– Да так. Можно сказать, я завидую. – Выражение голубых глаз было абсолютно непроницаемым. Такой взгляд мог быть у статуи. – Пойдем на площадь? Ты ведь беспокоишься, как бы твоего юного проводника не поймали на воровстве.

– Просто не хочу оставлять ребенка одного в незнакомом городе.

– Тебе надо научиться врать. Иначе твои переговоры кончатся весьма плачевно.


Крыса они нашли почти сразу. Он болтался у клеток со странного вида животными и усиленно о чем‑то думал, не обращая внимания ни на толкавшую его толпу, ни на пресловутых животных, даже когда одно из них попыталось куснуть слишком близко подошедшего мальчишку.

– О, дядь‑здоровяк! Ты тоже решил поразвлечься? – С наигранным энтузиазмом обратился он к Налеку. На дне его глаз плескалась печаль, но причины ее Налек понять не мог. – Тут забавно. Они даже песчаных хорьков завезли. Хочешь, покажу? Вон в тех клетках.

Налек уже хотел согласно кивнуть – ему в принципе было без разницы, где стоять – у хорьков или у ящериц, вот только куда успел отойти Варст? Ведь вроде только что был здесь!

– Твой пленный красавчик решил притвориться кошачьим меню? – поинтересовался Крыс. Проследив за взглядом мальчишки, Налек отыскал пропавшего вельможу. Тот стоял, тесно прислонившись спиной к прутьям одной из клеток. Вот только по своей ли воле? Руки Варста были протиснуты вовнутрь, и их активно грызла одна из огромных кошек, обитавших там. Подстилка была уже закапана кровью.

Налек бросился в сторону колдуна. Почему тот не кричит? Он что, решил покончить жизнь самоубийством?

Добежать юноша не успел. Варст дернулся и отшатнулся в сторону, неуклюже взмахивая окровавленными кистями. Ошметки веревки упали на мостовую.

Налек запнулся, едва не сбив с ног какого‑то горожанина. Что ему делать? Почему он не подумал, что колдун и без рук далеко не беспомощен? Наверняка он наложил на зверей какое‑то особое заклятие! Налеку очень хотелось набить себе морду. Как можно было проявлять такую беспечность! Теперь проклятый колдун точно сбежит!

Но Варст не торопился скрываться в пестрой уличной толпе. Вместо этого его руки что‑то старательно делали с замком клетки. Ряд непонятных манипуляций – и решетчатая дверца распахнулась. Один из хищных котов тут же выскочил наружу, издав торжествующий рык. Горожане испуганно шарахнулись в стороны. Вторая кошка убегать не торопилась. Она медленно выползла из клетки и устроила голову на коленях присевшего Варста. Глаза хищника были подернуты мутной пленкой, сквозь худые бока отчетливо выпирали ребра. Колдун медленно погладил тусклый мех. На капавшую с оцарапанных запястий кровь он не обращал никакого внимания.

– У тебя есть нож? – Он спросил довольно тихо, но у Налека не возникло и тени сомнений, что вопрос адресован именно ему. Юноша стряхнул нахлынувшее оцепенение и преодолел оставшиеся несколько шагов.

– Ты… ты что творишь? – выдавил он из себя.

– Дядь, ты че, сам не видишь? – Сбоку, как всегда незаметно, нарисовался Крыс. – И дохлой собаке ясно, что он решил живность на волю поотпускать. Ну и помиловаться с аракийскими кошками. А ведь с их зубками руку перекусить – как для тебя щепку сломать. Походу, у нашего красавчика конкретные нелады с головой.

– Я могу объяснить. – Голубые глаза Варста по‑прежнему были непроницаемы. – Но сначала мне нужен нож.

Налек скрестил руки на груди.

– Я еще не настолько выжил из ума, чтобы давать пленникам оружие! – возмутился он.

– Зря… – Окровавленные пальцы колдуна зарылись в мех на шее кошки. Налек даже не сразу понял, что Варст пытается задушить животное – тем более что кошка не сопротивлялась. Вообще. Только глаза у нее все больше и больше стекленели.

– Ироды! Да что ж это тут делается, люди добрые?! – Потрясая увесистым брюшком, к ним спешил какой‑то горожанин. – Да кто позволил‑то, а?! Чужое добро вот так просто… – Горожанин аж задохнулся от возмущения. С некоторым опозданием Налек догадался, что то был хозяин котов, один из которых уже давно успел скрыться, а второй – кажется, уже мертвый – валялся на коленях Варста. – Воры! Бандиты! Кто позволил?! Я сейчас кликну стражу!

Налек нервно облизал губы. Вот только стражи ему опять и не хватало! Ну зачем Варсту приспичило лезть в эту клетку?

– Уважаемый, – нерешительно начал он, – это просто небольшое недоразумение. Мы не собирались причинять вам ущерб…

– Не собирались? – Толстяк упер руки в боки. – Ах, не собирались?! Ну так заплати мне за моих котов! Мне каждый обошелся в двадцать монет чистого золота!

Крыс презрительно фыркнул.

– Брешет. Вторая кошка уже едва дышала. Это в самом лучшем случае монет пять, не больше.

Никакого облегчения Налеку эта информация не принесла. В кошельке у него оставалось только немного меди. Толстяк абсолютно верно интерпретировал его растерянное молчание и перевел злой взгляд на более очевидного виновника, так и продолжавшего гладить мертвое животное по голове.

– Если не заплатите, я зову стражу!

Варст поднял на него равнодушный взгляд.

– Я не могу тебе заплатить. У меня нет денег.

Толстяк уже собирался вспылить, но тут взгляд его остановился на золотых браслетах, плотно охватывающих кисти Варста. Раньше они были скрыты под рубашкой, но зубы кошек превратили нижний край рукавов в тонкую бахрому.

– Отдай один из них, – предложил толстяк, тыкая пальцем в браслеты.

Губы Варста изогнулись в усмешке – резкой и откровенно неприятной.

– Там сломана застежка. Сними, если сможешь.

Толстяк попытался сорвать браслет, но у него это не вышло – ни с первой попытки, ни с пятой. Он зло зашипел:

– Издеваться надо мной вздумали?! Мерзкие воры! Ну вы сейчас у меня попляшете!

Налек не успел и дернуться, как толстяк схватил висящий на шее свисток и вывел громкую трель. Он еще продолжал тупо рассматривать свистульку, когда Крыс резко дернул его за рукав.

– Бежим!

По краю площади замельтешили стражники, закованные в броню. Налек не стал дожидаться, пока они проберутся через толпу. Отпихнув незадачливого владельца кошек, он схватил Варста под мышку, словно тряпичную куклу, и рванулся прочь, едва поспевая за шустрым Крысом.


На счастье, то ли толпа была слишком плотной, то ли стражники слишком ленивыми, а может, и хозяин живности не имел большого веса в городе, но беглецам удалось оторваться от погони, выскочив из города через противоположные ворота.

С этой стороны почти сразу за стеной начиналась широкая полоса хвойного леса, и всего десятка‑другого шагов вглубь от дороги хватило, чтобы окончательно затеряться.

Но едва Налек перевел дух и разжал руку, выпуская слегка придавленного пленника на землю, он понял, что побег был не самой лучшей идеей. Пока они болтались по городу, солнце уже давно успело перевалить за полдень и теперь висело почти над самой линией горизонта.

Крыс тоже покосился на красный диск и пробормотал что‑то про себя. Налеку показалось, что краткая речь мальчишки была весьма малоцензурной.

– Сколько отсюда идти до ближайшего безопасного места? – спросил Налек.

– Не знаю. – Крыс неприятно ощерился и уже громче повторил, что он думает об этом городе, животных, колдунах в общем и их пленнике в частности, не опуская детали отношений, в которые он со всеми ними хотел бы вступить.

– Стой, но ты же должен знать эти места! Иначе как ты нас ведешь?

– Каком кверху, – огрызнулся мальчишка. – И вообще, че ты ко мне прицепился? Вон, подолбай мозг нашему красавчику! На кой ему там с кошками любиться приспичило? Ведь могли бы спокойно переночевать, так нет! И ведь говорил я тебе: свяжи его в узел и оставь на конюшне! Эй, ты че, оглох, козел? – Последняя фраза, равно как и пинок ноги, предназначалась уже Варсту. – Это по твоей воле мы сейчас вмазались в дерьмо! А ты даже свою цацку за сдохшую кошку отдать пожлобился!

– Они не снимаются… – тяжело выдохнул Варст.

– Брехай‑брехай! Ты еще скажи, что они ненастоящие! Обломаешься – я золото с первого взгляда отличу.

– Они настоящие, но снять их я не могу. – Колдун потер одной рукой запястье другой. – Там действительно не открывается замок.

– Ага. И ты с ними так всю жизнь ходить и будешь! И моешься ты с ними? Я слышал, знатные, почитай, каждый день моются. Оно тебе как, кожицу не натирает?

– Прекрати, Крыс. – Налек сграбастал разозленного мальчишку, явно нацелившегося повыбивать пыль из колдуна. – Какая теперь разница, почему он не снял браслет? Может, это его фамильная реликвия.

– Глаза протри! Их сделали максимум лет десять назад, а то и меньше! Какая еще реликвия?! Свеженькое золото! Знал бы раньше, что он их прячет…

– Замолчи. Нам нужно искать место для ночлега. Времени уже почти не осталось. Чтобы добраться до укрытия засветло, надо поспешить, – тихо закончил Налек.

– Эта дорога ведет на Лерман, – неожиданно вклинился в их разговор Варст. – Ты не успеешь. Это не торговый путь, и здесь устраивалось не так много безопасных мест. Ближайшее – в пяти часах верховой езды от города. А пешим и вовсе не успеть.

– Пасть заткни, вонючка! – Крыс подпрыгнул к Варсту, явно с трудом сдерживаясь, чтобы тут же не набить ему морду. – Мы успеем!

– Нет. Лучше попробовать обогнуть стену и вернуться в город через другие ворота. Сомневаюсь, чтобы из‑за какого‑то торговца поставили на уши всю стражу.

Налек отошел назад, возвращаясь к дороге. Но в воротах все еще стояла охрана – та самая охрана, что гнала их по городу. И, судя по всему, уходить стражники не собирались.

– Лес слишком густой, – констатировал он, возвращаясь. – Мы потеряем слишком много времени. Даже если у этого города четыре выхода…

– Два, – прервал Варст. – Второй – тот, через который мы вошли. На противоположной стороне городских стен.

– Тогда точно не успеем… – мрачно заключил Налек.

Крыс раздраженно вытащил один из своих ножей – явно позаимствованный у кого‑то из горожан – и начал крутить его в пальцах.

– Вонючка‑колдун с самого начала так замышлял, – зло процедил он. – Ему‑то Тени ничего не сделают. А мы сдохнем. Вот он и устроил всю эту возню с кошками.

– Неправда. Они помогли мне освободиться от веревок. А потом… мне просто стало их жаль.

– Кого жаль?! Полудохлых кошек? А че ж ты одну из них придушил? Из великой жалости, что ль?

– Ты думаешь, жизнь всегда лучше смерти? – Варст сощурил глаза, и теперь они перестали походить на осколки неба. – Тебе пока везет, нищий. Но твое везение вполне может кончиться. И, возможно, вот тогда ты и поймешь, почему я ее убил.

– Ща я усрусь от страха, твою мать! – фыркнул Крыс. – Освободитель недоделанный! Зверьков он, видите ли, любит! Мож, ты и спишь с ними? Раз уж они такие распрекрасные? – Он ткнул острием ножа в горло Варста. По белой коже скатилось несколько капель крови, но колдун даже не дернулся. – Ну че молчишь? Язык проглотил? А мож, тебе его вырезать? Хоть полюбуюсь на дохлого кхора перед смертью.

Налек схватил мальчишку за потрепанные лохмотья, которые тот считал своей одеждой, и оттащил в сторону, не преминув отобрать обнаженный нож.

– Довольно, Крыс. Какой смысл препираться? Лучше подумай, как нам вернуться обратно в город.

– Ты че, думаешь, я тоже колдун? Щас я поболтаю руками – и вся охранка разом обделается и побежит портки менять? Ты ниче не попутал, дядь?

Налек перевел взгляд на Варста. Ведь такое очевидное решение… Почему же он сразу не подумал?

– Колдун, но ведь ты можешь сделать временный защитный круг! Я слышал про такое!

Варст поднял голову, встречаясь с юношей взглядом.

– Если бы я мог, я бы предложил это в первую очередь, – весьма сухо проинформировал он.

– Постой! Но ведь ты – кхор! А в эту ситуацию мы попали только из‑за тебя! Или ты действительно задумал все заранее?

Варст дернул плечом.

– Да ничего я не задумывал! Не говоря уже о том, что Тени меня убьют точно так же, как и вас. А границу я сделать не смогу. Мне… мне не хватит способностей.

– Это как? – опешил Налек. – В каком смысле – не хватит?

Варст открыл рот, собираясь ответить, но тут же захлопнул его и скосил глаза на свои запястья. Золотые браслеты были уже почти полностью измазаны кровью – перевязать колдуну руки никто не удосужился.

– Я… попробую. Но вам лучше отойти подальше. На всякий случай.

– Дядь, да он попросту сбежать хочет! – встрял Крыс. – Он тебе всякую херню чешет, а ты и уши развесил. Удерет он, только пятки сверкать будут. А мы сдохнем, пока будем ждать его «колдовства».

Налек хмуро оглядел Варста и отмотал с пояса остатки веревки.

– Свяжу ему ноги. Для колдовства они не нужны, а с путами он далеко не убежит, – сказал юноша. – Колдун, мы отойдем. Но если ты меня обманул, я лично убью тебя и заката ты не дождешься!

Налек сгреб Крыса в охапку и стремительно зашагал прочь. Лучше не думать, что с ними станет, если колдун солгал. Или если он не солгал и у него действительно ничего не получится. В любом случае, сожалеть глупо. Он же знал, что не на прогулку собирается. Чего уж теперь… Налек повертел головой и счел, что отошел уже достаточно далеко. Сквозь ветки деревьев над головой виднелось небо, уже окрашенное багряными красками заката. Ждать им в любом случае осталось недолго.

Крыс высвободился из ослабевшей хватки Налека и устроился на трухлявом пне, подтянув колени к подбородку.

– Ну и плевать… Все равно я не могу найти дорогу, – тихо произнес мальчишка.

– Ты ее забыл?

– Нет, я ее до конца и не знал… Только начало. Думал, сумею отыскать. Зря думал. – Он нахохлился, пряча лицо.

– Тебе надо просто отдохнуть. Я уверен, что у нас получится ее найти. – Налек взлохматил своей лапищей спутанную паклю волос мальчишки, но закончить успокаивающую речь не успел: далеко за деревьями, там, где остался кхор, полыхнуло золотое зарево.

Крыс резко подскочил и бросился в ту сторону. Налек помчался за ним, едва поспевая за быстроногим мальчишкой.

– Стой! А если он еще не закончил колдовать?! Ты же можешь превратиться в жабу!

Но Крыс явно не собирался его слушать.

Опасения не оправдались: вокруг колдуна по земле изгибалась четкая линия, внутри которой с легкостью могли бы поместиться не только трое, а и десять человек.

При появлении Налека колдун повернул голову и едва заметно улыбнулся.

– Надо же. Действительно получилось! – тихо заметил он. А спустя миг ноги Варста подогнулись, и он рухнул в кучу палой листвы.

Плавающие в воздухе шары продолжали распространять ровное свечение.


ГЛАВА 11


Коракс замедлил шаг и с наслаждением вдохнул прохладный осенний воздух. Близился вечер – и значит, на сегодня «поиски» можно считать завершенными.

Кхору не нравилась эта часть его плана, но ничего лучше он придумать попросту не мог. На теневой стороне нельзя находиться слишком долго. Чтобы покрыть расстояние до места, где, по его предположениям, должен находиться Источник, требовался не один десяток переходов.

Коракс надеялся, что ложный Поиск позволит ему обмануть Совет. Отвлечь их внимание и скрыть истинную цель, к которой он стремился. Он предпочитал не задумываться, что будет, если его план провалится.

Вся информация об Источнике тщательно скрывалась – настолько тщательно, что правду знали лишь члены Верхнего Круга. Кое‑что Кораксу удалось отыскать в закрытых книгохранилищах, но добытые им сведения сильно противоречили друг другу, а кое в чем и вовсе были малопонятны. Если бы не идеальная память кхора, навсегда фиксировавшая малейшие детали, он бы давно запутался во всем этом нагромождении знаний.

Коракс потер кожу на тыльной стороне ладоней. Въевшиеся руны не желали успокаиваться, отзываясь россыпью горячих уколов. В этом городке оказалось слишком много одаренных детей. А реакцию рун далеко не всегда можно успеть погасить.

Пора было уходить отсюда. Они и так задержались дольше, чем планировал кхор. Полученные в схватке с Тенями раны оказались слишком серьезными, и они провели в городке уже пять дней вместо одного‑двух, как обычно.

Рывок за рукав заставил его вынырнуть из размышлений.

– Колдун! – Гелера уставилась на него откровенно нетерпеливым и отнюдь не любезным взглядом. – Долго мы еще на одном месте топтаться будем?! Я замерзла! И хочу есть! Что ты застыл, словно каменный?

Коракс вздохнул. Он уже порядком устал от попыток переломить ее характер. Эффект все его старания давали весьма кратковременный.

– Тебе необязательно было идти со мной.

– Ну да! Необязательно! Я еще жить хочу!

– Тебя никто не тронет.

– Как же! – раздраженно фыркнула девушка. – Да ты только посмотри на меня! Из‑за твоей мерзкой магии я превратилась неизвестно во что! А в последней деревне нас едва не забили камнями насмерть! Колдун, тоже мне! Чуть что – сразу хлопаешься в обморок! Даже защитить себя не в состоянии! Знаешь, какого страху я натерпелась?!

Кхор отвел глаза. Ну как ей объяснить, что восстановление границ – очень энергоемкий процесс? И ведь именно из‑за нее он чуть не погиб! Если бы в предыдущем переходе ей не вздумалось сойти с тропы, он не был бы ранен и… Коракс досадливо мотнул головой. Ну что толку сожалеть? Ведь не мог же он бросить ее Теням! Даже если по правилам именно так и следовало сделать. Человек, сбившийся с тропы, практически обречен. Его душа развеивается за считаные мгновения. Но Коракс вспомнил об этом значительно позже – уже когда вытащил девушку обратно в реальный мир.

Что‑то с ней все же не так. И то, что она не погибла от прикосновения к Вратам, и то, что Тени не успели уничтожить ее разум… И то, что именно она каким‑то неизвестным Кораксу образом подстегнула и без того ускоренный процесс регенерации его тканей.

Он невольно коснулся пальцами раненого бока. Порезы частично затянулись, но при любом движении отзывались волной резкой боли. Коракс не смог разобраться, что конкретно сделала Гелера, но тот факт, что именно благодаря ее вмешательству он так быстро пришел в себя, сомнения не вызывал. Сама девушка об этом не подозревала, искренне полагая, что кхор вылечил себя сам – с помощью колдовства, разумеется.

Но если бы не она… Кораксу не хотелось даже думать, как отвратительно мог закончиться его визит в последнюю деревню.

– Почему ты не превратил этих людей в жаб? – продолжала тем временем возмущаться Гелера. – Ты же колдун!

– Мы должны защищать людей, а не уничтожать их. Это наш долг. – Привычные слова легко слетели с языка. А память встрепенулась, язвительно выдергивая из своих глубин воспоминание за воспоминанием. О том, как благодарные люди стараются подстеречь обессиленного после восстановления границ кхора и посмотреть, нельзя ли чем поживиться в его сумках. Кораксу везло – в его жизни таких случаев было не так уж и много. Высокий уровень способностей позволял ему справляться с границами куда легче, чем большинству других из Клана. Но были те, кому везло куда меньше.

Совет направлял в провинившиеся деревни карательные отряды, вырезавшие всех жителей под корень. Сто, двести жизней за жизнь одного кхора… Колдунов боялись. И ненавидели.

– Чушь! Тебя послушать, так ты ничего другого и не ожидал! С тобой что, всегда так обращаются?

Коракс вздохнул:

– Иногда. Вы странные, люди… Вы почему‑то считаете, что каждый кхор носит с собой как минимум половину императорской казны. Жажда денег способна толкнуть на многое…

– Пф. Нет у тебя никаких денег! – фыркнула Гелера.

Это он и так знал. Как знал и то, что она давным‑давно успела покопаться в его сумках – видимо как раз пытаясь выяснить для себя этот момент.

– Наверное, тебя каждый раз камнями прогоняют, вместо того чтобы за работу заплатить, – закончила свою мысль девушка. – О, кстати! А правду говорят, что за починку границы вы не только золото требуете, но и лучшую девушку селения? А?


Его первое задание. Его первая победа. Почти идеальная – все же не зря он считался лучшим среди сверстников. Немного синяков на руке да чуть подвернутая лодыжка – это мелочи. Это заживет уже к завтрашнему утру. Голова сладко кружится от эйфории. Кажется, что свет его золотистых шаров затмевает само солнце.

Градоначальник едва не целует ему ноги. Коракс отмахивается, не очень‑то и протестуя… Почему‑то ему приятно это обожание. Этот восторг на лицах собравшихся горожан… Ради этого стоило терпеть муки обучения и трансформации… Эти люди живы и в безопасности – благодаря его, и только его умению.

Градоначальник увлекает его куда‑то за руку… Оказывается, они уже успели накрыть праздничный стол… Так быстро? Ему казалось, прошла всего пара минут после его выхода с теневой стороны. Или нет? Мысли слегка пляшут, но это приятная путаница. Еда кажется невообразимо вкусной. Вино кружит голову. Хочется танцевать. Нет, не танцевать. Расправить руки – и полететь. Как птицы в поднебесье.

Он счастливо смеется.

– Господин кхор! Прошу вас, сюда… – Градоначальник снова почтительно подхватывает его под руку. – Прошу, мы все приготовили, как положено…

Коракс пытается вслушиваться в его слова, но сосредотачиваться так не хочется… О чем они?

Услужливые руки подталкивают его вперед. За спиной мягко захлопывается дверь…

Комнатка совсем маленькая – она едва вмещает разобранную кровать. Девушка сидит на кровати, уставившись на него широко распахнутыми глазами. Глаза у нее зеленые‑зеленые, как весенняя листва. Волосы пушистым пепельным облаком падают за спину и растекаются по простыням.

Он нервно сглатывает, чувствуя, как предательски горят щеки, и не зная, куда девать глаза. Девушка абсолютно нага. Пламя свечей бросает на ее светлую кожу причудливые блики – словно рисуя драгоценный узор на выточенной из камня совершенной статуэтке. В горле зависает какой‑то посторонний комок, становится тяжело дышать.

Он нерешительно шагает вперед, не очень‑то представляя, что делать дальше. Она скользит руками к его шее. Сердце колотится так громко, что он боится, как бы девушка не услышала этот стук. Он склоняется к ее лицу. От пепельных волос пахнет розами и ванилью.

А в следующую секунду тонкие руки, только что обнимавшие его, резко отталкивают прочь.

Он не сопротивляется, позволяя отбросить себя почти что к двери. Он что‑то сделал не так? Но он даже не успел ее поцеловать…

Свеча у кровати шипит. Пламя дергается, как от порыва ветра.

Он только теперь видит в ее руках нож. Тот самый, что минуту назад был прикреплен к его поясу…

Теперь в ее глазах другое выражение… Выражение загнанного зверя… Она перестала его прятать…

– Будь проклят, кхор!

Быстрый замах. Рыжими бликами вспыхивает свет на клинке.

Алый росчерк поперек горла. Томительно долгий миг… это просто тонкая нить… Но вот эта нить становится все шире и шире, выпуская на волю фонтан темно‑красных брызг. Ослабевшая ладошка не может больше удержать ножа, и он мягко падает на простыни. Уже не белые, а замаранные кровью…

В затухающих глазах отражается бесстрастное пламя свечей.


Лай собачей своры вырвал Коракса из паутины воспоминаний. Из переулка прямо на них выскочило несколько псов, зло скалящих пасти. Псы тащили на поводках худого горожанина с осунувшимся лицом. Он едва поспевал за бегущей сворой.

Коракс шевельнул пальцами, вызывая шарик золотого света. Тот взмыл над головой колдуна и зашипел, разбрасывая во все стороны искры.

Человек дернулся и попытался затормозить, упираясь в неровности на мощеной мостовой. Свора с недовольным лаем остановилась.

– Как это понимать? – В голосе кхора перекатывались обломки льда. Коракс уже видел, что сам горожанин явно не собирался нападать, но необходимо было заставить его как можно быстрее приструнить своих псов. Кажется, свора взбесилась: глаза у собак лихорадочно горели, а из разверстых пастей на камни капала пена.

– Господин кхор! – Человек посерел, сравниваясь цветом лица с хмурым небом. – Это они не на вас! Я клянусь! Я просто…

Из переулка послышался гомон, и перед кхором предстали еще несколько местных, тяжело дыша от быстрого бега.

– Ну что? – выпалил первый, не успев разобраться в ситуации. – Поймал?! Ну сейчас мы его…

– Нет‑нет! – Владелец собак резко дернул на себя поводки, заставляя свору попятиться. – Они ошиблись! Наверное, что‑то перебило след!

– К‑колдун? – Первый преследователь нервно сглотнул, рассмотрев наконец, на кого лаяли псы. – Я… мы… Мы не на вас… мы убийц искали… они… того… моих друзей… Стража не бралась… Ну мы и… собак… по следу…

– Они смирные! – Владелец собак неуверенно шагнул назад. Руки у него тряслись. – Они редко ошибаются, но бывает же! Мы уже уходим! Простите, господин кхор! Мы вовсе не хотели!..

Коракс задумчиво следил, как горожане, кланяясь и извиняясь, обходят его по кругу. Кажется, они снова попытались заставить собак взять след. Но псы зло ворчали, постоянно поворачивая головы в сторону кхора с девушкой. В итоге люди скрылись в одной из боковых улиц, так и не образумив взбесившихся животных.

– Гадость какая! – тихо выдавила Гелера. – Я испугалась! Они так рычали! Я подумала, что нас сейчас на куски разорвут!

Коракс кинул взгляд в переулок, откуда выскочили псы.

– Я думаю, тебе лучше вернуться, – сказал он девушке.

– Эй! Куда ты собрался?!

– Посмотреть, что свело с ума собак. Люди упомянули убийство… Но обычный труп не окажет на псов такого странного воздействия. Не думаю, что тебе стоит идти со мной. Если, конечно, ты не собираешься сегодня обойтись без ужина.

– Вот еще! – Она возмущенно тряхнула косами. – Что мне, делать нечего – на всякие трупы глазеть?! Может, там неркашки рассыпали, вот собаки и взбеленились! Зачем тебе туда лезть?

– Хочу понять, почему они именно на меня лаяли.

– Они лаяли на нас двоих! – не согласилась Гелера.

– Тем более.

– Просто ты пахнешь всякой дрянью! Особенно после того, как голову помоешь! Скоро на нас не то что собаки – птицы гадить начнут!

Девушка смерила его еще одним уничижающим взглядом и развернулась, плавной походкой удаляясь прочь. Коракс резко куснул губу. Она вообще умеет ходить нормально?! Без этих своих покачиваний бедрами?


Переулок был узким и грязным. Серые стены домов смыкались почти вплотную, оставляя лишь узкую щель для прохода. Сверху, с протянутых над переулком веревок, свисали старые тряпки и сохнущее белье разной степени чистоты. Из‑за плотно прикрытых ставен раздавался гул голосов, то и дело переходящих на крик.

Коракс поморщился, старательно обходя очередную лужу помоев. Может, Гелера была права и зря он сюда полез? Ну пырнули кого‑то ножом в пьяной драке… В таких кварталах это обычное явление. Понятно, стража и заморачиваться по этому поводу не пожелала – бродяжкой больше, бродяжкой меньше… Кому какая разница? А собаки могли действительно наркотиков нанюхаться. Мало ли что у местных отбросов валялось в карманах…

Переулок круто повернул, неожиданно заканчиваясь тупиком. Кажется, раньше тут был проход, но стена одного из покосившихся домов обвалилась, образовав внушительную гору обломков. На этой каменной куче и лежали трупы.

Двое. Мужчина и женщина. Впрочем, сейчас это понять можно было только по одежде. После смерти явно успела пройти пара дней – от трупов расходился резкий запах гниющей плоти. Сверху черными роями кружились мухи.

Коракс шагнул вперед, преодолевая тошнотворную волну в желудке. Мертвые не были бродяжками. Убийца оторвал им головы, кусками кровоточащего мяса валявшиеся чуть поодаль, но одежда была почти не тронута. Хорошая одежда, дорогая. Когда‑то, вероятно, на ней были и драгоценности, но сейчас над телами поработала уже не одна стая воришек. Что делали обеспеченные люди в нищем квартале? Впрочем, это было неважно. Куда важнее были следы.

Платье на животе женщины было разорвано, обнажая серую кожу. В нескольких местах на ней четко отпечатались следы зубов. Вероятно, нападавшего что‑то спугнуло, и он не успел выпустить своей жертве внутренности. А следы остались. Все еще достаточно четкие и хорошо различимые следы человеческих зубов.

Коракс заставил себя наклониться ближе. Нет, он не ошибся. Голова кружилась от мерзкого трупного запаха. Ему безумно хотелось выбежать из проклятого переулка и прочистить легкие. Но как быть с тем, что по городу разгуливает безумец? Вот почему лаяли собаки… Они наверняка почувствовали его связь с теневой стороной. А следы на трупе оставил человек, подвергшийся нападению Тени и обезумевший от этого.

Люди, испытавшие атаку Теней, на некоторое время обретали значительную физическую силу. Правда, чуть погодя эта сила сменялась полнейшим упадком… Даже если не уничтожить безумца, он умрет самое большее через несколько дней. Вот только скольких он успеет убить за это время?

Кхоры не умели ловить несчастных, утративших человеческую сущность. След Тени в душах тех был слишком мал, чтобы позволить использовать заклинание поиска. Но если Коракс расскажет о случившемся градоправителю – тот непременно потребует помощи. И не поймет отказа.

Впрочем, не рассказать Коракс не мог. Люди должны быть предупреждены. Возможно, если на ночь они будут запираться в своих домах и не ходить поодиночке, новых жертв удастся избежать.


ГЛАВА 12


Градоправитель не стал просить Коракса вмешаться. Он попросту ему не поверил.

Худой, костлявый мужчина не переставал улыбаться кхору, нервно ходя взад‑вперед по комнате. Железные набойки на дорогих сапогах четко цокали по выложенному плиткой полу.

– Господин кхор! – Градоправитель в очередной раз остановился и уставился сверху вниз на нежеланного визитера. – Поймите меня правильно! Я вас очень уважаю! И я лично, и все мои близкие с высочайшим пиететом относимся к визитам представителей вашего Клана. Просто ваши слова звучат несколько… ну… странно! Граница ‑то ведь, хвала Великому Солнцу, в порядке! Шары ярко светят, ровно! Ведь не должна же была Тень сквозь работающую границу‑то прорваться!

– Тень и не прорвалась бы! Но убийца – не Тень. Он просто сошел с ума после контакта с нею. И граница прекрасно его пропустит – так же, как вас или меня!

– Ну вас‑то граница по‑любому пропустит… – Градоправитель смутился и запнулся, не закончив фразы. – Нет‑нет, вы не подумайте! Я ничего такого про ваш разум не хотел сказать!

– Да при чем здесь мой разум! – вспылил Коракс. Они беседовали уже почти два часа, и за все это время не сдвинулись с мертвой точки. Кхор не представлял, какие еще аргументы можно привести в подтверждение реальности угрозы.

– Господин кхор! – Градоправитель всплеснул руками. – Не сердитесь, умоляю вас! Мы всегда исправно платили дань Клану. Если вам что‑нибудь нужно – деньги, драгоценности, я вам без промедления готов все предоставить! Даже женщин! – Он снова запнулся и уточнил: – Ну то есть я понимаю, что вы уже весьма преклонных лет, но у меня есть пара восхитительных умелиц, они и мертвого из гроба…

– Довольно! – Коракс зло ударил ладонью по столу. – Вы меня слушаете?! Вам надлежит принять меры, чтобы обезопасить горожан!

– Но, господин кхор… – Чиновник смущенно хихикнул. – У наших горожан все хорошо! Как раз если я без повода усилю патрули, и может начаться смута. Люди забеспокоятся, поползут слухи… Слово за слово – и действительно могут начаться убийства. Мало ли, вдруг кто решит разделаться с давним врагом под такой удобный шумок! А потом все спишут на таинственную Тень, и концы в воду! – Он возобновил свое нервное перемещение по комнате. – Нет, я полагаю, это было бы весьма неосмотрительно. Зачем мне волнения в городе?

– Мои слова – не вымысел, – устало попытался возразить Коракс.

Он потер гудящие виски. Если бы у него было время… Настоять на своем, остаться, убедить ввести дополнительные патрули хотя бы ночью… Но его время истекало, капля за каплей убегая из пустеющей клепсидры. Найти Источник было куда важнее. Потому что, если он не ошибся, именно в Источнике крылась вся проблема Теней. Древние книги утверждали, что они как‑то взаимосвязаны. И, если уничтожить Источник, люди наконец‑то обретут свободу от пульсирующих границ…

Риск был огромен: как знать, не исчезнут ли вместе с Источником вообще все способности кхоров? Ведь именно оттуда, через вживленные в плоть кристаллы, Клан черпал большую часть своих сил. Но на этот вопрос найденные Кораксом книги не могли дать ответа. Оставался только один путь – добраться до Источника и выяснить все самому.

Коракс просто не имел права отвлекаться на более мелкие задачи, бездумно расходуя остаток отведенного ему времени. Кроме того, в чем‑то градоправитель был прав. Подвергшиеся атаке Теней, как правило, убивают непрерывно – до тех пор, пока не умрут от упадка сил. А трупам было не меньше двух, может, даже трех дней. И больше аналогичных убийств в городе не случилось. Вполне вероятно, что обезумевший человек уже покинул городские стены или погиб, напоровшись на нож в одной из подворотен: сверхчеловеческая сила, как правило, сопровождалась резким падением осторожности.

Да, так, скорее всего, и было… Но на душе у Коракса скребли кошки.


Погода неожиданно резко начала портиться. Когда кхор вышел из дома градоправителя, осеннее небо уже заволокла гряда низких чернобрюхих туч, то и дело просыпавшихся ледяным дождем пополам с колючим снегом.

Пока Коракс добирался до выделенных в качестве временного жилья комнат, он успел промокнуть до нитки. Хозяйка дома проводила «почтенного гостя» негодующим взглядом, едва замаскированным под личину дежурной улыбки: по свежевычищенному полу за ним тянулась неровная цепочка грязных следов.

– Гелера! Гелера, помоги мне собрать вещи, мы ухо… – Коракс запнулся, уставившись на девушку. Та сидела прямо на полу, отстраненно перекладывая с места на место три крысиных трупика. Тщательно навощенные доски покрылись беспорядочной россыпью мелких темных пятен, накапавших из выпотрошенных тушек. В залитых золотых огнем глазах девушки плавала пустота.

Кхор подавил желание выругаться. Мало того что по городу, быть может, еще бегает убийца! Вот только приступа ему и не хватало! Разумеется, он и раньше понимал, что Гелера не вполне нормальна: кто в здравом уме стал бы драться с колдуном один на один? Да к тому же из‑за какого‑то букета цветов? Но… до сего дня все выливалось в чересчур экспрессивное поведение, и не более. Настолько пустой взгляд он видел впервые. Сказывалось воздействие Врат? Коракс не знал.

– Вставай, незачем сидеть на полу. – Он осторожно взял девушку за руку и потянул вверх. Гелера тупо мигнула и послушно поднялась, не возразив ни слова. В правой ладони она продолжала сжимать хвост мертвой крысы.

Коракс вздохнул. И где она здесь крыс нашла? Дом, расположенный в зажиточном квартале, содержался в идеальном порядке. Да и кошку хозяйка вроде бы держала… Странно как‑то.


Из‑за состояния Гелеры сборы заняли куда больше времени, чем предполагал кхор. Когда они наконец вышли на улицу, было уже темно. Впрочем, оно и к лучшему. Коракс не хотел привлекать излишнее внимание, а ночью около границ шаталось куда меньше народу.

Раскрытие Врат породило волну боли, царапнувшую по правому боку. Кхор скрипнул зубами. Все верно. Раны еще не зажили до конца, а теневой переход только разбередит их. По‑хорошему, ему стоило бы задержаться еще на денек. Но время, проклятое время, которого оставалось все меньше!

Коракс прикрыл глаза. Рой золотистых пылинок, окутавший его призрачным коконом, слепил. По‑хорошему… По‑хорошему, он не должен был оставлять так эту ситуацию с Тенью. Но он ведь все равно ничем не мог помочь горожанам…

Краски мира погасли, сменившись призрачной дымкой теневой стороны. Под ногами тонкой лентой зазмеилась путеводная тропа. Коракс покрепче сжал руку девушки и шагнул вперед. Защитный кокон струился вокруг них, то становясь прозрачным, то вновь вспыхивая золотой россыпью. Теоретически выйти в этот пласт реальности можно и без Врат. Но вот вернуться без них почти невозможно. Врата не только обеспечивали защиту своим хозяевам и тем, кого кхоры считали нужным провести с собой, но и помогали найти нужный путь.

Вдалеке, сквозь дымку, замаячили призраки огромных черепов. Черепа покачивались на слоях тумана и что‑то шипели, разевая безгубые пасти.

Коракс потряс головой. Иногда ему казалось, что произносимые ими звуки почти осмысленны… Впрочем, ему много чего казалось на теневой стороне. Того, о чем никогда не упоминалось в учебниках. Того, что явным образом отрицал Серый Совет. Тени… случалось, они выглядели и вели себя как разумные существа. Но это сходство тут же исчезало, как только серые призраки бросались в атаку, почувствовав брешь в защите.

Ноги были тяжелыми и непослушными, словно налитые свинцом. Боль в боку и спине все усиливалась, отдаваясь горячими волнами. Надо было заканчивать переход, пока он окончательно не выбился из сил. До того места, что он наметил изначально, ему недотянуть.

Коракс сосредоточился, активируя кристалл. Камешек на лбу запульсировал, притягивая дополнительные силы из Источника. Возможный выход нашелся совсем близко – достаточно было изогнуть тропу чуть в сторону…

Гелера резко вздрогнула всем телом и завизжала. Кхор дернулся от неожиданности, выпадая из состояния концентрации, и выпустил ее руку. Девушка взвизгнула еще раз – и вдруг прыгнула в туман, устремляясь прочь.

– Стой! – Коракс бросился за ней. – Стой, идиотка, ты же погибнешь!

Гелера не обращала никакого внимания на крики, стремительно удаляясь от тропы. Безгубые челюсти в тумане зашевелились, подплывая ближе. Коракс уже видел, как в их пустых глазницах загораются алые язычки пламени.

Проклятье! Тени были слишком близко!

Попытка трансформировать тело чуть не свела его с ума болевым шоком. Коракс сбился с шага и тяжело закашлялся, сплевывая кровь. Рано, слишком рано… Он еще не может сражаться… Привлеченные запахом крови, Тени оставили без внимания девушку, сосредоточившись на кхоре. Коракс с присвистом втянул воздух. Защита Врат в открытом столкновении его не спасет – он уже давно ушел с тропы. Если на него нападут одновременно…

Силуэт Гелеры с трудом просматривался за пеленой тумана. Девушка больше не убегала. Замерев на месте, она судорожно крутила головой и, видимо, что‑то кричала: кхору казалось, что ее губы движутся. Несколько безгубых черепов кружилось вокруг ее головы в безумном танце. Казалось, еще чуть‑чуть – и Тени поглотят неосторожную путницу, но они продолжали выдерживать дистанцию. Если бы то были люди, Коракс решил бы, что они растягивают удовольствие. Но ведь у Теней не могло быть человеческих эмоций…

Лента тропы взвилась вверх золотой спиралью и потянулась к своему хозяину, шипя и изламываясь. Если Кораксу удастся наложить ее на то место, где стоит Гелера… Если он успеет…

Камень во лбу казался раскаленной головешкой. Золотые крупинки защитного кокона мерцали неровно и прерывисто, подтверждая нехватку сил. Коракс прокусил губу, стараясь сдержать крик. Больно, невыразимо больно… Кристалл уже не мог дать ему больше, и заклинание тянуло энергию из жизненных сил организма.

Чуть‑чуть… осталось всего чуть‑чуть… Сдвинутая тропа уже совсем близко… Из‑под кристалла брызнула кровь, заливая глаза. Сердце билось тяжело и неровно. Еще чуть‑чуть…

Золотая спираль изогнулась в последний раз и прямой полоской рухнула под ноги путникам. Серая мгла вспучилась кровавой пеной – и отступила, вынужденная выпустить из своих когтей строптивую жертву.

Туман покрылся сетью многоцветных пятен и начал стремительно редеть, открывая проход в мир живых.


ГЛАВА 13


Мелкий подлесок и кустарник уже давно сменились густым буреломом, сквозь который с трудом проникали солнечные лучи. Где‑то с час назад замолкли птицы и вокруг воцарилась неприятная тишина, нарушаемая только мерным хрустом веток под ногами. Налек сначала решил, что птиц спугнул хищный зверь. Но сейчас, смотря на непонятную вязкую субстанцию, глухой стеной вздымавшуюся ввысь не менее чем на пять десятков локтей, он так уже не думал. От стены тянуло страхом и сыростью. И еще чем‑то иным, не вполне понятным, но оттого еще более пугающим. Налек повел плечами, прогоняя неприятное ощущение, и шагнул ближе. Но его опередили.

Неизвестно как проскочивший вперед Крыс уже вертелся около странной стены, с энтузиазмом тыкая в нее пальцем. Влажная поверхность расползалась под его руками, как вязкий кисель.

Налек поспешно схватил его за шкирку и отдернул в сторону.

– Немедленно прекрати! Это может быть опасно! Ты вообще хоть представляешь, что это за преграда?

Крыс вытащил изо рта очередную щепку и невежливо фыркнул:

– А мне почем знать, дядь? Я эту дрянь первый раз вижу. Мож, это и есть тепленькое местечко, где кхоры прячут свои задницы. Опять же, и островки эти, что по лесу разбросаны… Многовато их для здешней глухомани, не находишь? Да ты лучше вон у своего задохлика спроси. – И мальчишка ткнул кулаком в бок Варста. Тот только устало моргнул. Впрочем, хорошо еще, что не свалился.

Вообще Налеку состояние пленника казалось довольно странным. Какой же он кхор, если от создания крошечного защитного островка валится с ног, а потом неделю по ночам кашляет кровью? Да и сейчас Варст едва держался на ногах, то и дело норовя вцепиться Налеку в плечо. Юноше это не мешало: при необходимости он мог бы и вовсе понести колдуна на руках, но от недоумения он избавиться не мог. Может, просто у Варста опыта еще мало? Он же молодой совсем. А тот колдун, что приходил в деревню, был седой как лунь.

– Варст? Варст, ты меня слышишь? – Налек легонько встряхнул пленника. Тот снова приоткрыл глаза.

– Да слышу я тебя… Зачем же так орать?.. – Говорить у колдуна получалось с трудом, голос то и дело срывался на хрип. – И чего ты от меня хочешь? Чтобы я тебе дверь открыл?

– А ты можешь? – удивился Налек. – Это действительно ваше тайное место?

– Да какое оно тайное. – Варст сбил дыхание и закашлялся. – Тебе не очень повезло, искатель приключений. Обычная учебная зона.

– Так ты бывал тут раньше? – Налек нахмурился. – Почему же тогда не помог Крысу?

– С какой радости? Я твой заложник, а не соратник.

Налек неприязненно поморщился.

– Неужели тебе нравилось смотреть, как ребенок мучается, ища вашу проклятую дорогу?!

– Нравилось, конечно. – Варст попытался улыбнуться, но у него ничего не вышло. – Почему нет? А ему нравилось смотреть, как мучаюсь я. Мы квиты.

Крыс ощерился.

– Ты, красавчик! Пасть захлопни, пока я тебе туда дерьма не наложил. Мститель выискался, тысячу иголок мне в зад!

– Перестаньте! – Налек поднял руки в примиряющем жесте. – Выяснить отношения можно и позже.

– Ну да. Если это «позже» у нас будет, – съязвил Варст.

– Мне нужно попасть внутрь. Колдун, ты откроешь дверь или опять предпочтешь наблюдать, как другие мучаются?

– Дядь, да ты че? – Крыс раздраженно фыркнул. – На кой ты его спрашиваешь? Давай, ткни этому красавчику перо в живот, и он быстро нам расскажет, чего и как. Или кишка тонка? Чего мы тут, до заката ошиваться будем?

– Крыс, помолчи. И вообще – тебе лучше вернуться к последнему островку.

– На кой? – Мальчишка вздернул грязную бровь.

– Здесь может оказаться слишком опасно. А ты еще ребенок.

– Дядь, ты мне не указ. Куда хочу, туда и иду. Раскомандовался, умный какой!

– Крыс! – Налек схватил его за шкирку и легко поднял на уровень своего лица, как нашкодившего котенка. – Прекрати себя вести подобным образом! Я очень благодарен тебе за помощь, но ты внутрь не пойдешь. Я видел, как на тебя реагируют колдовские руны. Если что‑то пойдет не так, кхоры попросту заберут тебя к себе, чтобы попытаться превратить в одного из них. Неужели тебе этого хочется? Если ты действительно собирался отыскать внутри кого‑то из своих близких, ты вполне можешь поручить это мне.

– Да иди ты! – Мальчишка извернулся в его руке и вцепился зубами в предплечье Налека. Тот дернулся от неожиданности и разжал пальцы. – Никого я не ищу. И нужна мне твоя помощь, как прошлогоднее дерьмо! И вовсе я не собирался идти с тобой внутрь, больно надо! – Он сердито сплюнул на ботинки Налека и зашагал прочь, запихнув руки в карманы драных штанов и демонстративно шлепая по грязным лужам.

– Варст! – Налек снова встряхнул колдуна. – Открывай дверь! Пока он не решил вернуться!

– Зачем? Какой мне прок помогать тебе?

– Чем быстрее я попаду внутрь, тем быстрее смогу договориться про обмен, и ты получишь свободу.

– А если ты не договоришься? Что я тогда получу? Смерть?

Налек положил ладонь на рукоять ножа.

– Если ты мне не поможешь, я буду вынужден убить тебя прямо сейчас!

– Хочешь, дам тебе совет? Так, из чистого альтруизма? Если действительно доберешься до кого‑нибудь из Совета, не пробуй блефовать. У тебя это отвратительно получается – на твоем лице сразу все видно. Ты меня не убьешь. Даже не потому, что считаешь недостойным убивать связанного. Просто ты за свою жизнь не убил еще ни одного человека. Вот мальчишка смог бы. А ты – нет.

На щеках Налека вспыхнули красные пятна.

– Колдун… Даже если мне действительно не хватит духу зарезать тебя… Я тебе так пересчитаю ребра…

Варст кисло усмехнулся.

– Ладно, будем считать, что я испугался. Развяжи меня. И… обмотай чем‑нибудь браслеты на запястьях.

– Зачем?

– Мне… не положено по статусу носить украшения. Это может привести к неприятностям.

– Развязывать тебя зачем? – хмуро уточнил Налек. Браслеты Варста его не интересовали.

– Иначе я не смогу открыть проход. Силы мысли для этого недостаточно, – словно обращаясь к слабоумному, пояснил Варст.

Налеку очень хотелось встряхнуть не в меру самовлюбленного колдуна – и трясти до тех пор, пока презрительная усмешка не исчезнет с его лица. Но вдруг для открытия прохода и в самом деле нужны руки? У Налека оставалось слишком мало веревок, чтобы удлинить привязь. Поколебавшись пару минут, он все же размотал путы на руках кхора.

– Если попробуешь убежать, я запущу тебе в ногу ножом, – предупредил он. – И не промахнусь.

Варст не обратил на угрозу ни малейшего внимания. Он сосредоточенно массировал кисти рук, возвращая им гибкость. Оторвав от подола рубашки несколько широких полос, колдун смастерил что‑то вроде повязки, закрывшей и золотые браслеты, и оборванный в бахрому край рукавов. Покончив с этим занятием, он протянул руку Налеку.

– Идем.

– Куда? Я не вижу никакой двери! – Юноша обеспокоенно зашарил глазами по вязкой стене.

– Ее нет и никогда не было. То, что ты видишь – это не стена. Это призванный в твой мир кусочек теневой стороны.

Налек побледнел и непроизвольно сделал шаг назад.

– Там, внутри, – Тени?

– Боишься? – Варст насмешливо сощурил глаза. – Да, там Тени. И не только они одни. Если человек сунется внутрь, он умрет прежде, чем успеет потерять разум. И скорее всего – умрет от страха. Так что, передумал? Не думаю, что твоя невеста настолько хороша, чтобы подтолкнуть тебя на такое безумство.

Налек глубоко вздохнул и приблизился к Варсту, хватая его за протянутую ладонь.

– Веди, колдун! Я не боюсь смерти и не боюсь безумия.

Варст не стал комментировать его слова и неспешным шагом направился к стене. Налек думал, что при приближении колдуна стена разойдется в стороны – но нет, кхор просто погрузился в нее, как в необычайно густой туман. Налеку очень хотелось зажмуриться. Несмотря ни на что, ему было страшно, и чем ближе к носу маячила вязкая преграда, тем страшнее становилось. Воображение рисовало жутких призраков с оскаленными пастями. Налек собрал все свое самообладание и тоже погрузился вовнутрь преграды.

Призраков там не было. Не было вообще ничего, только серая муть заливала все пространство вокруг. Это не было страшно – скорее просто неприятно, но по спине Налека градом катился пот. Сколько шагов нужно сделать, чтобы преодолеть стену? Почему же Варст так неспешно идет? Налеку хотелось рвануться вперед и потащить медлительного колдуна за собой. Но едва он принял такое решение, как стена кончилась. В глаза ударило солнце, мир снова заиграл разноцветными красками. Налек глубоко вдохнул, с наслаждением наполняя легкие свежим и прохладным воздухом.

– Руку отпусти, – напомнил о себе Варст. – Или ты мне решил кости сломать?

Налек поспешно ослабил хватку, но ладонь кхора выпускать не стал.

– Э‑э‑э… Прости. Я не взял веревки, так что подержу тебя некоторое время так. А… куда тут мне теперь идти? – Юноша завертел головой по сторонам, пытаясь сориентироваться. Они оказались у подножия высокого холма, заросшего густым кустарником. Тут и там через кустарник просвечивали островерхие крыши низких домиков странноватой формы, выкрашенные в золотой цвет. Золото переливалось на солнце и слепило глаза. Вверх по холму вилась широкая тропа, петляя среди строений.

– Тебя и в Совет за ручку привести? – с сарказмом уточнил Варст, наблюдая за растерянным выражением на лице Налека.

– Так было бы быстрее. Неужели тебе не хочется освободиться?

– Я сто раз говорил тебе, что Совет во мне не заинтересован. Но ты мне так и не поверил. Ладно, проверяй на практике. Управляющих этого анклава ты сможешь найти в самом верхнем здании. Они же и свяжутся с Советом, если сочтут необходимым.


При ближайшем рассмотрении оказалось, что тропа вовсе не одна. Просто остальные дорожки были настолько хорошо замаскированы, что их не было видно, пока не ткнешься носом.

Островерхие домики в большинстве своем были одноэтажными. По стенам в изобилии вился плющ, помогая маскировать камень. А вот ни окон и дверей Налек не заметил. Может, они есть, только с недоступной его взгляду стороны? Или вход вообще открывается магически – как со стеной вокруг?

Было пустынно и тихо. Налек активно вертел головой по сторонам, пытаясь высмотреть хоть кого‑нибудь из местных, но безрезультатно. Уже только почти поднявшись на вершину, он наткнулся на группу молодых девушек, весьма странно одетых. Короткие туники, крепившиеся на одном плече, не прикрывали и колен. Да и ткань была слишком легкой, позволяя весьма подробно рассмотреть силуэты. Налек уставился глазами в землю, надеясь, что не слишком сильно покраснел. И как им только не холодно? Ведь уже конец осени, вот‑вот ляжет снег…

– Кто это? – спросил он у Варста. – Я думал, кхоры забирают к себе только мальчиков.

– Для воспитания преемников – да. Для других целей – нет. – Голос Варста звучал глухо и отстраненио.

Налек не удержался и снова бросил взгляд на девушек. На этот раз его внимание привлекла одна из них: смуглая брюнетка с выразительными карими глазами. Она не могла похвастаться ни идеальным сложением, ни совершенными чертами лица, но было что‑то такое в ее движениях, что неизбежно притягивало внимание именно к ней. В отличие от остальных девушек, на чужаков она смотрела с чуть заметным презрением, надменно вскинув голову.

– Ты хочешь мне еще что‑то сказать или открыл рот, чтобы улучшить воздухообмен организма? – Голос Варста заставил Налека нервно вздрогнуть.

– Э… Колдун, а кто эта госпожа?

– Там нет господ. Это всего лишь кучка бьерров. Мне казалось, ты спешишь?

Налек запнулся. Ему очень хотелось спросить, кто такие бьерры, но это действительно было совершенно несвоевременно.


Верхнее здание почти не отличалось от остальных – такой же маленький островерхий домик. Разве что дверь здесь все же была – огромная, почти во всю высоту этажа, окованная металлическими бляшками. Налек не успел постучаться, как дверь распахнулась.

– Это магия? – понизив голос до шепота, поинтересовался он у Варста.

– Нет, конечно. Тебя видели. – Колдун передернул плечами.

Из проема им навстречу шагнула высокая фигура, закутанная в серый плащ.

– Мы не ждали гостей. – Голос, доносившийся из‑под низко надвинутого капюшона, был гулким и неприятным. – Что привело тебя сюда, чужак?

Налек набрал побольше воздуха и начал излагать свою просьбу. Ему казалось, что во время пути он достаточно хорошо продумал, что скажет, но сейчас то и дело запинался и терял нить повествования. И с каждой такой заминкой смущался и нервничал все больше и больше. Серая фигура не шевелилась, молча внимая его словам.

– И я думаю, вы могли бы обменять мою невесту на моего пленника, – закончил Налек.

– Интересное предложение. – В голосе кхора не проявилось никаких эмоций. – Но неожиданное. Я не могу в одиночку принять решение. Тебе придется подождать. Однако нет необходимости так сжимать руку заложника. Я предоставлю помещение, где ты сможешь запереть его и отдохнуть сам.

– Э‑э‑э… – Налек растерялся.

– Кроме того, даю тебе слово чести, что никто из нас не попытается обманом выкрасть заложника. – Серая фигура взмахнула рукой. Рядом почти мгновенно возник подросток, одетый только в набедренную повязку. – Он проводит тебя, чужак. Ступай. – И кхор исчез, растворяясь в темноте, маячившей за дверным проемом.

– Пожалуйста, следуйте за мной. – Подросток отвесил чуть ли не земной поклон и сделал приглашающий жест.

Налек послушно последовал за ним, по‑прежнему сжимая ладонь Варста. Домик, к которому их подвел провожатый, располагался на другой стороне холма. Крыша у него была выкрашена не в золотой, а в кирпично‑красный цвет. Дверь тут тоже нашлась, каковую и распахнул перед Налеком провожатый. Домик был совсем маленький: внутри оказалось только две комнаты, одна из которых была проходной. В дальнюю комнату Налек толкнул Варста: он действительно устал таскаться с ним за руку, а в двери обнаружился ключ. К тому же окон в дальней комнатке не было, и убежать Варст никак бы не смог. На всякий случай Налек прощупал все стены. Стены были обычными, никакого колдовства. Наверное, в обычное время эта комната служила чем‑то вроде кладовки, но сейчас пустовала: там ничего не было, даже мебели. Но удобства колдуна Налека не беспокоили. Посидит на полу, не рассыплется.

Налек тщательно запер дверь за своим пленником и плюхнулся на кровать, собираясь придумать парочку фраз поубедительнее для следующего разговора. Ему надо успокоиться и перестать нервничать. Совершенно очевидно, что никто не собирается превращать его в жабу и вообще использовать колдовство. Кхор в сером плаще был весьма вежлив и даже гостеприимен – особенно с учетом того, что Налек свалился ему как снег на голову. Наверное, Варст все же более важен для кхоров, чем Гелера.


Подумать как следует Налеку так и не удалось. Не прошло и нескольких минут с тех пор, как ушел провожатый, а в дверь домика уже постучали. И, не дожидаясь ни ответа, ни разрешения, вошли. Налек вскочил… и замер, удивленный донельзя.

Он ожидал визита кхора в сером плаще, а никак не той черноволосой девушки, что не так давно привлекла его внимание. В руках девушка держала уставленный едой поднос.

– Господа кхоры извиняются за задержку. Они просили передать, что ваша проблема оказалась не такой простой. Они надеются, что это угощение хоть немного скрасит вам ожидание.

Пользуясь замешательством Налека, девушка неторопливо вошла внутрь и опустила свою ношу на стол.

– Госпожа… не стоило так утруждать себя… – растерянно пробормотал юноша, не зная, куда девать глаза. Последние лучи закатного солнца проникали сквозь открытую дверь, золотыми искрами танцуя на браслетах и серьгах пришедшей и в деталях высвечивая ее и без того не очень скрытую фигуру.

– Почему ты зовешь меня госпожой? – поинтересовалась девушка, присаживаясь на край стола и плавно закидывая ногу на ногу. На лодыжках у нее тоже были браслеты – почти такие же, как на запястьях, с искусно выгравированными птицами.

– Э‑э… – Налек вспомнил, как одернул его Варст. Какое же слово тот произнес? – А как мне вас звать?

– Арахена. И я вовсе не госпожа. Я просто бьерр.

– А что такое «бьерр»? – поинтересовался Налек.

– Тебе правда это интересно? – Она лениво изогнула бровь. В неверном освещении глаза девушки казались почти черными. – Если хочешь, я расскажу. Но ты лучше ешь, а то все остынет.

Налек покосился на стол. В животе уже давно урчало, и юноше только оставалось надеяться, что Арахена не слышит этих звуков.

– Если госпожа сочтет возможным разделить со мной ужин…

– Ты забавный. – Она легко спрыгнула на пол и забралась на один из стульев. – Не любишь есть один? – Девушка подхватила с подноса яблоко и надкусила его.

– Нет, но… – Налеку казалось верхом неприличия заставлять Арахену просто стоять и смотреть, как он ест. Он же не император, в конце концов! Но красиво выразить эту мысль он так и не смог.

Еда оказалась чрезвычайно вкусной и буквально таяла на языке. Вот только странный напиток, отдающий какими‑то травами, не очень хорошо утолял жажду: Налек почти полностью опустошил два кувшина, прежде чем напился.

– Ты опять смотришь на мои браслеты, – заметила Арахена.

– У кхора, который пришел со мной… тоже есть похожие. Это какое‑то ритуальное украшение?

– Можно сказать и так. Кстати… я… повредила их замочек… Ты не поможешь мне их снять?

– Снять? Но вам так идет.

– Да, да, я знаю. Они красивые. Но если слишком долго их носить, они натирают руки. Так ты поможешь?

– Да‑да, конечно. Но я же не знаю, как они снимаются.

Девушка небрежно протянула вперед руки.

– А ты просто потяни в стороны. Думаю, у тебя хватит сил.

Налек уставился на гладкое золотое кольцо с тоненькой, едва заметной трещинкой сбоку.

– Но, госпожа… Я могу сломать эту вещь.

– Ничего страшного. Это частенько случается с таким замком. Их легко починить.

Налек нерешительно коснулся браслета и осторожно попытался раскрыть его. Браслет не поддался. Юноша дернул сильнее. Внутри что‑то глухо щелкнуло, и кольцо распалось на две половинки. Налек смущенно вздохнул: половинки оказались слегка погнуты. Наверное, их можно выпрямить, но все‑таки…

– Не волнуйся, все замечательно. – Арахена перехватила его взгляд. – Зато теперь у меня не будут болеть руки.

Налек посмотрел на ее запястье. Кожа под снятым браслетом действительно имела нездоровый вид. Ох уж эти ювелиры… Вечно что‑нибудь не по размеру сделают, а людям потом мучайся. Он поспешно взялся за второй браслет, стараясь действовать аккуратнее. Ничего не вышло: на этот раз Налеку пришлось практически смять украшение, чтобы раскрыть замок. Браслет развалился на три неровные части с рваными краями.

– Спасибо. – Арахена улыбнулась, активно массируя запястья.

– Вам не больно, госпожа?

– Нет, уже нет. Знаешь, пожалуй, я подарю эти браслеты тебе. Все‑таки они слишком уж сильно испорчены, чтобы я смогла их починить.

Налек покраснел от осознания собственной неуклюжести.

– Госпожа, я знаю хорошего мастера… Я непременно починю их и верну вам!

– Это так любезно с твоей стороны. – Она склонила голову набок, посылая юноше долгий взгляд из‑под полуопущенных ресниц. – Но у них очень хитрый замочек. Не уверена, что твой мастер с ним справится. Правда, я знаю двух мастеров, которые умеют чинить подобные вещи. Если у тебя получится их отыскать… Одного зовут Коракс, второго – Содока. Правда, они кхоры. Но ведь это не проблема для такого храброго воина?

Налек замотал головой. Разумеется, он найдет этих людей и починит сломанное украшение! Даже пусть они сами Тени, все равно он заставит их все исправить!

– А на ногах сможешь снять?

– Но… я же снова сломаю… – Налек нервно сглотнул.

– Ты же все равно собирался чинить одну пару. Разве две починить намного сложнее? Но если ты боишься, не надо. Просто они довольно сильно жмут. – Арахена грустно вздохнула.

– Я… я попробую, – решился юноша, опускаясь перед ней на колени.

Арахена вытянула вперед левую ногу. Налек долго пялился на тонкое золотое кольцо, ища стыки, но так ничего и не обнаружил. Пришлось опять воздействовать силой – и, конечно, опять не вполне удачно. Юноша расстроенно покатал обломки в ладони, пытаясь понять, можно ли их вообще спаять обратно. Мятые кусочки металла выглядели довольно жалко. Налек вздохнул, нерешительно поднимая голову. И тут же поспешно уставился в пол. Под короткой туникой на девушке ничего не было. И сейчас это было слишком хорошо видно.

Налек почувствовал, как горит лицо.

– Я тебе нравлюсь?

Юноша отложил осколки второго браслета в сторону, чтобы Арахена случайно не наступила на острый край босой ногой. Руки у него дрожали.

– Госпожа… я прошу прощения… я…

Она легкой бабочкой вспорхнула со стула и опустилась на пол рядом с ним.

– Почему ты так смущаешься? – Она провела пальцем по его груди, заставляя сердце усиленно заколотиться. – Или ты меня боишься?

Боится? При чем тут страх? Голова Налека как‑то странно кружилась. Почему он так недостойно реагирует?

– Нет, не боюсь…

– Тогда чего же ты медлишь? – Она закинула руки ему на шею – вроде бы плавно, но Налек не успел отстраниться.

– У меня… – Он попытался собраться с мыслями. – Мне надо встать… Мне что‑то нехорошо…

Вокруг все расплывалось, будто кто‑то исподтишка плеснул в домик тумана.

– Не волнуйся, это не смертельно. Я изменила дозу. Это просто легкая дезориентация. Ну возможно, через пару часов тебя станет сильно клонить в сон. Но ведь это мелочи по сравнению с жизнью? К тому же, если бы я попыталась вообще ничего не добавлять в твой напиток, надзиратели засекли бы это по запаху.

– Что?

Ее слова журчали, как горный ручеек. Вот только смысл их ускользал от Налека. Ему надо встать… Он же точно собирался что‑то сделать. Но что?

Теплые руки заскользили по его коже. Он попытался отстраниться, но тело не желало слушаться. Ее губы были невероятно сладкими на вкус.

– Это подарок, чужак. За браслеты. Ты ведь не забудешь их починить?


ГЛАВА 14


Варст задумчиво прислушивался к шорохам за стеной. Слышно было плохо: стены здесь были довольно толстые, да и не очень его интересовало, чем именно занят Налек. Просто это было лучше, чем размышлять над перспективами собственной судьбы.

То, что его здесь ждали, не подлежало никакому сомнению. Варсту очень хотелось бы знать, кто же мог угадать конечную точку его маршрута, но в голову ничего не приходило. Конечно, не мальчишка‑вор. Тому явно было глубоко наплевать на Варста. Кроме того, до недавнего времени Крыс и вовсе не знал, кем на самом деле является первый советник императора. Зря только Налек не удосужился проследить, чтобы мальчишка сам не полез в анклав. А ведь Крыс полезет. Подождет немного, чтобы не столкнуться с Налеком, – и полезет. Быть может, пройдет: с такой‑то латентной силой! И обязательно попадется. Ни один из местных не пропустит такого «гостя».

Шорохи за стеной стихли. Теперь Варст слышал только тоненькое завывание ветра в щелях. Колдун провел пальцем по стене, ощупывая неровную кладку. Наивный Налек. Он думал, что хорошо запер своего пленника. Действительно, сам Варст убежать из своей временной темницы не смог бы. Но вот другие до него добраться могли запросто.

Варст прижался лбом к стене. Неужели у него так никогда и не получится освободиться? Столько попыток, и все напрасно. Он потер запястья. Кожу под браслетами слегка жгло. Значит, Гресер где‑то рядом.

Стена, миг назад казавшаяся глухим монолитом, едва слышно скрипнула и начала поворачиваться вокруг своей оси. Хорошо смазанные механизмы работали безотказно. Варст кисло усмехнулся, наблюдая, как в образовавшемся проеме появляется осколок темного неба. Интересно, что подумает Налек, обнаружив поутру опустевшую темницу? Спишет на колдовство, не иначе. Если, конечно, еще сможет проснуться и думать. Варст не знал, что на этот раз подсыпали в пищу незваному гостю, но сильно сомневался, что это были только приправы. Разве кхоры допустят, чтобы какой‑то чужак, проникший в их тайный мирок, болтал об этом?

– Сам выйдешь или мне применить силу? – Не узнать этот голос Варст не мог. Хотел бы, но не мог. – Решил опять доставить мне немного проблем, бьерр?

Браслеты кольнули острыми иглами. Если он не ответит, боль будет нарастать – либо плавно и неторопливо, либо резко и скачками. В зависимости от настроения Гресера. Возрастать до тех пор, пока Варст не начнет выкрикивать ответы раньше, чем будет задан вопрос. Слабые уколы, терзавшие его сейчас, – это даже не начало. Это так… вместо приветствия.

– Я выхожу. – Он послушно встал и шагнул наружу. Стена мягко пошла обратно, вставая в пазы.

Гресер забрал для себя домик почти у подножия. И Варсту пришлось, поминутно спотыкаясь и падая, почти вслепую спешить за кхором. Тот обернулся лишь один раз, когда Варст чуть не врезался в дерево.

– Как твое зрение, бьерр? Кажется, все не так уж и плохо, как я считал. Ты вполне сносно передвигаешься. – И Гресер ускорил шаг.

Интересно, горели ли в эту ночь на небе звезды? Варст не знал. Он не видел их уже почти семь лет. Вот только забыть не мог.


– Итак. – Гресер с комфортом расположился на горе подушек, приказав Варсту встать у противоположной стены. – Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Стена была чистая, тщательно выскобленная. Варст чувствовал слабый запах мыла. Если прижимать живое существо с вспоротой кожей к грязной поверхности, оно может легко подцепить какую‑нибудь заразу и заработать воспаление. Гресер хорошо разбирался в этих нюансах. Интересно, сколько сегодня пройдет времени, прежде чем эта чистая стена окрасится кровью?

Браслеты снова ожгли кожу.

– Предпочитаешь отмалчиваться?

– Я плохо умею отвечать на общие вопросы.

На низеньком столике рядом с Гресером горела длинная свеча, бросая причудливые блики на стены. Излишняя предосторожность. Варст не увидел бы лица своего хозяина, даже если бы свеча не слепила.

– Общие вопросы? Ну‑ну… Что ж, я сегодня в достаточно хорошем настроении. Я задам тебе конкретные вопросы. – Гресер с хрустом сцепил пальцы в замок. – Тебя обязали шпионить за императором. Но мало того что твои доклады были весьма малоинформативны, так тебя еще, кажется, не устроила должность первого советника?

– Император не так глуп, как тебе кажется. Он же понимает, зачем к нему приставили одного из кхоров. – Варст пожал плечами. – Если Совет хотел получить объективную информацию, не стоило действовать так открыто. А то император боялся моего присутствия до такой степени, что отдавал приказы о казни только за дурное слово в адрес колдунов.

– Он и должен находиться в страхе. И никогда не забывать, что истинные правители – мы, а не он.

– Страх мешает думать. Из‑за страха он уже сделал столько ошибок, что переворот практически не за горами.

– Будешь учить меня политике, бьерр? Меня?! – В голосе Гресера прорвалось знакомое бешенство.

– Но ты же в ней не разбираешься. – Варст усмехнулся. Чем быстрее он выведет кхора из себя, тем быстрее кончится вся эта пытка. Хотя, конечно, приближать боль… Верх идиотизма. Может, и его начинает сводить с ума кристалл?

– Что‑то ты распоясался. Видимо, подзабыл, что бывает за непослушание.

Колющая боль рванула запястья. Варст прикусил губу, чтобы не вскрикнуть. Из‑под браслетов на кисти вытекло несколько горячих капель.

– Итак, бьерр… Продолжим. Кто позволил тебе покинуть столицу? Кто надоумил притвориться заложником этого недалекого крестьянина?

– Я не притворялся. Он действительно взял меня в плен. Он довольно силен, если ты еще не заметил.

– Ложь! Ты даже не попытался освободиться! Ты показал ему дорогу до этого анклава. Не говоря о том, что только при твоей помощи он мог проникнуть внутрь! Может, ты надеялся, что я не успею добраться в это отдаленное место? Ты еще глупее, чем я думал! Неужели ты полагал, что я отпущу тебя в одиночку?! Да о каждом твоем чихе мне своевременно доносили!

– А ты веришь этим доносам?

– У меня предостаточно покорных рабов, которые не смеют преступить мои приказы даже в мыслях!

– Вот и дрессируй их. А меня убей. – Варст очень постарался бросить эти слова небрежно. Боль в запястьях стала уже практически невыносимой.

– Убить… – Гресер неприятно осклабился. – Ты по‑прежнему мечтаешь об этом, бьерр? Но ты все такой же трус, как и раньше… Самому тебе не хватает духу перерезать горло, не так ли?

Варст промолчал. Самое мерзкое заключалось в том, что Гресер был прав. Варсту действительно не хватало силы духа, чтобы сделать такой шаг. Сколько раз смотрел он на обнаженное лезвие – и сколько раз откладывал его в сторону… Он все еще надеялся обрести свободу. Хотя это было совершенно невозможно. Но его разум, с легкостью распутывающий сложнейшие политические интриги, позорно пасовал перед этим отблеском надежды.

– Ты сильно отбился от рук, бьерр. Любой другой раб был бы вне себя от радости, получив приказ занять должность первого советника императора. А тебя пришлось заставлять силой. И даже сейчас, пойманный на попытке побега, ты все еще пытаешься задирать нос. Ты успел забыть о том, какой разной бывает боль? – Отблески огня роняли темные тени на лицо Гресера, мешая разглядеть его. – Прошло всего два года с тех пор, как я отослал тебя, а в твоих глазах снова горит нахальство. Сколько тебя еще надо ломать, бьерр?

Запястья снова рвануло болью. Варст с трудом не сорвался на крик.

– Зачем тебе моя покорность? Ты столько раз утверждал, что я – не более чем неудачный эксперимент. Проваленная возможность. Почему ты не убьешь меня? Тебе настолько нравится мучить?

– Ты сам виноват. – До уха Варста долетел ледяной смешок. – Если бы ты не выжил на посвящении, ничего этого не случилось бы. Но ты выжил, хотя твой кристалл так и не окрасился алым. Выжил вопреки всякой логике. Редкий, практически уникальный случай для столь позднего посвящения.

Боль уходила, сменяясь точечным покалыванием. Варст подавил вздох. Мерзко, ох как мерзко. В слишком хорошем настроении сегодня Гресер. А это значит, спровоцировать его вряд ли получится.

– Зачем вы это делаете? – бездумно спросил Варст, разрывая повисшую мягким облаком тишину.

– Делаем что?

Да, слишком благодушен. Гресера так обрадовала быстрая «поимка» беглого раба? Сомнительно.

– Устраиваете поздние посвящения? Или это необходимая формальность? Чтобы ищущие могли отчитаться перед Советом? А стопроцентная смертность всех, кто старше десяти, – это лишь досадная мелочь?

– Ну отчего же стопроцентная. Ты ведь выжил. Хотя твоих способностей и оказалось недостаточно, чтобы сделать из тебя кхора.

Недостаточно способностей… Если подумать, судьба до омерзения благосклонна к нему. Особенно если вспомнить, во что превращалась большая часть отказников. Их добивали – если они не успевали умереть самостоятельно от боли в теле, перемолотом в кашу. А он вот не умер. Не вывернулся наизнанку, не превратился в тугой комок обнаженных мышц, не захлебнулся собственными кишками. И его тело не отторгло кристалл. Вот только маленький прозрачный камешек на лбу так и не изменил цвета, оставшись девственно‑прозрачным. Недостаточно способностей. Совсем немного, самой малости, но ее не нашлось. И камешек на лбу остался просто камешком, не имеющим никакой связи с Источником. И весы Комиссии качнулись в другую сторону.

Глухой щелчок и холод металла на запястьях. Всего миг – и ты больше не имеешь права даже на свободу. Твоя жизнь, твоя шкура и даже твои способности – те самые, которых недостало, – принадлежат твоему хозяину. А он вправе делать с тобой абсолютно все. Ведь кхорам необходим отдых. Необходимо восстанавливать душевное равновесие после тяжелой работы на благо людей. Необходимо развлекаться. Так, как нравится каждому. И ты должен развлекать благородных господ. И благодарить их за каждый лишний день и час, подаренный ими.

Это не так уж и сложно. Ведь бьерры живут недолго. Исковерканные посвящением, истязаемые своими повелителями… Как правило, пара‑другая лет – и все уже кончено. Нет, бывают исключения, куда же без этого. Правда, в основном они и случаются исключительно благодаря мягкости хозяина. Но бывает и по‑другому.

Варст вздохнул. Браслеты постепенно остывали. И это тоже было больно.

Интересно, какой шутник придумал этот рисунок? Рвущаяся в небо птица с обрубленными крыльями. Наверное, его тоже забавляли страдания бьерров. Как Гресера.

Подчиниться… так легко и просто. Что может быть естественней для бьерра, чем полное и безоговорочное подчинение? Если бы только не память… Проклятая память, которая не пожелала исчезнуть, как положено при посвящении. Память, которая настойчиво твердила, что потомок благородного рода не должен униженно пресмыкаться, целуя хозяину руку за кусок хлеба.

– Ты слишком долго молчишь, бьерр. – Гресер шевельнулся, поправляя оплывшую свечу. – Неужели я опять не услышу извинений?

Варст прижался щекой к стенке и закрыл глаза. Если бы он мог еще закрыть уши! Потеря зрения компенсировалась возросшей четкостью слуха, и Варст явственно различал, как скользят и разворачиваются кольца тяжелого кнута – медленно и неторопливо. У Гресера было слишком хорошее настроение, а до рассвета еще оставалось так много часов…

– Ты дрожишь, бьерр? Еще рано. До твоих криков я хотел бы послушать кое‑что еще. Как поживает твой уникальный Дар? Ну же, рассказывай. Что ты видишь?


ГЛАВА 15


Легкая дымка, сопровождавшая переход, рассеялась почти мгновенно, открывая прекрасный вид на заснеженные горы. Кристально‑белые крупинки переливались под солнцем, рассыпая миллионы искр, как будто горы усыпало драгоценными камнями. Горный ветер скользнул к путникам, игриво забрасывая их украденными на вершинах снежинками.

Коракс устало выдохнул и осел прямо в сугроб. Кровоточащий кристалл на лбу жег огнем. Колдуну безумно хотелось зарыться в ледяной снег с головой в надежде избавиться от терзавшего тело пожара. Он набрал снег в ладони и прижал их ко лбу. Вниз тут же потекли тонкие струйки воды, обильно окрашенной алым: сказывалось запредельное перенапряжение при переходе.

Сколько они провели в теневой мгле, прежде чем та согласилась выбросить их? Кораксу казалось, что пару часов… Но солнце висело в зените, и, значит, на самом деле прошло куда больше времени.

– Мне холодно! – пробился в затуманенный болью мозг возмущенный голос Гелеры. – Зачем мы здесь? Я не вижу никакой деревни!

Коракс встряхнул кистями, выливая остатки растаявшего снега. Дурнота отступала слишком медленно.

– Значит, я ошибся.

– Ошибся? Что значит «ошибся»?! – взвизгнула девушка. – Сначала ты околдовал меня и обманом затащил в свой теневой мир – не иначе, чтобы надругаться без свидетелей! – а теперь…

Кхору очень хотелось ударить ее, но у него не было сил даже встать. Неужели она вообще не понимает, что он спас ей жизнь? Безумная не безумная – всему должен быть предел! Чего она ждет? Чтобы он извинился?!

Он приложил ко лбу очередную порцию снега. Пульсирующая боль не желала униматься.

– Эй! – Гелера озадаченно осматривала заснеженные гребни гор. – Ты отвечать‑то будешь? Куда ты занес нас своими дурацкими заклятиями?!

– Не знаю. – Разговаривать ему не хотелось.

Тем временем девушке наскучило разглядывать однообразно белый пейзаж, и она переключилась на изучение своей персоны.

– Колдун… Смотри, а моя кожа посветлела! – Гелера вытянула вперед руки, тыкая ими чуть ли не в нос Кораксу. – Ведь посветлела же? Твое проклятое заклятие скоро совсем исчезнет, и я смогу вернуться домой!

Кхор задумчиво скользнул взглядом по пальцам, еще хранящим легкий серовато‑трупный оттенок, и уставился в лицо девушке. Да, похоже было на то, что ее истинный облик возвращается. С каждым новым теневым переходом она все больше и больше становилась похожей на человека. Сейчас, пожалуй, только этот неприятный цвет кожи и напоминал о случившемся. Даже глаза почти полностью приняли человеческий вид. Только внимательно присмотревшись, можно было заметить, что серый цвет их чуть‑чуть отливает в золото.

Но вот сумеет ли она вернуться домой? В этом Коракс совсем не был уверен.

Как и в том, насколько она еще человек.

Кхор медленно поднялся, цепляясь дрожащей рукой за посох.

– Нам стоит переместиться ближе к лесу. Там ветер будет тише.

– При чем тут ветер?

– Он усиливается. Скоро начнется метель.

Гелера подняла голову, изучая совершенно безоблачное небо.

– Ты что, совсем дурак? Какая метель?!

– Обычная. Со снегом. Пошли. – Он устал, и желания объясняться не было никакого. Но Гелера, кажется, не собиралась удовлетвориться полученным ответом.

– С чего ты решил? Ты что, видишь будущее?

– Это к делу не относится.

– Ты должен будешь развести костер. Я замерзла!

– Не могу. Тебе придется потерпеть несколько часов, пока я не отдохну и не смогу снова открыть переход.

Кораксу нечем было развести костер. Разве что попробовать добыть огонь трением двух палочек. Он читал, что кое‑где его умеют добывать именно так. Он не умел, а кремня с собой не носил: кхорам огонь не нужен. При своей постоянно повышенной температуре тела они чаще страдали от перегрева, чем от холода.

И сила Источника помочь тут не могла. Он мог создать световые шары, мог ударить волной спрессованного воздуха, но огонь кхорам не подчинялся. Если верить Совету – пока не подчинялся.

– Ты что, издеваешься? – Гелера схватила его за воротник, едва не придушив. – Мерзкий старикашка! Ты готов превратиться в сосульку, лишь бы мне гадость сделать?!

– Я не собирался делать тебе гадости, – устало возразил кхор. – Можно попробовать соорудить укрытие из снега и веток. Оно позволит тебе немного согреться.

– Из снега?! Ах ты мерзавец! – Она резко оттолкнула его назад. Коракс не смог удержать равновесие и неловко упал на спину. Бок взорвался волной жгучей боли, и кхор едва сдержал стон. – Я сама разведу костер! И вообще, я не желаю больше с тобой разговаривать! Ты только и знаешь, что вынашивать отвратительные планы!

– О да. Самый коварный из всех коварных планов. Оставить тебя без костра. Даже мои посягания на мировое господство блекнут на фоне такого коварства, – раздраженно фыркнул Коракс, поднимаясь.

– Пшел прочь! – Гелера резко развернулась. – Нет, я сама уйду! Не желаю и минуты находиться рядом! – Она стремительно зашагала в сторону, почти по колено проваливаясь в сугробы и оглашая морозный воздух хлесткими эпитетами.

Кхор вздохнул. Только этого еще и не хватало. И что теперь? Бежать за ней? Но разве она сейчас остановится? А у него все еще подгибались ноги…

Коракс потер лицо ладонями. Ладно, пусть ее… Может, хотя бы успокоится. Далеко она не должна уйти: все еще верит, что привязана к шкатулке. Погуляет и вернется. Часа два, максимум три. Ему же лучше – сейчас у кхора не было ни малейшего желания заниматься ее воспитанием.

Остатки сил было разумнее потратить на обустройство временной границы. Полученные на теневой стороне раны затянутся быстро, однако, чтобы полностью восстановиться для успешного перехода, кхору необходимо было хорошо отдохнуть – как минимум до утра.


Коракс ошибся. Ни через два, ни через три часа Гелера так и не вернулась. Начавшийся ближе к вечеру снегопад и не думал утихать, усердно засыпая все вокруг пушистыми хлопьями. Коракс покосился на солнце, красный диск которого начал скрываться за изломом гор. Проклятье, да что же эта девица творит?! До заката осталось меньше часа! Кхор перевел взгляд на маленький защитный круг, которым он обвел предполагаемое место ночлега. Золотистые шары подрагивали и бросали на снег причудливые тени.

Если она не вернется… А если она попросту заблудилась? Коракс зашипел и потянулся за обломком ветки, временно служившим заменой посоху. Почему он не подумал об этом раньше! Она ведь не кхор! Да, с ней творится что‑то странное, это очевидно, но с чего он взял, что происходящие преобразования подарили ей способность безошибочно ориентироваться? Особенно с учетом того, что родилась и выросла она намного южнее, а такие горы если и видела, то только на картинках.

Коракс шагнул за пределы уютно мерцавшей границы. Следы убежавшей Гелеры были уже едва различимы под свежим слоем снега. Кхор еще раз обругал себя за беспечность и ускорил шаг. Еще не хватало, чтобы по его вине она замерзла насмерть! Да, несомненно, она на редкость эгоистичное существо, но бросать ее на верную гибель…

Раны уже давно не кровоточили, но бок все еще отдавал болью, и идти было тяжело. Холодный ветер рванул плащ, бросая в лицо горсти белой крупы. Снежинки таяли, едва касаясь кожи. Полузасыпанная цепочка следов петляла из стороны в сторону, время от времени то кружась на месте, то делая попытку повернуть обратно – но потом снова устремлялась прочь. Временами следы казались более глубокими – видимо, здесь Гелера шла медленнее либо вовсе останавливалась, пытаясь сориентироваться. И, кажется, ей это не удавалось: слишком уж бессистемно кружили следы. В одном месте он наткнулся на разрытый снег и попытки соорудить нечто вроде убежища. Это было хорошо: Гелера должна была потратить какое‑то количество времени на свои попытки, и, быть может, у него еще есть шанс ее догнать.

Коракс старался поторапливаться, но старая рана на ноге гудела, усугубляясь все еще не прошедшей слабостью, и он хромал все сильнее и сильнее, с трудом продвигаясь по рыхлому снегу. Солнце окончательно скрылось за горами, и небо начало быстро сереть. Если он не успеет до заката… Как знать, спасет ли девушку измененная сущность от атаки Теней?

Додумать он не успел. Мягкий наст под ногами неожиданно сменился льдом, и, поскользнувшись, Коракс неловко упал. Обломок ветки отлетел далеко в сторону, утонув в снегу. Он медленно поднялся, старательно удерживая равновесие. Лед… Откуда под сугробами лед? Но, кажется, Гелере лед не мешал: цепочка ее следов смазанной линией убегала вдаль – прямо через занесенное снегом озеро. Кхор осторожно шагнул вперед и едва не упал снова: ноги разъезжались на скользкой поверхности. Шаг, другой… Ему показалось, или лед под ногами чуть дрогнул? Еще шаг… Нет, не показалось… Лед дрогнул снова и затрещал. Коракс замер. Если он не ошибся, дальше идти становилось опасно.

Он оторвал взгляд от цепочки уже практически незаметных следов и, щурясь, попытался осмотреться. Снегопад усилился, падающие белые хлопья образовывали почти глухую завесу. Но даже через эту завесу он заметил впереди силуэт, неподвижно застывший на месте.

Коракс приложил ладони ко рту, надеясь усилить свой голос, и крикнул в метель:

– Гелера! Гелера, возвращайся, там опасно!

Силуэт дрогнул, оборачиваясь в его сторону, и сделал неуверенный шаг. Порыв ветра сорвал капюшон с головы девушки, и теперь ее длинные волосы пушистым облаком танцевали в воздухе. Гелера протянула вперед руку и неловко взмахнула ей. Коракс не понял этого жеста. Почему она опять застыла на месте?

– Гелера! Солнце скоро зайдет! – Он сам шагнул ей навстречу, осторожно перенося вес с одной ноги на другую и боясь услышать предательский треск. – Ну же, иди сюда, у нас мало времени!

Она как‑то странно мотнула головой и шагнула снова. Коракс опять услышал треск – но на этот раз куда громче и отчетливей. Кажется, Гелера его услышала тоже – она резко дернулась, отшатываясь в сторону. Лед под ногами завибрировал, будто натянутая струна. Кхор закусил губу. Всего пара шагов! Ей осталась всего пара шагов, что же она медлит?

И в этот момент лед дрогнул и начал крошиться. Кхор поспешно отскочил назад, стараясь сохранить равновесие. Гелера отпрыгнуть не успела.

Заснеженное озеро вздыбилось обломками льда. Девушка истошно крикнула и ухнула вниз, вздымая фонтан брызг. Всего один удар сердца – и на том месте, где недавно стояла Гелера, осталось лишь пятно бурлящей темной воды, усыпанной крошевом мелких льдинок. Еще пару мгновений Коракс промедлил, ошеломленно разглядывая полынью. А потом прыгнул за ней. Наверное, если бы у него было время подумать, он бы не поступил так глупо. Он и сам плавал весьма посредственно, а намокшая одежда тут же потащила ко дну. Но времени у него как раз и не было.

Ледяная вода вонзилась в него мириадами крошечных игл, прошивая тело колющей болью. Перед глазами мелькнули смазанные тени. Коракс моргнул, высматривая Гелеру, но остатки солнечного света практически не проникали в толщу здешних вод: он не видел даже дна. Он не пробыл под водой и минуты, как начал задыхаться. Грудь жгло изнутри, перед глазами поплыли пятна. Кхор рванулся к поверхности. Морозный воздух показался ему сладчайшим нектаром. Дрожащими пальцами Коракс вцепился в края полыньи, стараясь восстановить дыхание. Удалось это далеко не сразу.

Вторая попытка оказалась еще менее успешной. На сей раз он был вынужден всплыть практически сразу: поврежденную ногу свело с такой силой, что Коракс чуть не потерял сознание. В глубине души зашевелился благоразумный червячок, призывая оставить ненужные поиски и заняться собственными делами. Как удобно было бы согласиться с его доводами… Вот только как же тогда быть с клятвой? Ведь кхор давал слово защищать людей… А цена… Цена не должна иметь значения.

Коракс со свистом втянул воздух в горящие легкие и нырнул снова, стараясь достать до дна. Неужели здесь настолько глубоко? У него снова начала кружиться голова от недостатка кислорода, когда вытянутыми вперед пальцами он уткнулся в песок. И почти тут же, чуть сдвинув руки, нащупал неподвижное тело.

Гелера оказалась куда тяжелее, чем он себе представлял. Чтобы просто поднять ее к поверхности воды, он потратил уйму сил – и теперь жадно дышал, не в силах успокоиться. Девушка безвольным мешком повисла на его руках. Коракс попытался вытащить ее, но не учел того, что ее вес слишком велик для тонкого льда. Края полыньи все расширялись и расширялись, а Гелера по‑прежнему соскальзывала обратно в воду, поднимая фонтаны холодных брызг. Полынья увеличилась почти вчетверо, прежде чем кхор наткнулся на более прочный участок и лед перестал проламываться под весом девушки.

Коракс устало выдохнул и перевернул девушку лицом вверх. Она безвольно обмякла в его руках, как тряпичная кукла. Ему только сейчас пришло в голову, что за время всех его инсинуаций Гелера ни разу даже не пошевелилась. Неужели все его попытки были напрасны и она успела захлебнуться насмерть? Коракс прижал ухо к ее груди, надеясь уловить биение сердца. Прошло несколько томительно долгих мгновений, прежде чем кхор уверился, что все‑таки его слышит. Биение было слабым и неравномерным, но все же, хвала Великому солнцу, было. А вот дыхания Коракс не чувствовал.

Он осторожно откинул голову Гелеры назад и нажал на основание челюстей, заставляя открыть рот. Втянул как можно больше воздуха и с силой вдохнул в ее посиневшие губы. Оторвался, давая ей возможность выдохнуть. Новый вдох. Грудная клетка девушки дернулась и тут же опала, застывая неподвижно. Еще вдох, еще ожидание выдоха… У Коракса начинала кружиться голова. Морозный воздух колючим огнем рвал его измученное горло. Вдох, выдох, вдох…

Он успел потерять счет времени, когда резкий хлопок оплеухи ожег ему кожу. Коракс вздрогнул. Гелера тяжело закашлялась и перекатилась на бок, отхаркивая воду. Кхор озабоченно склонился над ней.

– Ты как? Живая?

И заработал еще одну пощечину.

– Ты вообще кто? Ты что творишь?! – Голос у нее дрожал и ломался, в затуманенных глазах горела ярость. – Да кто тебе позволил?

– Гелера? – У Коракса возникло подозрение в целостности ее рассудка.

Зрачки девушки сузились в крохотные точки, едва ли позволявшие нормально видеть. Она моргнула.

– Колдун? – неуверенно прошептала Гелера, вглядываясь в кхора. – Что это за… – Не довершив фразы, она мазнула ладонью по его лицу. Коракс вздрогнул, но отстраниться не успел. – Что за… – снова тихо повторила она, разглядывая кончики своих пальцев.

Кхор только теперь понял, что же так встревожило Гелеру. Краска. Вода наверняка размыла ее, превратив его лицо Тени знают во что… «Надо было сначала привести себя в порядок, а потом заниматься девушкой», – услужливо напомнил благоразумный червячок в сознании. Коракс тяжело вздохнул. Чего уж теперь… Сам виноват. Хотя… да и какая разница… Навряд ли Гелера будет кричать о своем открытии на каждом углу.

Девушка снова закашлялась, сплевывая попавшую в легкие озерную воду. Однако видно было, что изучение лица кхора интересует ее куда больше, чем собственное плачевное состояние.

– Твои морщины… Они исчезли!

– Да, да… Слушай, давай обсудим это позже? Ты в порядке? Можешь встать?

– Так вот почему они все время казались мне какими‑то странными… Они были ненастоящими! Но я не понимаю… Зачем… – Она снова, как птица, завороженная удавом, провела пальцами по его щеке, – зачем тебе это надо было? Это же глупо. Ты и так далеко не красавец – вон, вся кожа как пергамент, так еще и морщины…


…– Благодарю, благодарю, господин кхор!

Он устало кивает, то ли отвечая, то ли соглашаясь. Эта битва далась ему нелегко. Или он просто плохо сосредоточился? В висках тяжело звенит.

– Господин кхор! Вот, смотрите… Подойдет? Как и положено – самая красивая девственница. – Городской голова держит за руку худую девушку.

Коракс поворачивается. Ну насчет «самой красивой» голова приврал. Девушка худенькая – если не сказать костлявая, волосы невыразительного мышиного цвета собраны в тощую косу, чуть вздернутый нос украшает россыпь веснушек. Глаза она отводит, стараясь смотреть только на носки своих туфель.

– Не надо.

– Простите? – Брови градоправителя сдвигаются недоуменным домиком.

– Девственниц – не надо.

– Но… я не понимаю… вы же еще молоды… Нет, если бы вы были стариком, тогда да… – растерянно шепчет тот. – А, понял. Господин кхор, но это правда самая красивая! Честное слово! Мы можем привести вам другую… если вас устроит… ну… не совсем девица…

Девушка резко вскидывает голову. А вот глаза у нее действительно неплохи – светло‑голубые, как нагретое солнцем весеннее небо. Но сейчас в этих глазах плещется ненависть.

– Дрянь! Ублюдок! Да на меня теперь все пальцем будут показывать! И болтать, что рожей не вышла! Разборчивый какой! А то, что по твоей вине мне не заплатят и моя семья будет голодать, на это тебе плевать, так? – Она выдергивает руку из ладони остолбеневшего головы и делает шаг вперед.

Резкий шлепок жжет щеку. Как раз ту щеку, на которой еще кровоточат порезы после недавней схватки.

– Ох, господин кхор, вы ее не слушайте. Волос у нее долог, да ум короток. А отец ее и вовсе юродивый. Я вам сейчас приведу еще одну. Вы уж не серчайте…

– Я тороплюсь… – Он отстраняется от излишне разговорившегося головы.

– Но как же… Вы ведь даже не отдохнули…

Ему надо отдохнуть. Ему положено отдохнуть. Теневой переход сразу после битвы… Это почти на грани самоубийства.

Глупо. Но он поворачивается назад к линии из мерцающих золотых шаров.

– Вы же сами сказали… Я еще молод. Я не устал. Прощайте, голова. С девушками я разберусь в следующий раз…


Коракс скривился. Вот чего ему сейчас недоставало – так это воспоминаний!

– Мне так удобнее, – бросил он раздраженно. – Люди начинают относиться с большим уважением. А то из‑за роста того и гляди за ребенка могут принять. Не приходится лишний раз доказывать свой статус.

Гелера продолжала тщательно изучать его лицо.

– Постой, а сколько тебе на самом деле лет‑то?

Он скрипнул зубами.

– Ну какая разница?! Вставай, у нас мало времени! – Он попытался взять ее за руку, она резко дернулась в сторону.

– Есть разница, раз я спросила!

Коракс устало пригладил мокрые волосы. Проклятье, ну за что ему это? Да разве у них есть время в деталях обсуждать его жизнь?

– Восемнадцать или девятнадцать. Я точно не знаю.

– То есть как – не знаешь?!

– А вот так! – Объяснить человеку, что он помнит свою жизнь только с момента посвящения, абсолютно невозможно.

– Подожди… – Гелера нахмурилась. – Это что же, ты можешь оказаться младше меня? И вообще, с какой радости ты меня целовать полез? – Она снова попыталась отвесить ему пощечину, но Коракс поспешно отодвинулся в сторону.

– Я за тобой нырял… Ты чуть не утонула. И не дышала… Я вовсе не целовал… – слегка растерянно уточнил он.

– Ты… – Девушка втянула воздух сквозь сжатые зубы. – Ты мелкий сластолюбивый мальчишка!

– Кажется, ты в порядке. – Кхор медленно поднялся. Ноги у него дрожали.

– И не смей до меня дотрагиваться! – не преминула бросить ему Гелера, пытаясь встать самостоятельно. Получилось у нее только со второго раза.

– До заката осталось всего ничего. Ты предпочитаешь провести ночь в уединении?

– У меня есть нож! Если ты только попробуешь ко мне подойти, я…

Коракс встряхнул головой, выжимая полы насквозь мокрого плаща.

– Нет у тебя никакого ножа. Если только ты его где‑нибудь по пути не украла. И я уже говорил: ты меня не интересуешь.

– Лжешь! Мой облик почти вернулся! И вообще… мне холодно, – нелогично закончила она.

Кхор обернулся. Девушка заметно дрожала. Мокрые волосы начали покрываться тонким слоем инея. Такой же слой инея уже украшал почти всю ее одежду. Ну да, она же не может похвастаться такой высокой температурой тела, как он.

– У меня в сумке есть пара одеял. Тебе имеет смысл снять свои вещи и завернуться в них. В противном случае ты рискуешь простудиться, – предложил Коракс.

– Размечтался! – возмутилась она, гневно сверкнув глазами. – Не буду я ничего снимать!

– Ну и дура, – сухо заключил Коракс. У него не оставалось никакого желания продолжать ее дрессировку. Да, конечно, можно было бы с легкостью придумать нужный повод – и она побежала бы раздеваться с такой скоростью, что лишь ветер бы в ушах засвистел. Но купание в ледяной проруби высосало из него остатки сил. Ему хотелось только добраться до временного островка, очерченного границей, и провалиться в сон.


Поспать Кораксу так и не удалось. Гелера демонстративно устроилась так далеко от него, как только позволила линия границы, – но все равно слишком близко, чтобы он мог не обращать внимание на ее ерзания. На слух он никогда не жаловался. Сначала девушка просто непрерывно шевелилась и потирала руки в тщетной надежде согреться. Потом на некоторое время затихла – и Коракс уже почти погрузился в зыбкое марево сновидений, когда его разбудила какофония чиха и кашля. Кхор разлепил уставшие глаза и сделал несколько шагов вдоль границы, высматривая в колеблющемся свете шаров Гелеру.

Девушка вырыла в одном из сугробов нечто, отдаленно напоминающее нору, и забралась туда, свернувшись калачиком. Может, это и позволило бы ей переждать ночь – если бы не промокшая насквозь одежда. Коракс видел, как сотрясает ее тело очередной приступ кашля.

– Послушай, давай ты все же завернешься в одеяла. Я отвернусь, даю слово, – предложил он.

– Т‑т‑точно? – Она дрожала уже так сильно, что зубы стучали.

Коракс молча кивнул и пошел за своей сумкой. Одеяла были довольно тонкими, хоть и шерстяными, но все же это явно лучше, чем заиндевевшая ткань.

Гелера какое‑то время шумно возилась с переодеванием. Коракс отошел как можно дальше, уставившись на мерцающие шары.

– Мне все равно… холодно… – Она громко чихнула.

– Иногда имеет смысл слушать, когда другие что‑то умное советуют, – устало ответил кхор.

– Почему ты не хочешь развести костер? Ты же колдун! Вон сколько шаров сделал…

– Мои шары не греют, сколько их ни делай. А наколдовать огонь я не могу. Кхорам подчиняются не все стихии. Послушай, потерпи до утра, а? Мне надо немного поспать, иначе я так и не смогу открыть переход.

Гелера затихла. Коракс уже понадеялся, что этим все и кончится, и начал устраиваться сам. Но едва он снова погрузился в сон, его в очередной раз безжалостно разбудили. На сей раз – жалобные стоны и какие‑то малопонятные крики.

Кхор потер гудящую голову и снова подошел к сугробу, облюбованному Гелерой.

– Ну что еще? – сухо поинтересовался он.

Девушка не ответила. Она лежала с закрытыми глазами, судорожно прижав одеяло к груди, и тихо стонала. Коракс нахмурился, садясь рядом. Кошмар?

– Проснись! – Он легонько коснулся ее плеча. Кожа у нее была не теплее снега. – Гелера?

Девушка никак не отреагировала на прикосновение. Коракс потряс ее чуть сильнее – и снова без результата.

– Гелера?

Девушка закашлялась, тяжело и болезненно. Глаз она так и не открыла.

– Да что с тобой? – Кхор попытался расцепить сведенные пальцы, стискивавшие край одеяла. – Проснись, тебе какой‑то кошмар… – Он не закончил. Гелера мигнула, уставившись на него совершенно отсутствующим взглядом, полным мути.

– Х‑хол‑лод‑но… – едва слышно отстучали ее зубы, и она снова расчихалась. Коракс покосился на небо. Низкие облака продолжали сыпать снежное крошево, а ветер и не думал ослабевать. До рассвета еще больше четырех часов… Он встряхнул головой. Да какая разница, сколько! Если она будет так шуметь, то попросту не даст ему заснуть, и тогда что рассвет, что закат – уйти на теневую сторону ему не хватит сил.

Проклятье… Ну разве мог он предположить, что ему потребуется огонь? Он уставился на свою руку. Снежинки таяли, едва соприкасаясь с кожей.

– Гелера? Послушай, моя температура тела намного выше, чем у нормального человека… Если я лягу рядом… может, ты согреешься? – неуверенно закончил он. Ответом ему было только маловразумительное постанывание. Лицо девушки приняло абсолютно бессмысленное выражение, глаза смотрели куда‑то в пустоту. – Гелера, ты меня слышишь?

Она так и не ответила. Кораксу очень хотелось выругаться. Он покосился на ее лицо. Губы девушки приняли пугающе синеватый оттенок, волосы казались белыми из‑за слоя инея. Ну что ему делать, а? С нее ведь станется – опять подумает что‑то не то и полезет драться. Коракс невольно поморщился, потирая щеку. Но если он ничего не сделает… Коракс коснулся ее лба. Кажется, температура продолжает падать. Такими темпами к утру она превратится в замороженный труп. Кхор тяжело вздохнул и потянулся к завязкам плаща. Одежда забирает часть тепла, а Гелеру нужно согреть как можно быстрее.

Коракс осторожно развернул шерстяной кокон из одеял, в которые закуталась девушка, и устроился рядом, притягивая ее к себе. Гелера пробормотала что‑то невразумительное и ткнулась ледяным носом ему в ключицу. Тело ее продолжала сотрясать дрожь, но вроде не такая сильная, как раньше.

Кхор прикрыл глаза. Может, ему повезет и она согреется до того, как придет в себя? Ему безумно не хотелось подставляться под ее удары: рука у девушки была довольно‑таки тяжелая.

Гелера заерзала, прижимаясь плотнее. Теперь ее дыхание щекотало Кораксу ухо. Кожа девушки постепенно теряла ледяной холод, становясь теплее. Может, она уже и сама не замерзнет? Коракс зевнул. Ладно, он полежит с ней еще чуть‑чуть, а потом уйдет… Шевелиться не хотелось. Сонное марево мягко окутывало его своим покрывалом.


ГЛАВА 16


Налека разбудили солнечные зайчики, устроившие утренний хоровод на лице. Сон не желал отпускать его, но зайчики оказались весьма настойчивы. Юноша моргнул и приоткрыл глаза. Яркий свет бил в полуоткрытую дверь, разливаясь золотой дорожкой от порога до кровати.

Голова была совершенно пустой и гулкой, как колокол. Тело слушалось с величайшим трудом, будто позабыв, что вообще умеет двигаться. Налек медленно сел, стараясь не совершать резких движений. Общее состояние чем‑то напоминало тяжелое похмелье, но было не в пример гаже.

Кажется, на столе была вода… Встать, подползти крошечными шажками, вцепиться в столешницу, чтобы не рухнуть на пол… Окунуть голову в миску с водой… Вода оказалась тепловатой, но мысли все же прояснила.

Перевернутые стулья валялись где‑то далеко в стороне. И Налек просто сполз обратно на пол, прижавшись спиной к одной из массивных ножек стола. На душе было на редкость паскудно.

Да какая разница, что за мерзость кхоры подсыпали ему в пищу! Это никак не оправдывает его поведения. Ну ладно, случись бы такое до его помолвки. Но нет… И ведь сам не может понять, каких Теней его так потянуло к этой черноволосой девушке… Кобель выискался… Налек с омерзением сплюнул. Разве достоин такой, как он, Гелеры?

Наверное, он бы провел в самоуничижении не один час, но дверь скрипнула, распахиваясь настежь, и вовнутрь просунулся его вчерашний проводник. И замер, ошеломленно воззрившись на Налека.

– Ты… живой? – неуверенно уточнил бьерр.

Налек не счел нужным отвечать на столь идиотский вопрос. К тому же он был не уверен, что голос его послушается. Бьерр тупо изучал его лицо еще пару мгновений, а потом рывком выскочил наружу.

Стоп… Но ведь девушка что‑то такое говорила… Что‑то про изменение дозы… Его что, собирались отравить? А что с пленником? Налек повернул голову в сторону второй комнаты. Дверь по‑прежнему была заперта, и он облегченно вздохнул. Какой же он идиот! Услышал вежливые слова кхоров, да и развесил уши. Разве можно было верить колдунам? Действительно, зачем им возиться с обменом, если можно попросту убить его – и дело с концом. А пока он здесь изображает деревенского дурачка, эти кхоры, быть может, пытают Гелеру! Налек схватился за голову и застонал.

Дверь скрипнула снова.

– Я… мне поручили… проводить тебя… – В руках бьерра подрагивал длинный кинжал. – Если… если ты откажешься… Мне сказано применить силу…

Налек молча взглянул на провожатого. Если он откажется… А разве он может отказаться? Ну тонкое лезвие из рук этого изнеженного подростка он выбьет в долю мгновения. Но вот что дальше? Как ему выбраться наружу – сквозь призванную из мира Теней преграду?

– Я заберу с собой своего пленника. – Налек повернулся к запертой двери.

– Его уже забрали. – Бьерр оправился от первого страха и теперь держался уверенней.

Налек не поверил. Долго возился с заклинившим, как назло, замком. Но в глухой комнате, приспособленной им накануне под темницу, действительно никого не было. Только одна из стен почему‑то оказалась влажной понизу.

– Я же сказал: его забрали. Пойдем! Не стоит злить хозяев.

Налек скрипнул зубами и последовал за бьерром. Значит, слово чести, так? Значит, плюнуть и растереть? Ну ничего… он еще покажет этим колдунам… Даже если и придется умереть, парочку‑другую кхоров он прихватит с собой. Они еще пожалеют о столь наглой лжи.

Бьерр вел его другой дорогой – явно не наверх. Тропа петляла между островерхих домиков с золотыми крышами, то и дело теряясь в мелком подлеске. Но бьерр хорошо знал эту дорогу – он едва смотрел по сторонам, торопливо перебирая ногами. И когда на очередном изгибе тропы бьерр неожиданно застыл соляным столбом, Налек едва не сшиб его с ног.

Впереди столпилось несколько кхоров, закутанных в серые плащи. Налек при всем желании навряд ли смог бы отличить "одного от другого. Кхоры раздраженно жестикулировали и о чем‑то спорили.

– Что там? – спросил Налек.

– Не знаю… – Его провожатый снова растерялся. – Господа из Совета не должны быть… О Великое солнце!

Налек проследил за его взглядом. Один из кхоров держался в стороне, бережно баюкая левую руку. Рукав его серого плаща потемнел от крови.

Драка? Кто же осмелился напасть на колдуна в таком месте? Налек сделал пару шагов вперед, и только теперь увидел распростертое поперек узкой тропки тело. Красные пятна на белой тунике походили на цветы мака. Вот только торчащий в животе нож, на рукояти которого намертво сжались посеревшие пальцы, был лишним на этом маковом поле.

Может, он ошибается? Ведь лицо мертвой девушки разбито в кровавую кашу, и узнать ее весьма проблематично. Но он помнил эти царапины на запястьях, свободных от золотых браслетов.

– Да как такое вообще могло произойти? – Кхоры были настолько взбудоражены, что даже не заметили появления непрошеных зрителей.

– Я не могу понять. – Раненый кхор попытался взмахнуть рукой и тут же весь перекосился. – Контур подчинения невозможно снять самостоятельно! Блокирующее заклинание не позволит даже прикоснуться к замку!

– Ага, невозможно! Как же! Было невозможно. А вот теперь возможно, извольте видеть! А если она с кем‑то успела поделиться методикой? Что тогда? Массовый выход всех бьерров из‑под контроля?! По сравнению с этим сегодняшняя резня в Совете покажется всем нам цветочками! Если одна рабыня ухитрилась с легкостью прирезать двоих… даже почти троих – тебе просто повезло, Зерк, – то что начнется при более масштабном восстании?

– Ничего не начнется. У большинства мозгов не хватит напасть. Эта девица с самого начала была больной на голову. Не стоило Хенкли тащить ее сюда. Ему сто раз говорили: если сразу не удалось приручить, потом не получится и подавно. Но нет, ему ж хотелось опыты провести. Слава Гресера спокойно спать не давала. Хороший генетический материал нашел, ага. Ему с этой рабыней теперь только на том свете и разбираться, кто из них более хороший материал.

Бьерр судорожно вздрогнул и вцепился в Налека.

– Я не хочу умирать… – едва слышно прошептали его губы. – Пожалуйста, я не хочу… Я же все делал хорошо… – Он издал полуписк‑полустон.

Один из кхоров резко вскинул голову и уставился на незваных наблюдателей.

– Это еще что такое?

Ответить Налек не успел. В руках кхора полыхнул ослепительно‑белый шар, разрастаясь в огромную сферу. А спустя краткий миг сфера взорвалась изнутри, ослепляя и погружая в ледяную тьму.


Это пробуждение было до отвращения похоже на предыдущее. Только к пустой голове и непослушному телу добавилась боль в отбитых ребрах. Налек громко выругался и заставил себя раскрыть глаза. Комната перед глазами расплывалась, то и дело норовя накрениться.

Он попытался встать на колени. Тело тут же скрутил рвотный позыв, усмирить который оказалось абсолютно невозможно. В воздухе неприятно запахло отторгнутой пищей.

Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем комната перестала кружиться. Восприятие пасовало, притворяясь смертельно больным. Когда пятна перед глазами перестали водить беспорядочные хороводы, Налек попробовал осмотреться. Кажется, он пробыл без сознания весьма долго: за узеньким окошком, пробитым почти под самым потолком комнаты, виднелось только черное небо. Ни свечи, ни лампы в комнате не оказалось, а звездный свет был весьма слаб, чтобы помочь как следует оценить помещение. Налек смог только понять, что стены комнаты сложены из весьма добротных и толстых бревен, а узкое окно – пусть и незарешеченное – слишком мало, чтобы позволить пролезть даже человеку средней комплекции, не говоря уже о Налеке. Дверь, по виду весьма массивная, разумеется, была заперта.

Юноша мрачно вздохнул и снова выругался, задрав голову к потолку. Благодарных слушателей там не обнаружилось. Зато во множестве обнаружились драные паучьи сети. Либо помещением давно не пользовались, либо оно изначально предназначалось для содержания пленников, и уборкой владельцы себя не считали нужным утруждать.

На полу просматривались кучи какого‑то тряпья. После некоторого раздумья Налек уселся на ту, что выглядела почище. И почти мгновенно вскочил: под тряпками явственно ощущался инородный предмет… Предмет, слишком уж похожий на человеческое тело.

Налек невольно вздрогнул. Быть может, это вовсе и не темница? Раз сюда сваливают трупы? Или у кхоров принят такой вид казни? Налек слышал, что в городах частенько практикуют казнь путем лишения пищи. Может, и кхоры решили уморить его голодом?

Тихий, едва слышный стон прервал невеселую нить его размышлений. Налек с опасением уставился на кучу тряпья. В байки старух про голодных покойников, любящих перекусить живой человечинкой, он не верил. Значит, тот, кто валяется на полу, еще жив. Но друг или враг это? Пальцы Налека царапнули рубашку над поясом. Конечно, ножа он не нащупал – наверняка отобрали кхоры.

Стон раздался снова – кажется, еще тише. Налек обругал себя жалким трусом и решительно сдернул ворох ткани со своего соседа по темнице. И окончательно перестал понимать происходящее.

– Варст?! А ты что тут делаешь?

Ответить колдун не мог: кажется, он был без сознания. Глаза закатились под лоб, пугающе посверкивая белками. После непродолжительного осмотра Налек выяснил, что колдуна били, и били зверски: остатки вспоротой на спине одежды промокли от крови. Образовавшаяся местами черная корка и недостаток освещения мешали более адекватно оценить состояние.

Попытки снять изодранную куртку вызвали новый стон, но в сознание Варст так и не пришел. Налек перебрал все известные ему ругательства, пока не закончил отдирать уже успевшую присохнуть к ранам ткань. На бинты пришлось разорвать собственную рубашку: ничего более чистого вокруг не нашлось. Правда, Налек очень сильно сомневался в эффективности своей возни: слишком уж быстро набухли кровью наложенные повязки. Кто же его так? И за что? Он же кхор, один из них…

Налек был абсолютно уверен, что Варст проваляется без сознания самое малое до рассвета. Если не умрет, конечно. И когда горячие пальцы коснулись его руки, едва не дернулся.

– Где мы?

Если бы Налек не перебинтовывал колдуна собственноручно менее четверти часа назад, он бы поклялся, что тот и вовсе не ранен. Разве что голос слишком тихий – и все.

– Ты оглох? – В голосе добавилось привычного пренебрежения.

– Нет. Как ты себя чувствуешь? Тебя кто‑то бил?

– Нет, я неудачно почесал спину, – съязвил Варст. – Какое тебе‑то дело?

– Никакого. – Налек обиделся. – Мне вообще все равно. Даже если ты и вовсе умрешь.

– Не умру. Мои раны заживают быстрее, чем у человека.

– Колдовские штучки? – тут же хмуро уточнил Налек.

– Нет, ускоренный обмен веществ. Мы продолжим беседу о моей физиологии или ты все же ответишь на мой вопрос?

Налеку потребовалось некоторое время, чтобы пресловутый вопрос вспомнить.

– Я не знаю, где мы. В меня запустили… такую… светящуюся круглую штуку… и я отключился.

– Странно. Раньше предпочитали травить.

Налеку очень захотелось встряхнуть колдуна, да посильнее.

– Ты знал? Ты знал, что меня попытаются отравить, и ничего не сказал?!

– А зачем? – Варст попытался пожать плечами и не смог скрыть гримасу боли. – Кроме того, тебя ведь все‑таки не отравили.

– Да, но… Я ничего не понимаю! – Налек хлопнулся на пол и обхватил голову ладонями. – Сначала эта девушка, которая не досыпала яда… Потом это убийство… Великое солнце, что здесь у вас происходит?!

– Убийство? – Бровь Варста удивленно надломилась.

– Ну да, ее же убили! Неужели только за то, что она меня не отравила?! Я и узнал‑то ее только по рукам… Я же оцарапал ее, когда снимал эти ваши ритуальные браслеты… Ох, как же это… Такая юная…

– Ты снял с нее браслеты? – В голосе Варста зазвучали странные нотки.

– Ну да… Такие же, как у тебя, только потоньше… Она еще просила их починить… – Налек совершенно не по‑мужски хлюпнул носом. Но сил сдерживаться уже абсолютно не было.

– Вот так просто взял и снял? – с непонятной настойчивостью уточнил Варст.

– Какая разница? – Налек опустошенно отмахнулся. – Нас они тоже убьют, да? Или как тут у вас принято?

– Если бы хотели убить, ты был бы уже мертв, – логично заметил Варст. – А раз не убили – значит, что‑то им от тебя еще нужно. Причем далеко не факт, что вариант со смертью ты в итоге сочтешь худшим. Но ты не ответил про браслеты.

– Да что ты все заладил – браслеты, браслеты… – Вспоминать о прошлой ночи было слишком тяжело. Но, судя по тону колдуна, тот вряд ли отцепится, не получив ответов на свои вопросы. А Налеку так хотелось просто забиться куда‑нибудь в угол и прогнать из головы все мысли. – Дались они тебе! Сломал я их, если хочешь знать. Не умею я такие замки открывать, слишком они мелкие для моих пальцев.

– Сломал? А мои так – сможешь?

– Варст… – Налек с трудом удержался, чтобы не присовокупить к имени ругательство. – Ты что, совсем не понимаешь? Ее убили, разве ты не слышал?! – Перед глазами снова возникла тонкая фигурка в белой тунике, измазанной алыми пятнами. А память услужливо напомнила о гибком теплом теле, ласково льнущем к его груди. – Ваши распроклятые колдуны за просто так взяли и убили ее! А тебя интересуют какие‑то идиотские браслеты?! Ты что, совсем на украшениях помешался?

– Я не помешался. И мои сожаления ничего не изменят. Не говоря уже о том, что я вообще не знал эту рабыню.

– Какую еще рабыню?! Ты даже не представляешь, сколько золота на ней было! Не один дом купить можно!

– Ты можешь снять мои браслеты? – настойчиво повторил Варст, не обращая внимания на возмущение своего собеседника.

– Да чтоб ты провалился… – Налек раздраженно схватил левую руку колдуна и дернул за золотое кольцо. Браслет не поддался, а вот Варст издал какой‑то странный вздох – но Налек был слишком зол, чтобы обращать на это внимание. Он вцепился в браслет обеими руками и рванул в стороны что было сил. Массивное кольцо с неприятным скрежетом лопнуло.

Колдун заорал – высоко и тонко, но почти сразу же замолк, начав неловко заваливаться на пол. Подхватить его Налек не успел, да и не понял он сначала, что случилось. Ночного света было слишком мало, чтобы рассмотреть освобожденную от браслета руку. Только коснувшись колдуна, юноша осознал, что на том месте, где недавно красовалось золотое кольцо, начисто содран верхний слой кожи, обнажив кровоточащее мясо.

Налек подобрал упавший на пол обломок. Да, так и есть. Внутри металл мокрый от крови. Но вот только… Никакой, даже совсем отвратительно сделанный браслет не может так врастать в тело. И значит, эти браслеты – вовсе не украшение.

Юноша задумчиво оторвал от остатков своей рубашки еще пару полос и аккуратно забинтовал колдуну запястье. Мысли прыгали, как оголодавшие блохи. Слишком много вопросов, на которые он не мог найти ответов.


ГЛАВА 17


То ли болевой шок был вовсе не так силен, как первоначально показалось Налеку, то ли опять сработали какие‑то тайные колдовские механизмы, но в себя колдун пришел весьма скоро. Правда, еще несколько минут он просто тупо сидел и сосредоточенно мигал, словно успел неведомо когда проглотить горошину‑другую неркана, но вскоре прошло и это. К голубым глазам вернулась прежняя ясность, а на лицо скользнула высокомерная маска. Варст потянулся к забинтованному запястью и принялся тщательно его ощупывать.

– Кровь пойдет, – вслух заметил Налек.

– Это не важно. А где сам браслет?

Налек протянул ему исковерканные обломки.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать, колдун? Варст покатал в ладонях мокрое от крови золото.

– Разве так трудно самому сложить «а» и «б»? Или тебе вообще лень напрягать голову? Все и так очевидно.

– Тебе – очевидно, мне – нет. Прекрати вести себя таким образом! Сейчас у тебя нет никакого преимущества, мы оба – не больше чем пленники.

– О да. А раньше, когда пленником был я один, у меня было огромное преимущество. Это ты верно заметил. – Уголок рта Варста изогнулся в неприятной усмешке. – Ну и что же тебе не очевидно?

– Это ведь не украшение? – Налек кивнул в сторону браслета.

– Нет, естественно. Это рабский ошейник. И не надо снова сентенций, что рабам не положено золото. Положено, если их хозяева спят на горе алмазов.

– Я не понимаю. – Юноша нахмурился. – Ну допустим, девушка и в самом деле рабыня… Хотя, по моему представлению, рабы ведут себя вовсе не так. Но ты‑то ведь один из них! Ты же сам кхор! Почему у тебя на руках эта вещь? И у девушки они снялись просто, без всякой крови.

– Значит, ее поймали меньше года назад. Потом браслеты врастают. Снять самостоятельно их невозможно. А просить другого бьерра – довольно опрометчиво. – Варст кисло хмыкнул. – Кроме того… В замкнутом виде эти браслеты весьма прочны, это же не обычное украшение из золота. И среднему человеку так просто их не сломать. Мне повезло, что у тебя отсутствие мозгов компенсировалось чрезмерным мышечным слоем. Такие бугаи на каждом шагу не встречаются. Да даже и тебе пришлось изрядно попотеть.

Налек поморщился и поспешил сменить тему:

– Бьерры – это так называются рабы? Но ты не ответил. Почему ты…

– Да не кхор я, – не дал ему завершить фразу Варст. – Это ты решил, что я кхор. Я не полностью прошел процесс посвящения. Что‑то там в конце не заладилось. А камень на лбу, по которому вы к колдунам причисляете, – крашеный. На самом деле он не красный.

– Если бы ты сразу признался, я бы не стал тащить тебя сюда, – насупился Налек. – Зачем надо было врать?

– Я хотел убежать из города. Если бы не слежка, мне бы даже удалось. На какое‑то время. Но мне слегка не повезло. Во‑первых, я не знал, что меня «ведут», во‑вторых, я понятия не имел, что в этот раз Совет соберется именно в этом анклаве.

– Не понимаю… Убежать? А что, сам ты убежать не мог? Зачем тебе понадобилось подставляться и становиться заложником?

– Я не подставлялся. Просто счел твое появление достаточно удобным случаем. А сам я убежать не мог. Неужели так сложно догадаться самому? Или ты в принципе сам думать не умеешь?

– Я просто спросил!

– А я просто ответил, – неприязненно фыркнул Варст и поднял правую руку, позволяя остаткам рукава съехать с браслета. – Вот эта штучка и не дала бы мне убежать. У нее весьма широкий диапазон возможностей, видишь ли. Зависит только от настройки. Можно запретить своему рабу суицид, можно – побег. Можно настроить на беспрекословное подчинение. Можно ничего не делать и использовать только как болевое заклинание. Зависит от хозяина и его любви к играм.

– Но… когда я тебя схватил и вытащил из города… браслет… он же мне не помешал! – Налек потер виски. Голова гудела от переизбытка малопонятной информации.

– Ты меня вытащил против моей воли. Как пленника. Могу я надеяться, что на этом тема закрыта?

– Подожди… Но если ты – не кхор, как же ты создал границу?  – неожиданно вспомнил Налек.

Варст пожал плечами, в светлых глазах мелькнула теплая искорка.

– Понятия не имею. Формально это нельзя сделать на основе только собственной энергии. Кхоры, когда колдуют, пользуются силой Источника – через кристалл на лбу. А я этого сделать не могу, так как связь не установлена. Но вот… получилось как‑то. Разумеется, на что‑то более серьезное, чем временный островок, мне замахиваться глупо. С хорошим шансом я умру раньше, чем закончу заклинание.

– Колдун… скажи, на Гелеру тоже должны были надеть такие браслеты?

– Так зовут твою невесту? Гелера?

– Ну да, но ты опять не ответил!

– Скорее всего – да, надели. Иначе как же контролировать раба? – Варст уставился на забинтованную руку. – Скажи, если я покажу тебе место, куда отвели эту девушку, ты выполнишь пару моих просьб?

Налек уставился на своего собеседника, едва не раскрыв рот.

– Так ты знаешь, где она?!

– Мне вчера снился сон… Там была девушка по имени Гелера.

– Сон? – Разочарованию Налека не было предела.

– Мои сны отражают будущее. Я не знаю, где она сейчас, но я точно знаю, где она будет через некоторое время. Тебе придется освободить меня от второго браслета, вывести отсюда и позаботиться о ликвидации погони, если таковая будет за нами отправлена. В качестве платы.

Налек немедленно потянулся рукой к оставшемуся браслету. Варст поспешно отодвинулся.

– Не прямо сейчас! Мне нужно хоть немного восстановиться. Не хочу терять лишний десяток лет.

– При чем тут возраст? – Юноша недоуменно нахмурился.

– Ты на редкость невнимателен. В результате посвящения наш обмен веществ слишком сильно меняется. Он и в здоровом состоянии заставляет стареть клетки много быстрее, чем заложено природой, а в случае необходимости затягивания сложных ран можно случайно умереть от старости. Это обусловленная необходимость: без ускоренной реакции нельзя одержать верх в схватке с Тенью, но кхоры расплачиваются за это сроком жизни. Мало кто дотягивает даже до сорока. А теперь помолчи, ты мешаешь мне слушать.

– Слушать что? – проигнорировал просьбу Налек.

Отвечать Варст не стал.

Шорох усилился, переходя в царапающие звуки. А еще спустя пару минут обрывок звездного неба в окошке был заслонен маленькой темной фигурой.

– Дядь, это у тебя привычка такая? – раздался знакомый голос, и на спину Налека грохнулось щуплое мальчишеское тело. – Ты вообще умеешь хоть че‑нить сделать, чтобы в дерьмо не вляпаться?

– Крыс? Ты почему здесь?! Я же приказал тебе оставаться снаружи! Если тебя схватят…

– Ага, щазз. Схватят. Чтобы схватить одного из лучших столичных воров, этим кретинам еще сто лет надо учиться.

– А что, открыть дверь снаружи лучшему столичному вору показалось слишком просто? – съязвил Варст.

– Дверь? – Крыс вразвалочку подошел к упомянутому объекту и ковырнул ее пальцем. – Ты мне че заливаешь, красавчик? Где тут дверь? Она ж ненастоящая.

– Одна из стен должна открываться целиком, – скупо пояснил колдун. – Налек, выброси его наружу, пусть активирует механизм.

– Дядь, – Крыс смачно высморкался под ноги Варсту, – ты тут умного не строй. Раз я полез внутрь, значит, снаружи открыть это дело нельзя. Да и народу там слишком много шастает. Кста, а с какой радости тебя‑то в кутузку засадили, а? Ляпнул че не то?

– Я не желаю продолжать этот бессмысленный разговор. – Варст уселся на кипу тряпья и осторожно прислонился к стене забинтованной спиной. – Хочешь искать механизм изнутри – ищи. Можно подумать, те, кто строил эти дома, полные идиоты!

– Ага, дядь. Прям как ты. Я тут несколько домишек обшмонал – так у каждого два‑три тайных хода имеется. Думаю, и тут должна какая‑нить норка отыскаться.

Варст поморщился.

– Разумеется, тут есть система подземных переходов. Под каждым анклавом существует такая сеть. Возможно, ты даже найдешь потайную дверь, хотя и сомневаюсь… Но, уверяю тебя, открыть ты ее ну никак не сможешь! Только сам владелец знает тайну своего хода. Твои поиски – лишь бессмысленная трата времени.

– Я? Не смогу?! Да не сделали еще такой замок, чтоб я не открыл! – Крыс небрежно показал в его сторону весьма неприличный жест и принялся тщательно осматривать пол.

Поиски мальчишки оказались весьма недолгими: не прошло и десятка минут, как он довольно хмыкнул и начал разгребать мусор в одном из углов.

– Там действительно дверь? – неуверенно поинтересовался Налек, сощурив глаза. Слабый ночной свет мешал ему разобраться в действиях подростка. Юноше казалось, что пол в этом месте абсолютно ничем не выделяется.

– Х‑ха! Говоришь, не смогу открыть, красавчик? – Крыс обернулся к Варсту. – Давай на спор, а?

– Я не собираюсь спорить об очевидных вещах. Замки, создаваемые кхорами, во внешнем мире ценятся дороже золота.

– О! Эт ты мне правильно напомнил. Надо будет этот замочек выковырять да с собой захватить. Золото лишним не бывает, – усмехнулся мальчишка и приник к полу, методично исследуя каждый его дюйм.

Прошло почти три четверти часа, наполненных скребущейся возней Крыса, когда наконец внизу что‑то негромко лязгнуло и часть дощатого настила поехала в сторону, открывая уходящую вниз темную нору. Запахло сыростью и плесенью.

– Тьфу, как примитивно. – Крыс почти по пояс склонился в образовавшийся проход, и слова его звучали глухо. – Никакого интереса. Видать, совсем у этих кхоров соображалка не варит. Ну что, пошли? – Он выдернул голову обратно и уставился на пленников.

– Лично я думаю, что это верх глупости. Этот ход не может вести наружу. – Варст не соизволил даже пошевелиться, только слегка скосил глаза на образовавшуюся дыру.

– Красавчик, я те щас глаз выдавлю, чтоб больше не выделывался. А то, смотрю, спину тебе подрихтовали, а до лица добраться не успели. Неплохо бы исправить. – Крыс сделал шаг в его сторону. В правой руке мальчишки сверкнула полоска стали. – Да самому распоследнему кретину ясно, что это не выход! Только хрена с два ты из этой каморки наружу выйдешь. Знаешь, каким караулом вас уважили? Ой‑ей, мама не горюй! Даже здоровяку с ними не справиться. Так что заткни пасть, пока я не решил тебя тут оставить!

– Сомнительно. Ты слишком сильно хочешь насолить кхорам, иначе и вовсе не полез бы сюда, – флегматично заметил Варст. – Значит, и меня тоже выведешь – ведь так твой удар по колдунам окажется куда болезненнее.

– Тю! Тебя послушать, так ты прям такой ценный пленник – ну никак не меньше, чем принц! И вообще, зря ты размечтался, что я вас отсюда задарма вытаскивать буду. Два золотых – как минимум!

Налек покачал головой:

– Крыс, у меня больше нет денег. Если ты поверишь моему слову, я готов потом заплатить тебе, но прямо сейчас…

– Дурака нашли! – Крыс передернул тощими плечами. – Я в долг не работаю!

– Но у меня все отобрали и…

– Да брось заливать‑то! – Мальчишка подскочил к Налеку и принялся деловито ощупывать его штаны и сапоги. – Все, да? А это тогда что? – На грязной ладони сверкнули обломки. Даже слабого света вполне хватало, чтобы опознать в них золото.

Налек не вполне понял, откуда воришка их вытащил. Неужели действительно из‑за голенища его сапога? Но как они туда попали?

– Ну дядь? Так че? Тут, сдается мне, слегка поболе, чем на пару золотых! Правда, лом сплошной – только ювелирам на вес сдавать. – Он куснул один из обломков и довольно усмехнулся. – А металл‑то чистенький, редкость! Откуда у тебя это? Прибарахлился, пока колдунчики в кутузку тащили?

– Нет… – Налек точно помнил, что сам он не прятал эти обломки. Однако смятое золото сломанных браслетов было ему знакомо. Если бы было чуть светлее, он наверняка разглядел бы и тонкую гравировку, кое‑где еще оставшуюся неповрежденной: птица, раскрывающая крылья. – Я дал слово их починить… – негромко добавил он. Но кому теперь это нужно? Перед глазами снова всплыло видение окровавленного тела.

– Починить? – Крыс повертел обломки в руках, небрежно подбросил их вверх – и так же небрежно, почти не глядя, поймал. – Дядь, да кто это барахло чинить возьмется? У тебя что, совсем мозги отшибло?

– Она просила меня найти двух мастеров… Сказала, что они смогут все исправить… – совсем тихо ответил Налек, отстраненно наблюдая, как Крыс ловко жонглирует обломками. – Их имена – Содока и Коракс.

Рука мальчишки дрогнула, сломанные браслеты с резким стуком упали на дощатый пол.

– Починить, значит? – Крыс наклонился, медленно собирая рассыпавшиеся обломки. – То есть теперь ты не только свою девицу искать будешь, но и чужие украшения чинить? Кто их тебе подбросил‑то, кста?

– Неважно. – Налеку не хотелось продолжать этот разговор.

– А че так? Дал слово – и в кусты? Типа поживился золотишком за чужой счет?

Юноша скрипнул зубами. Как же заставить этого проклятого воришку заткнуться?

– Девушка, которой я давал слово, умерла… Кхоры убили ее. Все, хватит. – Он резко встал и шагнул в сторону открытого в полу прохода. – Мы собирались уходить этим путем, так? Так чего мы ждем?

Дыра была весьма небольшой, и Налеку пришлось приложить усилия, чтобы в нее протиснуться. Вниз уходил пологий земляной скат – сырой и весьма скользкий. Юноша не удержал равновесия и опрокинулся назад, проехав приличное расстояние на спине.


Сначала очень тесный и узкий, проход постепенно расширялся. Вскоре Налеку стало казаться, что он разгуливает по огромным подземным пещерам. Каждый шаг порождал множественное эхо, а с потолка то и дело срывались летучие мыши, норовя вцепиться в лицо чужакам, потревожившим их покой. По стенам, тихо журча, стекала вода.

– Дворец прям, – прокомментировал Крыс, поводя вокруг горящей деревяшкой. Мальчишка разломал крышку люка на доски и использовал их в роли факела. Доски горели плохо и распространяли вонь – видимо, строители их чем‑то промазывали для прочности. Но даже такой свет был лучше, чем полное его отсутствие.

Своды пещеры давили на Налека, заставляя чувствовать себя крошечной букашкой. Умом он понимал, что проход, судя по всему, строили основательно и толща земли над головой не рухнет вниз, погребая под собой незваных гостей. Но нет‑нет, и пробегала по спине волна легкого озноба.

– Зря мы сюда полезли. – Варст шел медленно, задумчиво вертя головой по сторонам. – Эта система переходов тщательно скрывается от постороннего взгляда. Даже я не знал ключей к замкам. Если нас здесь обнаружат… Я вообще не понимаю, как можно было открыть этот ход. Или ты знал о нем заранее? – Он подозрительно уставился на Крыса.

– Я не знал. – Крыс небрежно дернул плечом. – Я те что, гадалка? Просто дверь искал.

– Там был выход наружу, – сухо возразил колдун. – Сомневаюсь, что нас притащили туда через эти пещеры.

– Ай, как же ты меня достал! Ну был, был проход. Стенка твоя крутящаяся. Так около него с пяток твоих соратничков кольца нарезали. И еще с десяток в отдалении прогуливались. Ну открыл бы я его – и че?

– А если бы ты не нашел этот выход? Или не открыл бы?

– Вот коли не нашел бы – пошли бы в открытую ножами меряться. Чего зря языком трепешь? А поискать стоило.

– Сомневаюсь, что в результате этот ход выведет нас на поверхность. По моим ощущениям, мы спускаемся вниз.

Крыс только фыркнул.

– Заткни пасть, а? Надоел ты мне, сил никаких уже нет терпеть!

Налек вполуха следил за их перепалкой, больше внимания обращая на пещеры, через которые они шли. Отрезки, имеющие явно искусственное происхождение, чередовались с естественными полостями в толще горы. Проход кружил, то и дело распадаясь на многочисленные ответвления. Чем руководствовался Крыс, выбирая очередной поворот, Налек не знал. Но надеялся, что хоть какая‑то причина была. Сам он с сожалением вынужден был признать, что внутри горы ориентируется почти так же плохо, как и в шумной неразберихе городских улиц. Нет, тут он мог определить, что они двигались преимущественно на север, то спускаясь, то снова поднимаясь, но ничего более полезного понять у него не получалось. И когда за очередным резким поворотом ход неожиданно кончился, он едва не впечатался в широкую дверь, перегородившую пещеру.

– Оп‑ля! – Крыс пристроил тлеющую деревяшку в металлическое кольцо, вделанное в скальную породу рядом с дверью, и с энтузиазмом начал изучать преграду. – Это мы удачненько сюда заглянули!

– Хотел бы я знать, что в этом удачного, – хмуро проворчал Варст.

– Дядь, ты че? Это ж сокровищница, зуб даю!

– Это закрытое хранилище, – еще более хмуро произнес колдун, всматриваясь в потемневшие от времени буквы, вырезанные по верхнему краю дверных створок. – Одно из пяти. Кажется, им давным‑давно никто не пользовался.

– Да какая разница?! Здесь явно припрятали штучки немалой ценности. И сейчас мы с ними познакомимся. – Крыс потер ладони и снова принялся ощупывать дверь.

Замка видно не было – ни наружного, ни потайного. Просто две тяжелые створки из потемневшего от времени дерева. Даже щель между створками просматривалась с трудом. Крыс обстучал чуть ли не каждый дюйм, но никакого результата это не дало.

– Гм… – задумчиво пробормотал мальчишка, кусая палец. – Любопытно…

– Неужели самому великому из столичных воров попалась задачка не по зубам? – съязвил Варст.

– Не трогай его. – Налек сдвинул колдуна в сторону, давая Крысу больше света. – Сам же ничем помочь не можешь, так хоть не мешай.

– Это закрытое хранилище. И ни выверты этого малолетки, ни твои кулаки эту дверь не отворят.

– О! А насчет кулаков это ведь неплохая идея, дядь… – Крыс оторвал нос от потемневших створок. – Здоровяк, а ударь‑ка вот сюда, а? Тока посильнее?

Налек уставился на дверь. Место, куда Крыс ткнул пальцем, ничем примечательным не отличалось. К тому же было слишком близко к петлям, чтобы такой удар мог оказаться достаточно эффективным.

– Дядь, ты не думай, ты этого все равно не умеешь. Ты просто ударь! – настойчиво прервал его размышления мальчишка.

Налек раздраженно передернул плечами. Он все больше уставал от сопровождавшей его компании и от их манеры общения. Очень хотелось надрать наглому мальчишке уши, схватить кхора (который на самом деле кхором не являлся) за шкирку и двинуться куда подальше отсюда. Возможно, там, наверху, ему и пришлось бы ввязаться в драку, но драка была тем, в чем он разбирался – в отличие от длинных подземных переходов и запертых дверей непонятных хранилищ.

– Дядь, ты заснул?

Налек чуть слышно ругнулся сквозь зубы и что было силы врезал кулаком по искомой точке. К его удивлению, дерево тоненько хрупнуло и начало осыпаться, как гнилая труха.

Крыс настойчивыми тычками сдвинул его в сторону и склонился над пробоиной, вороша внутри пальцами.

– Мне вот только интересно, как сами они это вскрывали… – задумчиво произнес воришка. – Или просто панелька была сдвижной, но ею давно не пользовались и все закисло? Ага, кажется, нашел!

Дверь дернулась, издав противный скрип. Варст нервно вздрогнул.

– Если тут поблизости кто‑то есть…

– Красавчик, да не трусь ты так! Этим ходом лет сто не пользовались! Вишь, все замки едва работают! – Крыс пнул ногой дверь, которая с еще более громким скрипом начала медленно сдвигаться, распахивая створки вовнутрь.

– Я имел в виду – с другой стороны. Хранилище должно иметь несколько выходов.

– Значит, у нас будет короткая дорога наверх! Но сначала я пороюсь в здешних сундучках… – Крыс сдернул со стены дотлевающую деревяшку и юркнул внутрь, не дожидаясь, пока дверь полностью раскроется.

Налеку потребовалось выждать пару минут, прежде чем ширина прохода позволила ему последовать за воришкой. Варста пришлось тащить силой. Пространные возражения об отсутствии какой‑либо пользы от его общества Налек слушать не стал. Оставлять колдуна одного было слишком рискованно: как знать, вдруг он на самом деле прекрасно осведомлен об этих подземных переходах и только и ждет случая, чтобы смыться? Нет, пусть сначала скажет, где он видел Гелеру – а до тех пор глаз с него спускать нельзя.


То, что Крыс счел сокровищницей, а Варст назвал хранилищем, по мнению Налека, больше всего походило на огромный заброшенный склад. Старая дверь вела в огромную пещеру, по стенам которой от пола до потолка громоздились полки, заваленные пыльными свитками, книгами и малопонятным мусором. Книг было больше всего. Полок для них оказалось явно недостаточно, и часть фолиантов грудами валялась прямо на полу. Нижние ряды настолько пропитались влагой, что неповрежденными в них оставался только переплет, сами же листы давным‑давно превратились в малоприятную желеобразную массу, обросшую слоями плесени.

Огонек факела стремительно мелькал по пещере, едва успевая за перемещениями Крыса. Налек сочувственно проводил его взглядом. Сомнительно, что из здешней горы мусора можно было выловить что‑то хоть мало‑мальски ценное.

– Кхоры всегда так обращаются с книгами? – спросил он у вяло топчущегося позади Варста.

– Не знаю. Спроси у них сам.

Налек подошел к одной из наваленных на полу куч, стер с верхней книги слой слежавшейся пыли. Буквы на переплете были едва заметны, золоченое тиснение давно выцвело, оставив слабо различимые ямки на коже. «Жизнь и подвиги благородного рыцаря Кельхонского. Орден Белой Лилии». Переплет раскрылся, подняв небольшое облачко пыли. А вот текст внутри прочитать было практически невозможно. Серые, смазанные буквы расплывались на пожелтевшей бумаге.

– Ты умеешь читать? – В голосе Варста сквозило неприкрытое удивление.

Налек не стал уточнять, что читать он умеет весьма посредственно, да и недолго: уже после часа рассматривания книжных страниц у юноши начинало ломить голову.

Колдун в свою очередь вертел в руках какой‑то пожухший томик. Пролистнул пару страниц, бегло просматривая их по диагонали, отложил в сторону. Взялся за другой фолиант, снова отложил. Снял с полки какой‑то скрученный в свиток пергамент, попытался его развернуть – но тот треснул, распадаясь на две части.

– Странно…

Крыс вынырнул из‑за ближайшей к ним кучи и оглушительно чихнул.

– Ну вы и мастера делать дерьмо, колдуны! – неприязненно сказал он. – И ведь покупали же эти книги, небось золото тратили. А потом – ш‑шух – и выбросили. Нет чтоб продать кому или на камешки сменять!

– Сомневаюсь, что это можно было бы продать. – Варст задумчиво изучал покрытый паутиной томик. – Им очень много лет, видишь ли.

– И че? Много, мало – все едино можно было бы какому‑нить богачу втюхать. Вельможи любят у себя дома эту фигню на полочки складировать да перед друзьями хвастаться. Тут главное – убедить, что корочка с цветом гобеленов будет хорошо сочетаться. А то побросали все в воду… Такую тухлятину уже никому не загонишь. Кому ж понравится, если в доме будет дерьмом вонять.

– Ты не понял. – Попытка открыть очередной том привела к созданию облака из мелкого крошева. – Я имел в виду, что им не одна сотня лет. Язык, текст… Так давно уже не говорят. И ведь это не исторический архив. Просто какие‑то песни, легенды…

– Красавчик, да мне плевать, какие там песни и пляски. Ты, я смотрю, прям спишь и видишь, как бы каждую из этих плесневых плюшек в пальцах потискать. Мож, тебя здесь и оставить? Когда помрешь от голода, твой труп весьма неплохо впишется в тутошние стены. Но лично я здесь засиживаться не намерен.

Налек повернулся к мальчишке:

– Ты нашел другой выход? Или мы просто возвращаемся?

– Ха, и не только выход! – Крыс вытащил из‑за пазухи небольшую шкатулку и покрутил ею у Налека перед носом. – О, выкуси! Тут не один бумажный хлам разбросали. Кой‑че ценное тоже нашлось.

– И что это? – кисло поинтересовался Варст, оставляя попытки найти хотя бы пару томов в относительно пристойном состоянии. – Алмазы?

– Бери выше! Магическая цацка! – Мальчишка раскрыл шкатулку. Внутри, закрепленный несколькими зажимами, тускло светился прозрачный многогранник. Бока фигуры украшала тонкая вязь непонятных алых рун.

– Кхорам предложишь? – спросил Варст, индифферентно изучая содержимое шкатулки. – Скажешь, на дороге нашел? Они, верно, весьма обрадуются. Так сильно, что пригласят тебя с собой разделить их радость. В уютный каменный мешок с широким набором инструментов.

Крыс резко захлопнул шкатулку и спрятал ее в складках своей одежды.

– Если ты думаешь, что я эту цацку здесь оставлю и дам тебе шанс ее втихую стырить, то ты полный кретин.

Налек тронул мальчишку за плечо, привлекая его внимание:

– Ты говорил, что нашел выход? Нам имеет смысл поторопиться, пока наше отсутствие не обнаружили. Я боюсь, кхоры ориентируются в здешних коридорах получше тебя.

– Дядь, расслабься! В конце этой помойки есть ход наверх. И, зуб дам, мы выйдем уже за пределами кхорского муравейника.

– Выход наружу? – Тонкие брови Варста взлетели на лоб. – Открытый, неохраняемый? Вовне границы?!

– Ну… – Крыс почесал нос. – Насчет «открытый» – это маленько перебор… Там придется ручками поработать.

– В каком смысле?

– В смысле – копать! Землю. Обвал там. Как мне кажется – небольшой. Но достаточно старый.

Варст позеленел.

– Я не собираюсь рыть землю, как собака!

– Тю! Дядь, а кто тебя спросит‑то? – Крыс вытащил из‑за пояса нож и выразительно покрутил его в пальцах. – Спорим, ты будешь ее рыть с та‑а‑а‑ким рвением…


ГЛАВА 18


Дверь спрятанного в листве домика Гресер открыл пинком ноги. И с трудом подавил торжествующую улыбку: все было именно так, как описал в своем видении Варст. Нет, все же Дар этого бьерра абсолютно уникален.

Сидевшие за массивным столом кхоры синхронно обернулись в его сторону. Их было восемь. Еще два кресла пустовали.

– Ты не вправе присутствовать на встрече Верхнего Круга, Гресер. – Один из кхоров медленно поднялся, стараясь не задевать висящую на перевязи левую руку.

– Но у вас явная недостача участников. – Гресер позволил себе тонкую улыбку. – К тому же информация, которой я располагаю, весьма любопытна.

– Мы еще не решили, кто из Нижнего Круга заменит погибших, – сухо произнес его собеседник. – То, что ты – один из претендентов, еще не дает тебе права врываться сюда без приглашения.

– Вы можете меня послушать. А потом решить, стоят ли мои новости моего участия.

– Это настолько срочно? – Раненый кхор едва слышно вздохнул.

– Это настолько важно, – стерев из голоса язвительность, сказал Гресер. – Относительно планов Коракса. Этот мелкий выскочка собирается проникнуть в Источник. – Он сделал паузу, наслаждаясь реакцией. Как бы хорошо ни владел собой Верхний Круг Совета, полностью скрыть замешательство им не удалось.

– На чем основана твоя информация? – уточнил один из кхоров.

– Мои источники заслуживают доверия. И я ручаюсь за истинность моих слов.

Раненый кхор медленно опустился обратно в кресло.

– Источник? Зачем ему туда лезть? Он все равно ничего не знает. Все его догадки – это полнейшая муть. Я слышал некоторые из них. Он даже близко не понимает, что такое Источник. Да, Зеран совершил весьма серьезную ошибку, столь небрежно отнесясь к контролю за обучением, но все же… Коракс не может знать правды. Потому что наиболее важная часть знаний так и не была зафиксирована на бумаге. Она передается только устно, и услышать ее вправе лишь члены Совета.

– Зеран был членом Совета, – напомнил Гресер.

– Но только Нижнего Круга, как и ты. И, как и ты, владел только самыми крохами истины. – Раненый кхор побарабанил пальцами по отполированной столешнице. – Да и твое предположение, что он поделился своими знаниями с учеником – мягко говоря, абсурдно. Сколько лет было Кораксу, когда Зеран погиб? Четырнадцать? И ты всерьез полагаешь, что он решил использовать мальчишку для политической интриги?

– Физический возраст не имеет значения! Не мне напоминать Совету, что Коракс успел закончить обучение еще до смерти своего наставника – на пять лет раньше, чем планировалось. А ситуация с гибелью Зерана заставляет предположить, что кто‑то помог ему поскорее уйти из этого мира.

– Никто ему не помогал. – Раненый устало отмахнулся. – Просто он полез закрывать прорыв без подстраховки и не восстановив полностью силы. За что и поплатился. Уверяю тебя, все обстоятельства его гибели были изучены более чем досконально: он все же был не рядовым кхором, а членом Совета, пусть и не Верхнего.

– То есть вы полагаете, что я лгу? – Гресер недовольно сморщился.

– В отношении Коракса – скорее всего, нет. За что ты так ненавидишь его? Ведь уровень его способностей не имеет аналогов. Если бы не чрезмерная тяга к справедливости – в том виде, как он сам ее понимает, – он бы уже сидел в Совете.

– Он еще слишком молод для такой ответственности!

– Нет, он слишком наивен. Может, это и к лучшему, если Коракс узнает про Источник.

– Зерк, ты сошел с ума? – Гресер ошалело уставился на раненого. – А если он там хоть что‑нибудь напортачит?! И не надо говорить мне, что он не сможет: ты сам знаешь, что иногда его способности проявляются весьма странно! Ты хоть понимаешь, что даже простая неосторожность с его стороны может привести к краху всей системы?

– Ты преувеличиваешь. Способности Коракса, несомненно, уникальны, но даже он не в состоянии заблокировать Источник.

– Не лучше ли вмешаться? Зачем попустительствовать его идиотским поискам?!

– Затем, что мы не можем его засечь! – Глаза Зерка сузились в тонкие щелочки. – Если ты так осведомлен, то, быть может, ты в курсе, где его сейчас искать?

– То есть как – где? Вы что, дали ему какое‑то задание? – удивился Гресер. – Или он ускользнул чинить границу и не вернулся?

– Мы ему никаких заданий не давали. Зато несколько лун назад он обрадовал Совет весьма странной информацией. В частности, заявил, что видел свою смерть. И что ему необходимо срочно заняться поисками преемника. Чем он сейчас вроде бы и занят, собственно говоря.

– Вроде?

– Именно что «вроде», – вмешался в разговор другой член Совета. – Разве можно поверить, что такой одаренный юноша, как Коракс, в течение нескольких месяцев не в состоянии найти себе ученика? Бред полнейший. Да он в первом же селении должен был вычислить пару подходящих детишек. Однако до сего дня он так никого и не выбрал. И формально мы не можем прервать его Поиск. Не имеем права. Но кое в чем ты прав, Гресер. Если основываться на той информации, что мы получаем от наших соглядатаев, он сейчас действительно слишком близко от Источника. В принципе у нас и раньше возникали определенные сомнения… Те земли довольно слабо заселены, и для Поиска это не лучший выбор. Причем поиски его весьма хаотичны, в селах он не задерживается дольше одного‑двух дней, и к тому времени, когда мы получаем очередной донос, он уже успевает переместиться в новую точку. При таком графике переходов поймать его очень и очень проблематично.

– Но надо же что‑то делать! Почему вы просто тупо сидите сложив руки?! Неужели вам хочется возврата к прошлому?

– Ты слишком меркантилен, Гресер. Все‑таки наша основная цель – не загрести себе побольше золота, пользуясь привилегированным положением, а охранять людей.

– Да ну? – Он поморщился. – Так перекройте Источник сами, всего‑то делов. Разве важно, что при этом мы потеряем почти все свои силы и способности? Зато человеческое существование сразу станет весьма и весьма безопасным!

– Человеческое… Быть может, да. Быть может, нет. – Раненый кхор вздохнул. – Но это лишь предположение, которое запросто может обернуться вымыслом. Никто никогда не пробовал блокировать Источник. Нужно на редкость безразлично относиться к собственной жизни, чтобы осуществить такую попытку.

– В смысле?

– А, ну да… Ты же не знаешь. Есть шанс, что блокировка Источника уничтожит всех кхоров. Конечно, это лишь один из вариантов… Проблема в том, что даже Верхний Круг не знает абсолютно всей правды об Источнике и его возможностях. – Зерк снова вздохнул. – Ладно, Гресер. Садись. – Он махнул рукой в сторону одного из пустующих кресел. – Все равно тебя собирались включать в число Верхних. Просто ты немного поспешил с визитом.

Гресер с плохо скрываемым наслаждением устроился за столом.

– Ну? Так могу я узнать правду?

– Сомневаюсь, что это доставит тебе удовольствие.

– Это я сам решу! И, раз уж вы все‑таки сочли возможным меня принять, я хочу поднять вопрос о необходимости прервать ложные поиски Коракса и приказать ему вернуться. Ну или уничтожить в случае отказа.

– Формально Поиск неприкосновенен.

Гресер медленно сцепил пальцы в замок и уставился на кончики черных ногтей.

– Неприкосновенен, значит? А если я расскажу вам кое‑что еще? Например, о том, что Коракса сопровождает Тень?


ГЛАВА 19


Гелера раздраженно фыркнула и покосилась на кхора.

– Мне надоело ходить по снегу! Я замерзла и хочу есть! Когда ты сделаешь проход до деревни?

– Когда приду в себя, – мрачно ответил колдун, нервно приглаживая всклокоченные седые волосы. Гелера передернула плечами. Ну да, в запале она вырвала ему клок – но не все же! И вообще, все равно его волосы слишком ломкие.

– Ты уже в состоянии ходить. Значит, и колдовство свое творить можешь!

Он обернулся, уставившись ей в лицо. Снова нарисовать морщины у колдуна не вышло – Гелера втоптала в снег все его краски. Нет, а что? Подумать только, этот нахал настолько обнаглел, что собрался снова притвориться стариком! Может, он решил, что у нее склероз? Нет уж! Сам теперь будет таскать свои тяжеленные книги!

– Я могу ходить весьма условно, – тихо произнес он. – Если бы ты не полезла драться…

– Размечтался! Мне тебе что, еще и спасибо сказать?! – Руки Гелеры непроизвольно сжались в кулаки. – Каков мерзавец! Околдовал меня, затащил в свою постель… Да еще имел наглость отпираться!

– Я не отпирался! Я сказал, как есть!

– Ври больше! Ты еще скажи, ты мне лечебный массаж делал! Когда я проснулась, твои руки тискали мою задницу! И твой вид, мягко говоря, не свидетельствовал о безразличии!

На щеках кхора вспыхнули ярко‑красные пятна. Он нервно куснул губу и тихо пробормотал себе под нос:

– Ничего я не тискал… И я не специально… Это просто естественная физиологическая реакция.

– Не желаю слушать твои дурацкие заумные слова! И я тебе не верю! Так что не ной. Я тебе еще мало врезала!

Ну строго говоря, врезала Гелера ему совсем не мало. Колдун довольно долго выл в голос, катаясь по снегу и держась за причинное место. Но так ему и надо! Нет, если бы на его месте в такой ситуации оказался какой‑нибудь красавчик, Гелера, быть может, и постаралась бы более сдержанно выразить свое негодование. Но этот хлюпик! Да он едва ей до носа достает – а все туда же, под чужими юбками шарить! Да еще и имеет наглость врать, что, дескать, ничего не делал! Думает, она настолько наивная дура, что поверит, будто они просто нагишом спали в обнимку? Грел он ее, видите ли! Ага, конечно. Как бы про это Налек не узнал – скандал будет!

В приступе злости Гелера превратила большую часть одежды колдуна в лохмотья, и теперь он хромал по снегу, одетый только в подштанники и сапоги. Она надеялась, что заставит его померзнуть, но ее ожидания не оправдались – колдун не обращал никакого внимания на холод. Зато, к ее удовольствию, весьма нервно реагировал, когда она начинала откровенно рассматривать шрамы у него на теле. На спине, кстати, шрамов у него было меньше. Точнее, шрам там был всего один – толстенный жгут поперек позвоночника чуть выше талии. Пожалуй, если бы в день их встречи ей удалось бы рассмотреть его спину, она бы не обманулась нарисованными морщинами. Правда, неясным оставалось, куда он прячет крылья. Сейчас его спина выглядела весьма похоже на человеческую, и ни крыльев, ни их обломков из нее не торчало.

– Ну и куда мы плетемся? – раздраженно разорвала она повисшую тишину. Кхор дернулся.

– Ищу место, где мне проще будет открыть переход. Не мешай.

– Тебе не надоело еще притворяться больным? Или ты пытаешься своей наигранной хромотой вызвать у меня сочувствие?

Кхор снова остановился и попытался пригладить встрепанные волосы. Рука у него заметно дрожала.

– У меня была сломана нога. Она не срослась правильно. Так что я не притворяюсь.

– Опять врешь.

– Мне раздеться и показать? Кажется, тебе нравится рассматривать чужие увечья, – зло бросил кхор.

– Я тебе не верю. И я уже говорила, что хочу есть!

– И что? Я тоже хочу. Не надо было втаптывать в снег все мои вещи.

– Не надо было держать сухари вместе с краской!

– Великое солнце! Да оставь меня уже в покое! Хочешь есть – пойди поохоться! Я видел на снегу следы зверей.

Гелера даже сбилась с шага от неожиданности.

– Ты совсем с ума сошел? Я же девушка! Это твоя обязанность – охотиться!

Кхор пожал плечами и возобновил свое движение.

– Похоже, я действительно сошел с ума. Не понимаю, зачем я пытаюсь сохранить твою жизнь? А охотиться я не умею.

– Эй, стой! – Гелере только сейчас пришла в голову очевидная мысль. Она в несколько прыжков догнала колдуна и схватила за руку, заставляя развернуться к ней лицом. – Ты же утверждал, что скоро умрешь! Но, получается, ты и про это врал?! Ты ведь на самом деле не старик! И что, я теперь до конца жизни от тебя ни на шаг отойти не смогу?

– Хочешь – отходи. Я тебя не держу.

– Ты же говорил, что я умру, если не буду рядом с твоей мерзкой шкатулкой!

– А ты говорила, что мое колдовство, как ты любишь выражаться, на тебя уже не действует. Может, и не умрешь. Ты вообще везучая.

– Я серьезно! – возмутилась Гелера.

– Серьезно? Как можно серьезно говорить с тем, кому абсолютно не доверяешь? Мне действительно осталось жить совсем недолго, и мой возраст не имеет к этому абсолютно никакого отношения. Но ты ведь в это не веришь! Как не веришь и в то, что ночью я тебя не тронул. Ты вообще хоть чему‑нибудь из моих слов веришь? – Кхор не успел закончить свою реплику, когда из облаков на него рухнула белая тень. Издавая хищный клекот, огромная птица спикировала прямо на плечо колдуна, вцепившись когтями. Кхор охнул и тихо выругался.

Гелера была абсолютно уверена, что непонятная белая птица сейчас раскроит ему череп своим клювом, но та лишь снова заклекотала, уже потише. Из облаков показалась еще пара птиц, но они не стали приземляться, закладывая широкие круги над головой кхора. Гелера поспешно заозиралась, выискивая взглядом достаточно толстую ветку или камень. Наверняка, покончив с колдуном, странные птицы нападут и на нее!

– Уйди! – Кхор попытался оторвать когти птицы от своего голого плеча. – Ну кыш, чего уселась! – недовольно прикрикнул он.

Гелера вцепилась пальцами в сумку, опасливо косясь на колдуна. Птица, подчиняясь настойчивым тычкам, выпустила из когтей исцарапанное плечо кхора, но взлетать явно не торопилась, перебравшись ему на макушку. Может, она приняла его оборванные патлы за гнездо?

– Они опасны? – тихо уточнила Гелера.

– Лерринки? – Брови кхора изогнулись забавным домиком. – Нет, конечно. Эти птицы не плотоядны. Но они несъедобны, если ты собралась на них охотиться.

– Вот еще! Я что, ненормальная? – Гелера изучающе уставилась на птицу. Та все никак не могла найти себе место на голове кхора, то и дело взмахивая огромными белыми крыльями, чтобы удержать равновесие. На сей раз пускать в ход когти она не спешила. Глаза у птицы были золотые, как чеканные монеты. Таким же золотом отливали и мощные лапы, и кончик изогнутого клюва. Как ее колдун назвал? Лерринк? Гелера нахмурилась. Что‑то смутно знакомое было в этом названии…

– Эй! А ты не врешь? Лерринки – это же сказочные существа! Их не бывает!

– Угу. Не бывает. А у тебя сейчас галлюцинации из‑за передозировки неркана, – нелюбезно огрызнулся кхор, ощупывая исцарапанное плечо.

– Но в легендах же говорится, что они могут жить на теневой стороне! Разве это может быть правдой?

– Понятия не имею. Вон, поймай себе одну да спроси! Да кыш же! – Последняя реплика колдуна была адресована явно не Гелере. Однако птица сочла, что не стоит обращать внимание на всякие мелочи типа криков ее импровизированного насеста, и улетать не спешила.

– Да, но если это действительно лерринк, я не смогу его поймать… – задумчиво протянула Гелера.

– Почему? – автоматически спросил колдун. – Вон, возьми и забери эту с моей головы! Я буду тебе по гроб жизни благодарен. А то у меня скоро шея сломается.

– Ты что, дурак? Ведь всем известно, что лерринка поймать может только девствен… – Гелера прикусила губу. – Постой‑ка! А почему это они к тебе так липнут?

Кхор вспыхнул похлеще иной девицы. Гелера даже и не думала, что парень может так покраснеть.

– Не знаю! – Он активно замахал руками, пытаясь сбросить птицу. Той не понравилось чересчур вольное обращение, и она легонько тюкнула его клювом.

– Любопы‑ы‑ытно, – протянула Гелера и попыталась дотронуться пальцем до лерринка. Птица поспешно взмахнула крыльями и взмыла вверх, зависнув чуть в стороне. – Крайне любопытно. – Девушка уставилась колдуну в глаза. Из‑за солнца казалось, что они тоже отливают золотом, как глаза лерринка. – Получается, что ты – девственник?

Она думала, что кхор смутится. Но он неожиданно зло сощурился, ответив ей не менее прямым взглядом.

– Решила извиниться? – саркастически уточнил он.

– Извиниться? – Гелера подумала, что как‑то не так его расслышала. – За что?

– За утренние побои. Или ты уже забыла?

– С ума сошел?

– Я? Ты уж как‑нибудь определись со своими мнениями. А то некоторые твои попытки оскорбить явно противоречат друг другу.

Гелера перевела взгляд на белую птицу, которая снова снизилась и пыталась устроить из волос кхора себе гнездо. Гм… Нет, ну не мог же он действительно просто с ней обниматься! Особенно при том, что вроде у него все там в порядке…

– Ну это же просто часть легенды. Наверняка в ней кто‑то что‑то переврал…

– Понятно. – Кхор вздохнул. – Извинений я так и не дождусь. Кончится все тем, что оставлю тебя в каком‑нибудь захолустье, и выбирайся оттуда как знаешь.

– Только попробуй! Шею сверну!

– Кто бы сомневался… – Он фыркнул, в очередной раз пытаясь согнать лерринка. Но птица, кажется, сочла, что ее миссия по устройству гнезда успешно выполнена, и приступила к следующему, не менее полезному занятию – сунула голову под крыло и погрузилась в сон. Кхор в сердцах сплюнул и возобновил свои поиски, смирившись с новой шапкой из белых перьев. Гелера прижала ладонь ко рту, чтобы не хихикнуть: очень уж забавно выглядел полуголый колдун с лерринком на макушке.


Через пару часов выматывающей прогулки по глубоким сугробам кхор остановился.

– Попробую здесь. Отойди чуть в сторону.

Он осторожно вытащил из своей изрядно отощавшей после утренней склоки сумки тяжелую шкатулку и поставил прямо в снег. Гелере его выбор был совершенно непонятен. На взгляд девушки, этот сугроб ничем не отличался от любого другого.

Из‑под откинутой крышки вылетел рой золотистых искорок. На этот раз они пахли чем‑то сладким и вкусным – как свежевыпеченные булочки. В животе Гелеры предательски заурчало. Еще бы! Она уже больше суток ничего не ела! И все из‑за этого колдуна!

Переход оказался коротким и совсем не страшным. Гелера боялась, что из серой мути на нее снова набросится многорукое чудовище, но все обошлось.

– Ну и долго ты собираешься за меня держаться? – Насмешливый голос колдуна заставил ее опасливо приоткрыть зажмуренные глаза. Местность вокруг изменилась: горы сдвинулись далеко к горизонту, а прямо перед ними рассыпалось множество небольших домиков со смешными красными крышами. Над большинством крыш вились тугие струйки дыма. Очередная деревенька. Но хорошо хоть, тут с границей все в порядке. Может, ей наконец удастся нормально поесть и выспаться?

– Ты что‑то сказал? – вспомнила Гелера.

– Да так. – Кхор лениво пошевелил кистью, напоминая девушке, что она все еще не отпустила его руку. Гелера с легким сожалением расцепила свои пальцы: кожа колдуна была теплой, почти горячей. И почему он не мерзнет? Он же почти совсем раздет.

Из‑за ближайшего домика выкатился крестьянин, изумленно воззрился на незваных гостей и проворно юркнул куда‑то назад.

– Ты опять людей пугаешь! – неприязненно произнесла Гелера.

– Пугаю? Мгм… Ты удивишься, если я опять не соглашусь с твоим мнением?

Ждать пришлось недолго. Вскоре уже знакомый им крестьянин вернулся, увлекая за собой еще одного. Этот второй, судя по всему, был кем‑то вроде местного старосты – слишком уж представительно он держался.

– Господин кхор? – уточнил он, приблизившись на достаточное расстояние. В голосе его была определенная нотка сомнения. Гелера покосилась на своего спутника. Ну может, рвать почти всю его одежду и в самом деле было не лучшей идеей. Сомнительно, что вид полуголого оборванца, к тому же почти мальчишки, мог вызвать достаточно уважения. Да еще и птица эта на голове! Лерринк, к слову сказать, решил принять более активное участие в процедуре взаимного приветствия, для чего раскрыл крылья и издал довольно громкий клекот.

– Кхор, кхор, – устало подтвердил колдун, для наглядности тыкая пальцем в красный камень у себя на лбу. – Я веду Поиск.

– А… Поиск?  – еще менее уверенно переспросил староста. – А… Ну… Но… Вы ведь, кажется, еще молоды?

– Вы отказываете мне в моем праве? – спокойно спросил колдун. Гелера не удивилась бы, если бы, получив положительный ответ, он просто снова открыл бы переход. Но староста поспешно замотал головой.

– Нет, нет, что вы. Пожалуйста, прошу вас… Я сейчас организую вам комнату, чтобы вы отдохнули… – Он запнулся и посмотрел на Гелеру. – Эта юная девушка с вами?

Гелера только сейчас вспомнила, что так и не удосужилась натянуть на голову капюшон. Впрочем, необходимость в маскировке была уже не столь острой: ее человеческий облик почти полностью вернулся. А солнце, на счастье, било ей в спину, мешая крестьянину разглядеть легкий сероватый оттенок кожи.

– Да, девушка со мной. Я ее совратил, и теперь она боится вернуться в родной дом.

Гелера чуть не поперхнулась, пытаясь испепелить кхора взглядом. Он что, совсем с ума сошел? Что он несет?! Кажется, староста был ошарашен не менее ее самой: глаза у него стали круглые‑круглые. Больше никаких вопросов он не задавал.


Кхор традиционно сказал старосте, что детей смотреть он будет попозже, так как сильно устал, и потребовал как можно скорее организовать обед. Из‑за глупой реплики кхора староста не озаботился выделить им две комнаты, и Гелера оказалась в одном помещении с колдуном. Правда, до ночи было еще весьма далеко, и, возможно, они и не задержатся столько в этой деревеньке… Но все‑таки было слегка неприятно. Тем более что кхор никак не отреагировал на это безобразие, а ее саму попросту никто не стал слушать. Можно подумать, поселяне продолжали считать ее монстром! Но почему, если она выглядит как человек?!

Колдун вытянулся на единственной кровати, вынудив Гелеру сесть на колченогий табурет у окна. Вообще‑то она бы тоже предпочла поваляться на мягком, но лерринк, переместившийся на спинку ложа, слишком уж агрессивно распахивал крылья при ее приближении. С таким защитником согнать колдуна было сложновато.

– Неужели нельзя обойтись без измывательства над детьми? – недовольно проворчала она.

– По‑твоему, будет лучше, если я заберу одного из них?

– Зачем кхорам вообще нужны чужие дети? У вас что, своих не бывает? Вы же требуете самых красивых девиц как плату за свое колдовство…

– Даже если вдруг такая девушка и родит ребенка… Не думаю, что его отец про это узнает.

– Мерзко. Обесчестить и бросить – вот все, на что вы способны!

– Иногда «подаренных» девушек забирают с собой. – Лицо кхора было абсолютно бесстрастной маской из старого пергамента. – Но участь их весьма незавидна… Как правило, долго они не живут. Дети же кхоров далеко не всегда наследуют способности к противостоянию Теням. И не каждый колдун готов… проверить своего ребенка… Слишком велик риск летального исхода. Процедура посвящения – очень опасный процесс. Из тех, кого отобрали, выживает только каждый десятый – и это в лучшем случае. Да и последующее обучение отнюдь не является безопасным.

– Убийцы! – Гелера зло скрипнула зубами. – Набираете детей, а потом ставите на них свои проклятые опыты! Так вам мало этого! Вы еще и этот ваш Поиск придумали, от которого детям потом не один год будут кошмары сниться! Как ты к ним свои жуткие руки тянешь. Отвратительно! – Она скосила глаза на пресловутые руки. Ну не то чтобы они действительно были такими уж жуткими – но детям ведь не объяснить, что этот черный узор сам по себе ничуть не страшнее обычной краски. Гелера же прикасалась к этим рунам, и ничего с ней не стряслось.

– Знаешь… Если кошмары приходят только во сне – это еще не самое страшное. Потому что с рассветом они исчезнут. Но вот если от кошмара невозможно избавиться, это куда хуже… – Кхор пошевелился, забрасывая руки за голову и устремляя взгляд в потолок, – словно лицезрение крашеных досок привлекало его куда больше, чем лицо своей собеседницы. Гелера подавила приступ раздражения. Опять разыгрывает праведника, чтоб его!

– В конце концов, если уж тебе действительно нужен преемник, мог бы и сироту выбрать! Хотя бы родителям сердце не разбивать. Так нет, ходишь, бродишь, как голодный шакал…

– Дурочка ты. – Колдун дотянулся рукой до лерринка и взъерошил его белые перья. Птица благосклонно приняла ласку. – Не хочу я никого выбирать. И не буду.

– Чего? – Гелера озадаченно нахмурилась. – А зачем же ты все это устроил? Тебе что, нравится издеваться над беззащитными людьми?

– О том, что мое время истекает, знаю не только я. Знает Совет. Если я не буду заниматься поисками преемника, это будет делать кто‑то другой.

– Глупости! И как тебе только не стыдно обрекать детей на повторные мучения?! Сначала ты, потом, когда ты умрешь, – еще кто‑то… Если умрешь, конечно. В чем лично я сильно сомневаюсь.

– Думаешь, я бессмертный? – Кхор едва заметно усмехнулся.

– Я имела в виду, что это будет скоро.

– Я редко ошибаюсь. И не в таких вещах. А что касается поисков после моей смерти… Я надеюсь избежать этого.

– Это как?

– Ты задаешь слишком много вопросов. Если у меня получится – ты сама все увидишь. А если не получится, то и говорить не о чем.


Гелера раздраженно фыркнула и хотела разразиться возмущенной сентенцией, но ее прервало появление хозяйки дома, приготовившей «дорогим гостям» обед. Девушка сочла, что спорить с колдуном гораздо удобнее на полный желудок и поспешила приступить к трапезе. Почти двое суток поста существенно приглушили ее разборчивость, и она методично сметала с тарелок все подряд. На пятой тарелке девушка начала клевать носом. По телу разливалась приятная сытость, хотелось забраться под одеяла – и забыть про дурацкую прогулку через заснеженные горы, как про дурной сон.

Гелера зевнула, борясь с желанием подремать прямо за столом. Глаза неумолимо слипались. Проклятый колдун… Ей же еще надо как‑то убедить хозяев выделить и ей отдельную комнату, а то ведь придется спать на полу! Ладно, она просто даст небольшой отдых глазам и сразу разберется с этой небольшой проблемой.

Сны подкрались незаметно. И оказались… странными.


Небо заволакивали низкие свинцовые тучи, наглухо отсекая даже слабый лунный свет. Свечи давно потухли, и в комнате воцарилась тьма – глухая настолько, что и кончики собственных пальцев, поднесенные к носу, различить удавалось с трудом. Но это было не важно. Она осторожно спрыгнула на пол и повела ухом. Нет, все тихо. Жители дома мирно спят. Доски чуть заметно пружинили под ее ногами. Дверь слабо скрипнула, пропуская морозный воздух. Закрывать ее не стоило: зачем? Возможно, придется возвращаться. А лишний шум опасен.

На улице падал снег, белый и холодный. Она слизнула снежинку с верхней губы. Вода… Вода ей не нужна. Ноздри чутко трепетали, выискивая желанный запах. Белый пух в воздухе только мешал, сбивая столку и вызывая желание поиграть. Она взмахнула рукой, на миг разрывая снежную пелену. Нет, сейчас не время…

Скрип сапог по снегу. Далекий – но ее слух легко распознал новый звук среди прочих. Скрип четкий, уверенный… Это хорошо. Ей не нужна слабая дичь.

Он шел спокойно, не таясь, не стреляя глазами по утонувшей в темноте улочке. Ей это нравилось. Она тянула, несколько минут просто скользя за ним беззвучной тенью и наслаждаясь этим размеренным скрипом. Но бесконечно тянуть было нельзя. Сгруппировавшись в упругий комок мышц, она прыгнула.

Удар сшиб его на землю. Он перевернулся, зло ругаясь и шаря правой рукой по поясу. Она ждала, сощурив глаза. Почему бы и не позволить ему достать нож? Она ведь не против небольшого сопротивления? Он вытащил нож и завертел головой, высматривая невидимого противника. Она беззвучно усмехнулась. Жаль, нет луны. У них становится такое забавное лицо, когда они ее видят. Да, жаль…

Новый прыжок – и он снова опрокинут в снег, а ножик горкой мелких бесполезных обломков взрыл соседний сугроб. А вот теперь он испугался. Страх закрутился вокруг него, как дым над погасшим костром, мешая чувствовать его собственный запах. Ее это слегка разозлило, и она куснула его в шею – пока еще совсем несильно, только чтобы пустить кровь. Страх не исчез, но теперь к нему добавилась боль, а такой вариант ей нравился куда больше. Она сделала еще один укус – чуть ниже и правее, вскрывая вену. Он дернулся, пытаясь вырваться. Напрасно, но ее это весьма развлекло. Она даже позволила ему отползти далеко в сторону, оставляя на снегу дорогу из вкусно пахнущих капель, прежде чем длинным прыжком настигнуть снова и резким ударом вспороть на спине мясо до костей.

Его плоть еще сочилась остатками жизни, когда она жадно начала заглатывать теплые куски, не забывая посматривать по сторонам. Этой ночью ей повезло. Вокруг тихо, и ничьи шаги не тревожили больше снежный наст. Дичь крупна, и она насытилась, едва обглодав тело, даже не коснувшись потрохов.

На нос снова опустилась снежинка. Она лениво смахнула ее прочь и покосилась на низкие тучи, все так же роняющие белый пух. Пожалуй, теперь она не прочь и поиграть.


ГЛАВА 20


Подмерзшая земля хрустела под ногами. Кое‑где снег уже припорошил слой палой листвы, и белые островки чередовались с ало‑бурыми. Варст провел пальцем по голой ветке. Здесь зима была теплой, почти как на его родине. Он не любил холод и пронизывающий до костей ветер, а сверкающий под солнцем снежный наст слепил его больные глаза.

Одним из распространенных у кхоров развлечений было отослать провинившегося раба далеко на север и оставить поразмышлять о разумности послушания на недельку‑другую. У большинства бьерров, не прошедших отбор, температура тела оставалась прежней. И если хозяин слишком поздно менял гнев на милость, из сугробов откапывали закостеневший труп.

Для Варста такое наказание не грозило смертью – его клетки успели измениться во время посвящения. Но он все равно терпеть не мог заметенные белой крупой горы и завывающий в разломах ветер. Гресеру почему‑то нравилось пороть своих рабов на свежевыпавшем снегу. И для Варста снег всегда ассоциировался с кровью.

Он качнул тонкую ветку вниз. Сухое дерево хрупнуло под пальцами, надламывая кору. Север… Там сейчас уже вся растительность погребена под толстым белым покрывалом. Если бы у него был выбор, он бы предпочел другое направление пути. По собственной доброй воле лезть в эту ледяную яму… Но он давал слово… Варст потер забинтованные запястья. Второй браслет Налек снял с него через день после того, как они выбрались на поверхность.

Варст поморщился, невольно вспоминая долгое копошение в пропитанной сыростью земляной норе, когда все они, сменяя друг друга, рыли проход наверх – словно бешеные псы, закопанные заживо. Воришка ошибся. Это было не похоже на обвал – во всяком случае, на обвал естественный. Кто‑то намеренно завалил проход. Наверное, если бы не Налек, они бы не пробились наверх. Крестьянский увалень работал с неослабевающим упорством, а его лапищи загребали слежавшуюся землю ничуть не хуже лопаты. Трое суток спора со смертью. Выиграли они тот спор или только отложили его?

Налек кхорам был не сильно нужен – даже если он и начнет трепать языком направо и налево… Ну кто ему поверит? Одинокий голос не в силах разрушить многолетнюю стену слухов и легенд, за которую прятались кхоры. Тщательно продуманная, выверенная по кирпичику, призванная запугать и ужаснуть, эта стена была слишком прочной. Да, побег Налека был неприятностью, но не более того. О нем оповестят градоначальников крупных городов, расположенных поблизости, дабы те не упустили шанса свершить публичную казнь, если вдруг беглец забредет на их территорию, но погоню за незадачливым крестьянином посылать никто бы не стал.

А вот от своего раба Гресер так просто не откажется. Слишком ценная Варст вещь. Слишком полезная. Даже Серый Совет не знает, что бьерр, проваливший посвящение, способен видеть. Неважно, как Гресер обоснует свое желание вернуть беглеца, но погоню он отправит, в этом нет и толики сомнения.


Варст слишком глубоко погрузился в свои мысли и едва не упал, споткнувшись о какое‑то препятствие.

– Глаза разуй, дядь… – Голос Крыса был тусклым и невыразительным.

Мальчишка сидел на земле, прислонившись спиной к стволу дерева и небрежно раскидав конечности. За его ногу и задел Варст.

– Прячешься? Ты же вроде собирался уйти – сразу, как выведешь нас наружу?

– Не твое дело. Где хочу, там и хожу.

– А может, ты решил и с кхоров деньги поиметь? Дождаться погони, направить их в нужную сторону? – лениво протянул Варст, рассматривая собранные в хвост грязные патлы мальчишки.

– Да пошел бы ты… Чистоплюй несчастный. Тебе че, заняться нечем?

– Мне просто любопытно, зачем ты лжешь. К примеру, что ты собрался на самом деле делать со сломанными браслетами? Которые нельзя сдать ни одному ювелиру – если тот, конечно, в здравом уме. Кто будет связываться с обворовавшим кхоров?

– Да кто узнает, откуда эти цацки? Брось заливать.

– Полностью гравировку на браслетах затереть невозможно.

– Да прям! Золото – не камень, сотрется как не фиг делать.

– Ты же знаешь, что это не чистое золото. Хотя и сказал прямо противоположное Налеку. Кем тебе приходилась хозяйка браслетов?

Крыс дернулся, резко разворачиваясь.

– Дядь, а не напекло ли тебе голову? Я смотрю, все мозги уже вытекли.

– Я не настолько туп, как наш крестьянский друг. Забавного мастера посоветовала ему найти девушка. Содока, значит? На юге есть такая болезнь. Лихорадка, исход которой частенько бывает смертельным. А переносчиком этой болезни являются мелкие грызуны. Крысы, если быть точным. – Уголок губ Варста изогнулся в усмешке.

– И че? Ты меня поучить решил? Так я те ща в благодарность в нос заеду, чтоб поменьше умного строил. Мне твоя наука без надобности, у меня ремесло другое! Я вор, а не лекарь. На кой мне твои болезни?

– Твоя рука дернулась, когда ты услышал это имя.

Крыс неприязненно уставился на него, сощурив глаза.

– С моими руками все в порядке, красавчик. Мне до уличных фигляров далековато, и их фокусы у меня не так ловко выходят. Да и устал я, пока искал, в какую дыру вас кхоры заткнули. Ну и уронил случайно это золотишко. А вот ты аж перекосился, это факт. Может, это ты мне лучше расскажешь, кто такой Коракс? Ты прям зеленый стал, когда про него услышал. Или, думаешь, раз там темно было, так я ниче и не заметил? Держи карман шире!

– Заметил не заметил… – Варст небрежно пожал плечами. – Ты ошибаешься, воришка. Это отнюдь не страшная тайна. И то, что мне знакомо имя Коракса, не даст тебе возможности меня шантажировать. Он всего лишь однажды спас мою жизнь. И только.

– Тю! Можно подумать, тебе каждый день эту жизнь спасают!

– Я не в восторге от того, что он так поступил.

Память… незавершенное посвящение подарило ему не только ускоренный обмен веществ, но и невозможность забыть что‑либо. Событие, разговор… Имя. Даже если это имя было услышано лишь однажды.

В тот раз… Гресер еще не знал о его Даре. И мог убить. Собственно, и убил бы, если бы не глупый ученик кхора, вмешавшийся в процесс наказания неугодного раба. Варст плохо помнил этот день. Наверное, он просил о помощи… Зря просил. Было бы куда лучше, если бы тот мальчишка не защитил его.

Варста потом таскали показать, что случается с теми, кто идет против воли Серого Совета. Кажется, его рвало, когда он понял, что неподвижная куча окровавленного мяса и есть его недавний защитник. Варст думал, тот мертв. Потом узнал, что ошибся. Но увидеть выжившего ему ни разу не удалось. Оно и к лучшему. Варсту было бы неприятно смотреть на прикованного к кровати калеку и осознавать, что если бы не его просьба…

В тот день Гресер не успел добить раба – вмешательство ученика и последующие длительные разборки с его наставником заняли много времени. А потом выяснилось, что Варст умеет видеть. И Гресер начал строго дозировать пытки, тщательно следя, чтобы не нанести серьезного физического ущерба своей игрушке.

Варст потер переносицу, прогоняя неприятные воспоминания.

– За что ты так ненавидишь кхоров, воришка?

– А за что мне их любить? – Крыс отвернулся, уставившись на свои колени. – Великие хранители жизни, х‑ха! Может, и без них мы бы справились с Тенями. Вон, прошел же я через этот ваш колдовской забор! И ниче – жив, как видишь. Только и делов – прихватил с собой лисицу, попачкал ее в своей крови, а внутри выпустил. Ну а свою рану, ясное дело, завязал получше. И твои Тени, как ненормальные, за зверем погнались, а меня не тронули. Они ж тупые!

– У тебя есть определенные способности. Если бы ты был помладше, то мог бы стать весьма одаренным кхором. Даже мои руны на тебя реагируют. Ты еще не обращен только потому, что столица – слишком большой город, и там слишком легко спрятаться, когда идет Поиск.

– Легко? Легко?! – В глазах Крыса полыхнул огонь. – Издеваешься?!

– Нет.

– Откуда тебе знать? – Мальчишка мотнул головой, выдыхая облачко теплого воздуха. – Ты ведь родом с юга, колдун. У тебя слишком тягучий и совершенно не здешний выговор. И в столицу ты попал совсем недавно. – Крыс зло прищурился, заглядывая в лицо своему собеседнику. – Тебе нравится быть колдуном, красавчик? Тебе нравится одиночество? Без семьи, без родных и близких? У тебя тонкое лицо, изящные руки… Твои родители были далеко не нищими. В благородных семействах редко заводят много детей. Как ты думаешь, твоя семья сразу согласилась отдать наследника? Или воспротивилась и была уничтожена? Но говорят, кхоры не помнят прошлого? Как удобно!

Варст медленно погладил холодную кору дерева. Шероховатая поверхность неприятно царапала ладони, но он едва обращал на это внимание.

– Я помню свое прошлое. И… моя семья… они не противились выбору кхора. Они были слишком напуганы.

– Им повезло. – Крыс снова отвернулся, сосредоточившись на изучении мерзлой земли. – Моя мать не была такой трусливой… Ты хотел знать, почему я ненавижу кхоров? Я расскажу тебе… Все равно ты никак не сможешь это использовать. А мне иногда хочется выговориться. Не с деревьями же болтать… Моя мать тоже была из знатной семьи. Не веришь, красавчик? Вижу, что не веришь – не похож я на вельможного сыночка. Ну в отца пошел, верно. Без понятия, кем он там был – верно, кем‑то из уличной шушеры с кулаками поувесистее. Моя мать умерла, когда я только‑только глаза раскрыл. Сдох бы, наверное, если бы меня сестра не выходила… У меня была сестра, старшая. Красивая, умная, сильная… Я любил ее. Пожалуй, она единственная, кого я любил. Она мне говорила, что у меня еще и брат был, тоже старший. Чересчур одаренный, по вашей, кхорьей, части. Не знаю, свидеться нам не довелось. – Крыс кисло усмехнулся и пнул ногой заиндевелые листья. – Его кхоры к рукам прибрали, еще когда он на карачках ползал. Если выжил, наверное, ему сейчас лет двадцать будет – как тебе. Иногда мне интересно, как он выглядит. У него‑то отец – вельможа, честь по чести… А иногда мне плевать, жив ли он вообще. Даже если и жив – теперь он один из них… Мать его любила, верно. Не испугалась, не пожелала отдать кхорам. Откупиться пыталась. Но разве можно обыграть колдуна? Сестра говорила, что‑то они там подделали, какое‑то письмо – и оп‑ля, пожалуйте – все семейство обвинено в государственной измене, главу – на виселицу, состояние – в городскую казну, а глупую мать с дочерью – в уличные трущобы. Чтобы неповадно было с колдунами спорить. Сестра в деталях путается, она еще мелкая была, когда все это случилось. Сколько ее помню, она чуть ли не каждый день планы строила, как бы кхорам отомстить. А мне все это безразлично было. Пока в один прекрасный день какой‑то плешивый кхор, неизвестно каким ветром занесенный в наши трущобы, не возжелал сделать из сестры свою наложницу. Она ему морду набила. Хорошо набила, от души. Только он с эскортом был. Знаешь, я до сих пор жалею, что не влез тогда в драку. Да против десяти стражников я бы ничего и не смог поделать. Но ты бы знал, как мерзко было смотреть, как ее вяжут в кокон из веревок, а потом бьют – профессионально, чтоб лицо не попортить… Я успел узнать, куда ее утащили. А потом подвернулся Налек. – Крыс замолчал и принялся тщательно разглядывать палый лист, алый с желтыми прожилками.

– И ты решил, что он сможет достаточно отвлечь кхоров, чтобы твои поиски оказались незамеченными?

– Он и отвлек. Просто я немного опоздал. Удовлетворил свое любопытство, красавчик? – Мальчишка зябко потер ладони.

– Тебя действительно зовут Содока?

– Дядь… Знаешь, я не сильно тупой. Вот тебе бы хотелось зваться Чумкой или Холерой? Уж лучше Крысой.

– У твоей сестры было оригинальное чувство юмора.

– Я отобью тебе почки. Позже, – холодно проинформировал его Крыс.

– Почему позже? – спросил Варст.

– Потому что сначала ты мне расскажешь, что такое Источник. И как его можно найти.

– Не знал, что уличные попрошайки умеют читать. Особенно нацарапанное второпях на гнутых обломках.

– Любишь следить? Ну‑ну. Ловко это у тебя получается, при твоем‑то паршивом зрении. Мои ноги он в упор не замечает, а царапины на чужих цацках – так это запросто.

– Ты слишком пристально их изучал, воришка. И слишком тщательно при этом шевелил губами. Но вообще‑то это была простая догадка. Спасибо, что подтвердил ее.

– Расскажи про Источник, – потребовал Крыс, сверля его взглядом. – Тебе ведь что‑то известно, верно? Когда я спросил, у тебя бровь дернулась.

– Эта информация слишком дорого стоит. Чем ты будешь платить? Меня не устроят обломки браслета.

– Ты боишься погони, красавчик? Давай так: если кхоры попытаются тебя поймать, я тебя убью? Ты ведь хочешь умереть?


ГЛАВА 21


Глава Серого Совета обреченно потер виски, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень усталости.

– Ну что опять, Гресер? Мне казалось, мы уже все обсудили… С тобой тяжело общаться, знаешь ли.

– Я настаиваю на сборе Верхнего Круга!

– Зачем? У тебя появилась еще одна гениальная мысль по поводу поимки Коракса?

– У меня создается впечатление, Зерк, что ты мало подходишь для своей должности.

– А у меня создается впечатление, что ты слишком быстро наглеешь. Тебя только‑только приняли в Круг! Откуда такое самомнение? – Зерк осторожно, стараясь не делать лишних движений, поправил перевязь на раненой руке.

– Сложившаяся ситуация требует немедленного созыва Круга! – с явным налетом высокомерия в голосе повторил Гресер.

Зерк поморщился, поудобнее устраиваясь в старом кресле. Долгое и бессмысленное заседание совсем недавно завершилось, а теперь этот падкий на деньги и власть выскочка требует организовать еще одно…

– Ты меня слышишь, Зерк? – Гресер хлопнул рукой по столу, привлекая внимание к своей персоне.

– Никто не будет собирать Верхних по каждому твоему чиху. Тебе стоит побыстрее уяснить этот момент.

Гресер раздраженно скрипнул зубами и склонился вперед, нависая над столом. В отполированном до зеркального блеска дереве отразилась смазанная серая тень.

– Я тоже – один из Верхних! И с моим мнением придется считаться!

– Гресер, прекрати… Все знают, что ты спишь и видишь, как бы сесть в мое кресло. Все также знают, что ты туда попадешь, только если перебьешь всех остальных членов Круга. Тебя приняли лишь потому, что альтернатив не было. Раньше с таким уровнем знаний и способностей тебя не допустили бы и до Нижнего Круга. Но уровень Источника падает…

– Ты пытаешься оскорбить меня, Зерк? – Гресер нахмурился.

Глава Серого Совета пожал плечами.

– Я просто объясняю. И для полноценного участия в работе Круга тебе недостает выдержки. Если та проблема, что привела тебя сюда, действительно столь важна, тебе имеет смысл рассказать о ней более подробно. А не спорить со мной по поводу своих прав и возможностей.

Гресер уставился на полированное дерево, будто стремясь отыскать в своем отражении нечто крайне важное.

– Мой бьерр… Сумел сбежать.

– Сбежать? Я думал, ты более рационально используешь браслеты.

– Я использовал! – Гресер зло сжал кулаки. – Но он снял их! В том доме, где я его запер, я нашел лишь обломки!

– Плохо. Рискну предположить, что человеческий пленник, переданный под твой контроль, тоже исчез?

– Это не моя вина! Я не знаю, как они ухитрились вылезти в подземные ярусы!

– Твоя. Это ты настоял на использовании пустующего здания, совершенно не предназначенного для содержания пленников.

– Их надо было перевести в другое место! Глухое и заброшенное! Это должно было оказать моральное давление! То, что они открыли проход… Они не смогли бы сделать этого без подсказки! Среди кхоров, стоявших в охране, есть предатель!

– О да. Несомненно. Только по всему выходит, что этот предатель – ты, Гресер. Какова ситуация с поисками?

– Как я их найду, если бьерр снял браслеты?! А на крестьянина их еще не успели надеть! В нижних ярусах запросто может потеряться целая армия. Я понятия не имею, где они сейчас бродят! Потому я и требовал собрать Круг! Мне необходима помощь в их поиске и поимке. Те крохи артефакта, что остаются в коже наших рабов, слишком слабо фонят, чтобы я мог провести поиск в одиночку. Объединенными же силами мы активируем ту часть браслета, что осталась вживленной в организм бьерра, и не только с легкостью вычислим их местонахождение, но и заставим самих приползти обратно!

Зерк опустил глаза, сосредотачиваясь на изучении собственных пальцев. Его очень интересовало, почему Гресер так рвется вернуть себе какого‑то бьерра. Рвется настолько, что требует полного созыва Круга и объединения кристаллов. А ведь такая процедура очень энергоемка и надолго ослабит весь Верхний Круг… Сбежавший бьерр имеет такую высокую ценность? Нет, разумеется, нет. Чрезмерную настойчивость еще можно было бы списать на возникшую привязанность к рабу – в принципе такое иногда случалось. Но Гресер никогда не слыл чувствительной натурой.

– Поиск крестьянина не настолько важен для нас. Даже если он и начнет болтать… Паутина слухов, распространяемых нашими людьми, слишком хорошо налажена. Крестьянину никто не поверит. Решат, что он перепил или наелся неркана.

– Он же будет продолжать свои идиотские поиски!

– Ты про невесту? Даже мы не смогли понять, о какой из девушек, приведенных в анклавы за последнее время, идет речь. Недалекому крестьянину тем более не разобраться с этим. Что до его попыток – если он будет действовать слишком активно, он рано или поздно опять попадется. И, разумеется, будет немедленно уничтожен. Что, вообще говоря, следовало сделать сразу. Твое вмешательство оказалось весьма неразумным.

– Его было необходимо допросить! – напряженно возразил Гресер.

– Это ты так считаешь. А лично мне абсолютно безразлично, кто он, откуда и каким образом заполучил в пленники твоего бьерра.

– Нельзя проявлять столько беспечности! Я уверен, именно он снял браслеты с моего раба! И с той девушки, что устроила покушение на тебя – тоже!

– Готов допустить. И что? Это просто доказывает, что браслеты требуют определенной доработки. В частности, повышения уровня сопротивления металла на разрыв. Или ты хочешь убедить меня, что крестьянин, как и мы, владел силой? Напрасная трата времени. Я говорил с ним и ничего не почувствовал.

– Их все равно надо поймать! Мало ли что могли они увидеть в нижних ярусах! Ведь часть хранилищ расположена именно там!

– Теперь ты пытаешься убедить меня, что наш пленник был хорошо образован? – устало поинтересовался Зерк, по‑прежнему разглядывая свои пальцы.

– При чем здесь его образованность?!

– Чтобы воспользоваться информацией из хранилищ, нужно как минимум уметь хорошо читать.

– Но мой бьерр умеет! А они бежали вместе!

– Гресер… – Зерк потер небольшое пятнышко, пачкавшее полированную поверхность стола. – Совет создан не для того, чтобы потакать твоим причудам. Чем так важна поимка никчемного бьерра?

Гресер раздраженно сощурился.

– Если мы позволим своим рабам убегать и даже не будем предпринимать попыток к их поимке, как мы собираемся держать их в узде? Да если хотя бы тень слуха о произошедшем просочится к бьеррам, это спровоцирует тотальную смуту!

– Не спровоцирует. Они разобщены и запуганы. Все, мне надоел этот спор. Я отказываю в созыве Круга. Твои доводы меня не убедили. А поимка бьерра – твое личное дело, не имеющее никакой общественной ценности.

Гресер скрипнул зубами.

– Ты еще пожалеешь об этом! Я найду их и без вашей помощи! В конце концов, я теперь имею право использовать силы как минимум двух десятков рядовых кхоров!

– Как я уже и говорил, тебе недостает выдержки. Тебе надо многому научиться, чтобы стать полноценным участником Круга. Хотелось бы напомнить, что без согласования с Советом ты имеешь право управлять только учениками последней ступени.

– Ты не можешь мне помешать!

– Я и не собирался. Лишняя, к тому же нестандартная, тренировка ученикам не помешает. Надеюсь, ты помнишь, что несешь личную ответственность за жизни тех, кого призовешь? В противном случае к тебе придется применить весьма неприятные санкции. Например, пожизненное лишение права голоса. Совету нужен твой кристалл, Гресер, но не ты лично. Не забывай об этом.


ГЛАВА 22


Городок, спрятавшийся среди скованных льдом гор, оказался довольно большим – особенно для здешних безлюдных мест. Визит колдуна совпал с проведением какой‑то местной ярмарки. Узкие улицы кишели от пестрой толпы, а в воздухе не утихал разноголосый гомон.

Кхора шум раздражал, и он заперся в своей комнате, предоставив Гелере разгуливать по городу в одиночестве. Девушка не возражала, напротив. Разве в обществе колдуна могла была она насладиться здешней атмосферой кипящего веселья? В немалой степени ее хорошему настроению способствовали и обращенные к ней восхищенные взгляды. Если бы еще не было так холодно!

Гелера остановилась у одного из прилавков, заваленных мехом. Серые, черные, бурые шкуры чередовались с пятнистыми и полосатыми. Некоторые из них на родине Гелеры считались редкостью. Кое‑какие расцветки она видела впервые в жизни. Вероятно, в этих занесенных снегом местах меха не являются предметом роскоши.

Она поежилась. Снова кольнуло желание вернуться домой, где снег выпадал только в середине зимы и держался не дольше нескольких дней. Колдуну‑то хорошо, на него холод не действует. А она постоянно мерзла. И как только еще простуду не подхватила?

– Госпожа! Прекрасная госпожа! – Навстречу выкатился низенький торговец, круглый, как головка сыра. Он старательно улыбался, растягивая рот чуть ли не до ушей. – У меня есть нечто специально для вас! Прошу вас, только взгляните! – Отточенным движением он нырнул за прилавок и ловко развернул перед девушкой ярко‑белый с серебристым отливом мех. – Примерьте, не пожалеете!

Гелера не смогла воспротивиться искушению погрузить руки в это пушистое облако. Легкий, с густым коротким ворсом, мех был невероятно мягок на ощупь… А торговец уже суетился вокруг, стаскивая с ее плеч старый мешковатый плащ и заворачивая в меховую шубку. Сразу стало тепло и уютно, холодный ветер перестал колоть ее замерзшее тело. Снимать мех не хотелось. Гелера провела ладонью вдоль рукава, пропуская блестящий ворс сквозь пальцы.

– Прямо как на вас шили, госпожа! – авторитетно заявил торговец, адресуя ей восторженный взгляд.

Шубка действительно сидела как влитая.

– Всего десять золотых, госпожа! Только ради вашей красоты – за бесценок предлагаю!

Гелера подавила вздох. И почему ей попался именно этот нищий колдун?! Или слухи, что кхоры чуть ли не спят на алмазах – в принципе полнейшая чушь? Десять золотых, ха. У него и двух горстей серебра не наберется…

– У меня нет с собой… нужной суммы.

Торговец на минуту запнулся, обежал ее пристальным взглядом и заулыбался еще шире.

– Прекрасная госпожа, никаких проблем! Вы можете оставить мне в качестве залога ваше украшение и поднести деньги попозже!

Украшение? Ах да, золотистый кулон, что она стащила у кхора. Неужели он стоит больше десяти золотых? Впрочем, какая разница? Кулон ей уже порядком поднадоел, а шубка была восхитительна.

– Хорошо. – Она расстегнула замочек и вложила мерцающий камешек в жадно раскрытую ладонь торговца. Расстались они абсолютно уверенные в крайней выгодности совершенной сделки.


Гелере не терпелось похвастаться приобретенной обновкой. То, что дверь колдуна была заперта, ее не остановило. Да и что это за замок, если от одного тычка ноги вылетает?

Кхор сидел за уставленным всякой снедью столом и увлеченно изучал какую‑то книгу. На еду он не обращал ровно никакого внимания. Не обратил внимания и на появление Гелеры.

Девушка фыркнула. Ну не нахал ли! Он что, вообще оглох? Да еще себе под нос какую‑то песенку мурлычет! Фу, ну и противный у него голос.

– Эй, колдун! Смотри, что я купила! Разве я не очаровательна? На, потрогай! – Она ткнула ему рукой под нос, закрывая широким рукавом книгу. – Ты когда‑нибудь встречал такой мягкий мех?

– Вообще‑то я читал. Но если ты настаиваешь…

Гелера не успела отреагировать, как пальцы колдуна накрыли ее грудь и слегка сжали.

– Ага, мягко. – Он уставился ей в глаза, и не думая убирать руку.

Гелера застыла соляным столбом, раскрывая рот, будто вытащенная из воды рыба.

– Ты что‑то хотела сказать?

Она резко отшвырнула его ладонь. Руки непроизвольно сжались в кулаки.

– Ты… Да что ты себе позволяешь?!

Лерринк, до того мирно дремавший на высокой спинке стула, встрепенулся, распахивая крылья и издавая агрессивный клекот. Гелера бросила на птицу злой взгляд. Та ответила тем же.

Проклятье! Нашел себе защитничка! Хуже цепной собаки! С таким клювом лерринк ей половину пальцев отхватит, как нечего делать.

– Ты за это поплатишься, колдун! И не думай, что я тебе это спущу!

– Я даже могу напомнить. – Он безмятежно улыбнулся, демонстрируя антрацитовые зубы. – Я всего лишь выполнил твою просьбу. Чем ты недовольна?

– Радуйся, радуйся. Твоя птица не всегда будет рядом! – Она фыркнула и уселась за стол напротив него. – А сейчас я все равно слишком голодная, чтобы драться.

– Чудная ты, Гелер. – Колдун поставил локти на стол, сплетая пальцы в замок и опираясь на них подбородком.

Гелера только фыркнула, придвигая к себе тарелки. Ничего, вот прогонит она эту птицу, то‑то он попляшет!

И она приступила к разработке планов грандиозной мести, параллельно опустошая плошку с вареньем. Варенье оказалось вкусным, но кончилось до безобразия быстро. Соскоблив остатки лакомства со стенок, Гелера принялась задумчиво обсасывать ложечку. Она как раз весьма ярко представила, как замечательно будет закопать мешок с колдовскими цацками под навозной кучей, когда голос кхора заставил ее очнуться.

– Мне вот интересно… – вкрадчиво поинтересовался колдун. – Ты действительно так любишь сладкое? Или ты просто тренируешься?

– Фего?

– С ложкой, – уточнил колдун, чересчур пристально изучая ее.

Гелере потребовалась почти минута, чтобы сообразить, о чем это он. Девушка вспыхнула, как мак, и запустила пресловутой ложкой в лоб наглеца. Не попала: с неожиданным проворством кхор увернулся. Уголок рта у него подергивался в усмешке.

– Ты, извращенный колдунишка! Да откуда тебе только такие мысли в голову лезут?!

– Ну я книжек много читаю. – Он хихикнул, разворачивая раскрытый томик в ее сторону. – С картинками. – С легким шелестом перевернулась пара страниц, и Гелера ошалело уставилась на гравюру откровенно неприличного содержания.

– Ты… – У нее от возмущения перехватило горло. Тени с лерринком, сейчас она этому колдуну покажет! Девушка схватила со стола первую попавшуюся тарелку и швырнула в сторону кхора. На этот раз уклониться он не успел, и на его голову обрушился ливень из квашеной капусты.

Лерринк спланировал на стол, издав воинственный свист. Когти птицы царапнули дерево, оставляя глубокие борозды.

– Спокойно, Капа. – Колдун коснулся лапы лерринка. – Не лезь.

Гелера подтянула к себе еще одно блюдо, предварительно заглянув внутрь. Мясо, причем с костями. Чудненько. Если попадет, испугом он уже не отделается.

– Дитя мое. – Кхор перевел взгляд на Гелеру. – Ты морковку любишь?

Он еще заканчивал говорить, а в сторону девушки уже летело содержимое какой‑то плошки. Девушка спрыгнула на пол, пригибаясь, но все равно несколько кусочков вареных овощей мазнуло ее по лицу.

– Ах ты так! Драться, да?! Ну я тебе сейчас… – Она, не глядя, швырнула в его сторону жареные кости. На миг высунулась из‑под стола, успев увидеть, как одна из костей заехала колдуну по лицу, оставляя неплохой фингал, но тут же сама подставилась под очередной залп со стороны противника – на сей раз в нее запустили кашей.

– Подлец! Ты испортишь мой мех! Я тебя потом его чистить заставлю! – прокричала она, надежно укрывшись за стулом.

– Да, мех жалко. Он же мя‑ягкий. Может, тебе раздеться? – Вопрос раздался почти прямо у нее над ухом. Гелера дернулась. Как он смог так тихо подкрасться? Правой рукой она лихорадочно зашарила по столу, выискивая новый предмет для атаки, но колдун оказался проворнее: на голову девушки выплеснулась пахнущая ягодами жидкость. Ресницы тут же слиплись.

– С ума сошел?! – возмущенно возопила она, одной рукой пытаясь протереть лицо, а другой хаотично размахивая вокруг, зажав в пальцах глиняное блюдо.

Отпугнуть колдуна не получилось: блюдо шваркнуло о что‑то твердое и раскололось на куски. И почти сразу же в ее запястья вцепились горячие пальцы, рывком опрокидывая навзничь.

– Пусти! – Она попыталась вывернуться и пнуть его ногой, но, кажется, промазала. Почему не удается выдернуть руки? Проклятье, ведь физически она сильнее! Или раньше он все время притворялся?!

– Проси прощения, – раздался смешок у нее над ухом.

– Я?! Это ты меня лапал!!!

– Ты сломала замок. И мешала мне читать.

– Читать?! Ври больше! Видела я, что ты там читал! – Гелере наконец удалось раскрыть склеенные компотом ресницы, и она уставилась в лицо нависшего над ней колдуна. Только сейчас девушка заметила, что глаза у кхора пугающе налились кровью, а зрачки ненормально большие – черное пятно занимало почти всю радужку.

Может, он напился? Нет, пахло от него не выпивкой – запах, пробивавшийся сквозь опрокинутую на него капусту, был приторно‑сладкий, травяной. От этого запаха у Гелеры слегка закружилась голова.

– Так будем извиняться или как? – Он склонился ниже, почти касаясь губами ее щеки. Горячие пальцы на ее руках сжались сильнее. Девушке казалось, что она чувствует, как бьется пульс колдуна – быстро‑быстро, будто вспугнутая птица. Она дернула рукой, но колдун прижимал ее к полу не хуже каменной плиты. Где‑то в глубине души шевельнулась тень неуверенности, переходящая в страх.

– П‑пусти. Хорошо, хорошо. Я прошу прощения. Я не хотела тебе мешать. – Гелера облизнула пересохшие губы. – Ну? Доволен? А теперь пусти меня!

– А если мне этого мало?

– И… чего ты хочешь? – Ее голос почему‑то упал до шепота.

Кхор пару долгих мгновений вглядывался ей в лицо, потом резко отшатнулся, освобождая девушке руки.

– Уходи! – Цепляясь за стул, он поднялся. Гелера заметила, что пальцы его мелко дрожат. – Уходи, быстро. Я… не в себе. И могу причинить тебе вред.

Девушка замерла на полу, испуганно съежившись. Ей не нравился странный огонь, полыхавший в его глазах.

– Кому сказано?! Вон!

Перед ее носом расцвел огненно‑золотой шарик. Гелера шарахнулась в сторону, путаясь в полах одежды. Поспешно вскочила – и метнулась прочь, не дожидаясь, пока шар превратит ее в жабу.


Запертая дверь комнаты не показалась ей надежной преградой от спятившего колдуна. Гелера успокоилась, только подтащив к двери кровать, на которую сверху водрузила еще и стул. Она бы предпочла соорудить преграду посущественнее, но другой мебели в комнате не было.

Матрас девушка стянула на пол, устроив себе ложе под окном, где и провела следующие несколько часов, тревожно вслушиваясь в каждый шорох.

Темнота подкралась незаметно, вынудив запалить свечи. Те оказались дешевыми и едва горели, распространяя вонь. От тяжелого запаха вскоре начало подташнивать, и Гелера немного приоткрыла оконные ставни, впуская струйку ледяного воздуха. Куда проще было погасить свечи и не страдать от чада и холода одновременно. Но в последнее время Гелера стала бояться темноты. Она не хотела засыпать. К ней и раньше, случалось, приходили странные сны, но раньше их было не так много. А теперь ее почти непрерывно преследовали кошмары – то четкие, словно залитые светом, мертвецы, то смазанные, оставлявшие в памяти лишь туманные образы и алые тени. Она забывала эти сны – быстро, уже к следующей ночи. Но неприятное ощущение сохранялось, как мерзкий привкус горького лекарства на языке.

Если бы можно было вовсе обойтись без сна! Но свечи не прогорели и наполовину, когда голова ее начала неумолимо клониться вниз, и Гелера свернулась на тонком матрасе, проваливаясь в тревожащие сновидения.


Ночь была раскрашена разноцветьем пляшущих огней. Факелы на стенах и разожженные прямо на мостовой костры перемежались странными фейерверками холодного пламени, которые на потеху толпе создавали бродячие лицедеи. Со всех сторон слышался смех, перемешанный с веселой музыкой. Ноги рвались в пляс.

Город веселился, отмечая удачное завершение ярмарочного дня. И она была не прочь повеселиться вместе со всеми. Она была сыта – слишком сыта, чтобы ее мог прельстить азарт охоты. Быть может, позже она передумает, но сейчас ей было достаточно просто крутиться под музыку, выбивая каблуками искры из мостовой.

– Эй, красавица! Ты одна?

В его глазах отражались огни костров, то и дело вспыхивая золотом. Ее это позабавило. Интересно, а ее глаза он видит? Или думает, что ему просто кажется?

– Как насчет повеселиться, красавица?

Она оценивающе прищурилась. Молод, горяч… Силен: она без труда различила бугрящиеся под грубой рубахой мышцы. Судя по всему, он уже давно начал развлекаться. Движения не вполне четкие, легкое пошатывание из стороны в сторону. Нет, не видит он ее глаз.

Она позволила губам изогнуться в улыбке, протягивая вперед руку. Он рванул ее к себе, закружил в танце. Она довольно мурлыкнула, теснее прижимаясь к его широкой груди и вовсе не возражая, когда его руки заскользили по ее спине, жадно поглаживая. Он пах зверем – мощным, уверенным в себе самцом.

Эта ночь обещала быть забавной…


ГЛАВА 23


Два голоса негромко переговариваются над ним. Первый, резкий и отрывистый, ему знаком – это голос его наставника. Второй, мягкий и усталый, он слышит впервые.

– Сможешь что‑нибудь с этим сделать? – Шорох разворачиваемой ткани. Ее скольжение причиняет боль, но сил кричать уже давным‑давно нет. Нет сил даже шевельнуться.

– Великое солнце… – Приглушенный вздох. – Ты что сделал с ребенком?! Да как у тебя только совести хватает детей пытать?!

– Да не пытал его никто.

– Не пытал?! Думаешь, я поверю, что это сотворили Тени? Я достаточно долго лечу твоих людей, кхор, чтобы отличать такие вещи!

– Он… Это просто неудачная случайность… Залез в корпус бьерров, напоролся на одного из отказников и полез его защищать вопреки всяким правилам. А отказника дрессировал Гресер. Ну и… Какой характер у Гресера, ты знаешь и сам.

Легкие пальцы танцуют над его кожей, едва касаясь. Но даже эти прикосновения порождают непереносимую боль. Почему он не может потерять сознание? Боль скручивает внутренности огненным жгутом.

– Тебе лучше будет его добить, Зеран. – В мягком голосе сквозит печаль.

– Что, совсем никак? Вот дерьмо… А может, все‑таки попробуешь? Он лучший из моих учеников. Если он не выживет, я просто ума не приложу, кого отправлять на Северный край.

– А если выживет? Ты хоть понимаешь, во что он превратится? Ты разве не видишь, что из него сделал твой ненормальный Гресер?! На мальчике места живого нет! Я вообще удивляюсь, как он еще дышит… У меня взрослые умирали от болевого шока при гораздо менее обширных повреждениях. Да хотя бы вот сюда глянь! Левая нога – это вообще одни ошметки! Ее отнимать надо, чтобы гангрена не началась… Из него что, ремни резали?!

– То есть ходить он не сможет?

– Ходить?! Зеран, ты в своем уме? У него в трех местах перебит позвоночник – причем в полнейшую кашу, я не то что нервов, я костей тут собрать не смогу! Да будет хорошо, если он сможет хотя бы просто сидеть на стуле и не ходить под себя. Не говоря уже о какой‑либо личной жизни.

– Да плевал я на его личную жизнь. Как‑нибудь перебьется. Но у него Дар, понимаешь? Настоящий, чистый… Такое встречается невероятно редко: случай на тысячу. Я не готов так просто отказаться от него. Попробуй, а? Если он выживет, я не поскуплюсь, ты же знаешь.

Тихий вздох. Снова легкое касание пальцев.

– Зеран, я попытаюсь, но… Ты просишь у меня чуда. А я ведь не кудесник. Я самый обычный врач. Просто, в отличие от городских шарлатанов, я не продаю тебе мочу под видом средства от сыпи. – Еще одно касание. Кажется, ему что‑то пытаются втереть в кожу. Спина немеет, как давным‑давно онемели ноги. – Даже если я восстановлю ему позвоночник… Нарушения роста в любом случае будут присутствовать. И опорно‑двигательный аппарат… Не думаю, Зеран. Навряд ли.

– Да пускай! В конце концов, приставлю к нему парочку бьерров, будут таскать его на руках. Это не проблема!

– Проблема… проблема еще и в другом. Боль я устранить не смогу. Повреждения нервов… Объяснять долго, просто поверь мне на слово. Боль останется. Та самая боль, из‑за которой ребенок сейчас потерял сознание и не орет от прикосновения моих рук.

– Ну… научится же он терпеть… Неприятно, конечно, но…

– Не научится. Тебе придется давать ему неркан. Ничто другое тут не подействует. Иначе большую часть времени он будет валяться в отключке, и никакой пользы от превращения его в калеку ты не получишь. И не смей говорить ему правду. Иначе он проглотит смертельную дозу и отправится на тот свет.

– Не проглотит. Он очень спокойный мальчик с устойчивой психикой.

– Был. Во что превратится его психика теперь, известно только одному солнцу. Знаешь, если бы я мог, я бы убил его. И сказал тебе, что у меня ничего не вышло. Но врачи тоже дают клятву… Хотя иногда… иногда смерть выглядит милосерднее жизни… Все, Зеран. Оставь меня. И попробуй помолиться. Этому ребенку просто необходимо чудо…


Больше всего Кораксу хотелось провалиться сквозь землю. Или в крайнем случае немедленно умереть. Но ни одно, ни другое явно не относилось к категории осуществимого. И потому пришлось вставать, макать лицо в таз с ледяной водой, еще недавно бывшей снегом, и размышлять о возмутительном своем поведении.

Ну ладно, нога действительно разболелась не на шутку. Но зачем было глотать сразу две горошины неркана? А, устал! Расслабиться захотелось. Молодец… Коракс встряхнул мокрой головой, разбрасывая в стороны капли. Вода нагрелась и не давала желанной прохлады.

Царапая по столу когтями и смешно переваливаясь, приковылял лерринк. Склонил голову и уставился Кораксу в глаза, не то осуждая, не то желая что‑то сказать.

– Умное ты создание, жаль, что бессловесное. – Коракс взъерошил птице перья. – Небось ты бы наркотики есть не стал, да?

Слова выталкивались с трудом, царапая горло. Хотелось пить. Кхор набрал в ладони тепловатой воды и глотнул.

Кораксу было жутко стыдно. Причем почему‑то не столько за детскую войнушку с тарелками и даже не за то, что он неясно зачем напугал несчастную девушку, а за… Уф… Ну зачем, Великое солнце, ему потребовалось тискать ее грудь?! Подумаешь, захотелось потрогать! Нашел оправдание… Мало ли чего ему хочется… Он плеснул в лицо остатки воды, но облегчения это не принесло.

Где‑то глубоко шевельнулось предательское желание проглотить еще немного неркана – хотя бы половину горошины. Тогда будет не так стыдно показаться Гелере на глаза. Коракс глубоко вздохнул и попытался прогнать искушающую мысль. Не будет же он теперь непрерывно употреблять наркотики… И так уже зависимость перешла все допустимые пределы. Так что, раз уж все равно когда‑нибудь придется общаться с Гелерой на ясную голову, почему бы и не сейчас? В любом случае, глупо продолжать сидеть взаперти. Ему нужно возобновить запасы краски, не говоря уже о необходимости спешить к цели, продолжая притворную игру в Поиск.

Разумеется, по закону подлости, на Гелеру он натолкнулся, едва высунув нос наружу. И с трудом справился с желанием отпрыгнуть назад. Лерринк на плече – это, разумеется, неплохо, но будет ли его достаточно? Стимуляторы ведь уже не действуют…

– Колдун? Ты уходишь?

– Да, а что? – осторожно уточнил Коракс. Странно… Насколько он успел узнать характер девушки, сейчас она должна пребывать в бешенстве и сгорать от желания расправиться со своим обидчиком. Чрезмерное, даже несколько меланхоличное спокойствие не вписывалось в привычную схему.

– Можно я пойду с тобой? Пожалуйста! – Она умоляюще сложила руки на груди.

Коракс пораженно уставился на девушку, надеясь, что с лица удалось согнать идиотское выражение. Ему послышалось или его действительно попросили?! Может, он вчера ухитрился отколоть что‑то еще, а милосердная память любезно скрыла часть вечера? Похоже, доигрался… Если он ничего не путал, провалы в памяти начинают сопутствовать последней стадии отравления нерканом – незадолго перед смертью.

– Колдун? – Гелера кашлянула, привлекая к себе внимание. – Я не буду тебе мешать, честно!

– Да я не против… – выдавил он наконец. – Только зачем тебе мое общество? Ты ведь вполне можешь и одна прогуляться по городу.

– Ну… я не хочу одна. – Она сосредоточилась на изучении кончиков своих ногтей.

Коракс встряхнул головой. А, Тени со всем этим. Не хочет говорить – ему же проще. Главное, с кулаками не кидается – а значит, что бы ни случилось, все к лучшему.


Гелера неслышно следовала за ним, скользя белой тенью. Кажется, многострадальную шубу ей все‑таки удалось отчистить от последствий пищевой баталии, и сейчас мех красиво переливался на солнце, посверкивая серебристыми искорками.

До центральной площади они дошли в молчании. На мостовой то и дело встречались кучи разнопланового мусора и следы гари. Коракс вспомнил: градоначальник рассказывал что‑то о празднествах, завершающих ярмарку. Кхор понятия не имел, как улицы выглядели ночью, но сейчас развалы грязи смотрелись весьма уныло, и даже свежевыпавший снег не мог полностью скрыть их.

Прохожие попадались редко. Одинокие фигурки торопливо перебирали ногами, стремясь поскорее укрыться в тепле. Да и кому захочется остановиться, чтобы пообщаться с кхором? Тщательно взращиваемые Серым Советом слухи работали безукоризненно – едва люди успевали заметить алый кристалл у него на лбу, как тут же ускоряли шаг.

Троица молодчиков, явно страдающих от тяжелого похмелья, сначала не показалась исключением. Но вот один из них зацепился мутным взглядом за Гелеру – и тут же расцвел в улыбке, замирая на месте. В общем‑то тоже типовая реакция. После того как к девушке вернулся ее прежний облик, именно так на нее и реагировала большая часть мужского населения.

– Красавица! Да что же ты стоишь, как чужая? – Он оттолкнул прочь плечо спутника и шагнул вперед, покачиваясь из стороны в сторону. – Или не узнала?

Гелера нервно вздрогнула, хватаясь за руку колдуна. Пальцы у нее были почти ледяные.

Коракс нахмурился. Она боится этого громилу? Не приведи солнце, еще и потребует, чтобы кхор ее защищал! Может, это из‑за него она опасалась выходить из дома? Час от часу не легче…

– Ты обознался! Я тебя не знаю!

Еще хуже. Голос дрожит, едва не срываясь на крик. Чем этот молодчик ее обидел? Он же на нее смотрит, как на корзинку с горячими пирожками. Еще чуть‑чуть – и слюни пускать начнет.

– Эй, да не может того быть! – Он шагнул ближе, распахивая руки в стороны и явно намереваясь заключить Гелеру в объятия.

– Юноша, вы мешаете мне пройти. – Коракс небрежно постучал согнутым пальцем по груди громилы. При желании последний мог запросто засунуть его под мышку. М‑да, если дойдет до драки, мало не покажется.

– Что? – Мутноватый взгляд оторвался от Гелеры и перескочил на колдуна.

– Пройти. Вы загородили улицу. А я тороплюсь.

– А… Ну так… Я же не это… – Молодчик растерялся. – Я же к девушке…

– Девушка со мной. И она уже любезно проинформировала вас, что вы с кем‑то ее спутали. Извольте освободить проход, пока я не разозлился!

– Да это… – Парень явно намеревался поспорить, но один из его спутников нетерпеливо дернул его в сторону, громко шепча на ухо:

– Пошли! Ты чего, с колдуном спорить! Щас он нас всех в жаб обратит!

– Но…

– Да потом ты с ней поговоришь! Идем же, не стой столбом! – Спутник потянул его за собой, посылая Кораксу заискивающую улыбку: – Мы уже ушли, ушли.

Дрожащие на запястье колдуна пальцы разжались. Кхор покосился на девушку:

– С тобой все в порядке?

– Д‑да… У меня просто… голова закружилась… Я сейчас посижу тут. – Она неопределенно ткнула пальцем вперед, где в конце улицы виднелась площадь и замерзший фонтан в ее центре. – Немного посижу, и все будет нормально.

Коракс решил оставить без комментариев тот факт, что посиделки у фонтана будут чреваты дополнительным сеансом чистки ее одежды. Возможно, летом эта конструкция и улучшала облик города, но сейчас она весьма напоминала помойку.

Гелера пристроилась на краешек заснеженного парапета и начала сосредоточенно сковыривать ледяную корку. Коракса посетила крамольная мысль, что истеричный вариант поведения доставлял ему все‑таки меньше хлопот.

– Со мной все хорошо, спасибо, – негромко сказала девушка, не прекращая борьбы с наледью и не поднимая глаз.

– Ладно, я схожу за краской, а ты подожди пока здесь. Я быстро.


Быстро не получилось. Перепуганный визитом «почетного гостя» аптекарь слишком торопился, то и дело опрокидывая принесенные склянки на пол и поспешно убегая за новыми.

Когда Коракс вернулся к фонтану, прошло уже больше часа.

Гелера по‑прежнему сидела на парапете, уставившись в никуда совершенно пустым взглядом. Коракс даже не сразу заметил, что правая ладонь ее насквозь пробита острым осколком льда. Капли алой крови медленно стекали вниз, оставляя на наледи подтаявшие бороздки.

– Что здесь случилось?! – Он схватил девушку за руку.

– Ничего. – Она покорно позволила ему вытащить осколок, но потом отдернула ладонь, поднося практически вплотную к своему лицу и пристально рассматривая. Кровь закапала на белый мех, безнадежно портя его. – Скажи, колдун… Я ведь сейчас не сплю? Но мне не больно. Странно, правда?

Коракс поспешно полез в свою сумку, перетряхивая ее содержимое – в том числе и остатки запасов неркана. Нет, ничего не пропало. Однако девушка явно не в себе. Он нагнулся к ее губам, вдыхая запах. Ничего необычного. Но вот глаза… Ему почудилось или в них снова слишком сильно отсвечивает золото?

– Гелер, ты что‑нибудь вчера ела или пила… после того, как я тебя прогнал из комнаты?

– А ты действительно меня прогнал? – Точеная бровь чуть удивленно надломилась. – Разве это был не сон? Как странно…

– Ответь на вопрос. – Коракс вцепился зубами в край рукава, пытаясь оторвать полосу ткани. Наблюдаемая форма сумасшествия нравилась ему все меньше и меньше.

– Я не знаю, колдун. Мне кажется, я никак не могу проснуться. Я застряла, как муха в патоке, и сколько ни дергаюсь, я только увязаю все глубже и глубже…

– Угу, – глубокомысленно пробормотал кхор, заматывая ее порез. Что там у него из противоядий есть? И, может, девушку лучше связать, пока она не придет в себя? Рука – это мелочи, а вот если таким осколком полоснуть по шее…

– Мне страшно, колдун…

День начинался лучше некуда. Судя по всему, про Поиск на сегодня придется забыть.


Градоправитель в порыве демонстрации своей лояльности выделил колдуну и его спутнице целый этаж одного из домов своих советников. Кораксу не показалось, что упомянутый советник пришел в бурный восторг от «дорогих гостей», но, разумеется, ни о какой открытой неприязни и речи не шло. Кормили чужаков с завидным постоянством и изобилием – кхор подозревал, что сами хозяева питались поскромнее. Однако он кожей чувствовал, как законные обитатели дома ждут его отъезда.

Гелера без возражений позволила отвести себя обратно в их временное пристанище. На происходящее вокруг она по‑прежнему реагировала весьма индифферентно. Девушка начала напоминать Кораксу дорогую фарфоровую куклу – такие частенько заказывают столичные богачи для своих детей. Эти куклы могут даже ходить благодаря спрятанному внутри сложному механизму. А на лице у них всегда одно‑единственное выражение.

Нет, конечно же ему категорически не нравился ее постоянный выпендреж не по делу и чрезмерная озабоченность собственной персоной, не говоря о пинках в не самые подходящие части тела. Но… все же в чем‑то это было лучше, чем вялотекущая меланхолия.

«Чем лучше? – зашевелился в сознании благоразумный червячок. – Так куда проще. Не спорит, не возражает. Не мешает, в конце концов. Словно ее и нет. Разве ты не этого хотел? Неужели ты о ней беспокоишься? Об этом комке истеричных закидонов?»

Коракс потер виски и покосился на Гелеру, продолжавшую тупо изучать какой‑то сор на полу. Ну и что, в конце‑то концов? Разве ему не положено заботиться о сохранности человеческих жизней? Даже если это всего‑навсего сумасшедшая девица?

«Врешь, – не согласился внутренний голос. – Как нехорошо, ай‑яй. Ну возможно, сначала ты ее таскал с собой действительно исключительно из‑за беспокойства о ее жизни. Но ты к ней привязался, разве нет? Захотел удрать от одиночества? Ведь куда приятнее иметь собеседником не только самого себя. Даже если этот собеседник при неудачном раскладе может и по яйцам заехать».

Коракс кисло усмехнулся. Не самое приятное воспоминание… Впрочем, сам дурак. Нечего было засыпать с ней в обнимку. Пригрелся он, видите ли. Знал же, чем может кончиться.

«А может, она просто соскучилась по дому. Вот и впала в прострацию. Сидит, грустит. Помнишь, сколько она уже шатается с тобой? А ведь у нее, в отличие от тебя, наверняка и друзья, и семья есть. Не говоря уже об этом ее женихе, чье имя она частенько бормочет ночами».

Ну да, конечно… Почему бы не выбрать самую очевидную причину? И не надо себя мучить. Это же просто, разве нет? Обычная тоска по родным местам. Правда, вот незадача, – от такой тоски не прокалывают себе руки насквозь.

«Ну она же ненормальная. Тронутая. Что с нее возьмешь? Разве ты разбираешься в психах? Мало ли, по какому поводу они могут руки резать! И потом, она не человек, разве ты забыл?»

Кхор кинул косой взгляд на девушку. Не человек?.. А если он ошибся? Если на излечение его ран повлияла вовсе не она?

«Она, не она… какая разница? Разве у тебя мало дел? Зачем ты стоишь и сверлишь ее взглядом? Хочешь дать Серому Совету шанс усомниться в искренности твоего Поиска?»

Коракс вздохнул. Нет, ну это перебор. Не такая он великая птица, чтобы Совет каждый его чих отслеживал. Никто не заметит небольшой паузы.

«Боишься за нее? Не хочешь оставлять без присмотра? Неужели ты и правда думаешь, что, едва ты отвернешься, она примется вскрывать себе вены? Так почему бы не надеть на нее браслет бьерра? Беспрекословное подчинение – разве это не решит все проблемы?»

Браслет… Два таких раскрытых кольца болтались на дне его сумки. Сквозь слой покрывших их пыли и грязи уже навряд ли можно было бы понять, что сделаны они из золота. Каждому кхору полагался личный бьерр – любой, по его собственному выбору. Ну разумеется, в довесок к тем рабам, что находились в общем пользовании (как правило, из числа отбракованных при посвящении). Для членов Нижнего Круга Совета число личных рабов увеличивалось до пяти. Для членов Верхнего Круга – до десяти. Необходимый минимум, позволяющий снять напряжение и не сойти с ума от одиночества.

«Ну и в чем проблема? Браслет потеряет силу после твоей смерти. Ты же ведь не собираешься пытать девушку и заставлять делать что‑то недостойное? Или боишься не совладать с гормонами? Как вчера?»

У нее есть жених… Которого она любит, между прочим!

«А ты скоро спятишь от своей целомудренности! Плохо помним учебные курсы? По физиологии, к примеру? – язвительно возразил благоразумный червячок. – Или ты думаешь, что у тех девиц, что тебе предлагали до начала твоего идиотского маскарада, женихов не было?»

Неправильно так размышлять…

«Курсы, значит, помним плохо. А вот всякие сказочки помним хорошо. Но при этом напрочь упускаем из виду, что всякие эмоции типа любви – это для людей, не для кхоров. Даже если не принимать во внимание собственные весьма скромные физические данные, с которыми ты и последнюю дурнушку не очаруешь. И вот только не надо сейчас рассыпаться, что тебя ничего, кроме Великой Тайной Цели, в принципе не интересует, а лапал ты ее, исключительно чтобы оценить покрой рубашки!»

Интересно, если самому себе заехать кулаком в ухо, как это будет смотреться со стороны?

«Ничуть не страннее твоего обычного поведения. Думаешь, человек, который периодически сам с собой разговаривает, выглядит более нормально? Завязывал бы ты с наркотиками, друг мой».

Хороший совет. Хотя и неосуществимый.

«Врешь, опять врешь. Твое потребление неркана значительно превышает тот уровень, что необходим для подавления боли. Ну раздвоение личности – это еще туда‑сюда. А если начнутся более серьезные осложнения? Или опять сделаем вид, что не помним учебные курсы? Провалы в идеальной памяти кхора?»

Неважно… Осталось не так уж и много времени.

«Ну‑ну. А если ты ошибся в своем предвидении? Неужели не плавает на дне сознания такая мыслишка? Плавает ведь? Умирать никому не хочется».

Вероятно, Коракс провел бы еще весьма длительное время, споря сам с собой, если бы его не прервал стук в дверь – тихий, но весьма настойчивый. Нежданным визитером оказался градоправитель.

– Господин кхор! Не могли бы вы оказать любезность и прогуляться со мной? Я бы хотел показать вам одно место… Это недалеко. – Градоправитель был предельно вежлив, но его просьба даже отдаленно не смахивала на приглашение осмотреть достопримечательности. В глазах мужчины плескалось напряжение, и вызвано оно было не беседой с колдуном.

Коракс покосился на притихшую Гелеру. Если он бросит ее одну, не будет ли это чревато неприятными последствиями?

– Подождите меня снаружи пару минут. Я сейчас выйду.

На счастье, в его запасах еще оставалась нужная трава. Несколько привычных движений – и засушенный пучок превратился в труху, быстро растворившуюся в воде.

– Пей. – Коракс протянул кружку Гелере.

– Что это?

– Успокоительное. Пей.

– Но я в порядке… – удивленно заметила она.

– Ты предпочитаешь, чтобы я заставил тебя силой?

Вообще‑то Коракс весьма сомневался, что ему удастся выполнить озвученную угрозу. Наркотик уже давно перестал действовать, и мышцы ныли от неприятной слабости. Но Гелера не стала продолжать спор.

Настой подействовал быстро: она едва успела поставить опустошенную кружку на стол, как глаза ее закрылись, и девушка начала заваливаться вбок. Жесткая лавка была далеко не самым лучшим местом для сна, но тащить Гелеру до кровати было слишком тяжело – и Коракс решил оставить все как есть. В любом случае настой будет действовать самое малое до глубокой ночи, а к тому времени он уже должен вернуться.


Ярмарка закончилась, и на улицах встречались только редкие жители, спешащие по своим делам. Градоправитель, показывавший путь, старался идти медленно, соизмеряя свой шаг с хромой поступью Коракса, но погода совсем не благоприятствовала неспешной прогулке. «Недалеко» на самом деле оказалось почти на другом конце города, и к концу пути градоправитель был совершенно синий от холода.

Занесенный снегом переулок ничем не отличался от прочих. Разве что количеством горожан – у стены одного из домов сгрудилось почти два десятка человек. Некоторые держали в руках факелы, хотя было еще достаточно светло.

– Вот, господин кхор. Посмотрите, пожалуйста. Я бы хотел услышать ваше мнение. – Градоправитель махнул рукой, приказывая толпе расступиться. Людская куча послушно распалась на две части, давая проход. Коракс глубоко вдохнул, втягивая колючий морозный воздух. Он бы предпочел осмотреть что‑нибудь другое.

То, что в разрытом сугробе лежал труп, сомнений не вызывало. Человек не может оставаться живым со сломанной шеей. Клочья уже сильно подмерзшей плоти были расшвыряны в добром десятке шагов вокруг сугроба.

Коракс заставил себя подойти ближе. Что хочет от него услышать градоправитель? Труп женщины, еще молодой и, вероятно, довольно красивой. Сейчас ее внешность оценить было уже затруднительно – почти половина лица отсутствовала, обнажая ободранные кости.

Кровь. Много крови, но уже черной и смерзшейся – на самом трупе и вокруг, где разрыли снег.

– Дети нашли. Играли, увидели торчащую из сугроба голову… – Сзади тихо подошел градоправитель. – Он пытался закопать тело, но, видимо, что‑то его спугнуло.

Коракс оторвал взгляд от запятнанного снега и снова посмотрел на труп. Разорванное горло, объеденная до костей грудная клетка, выпущенные на снег внутренности… Все это было жутко и вызывало волну озноба в позвоночнике. Но самое жуткое – четкие отпечатки зубов на замерзшей плоти. Человеческих зубов.

– Я хотел, чтобы вы увидели это тело, господин кхор. Потому что иначе вы могли бы счесть мои вопросы глупыми. А я хочу знать, является ли граница абсолютным препятствием для Теней?

– Для Теней – да. – Коракс медленно повернулся. – Но для тех, кто пережил с ними контакт – нет. Скорее всего, ночью кто‑то из жителей случайно оказался снаружи, а когда ворота открыли, смог пробраться в город. У Теней нет зубов, они убивают только разум.

– И ваши шары никак не отпугнут это? – Палец градоначальника повторил в воздухе контур мертвого тела. – Меня не очень устраивает разгуливающее по городу чудовище. Я вам прямо скажу: я такое вижу впервые. И мне бы хотелось приложить все усилия, чтобы первый раз оказался и последним. Кроме того, эта женщина была супругой весьма уважаемого вельможи, состоящего в дальнем родстве с самим императором. Пока мы не довели до его сведения детали ее трагической кончины. Но, надеюсь, вы понимаете, что будет, когда все всплывет?

Коракс вздохнул. От того, что он понимал, ничего не менялось. Ну может он в срочном порядке известить Серый Совет о случившемся – и что? Никто ведь не пошлет кхоров ловить сошедшего с ума человека. На то есть городская стража. Просто в последние годы люди значительно реже стали оказываться за пределами защитных границ (исключая случаи прорыва последних), и такой вот случай стал для градоправителя чем‑то экстраординарным.

Кхор потер виски, вспоминая не так давно виденное им аналогичное убийство. Как же эти безумцы ухитряются незамеченными пробраться в город? Здешние стены были весьма высоки, а стража на воротах не могла не обратить внимания на ненормальное существо… Ведь после контакта с Тенью люди даже передвигаться начинают на четвереньках.

– Жители не заметили ничего необычного? – уточнил Коракс.

– Нет. А должны были?

Он кивнул. Сошедшие с ума создания отнюдь не блистали хитростью и проворством. Кхор не мог припомнить случаев, чтобы они умели перемещаться по поселению тайком, прячась от людей. Странно.

– Вы можете оказать какую‑либо помощь, господин кхор?

Кораксу очень не хотелось лишать его надежды, но, увы, ничего полезного он предложить не мог.

– Вам стоит ввести комендантский час. Запретить жителям ночью ходить по улицам. Если это существо скрывается, оно не будет убивать среди дня, на виду у толпы. Оно действует, исходя из простейших животных инстинктов. И, если есть возможность, увеличьте патрули городской стражи.

– И это все? Разве не в ваших силах отыскать его? А как же ваше колдовство?

Коракс вздохнул:

– Я могу найти Тень. Но нападавший – не Тень, он просто сошедший с ума человек, подвергшийся ее воздействию.

– Но разве это сумасшествие – не результат того, что Тень забралась к нему в голову?

– Нет. Тени не безумны, они… – Коракс оборвал себя, не закончив фразы. Глупо пытаться объяснить вещи, в которых он сам не до конца разбирается, обычному человеку, весьма далекому от знаний кхоров.

– Понятно. – Градоначальник сухо поджал губы и бросил еще один тяжелый взгляд на труп. – Жаль, что вы отказываете мне в помощи, господин кхор. Я ожидал от вас большего участия. Я понимаю, что вы сейчас заняты Поиском, но вы могли хотя бы сообщить о нашей проблеме кому‑то из более свободных колдунов. Не смею вас больше задерживать.

Коракс отошел в сторону, прячась в тени на противоположной стороне улице. По указанию градоначальника тело вместе с собранными по снегу ошметками быстро завернули в какую‑то холстину и потащили прочь. Люди потушили факелы и начали расходиться. На кхора не обращали внимания, а он еще долго стоял и смотрел, как свежий снег прячет под белое покрывало остатки кровавого пиршества.


Когда Коракс вернулся, сумерки уже почти полностью поглотили дневной свет. Гелера, вопреки его ожиданиям, уже не спала. Девушка сидела, съежившись в комок и уставившись пустым взглядом на язычки пламени. Кажется, она зажгла вообще все свечи, что смогла отыскать – штук двадцать, не меньше. Но прогорели они едва на четверть – значит, проснулась она все же не так давно.

– Так ведь и дом поджечь недолго, – хмуро пробормотал Коракс, гася одну свечу за другой. – Или ты решила, что местное дерево не горит? Хозяева навряд ли обрадуются.

– Мне страшно… Я хочу проснуться и никак не могу.

– Гелер, да что случилось‑то? – Кхор надеялся, что, отдохнув, девушка придет в себя. Даже если она чего‑то наглоталась накануне, слишком уж долго эта отрава действует. Ненормально долго. Организм уже должен был либо вывести яд, либо – в случае явной передозировки – погибнуть. А Гелера по‑прежнему находилась в ненормально отстраненном состоянии.

– Я потеряла ленту. – Она качнула головой, перебрасывая вперед толстые пшеничные косы. Лента действительно была вплетена только в левую.

Коракс поморщился. Неужели вся эта трагедия с прокалыванием рук – только из‑за какого‑то украшения?! Что за бред! Хотя… У девушки ведь далеко не все в порядке с головой. И, судя по всему, ее безумие прогрессирует.

– Я куплю тебе другую.

– Ты не понимаешь. – Она потерла одну из застывших на столе восковых лужиц. – Эта лента очень важна для меня. Мне подарил их Налек. Я… скучаю без него.

– Послушай, но это не повод, чтобы впадать в такую депрессию! Я же говорил тебе: когда я умру, ты сможешь вернуться обратно…

– Ты тоже считаешь меня сумасшедшей, колдун? – перебила его Гелера. – А, ты отводишь глаза… Значит, тоже. Думаешь, я не знаю? Это только в детстве я считала, что я нормальная. Такая же, как все. Но повзрослев, я начала разбираться. – Она криво усмехнулась, отковыривая воск от столешницы. – Я плохо помню, что со мной происходит в периоды помутнения разума. Зато слишком хорошо помню все остальное. Я постоянно была изгоем. Ребенком для битья. Тем, на кого можно спустить всех собак – просто потому, что какие‑то дела не заладились. Безнаказанно сорвать злобу – разве кто‑то поверит жалобе сумасшедшей? Однажды меня едва не закидали камнями насмерть – за то, что я залезла в чужой дом и сломала чужую игрушку… В детстве я не понимала этих людей. Я думала, что чем‑то провинилась перед ними. Старалась побольше помогать, вежливо разговаривать, любезно улыбаться. Не шуметь, не мешаться под ногами. Делать все, что попросят – лишь бы не возникло повода для наказания. Но повод находился снова и снова. До тех пор, пока я не поняла: тот, кто тише мыши забился в угол, изначально обречен на гибель. Для того чтобы выжить, надо научиться огрызаться…

И я научилась. Но это не помогло мне найти друзей. Потому что люди начали бояться меня. – Она стиснула кулачки так, что хрустнули кости. – Кажется, мне было немногим больше десяти лет, когда впервые появились странные слухи о моем происхождении. Я не знала своих родителей. Человек, заменивший мне отца, говорил, что меня подкинули ему на порог. Мне хочется думать, что он говорил правду. Потому что поползшие слухи… были жуткими. Люди шептали, что на самом деле я – не человек, а подкидыш Теней, а отец мой согласился взять меня на воспитание в обмен на горшок золота. Так случилось, что торговые дела его действительно пошли в гору именно после моего удочерения. Я думаю, это просто совпало, что люди слишком завидовали его удаче… Но слухи все ползли и ползли, и их никак нельзя было остановить. Я слышала, кое‑кто считал, что лучше всего тихонько прирезать меня и выбросить тело за границу. Со мной боялись встречаться глазами, прятали подальше маленьких детей – чтобы я не навела порчу. Но, если я проявляла настойчивость и заводила разговор, скалили зубы, мечтая при малейшей возможности дать деру. Мне было так паршиво, колдун… А потом слухи потеряли остроту, затем и вовсе рассосались в более свежих и животрепещущих новостях. У меня появились подружки, с которыми я полюбила болтать… Правда, я уже не могла снова стать доброй, ласковой и любезной, но моих подруг почему‑то устраивал мой отвратительный характер. Позже я узнала, почему… Три золотых в месяц – и девушка из бедной семьи будет старательно вилять хвостом, чтобы выслужиться перед сумасшедшей истеричкой. – Гелера скривила уголок рта в неприятной усмешке.

– Я так и не рассказала им, что мне известно про сговор. Потому что фальшивые подруги были лучше, чем совсем никаких. Мне кажется, у тебя тоже не очень хорошо с друзьями, колдун. Ты должен понять… – Она вздохнула. – Однажды мой приемный отец, отмечая удачную сделку, слишком сильно напился. А я не вовремя подвернулась ему под руку. То, что он рассказал… не сильно отличалось от слухов. Он вовсе не находил меня у порога. Нет. Я родилась ночью. За пределами защиты границ. Когда он нашел меня, моя мать уже превратилась в дикое чудовище. Он убил ее, а меня взял к себе. Я до сих пор надеюсь, что он просто перебрал самогона и захотел меня попугать… Понимаешь, я ведь не похожа на чудовище! Я… даже если я иногда и бываю не в себе, все остальное время у меня с головой все в порядке! – Она оторвалась от рассматривания застывших восковых пятен и подняла глаза на Коракса. – Почему ты побледнел, колдун?

– Просто устал сегодня, а здесь душно. Ты не против, если я приоткрою окно? – Кхор добрался до притворенных ставен и толкнул их наружу, со свистом втягивая ледяной воздух. Ее рассказ… Он не может быть правдой, ведь верно? Человек не в состоянии побывать за границей и сохранить разум – Тени разрушают все, оставляя только примитивнейшие животные инстинкты. Без разницы, взрослый, ребенок ли… Даже кхор не в состоянии слишком долго находиться без защиты, иначе будет уничтожен. Но если… воздействие продолжалось не всю ночь… и если… у нее была генетическая предрасположенность…

Коракс не успел еще до конца сформировать свою мысль, а губы уже шептали, активируя нанесенные на кожу руны. Черные символы засветились изнутри – слабо, едва‑едва щекоча острыми уколами боли. Это продлилось недолго, но ошибиться кхор не мог.

– Ты выстудишь весь дом, колдун…

Коракс поспешно захлопнул ставни и резко развернулся. Заметила ли Гелера? Нет, сомнительно… Он стоял к ней спиной, а реакция едва проявилась…

– Извини, я задумался.

– Знаешь… – Гелера уставилась на ленту в косе. – Налек был единственным, кто никогда не верил в мое безумие. Не верил он и в то, что я – подкидыш Теней. Он всегда защищал меня, всегда был на моей стороне. Он – единственный, кто любил меня такую, как я есть. Не из‑за денег или страха – просто потому, что так решило его сердце. Отец пытался помешать ему сблизиться со мной. Но Налек… Он даже ухитрился против воли отца организовать нашу помолвку… Если бы не твой визит, колдун, – мы бы уже были женаты и жили очень счастливо…

Коракс нервно сглотнул. Утешать он не умел абсолютно, и нужные слова никак не хотели идти на язык.

– Гелер, пожалуйста, не надо так убиваться. Я абсолютно уверен, что все еще наладится. Ты вернешься, вы поженитесь… Все будет хорошо.

Улыбка девушки была печальной:

– Не будет, колдун. Я потеряла его ленту… Ты опять хмуришься. Ты прав, я ненормальная. Кто же еще будет так беспокоиться из‑за ленты?.. Мне в последнее время слишком часто снятся странные вещи, колдун. Они настолько странные, что я никак не могу определить, где кончается сон и начинается явь. Я тебе уже пыталась сегодня рассказать – но ты меня не понимаешь. Думаю, у нормальных людей такого никогда не бывает… Я слишком запуталась, колдун. Мне кажется, я никак не могу проснуться. Потому что именно в одном из своих снов я и потеряла ленту.

– Великое солнце! – У Коракса голова шла кругом. Ленты его сейчас волновали меньше всего. – Да какая разница, где ты ее потеряла. Может, ты и в самом деле ее где‑то обронила, а сны тут совсем ни при чем. Не обращай внимания на такие мелочи! Я уверен, твой жених будет счастлив подарить тебе множество других лент.

– Если сон, в котором я ее потеряла, был вовсе не сном… Я недостойна того, чтобы он дарил мне ленты. – Гелера резко встала из‑за стола. – Прости, колдун. Уже поздно, ты устал… Не лучшее время для страшных сказок. Давай закончим разговор завтра.


ГЛАВА 24


Коракса разбудил крик – тонкий, надрывный, полный непереносимого ужаса. Кхор дернулся, резко садясь в постели и тряся головой. Почудилось? Остаточное воздействие неркана? Вокруг царила тишина, не нарушаемая даже мышиной возней. Он уже почти успел убедить себя, что крик ему просто приснился, когда тот повторился вновь, ближе и громче. Тревожно заверещал разбуженный лерринк, хлопая крыльями.

Коракс спрыгнул с кровати и на ощупь направился к двери, набивая синяки о невидимые в ночной темноте углы. Зря он не забрал себе свечу из созданной Гелерой накануне кучи.

Кхор дернул за ручку, но дверь и не подумала открыться, отозвавшись легким скрипом запертого замка. Коракс прикусил губу. Он точно помнил, что не запирал ее вчера – а значит, это сделал кто‑то снаружи. Зачем?! В щель из‑под двери явственно тянуло кровью – свежей, только что пролитой. Проклятье!

Косяк выдержал три удара. На четвертом замок, еще в прошлый раз изрядно попорченный вторжением девушки, с громким хрустом вылетел из дверного полотна.

– Гелера, что случилось?

В соседней комнате тоже властвовала тьма. Коракс сделал неуверенный шаг вперед – и едва не упал, поскользнувшись на чем‑то мягком. Глупо было тратить силы только ради освещения, но выбора не оставалось. Он щелкнул пальцами, зажигая в воздухе золотистый шар: миниатюрную копию парящих над границей. Непроглядная ночь распалась на множество серых теней.

– Колдун? – Гелера повернула к нему голову, ослепленно щурясь на свет. – Колдун, что здесь творится?! – Ее голос прыгал дрожащим мячиком, то и дело срываясь на всхлипы.

Кораксу не понравились ее глаза, снова превратившиеся в расплавленные золотые бельма. Однако куда больше его взволновал вид мокрых ярко‑алых пятен, в изобилии усыпавших одежду, руки и постель Гелеры. Так вот почему пахло кровью…

Задать вопрос кхор не успел. Гелера мигнула, и взгляд ее перескочил обратно на пол, снова наполняясь ужасом. Коракс посмотрел себе под ноги – и едва подавил желание отпрыгнуть назад.

Пол был усыпан мертвыми тушками. Здесь было никак не меньше нескольких десятков птиц, наваленных толстым слоем. От вытекших из вспоротых брюшек внутренностей распространялся тошнотворный запах тухлятины.

Коракс медленно, стараясь не наступать на птиц, подошел к кровати Гелеры. Девушка сжалась в комочек в дальнем уголке своего ложа, ее заметно трясло.

– Все в порядке. Это просто птицы. Успокойся. – Кхор обхватил ее за плечи и притянул поближе. Девушка вцепилась пальцами в его рубашку и громко всхлипнула. – Все в порядке, – автоматически повторил Коракс, гладя дрожащую спину.

На лоб ему упала вязкая капля и неторопливо поползла вниз, оставляя влажную дорожку. Коракс вздрогнул и поднял глаза. Следующая капля мазнула по щеке. Кхор с силой прижал девушку к себе, не давая ей возможности пошевелиться.

В потолке, прямо над его головой, чернело какое‑то пятно. Мерцающий шар рывками потянулся вверх, разгоняя темноту. Добротные перекрытия с толстыми опорными балками словно пробила рука огромного чудовища, оставив сквозную дыру не меньше трех локтей в обхвате, хищно щерившуюся острыми деревянными обломками. Зацепившись за край одного из обломков, вниз свисала выдранная из тела рука, сплошь залитая свежей кровью. Очередная красная капля зависла на мертвых пальцах – и полетела вниз, распадаясь на крошечные брызги.

Коракс зажмурился, сглатывая колючий комок в горле.


…– Учебный контур разорван. Противникам – сойти с линии границы. Результат экзамена: не зачтен. Мои соболезнования, Зеран. В реальной схватке твой ученик был бы уже мертв. – Голос члена Нижнего Круга полон усталости и безразличия.

– Коракс! – Зеран рванул нерадивого ученика за ухо. – Да что ты такое вытворяешь?! Ты ведь так замечательно начал атаку! Что с тобой стряслось в конце?

Коракс со вздохом покосился на своего «противника». Мальчишка как раз стаскивал через голову глухой серый балахон с намалеванными ядовито‑желтой краской глазами разной величины.

– Это просто тренировка. Не было никакой необходимости проверять боевые удары. Ему и так уже было слишком больно!

– Больно? – Кустистые брови Зерана взлетели вверх. – Что за глупости ты говоришь?!

– Он плакал… Это было слышно. Меня учат, что я должен защищать людей, а не мучить!

– Ты сошел с ума?! Он – бьерр! Да даже если он сдохнет – он не более чем разменная монета! Стоять под ударами – это его работа! Именно за нее он получает свой кусок хлеба! Именно благодаря ей он не сдан в лабораторию как донор внутренних органов! – Зеран раздраженно взмахнул руками. – Глупец! Ты должен научиться убивать своих врагов, вне зависимости от того, как они выглядят! Иначе какой от тебя прок?! Да разве ты не знаешь, что Тень способна принимать наипричудливейшие облики? В том числе – подчеркиваю! – и человека! Нельзя промедлить, нельзя поддаться сентиментальности и жалости! Этот бой – учебный, эта «Тень» – всего‑навсего переодетый бьерр, и твоей жизни тут ничто не грозит. Но если ты не научишься действовать решительно здесь и сейчас, ты можешь замешкаться и в настоящей схватке! И что тогда?! Запомни! Противник никогда не даст тебе второго шанса! Если не ты – то тебя! И малейшее промедление – это смерть! Ты понял?..


Еще одна солоноватая капля стекла по губам, прогоняя воспоминание. Кораксу не хотелось открывать глаза, не хотелось признавать: он все‑таки допустил ошибку. И уже не в учебном бою… Почему он вчера не принял никаких мер? Почему убедил себя в случайности происходящего? Ведь для случайности было слишком много совпадений! А теперь… Сколько людей погибло ночью? Погибло только потому, что он промедлил?.. Он снова поднял взгляд к свисающей с потолка окровавленной конечности.

Почему он медлит до сих пор?!

Гелера по‑прежнему прижималась к нему дрожащим телом, будто перепуганный птенец. Расплавленное золото глазниц заволокла дымка безумия. Коракс со свистом втянул воздух. Будь все проклято! Даже если это и самый очевидный вариант… Он ведь не видел своими глазами, что именно она – убийца!


С глухим стуком что‑то снаружи ударилось в запертые ставни, еще и еще раз. Коракс обернулся в сторону окна – как раз чтобы увидеть, как очередной камень проломил створки, с грохотом влетев в комнату.

– Выходи, колдун! Мы знаем, что ты там! – вразнобой донеслось с улицы. Через расколотые ставни внутрь падали блики движущихся факелов. – Выходи и выводи свое чудовище!

Дом рваным кольцом окружала толпа. Подойти близко люди боялись, и пока все дело ограничивалось выкрикиванием угроз и гневным размахиванием факелов.

Еще один камень влетел вовнутрь. На этот раз вокруг него была обмотана тлеющая пакля. Коракс поспешно опрокинул на нее кувшин с водой и закашлялся от едкого дыма. Нет, угрозами на этот раз толпа не ограничится. Видимо, кто‑то видел, как убийца проникает в этот дом. Видел и, разумеется, счел, что за все в ответе серый колдун. А может, и раздосадованный отказом помочь градоначальник приложил к этому руку… Коракс "прикусил губу. Какая разница! Ему надо было сразу обратить внимание на странный шум под окнами. А сейчас уже поздно: люди довели себя до аффекта, и что бы он им ни сказал, так просто его не отпустят. Им нужен козел отпущения. Тот, кто заплатит за пролитую кровь…

Кто‑то размахнулся и запустил в дом горящим факелом. Внутрь факел не попал – но достаточно было и того, что он так и не погас, скатившись по наружной стене здания. Коракс покосился на окно, опасаясь подойти ближе. Толпа пока недостаточно зла, чтобы полезть внутрь, но… Снаружи потянуло горелым. Еще пара таких бросков – и дом превратится в огромный костер. Отсюда надо было выбираться – и чем скорее, тем лучше. Иначе их просто сожгут заживо. Выбираться… но как? Открыть теневой переход прямо из дома Коракс не мог – активация осуществлялась либо непосредственно на самой границе, либо снаружи ее, на тех точках, где скапливались лучи сил. Внутри Врата попросту не откроются, нет смысла и пытаться.

Вспугнутый шумом лерринк белой тенью спикировал на плечо кхора, царапая когтями сквозь тонкую рубашку.

– Капа, улетай! Да кыш же, тебе говорят! – Коракс с усилием оторвал обеспокоенную птицу от своей одежды и подбросил вверх. – Прочь! Сейчас ты мне будешь только мешать!

Лерринк заложил вираж вокруг его головы.

– Пошла прочь! – Коракс схватил какую‑то тряпку и швырнул ее в птицу. Лерринк возмущенно заклекотал, но все же внял его приказу и метнулся наружу сквозь покореженные ставни.

Снаружи раздались воинственные возгласы, быстро сменившиеся разочарованными. Попасть в лерринка было не так‑то просто.

Коракс посмотрел на Гелеру. Девушка безучастно глядела сквозь него, ее глаза окончательно покинул разум. Кхор подавил желание хорошенько встряхнуть ее. Не стоит – если и придет в себя, она просто снова ударится в истерику.

Нервничая, стараясь не подходить слишком близко к окну, то и дело натыкаясь на мебель, кхор поспешно побросал в сумку свои вещи. Шум и выкрики, доносившиеся с улицы, продолжали нарастать. Еще несколько камней влетело внутрь. У Коракса уже не оставалось воды, чтобы потушить горящую паклю.

– Гелера, идем! – Он схватил девушку за руку и потянул за собой, к лестнице на второй этаж. По счастью, сопротивляться она не стала – только то и дело поводила носом по сторонам, как дикое животное, ищущее след.

Ступени лестницы были скользкими от крови. На первый труп он наткнулся, едва поднявшись наверх. У мертвеца не хватало головы и левой ноги, спина была вспорота до костей, а вокруг мокрой лужей растекались раздавленные внутренности. Кораксу очень хотелось приглушить свет своего шара – но не мог же он идти вслепую!

Еще одно тело кровавой тряпкой висело на шаткой лестнице, ведущей на чердак. Видимо, несчастный пытался убежать на крышу, но не успел. Коракс осторожно сдвинул труп в сторону, освобождая проход. Подтолкнул Гелеру вперед, понуждая подняться. У кхора кружилась голова и дрожали ноги. Он пытался заставить себя не думать. Потом, все потом. Сейчас самое главное – выбраться.


Ледяной ветер, гулявший по крыше, лишь слегка привел Коракса в себя. Снизу, сквозь оставленную раскрытой чердачную дверь, уже ощутимо тянуло гарью. Надо было спешить.

Гелера безучастно вертела головой по сторонам. Кажется, она вообще не понимала, где находится. На лице девушки застыла маска отстраненного безразличия, на шум беснующейся вокруг дома толпы она не обращала ни малейшего внимания.

– Идем! – Коракс дернул ее за руку, заставляя пригнуться. Не хватало еще, чтобы толпа заметила их.

Обледеневшая черепица скользила под ногами. Коракс едва удерживался, чтобы не упасть вниз. Раненая нога ныла, мешая двигаться быстрее. От бьющих в лицо порывов колючего ветра слезились глаза. Воздух со свистом вырывался из легких, обжигая горло.

Ему казалось, что прошли века, прежде чем наконец они добрались до края крыши. По счастью, соседний дом примыкал практически вплотную, и даже весьма скромных сил Коракса хватило, чтобы перескочить на его кровлю. Несмотря на опасения колдуна, Гелера тоже перемахнула разрыв без каких‑либо проблем, будто даже в помраченном состоянии бег по крышам был для нее самым обычным делом.

На следующий дом кхор перепрыгнуть не рискнул. Слишком уж сильно дрожали ноги. Правда, идея спуститься по водостоку оказалась не многим лучше: он едва прополз половину пути, когда под руками что‑то хрупнуло и вся конструкция с ужасающим грохотом полетела на землю.


– Вот он! Лови колдуна! Поджечь его!

Вопли озверевших людей подстегнули Коракса не хуже неркана. Он резко вскочил, отряхиваясь от жестяных обломков и выискивая Гелеру. Когда водосток рухнул, она была ниже… Цела ли?

– Жги колдуна! – Кто‑то метнул ему в лицо пылающий факел.

Коракс нащупал ладонь девушки и рванул в сторону. Старая рана на ноге тут же отозвалась болью, но времени обращать внимания на такие мелочи у кхора не было. Толпа все еще боялась перейти к рукопашной, но, судя по всему, ждать уже оставалось недолго.

– Жги колдуна и колдовскую тварь!

Камень просвистел в опасной близости от головы. Кхор споткнулся и едва не упал, цепляясь за Гелеру, как за посох. Еще один камень взбил сугроб слева…

Мелькающие мимо дома сливались в неразборчивые тени. Коракс уже давным‑давно перестал понимать, где находится. Осталась только одна мысль – бежать, бежать как можно быстрее.

Вопли толпы позади усилились, в них прибавилось торжествующих ноток. А в следующее мгновение по слезящимся глазам Коракса полоснул яркий свет.


Граница. Всего в нескольких шагах впереди снег черным росчерком пересекала тонкая, как волос, линия. А над ней мягко горела цепочка золотистых шаров, висящих в воздухе.

Коракс втянул ледяной воздух. Сердце рвалось из груди вспугнутой птицей.

Граница. По ту сторону смутно мелькали тонкие силуэты, прозрачные и как будто невесомые. Тени никогда не приближались вплотную к охранной черте, но и не отходили слишком далеко, поджидая своих жертв.

В одиночку даже кхор не может выйти в ночь без защиты. Чтобы построить временный круг, нужно время. Небольшое – но как знать, не успеют ли за это время Тени расправиться с самонадеянным колдуном?

А он даже не мог открыть Врата… Время, проклятое время… Ведь толпа не будет ждать, миролюбиво наблюдая за его приготовлениями. Один удачный удар камнем, пока он погружен в состояние концентрации, – и Врата взорвутся, сметая все вокруг себя.


– Попался, колдун! – Толпа радостно загомонила, медленно смыкая кольцо. Шаг, еще шаг. Люди боялись его – все еще боялись подойти достаточно близко. Но с каждой минутой их страх ослабевал. Еще шаг… Коракс видел их перекошенные лица – лица охотников, загнавших зверя в ловушку. – У кого еще есть камни? Бей его!


Коракс стиснул ледяные пальцы Гелеры и дернул ее за собой, сквозь мирно светящуюся цепь золотых шаров, прямо навстречу смазанным серым теням, скалящим призрачные пасти.


ГЛАВА 25


Они успели пробежать не больше пары десятков шагов, когда смазанные контуры Теней дернулись и потянулись в сторону незваных гостей. Коракс шумно выдохнул. Все его навыки боя можно было задействовать только на стороне противника, в призрачном мире переходов, открываемом Вратами. Почему никто и никогда не пытался драться с Тенями в мире людей?

Сине‑серые, как густой туман, Тени парили над землей, не касаясь ее. Коракс слышал, что большинству кхоров они видятся как бесформенное скопление мути. Ему самому Тени почему‑то всегда казались похожими на людей. В глубоко запавших ямах глазниц отражалось горящее золото. Коракс знал: Тени не обладают разумом в человеческом понимании, но сейчас в этих непроницаемых глазах ему чудилась угроза – и недоумение. Силуэты Теней сдвигались все ближе… Так удав играет со своей добычей, медленно подползая к загипнотизированному танцем змеиных колец зверьку. Желание сопротивляться испарялось, как вода под пустынным солнцем. Коракс не собирался сдаваться так просто, но у него не было больше сил сделать даже пару шагов. Безразличие заматывало душу в непроницаемый кокон липкой паутины.

– Отдай то, что тебе не принадлежит… – Царапающий шепот рождался прямо внутри головы. – Отдай…

Коракс нервно сглотнул, невольно делая шаг назад. Гелера, руку которой он по‑прежнему продолжал сжимать в своей, безучастно и молча повторила его движение.

– Отдай… Отдай наше…

До Теней уже можно было дотянуться рукой. Сизый туман то формировался в призрачные контуры, то расплывался, заволакивая все вокруг непрозрачной дымкой.

– Отдай… Вор… Опять крадете…

Ярко‑белый росчерк падающей звездой сорвался с черного неба. Раздался воинственный клекот.

– Капа? – Коракс прищурился, стараясь разглядеть лерринка. Однако сейчас птица двигалась быстро – слишком быстро, чтобы можно было различить что‑либо, кроме смазанного белого пятна. – Капа, улетай! Здесь опасно!

Лерринк и не подумал послушаться. Не сбавляя скорости, он врезался в сизый туман. Вязкая мгла дернулась, прогибаясь и тщась отбросить нахальную птицу прочь. Смазанные Тени завибрировали от внутреннего напряжения.

Белые сполохи стремительно пронзали сизую муть, словно быстрая игла мастерицы‑вышивальщицы. За лерринком тянулся нестерпимо яркий след, въедавшийся в силуэты Теней и не желавший исчезать. Коракс сощурился, заторможенно следя за полетом лерринка. Белый узор разъедал мглу, истончая ее, – вскоре кхор уже мог различить через поредевшую мглу край далекого леса.

– Вор!.. Мы еще вернемся…

Сизая дымка взорвалась драными клочьями, уже ничем не напоминавшими человеческие силуэты. Невидимые тиски отпустили грудь кхора, позволяя ему вдохнуть. Победно клекоча, на плечо Коракса спикировал лерринк. Кхор бережно коснулся белых перьев:

– Спасибо, Капа. А я и не знал, что вы так умеете. Думал, это такая же часть сказок, как и все остальное.

Лерринк переступил лапами, царапая сквозь ткань плечо своего хозяина, и издал еще один торжествующий клич.

Коракс на миг прикрыл глаза. Насколько долгой окажется выигранная отсрочка? Тело все еще сковывала неестественная слабость, он едва удерживался на ногах. Но медлить было опасно.

Кхор покосился назад. Линия границы была все еще слишком близко. За светящимися шарами он не мог различить лиц преследователей, но чувствовал бурлящее там бешенство. Наверняка там уже поняли, что Тени не тронут колдуна. Еще немного – и в них снова полетят камни… Двадцать шагов – слишком маленькое расстояние, чтобы не попасть. А у маячившего на горизонте леса опять начинала клубиться сизая мгла.

Коракс потянулся к линиям силы. Слабое, неудачное место – временная граница не продержится даже до утра. Но выбора у него не было.

По заснеженной земле поползла тонкая линия, вспарывающая белый наст. Крохотный круг, едва‑едва достаточный, чтобы сделать пару шагов, не выпадая за пределы защиты. Золотистые шары мигали слабо и прерывисто. Но даже такое небольшое колдовство скрутило желудок кхора в тугой узел, заставив грохнуться на колени и уткнуться горящим лбом в снег. Но снег не приносил облегчения, почти мгновенно превращаясь в тепловатую воду.

– Колдун? Где я?

Коракс медленно поднял голову. Остатки воды потекли за шиворот, щекоча кожу.

– Колдун? У тебя кровь на лице…

Глаза Гелеры снова стали нормальными. Обычные человеческие глаза. Серые, как осеннее небо.

– Сядь рядом. – Коракс похлопал по мерзлой земле рядом с собой. – Рассказывать долго, а стоять мне тяжело.

Гелера недоуменно повертела головой по сторонам. Было видно: ей не хочется садиться на снег. Но спорить она не стала.

– Ну? – Изящные брови девушки сдвинулись в одну линию. – Чего же ты молчишь?

Руки двигались медленно, непереносимо медленно. И дрожали. Плохо… Когда он успел так сильно вымотаться? Тонкая жилка сонной артерии забилась под пальцами пойманной птицей…

– Колдун? Эй, ты чего это? Ты зачем меня по шее гладишь? А ну отпус… – Договорить Гелера не успела. Глаза девушки закрылись, и она безвольным мешком свалилась кхору на колени. Недовольно заклекотал на плече лерринк.

– Я и сам знаю, что дурак, Капа… Страшный дурак… Что же мне теперь делать?

В глубине сознания закопошился разумный червячок, его второе «я».

«Ты же успел захватить свои вещи. И даже не потерял сумку, когда прыгал по крыше. Там есть нож. Неужели забыл?»

Непослушные пальцы долго развязывали намокший от грязи узел. Нож нашелся почти сразу. Тонкий нож, очень удобный, чтобы срезать траву. Лунный свет отразился на лезвии, разбросав в стороны блики.

«Ну что ты тянешь, а? Ты теряешь время, которого у тебя и без того мало!»

Коракс прикусил губу и поднес нож к беззащитно открытой шее. Острие царапнуло по тонкой коже, выдавив пару алых капель. Рука мелко задрожала.

«Опять твои дурацкие воспоминания? Не хочешь резать по горлу – ударь в сердце. Или подзабыл уроки и не сумеешь его отыскать?»

Кхор зажмурился. Один быстрый надрез – и все будет кончено… Она даже ничего не поймет, не успеет прийти в сознание… Только несколько мгновений боли… Кажется, при ударе в сердце боли меньше. Но его ножик слишком мал, а руки слишком сильно дрожат… Это только бессмысленно затянет агонию.

«Ну чего ты сидишь?! Не мог никто, кроме нее, убить тех горожан! Да и кому еще понадобилось бы запирать тебя? Полностью безумное существо попросту перегрызло бы тебе глотку… А ей ты зачем‑то нужен, вот она и позаботилась о твоей безопасности!»

– Это не более чем предположение…

«Предположение? А что, предположение, что неизвестное чудовище перепугалось, услышав ее вой, и удрало восвояси – лучше?! При этом, вероятно, первую часть ночи оно пряталось на втором этаже, волшебным образом возникнув там из ниоткуда! Ты ведь видел ее глаза! Она – не человек! Ты должен был уничтожить Гелеру еще там, а не тащить за собой этот балласт! Ведь ты же прекрасно понимаешь: если ты оставишь ей жизнь, она продолжит убивать! И не надо убеждать меня, что твое присутствие ей помешает! До сих пор не мешало же! Скорее она и тебя пришьет за компанию, чтобы под ногами не путался! Да, она не понимает, что делает, но разве это оправдывает ее поступки?! Так почему же ты медлишь?!»

Коракс выругался и замахнулся ножом. Тонкое лезвие воткнулось в мерзлую землю рядом с шеей Гелеры и переломилось надвое, не выдержав силы удара.

«Идиот! – отчаянно взвыл внутренний голос. – Разве можно позволять гормонам одерживать верх над рассудком?! Да чего ты вообще хочешь добиться? Ты же не имеешь права оставить все просто так!»

Лерринк встревоженно взмахнул крыльями, будто соглашаясь с незримым собеседником Коракса.

– Я не могу ее убить, Капа. Просто не могу… Было глупо позволить себе привязаться к ней… А сейчас уже слишком поздно.

Отыскать покрытые слоем грязи браслеты оказалось куда сложнее, чем нож. Два кусочка металла завалились на самое дно сумки и никак не желали выниматься, зацепившись раскрытым краем за шов. Да и излишняя дрожь пальцев не способствовала успешному извлечению.

Коракс один‑единственный раз видел, как активируют браслеты. И, разумеется, до сих пор прекрасно помнил все детали. Золотые кольца послушно сомкнулись на запястьях Гелеры. Тонкие полосы металла на миг вспыхнули ярким огнем, стряхивая с себя пыль и грязь, как змея сбрасывает старую кожу. На блестящем полированном золоте проступил тонкий рисунок: рвущаяся в небо птица с обрубленными крыльями. Губы Коракса шевелились почти беззвучно, накладывая на браслет одно ограничение за другим. Послушный его воле, рисунок медленно менялся, становясь все четче и глубже.

Кхор вздохнул, прогоняя предательские цветные пятна перед глазами. Если бы он мог сейчас остановиться! Если бы мог обойтись уже наложенными чарами! Но сон, проклятый сон… Если он умрет, как было в том сне, браслеты превратятся в самое обычное украшение. И та сущность, что прячется внутри Гелеры, обретет свободу.

У Коракса не было права из‑за своей слабости подвергать риску невинных людей. Он вздохнул еще раз и прошептал слова заключительного аркана. Рисунок на браслетах дернулся и начал медленно покрываться черным налетом – до тех пор, пока силуэт птицы не оказался полностью залит им.

Веки Гелеры дрогнули. Кажется, еще совсем немного – и она придет в себя. Чересчур быстро для человека.

Шары временной границы неустойчиво мигнули. Два, самое большее – три часа, и граница исчезнет, растворяясь в ночи. Слишком мало времени, чтобы нормально отдохнуть. Слишком велик шанс погибнуть при теневом переходе. Но выбора у них не было.

Коракс печально усмехнулся, поудобнее устраивая голову девушки на своих коленях. Если Гелера узнает, что он с ней сделал, она его попросту возненавидит.


ГЛАВА 26


Близился закат. Солнце висело низко, и лишенные листвы деревья отбрасывали длинные тени. Когда порыв ветра пробегал по их верхушкам, тени шевелились, и Варсту казалось, что к ним тянутся руки тысяч костлявых трупов. Он знал, что до наступления темноты еще вполне достаточно времени, но все равно нервно ежился, то и дело косясь на небо.

Резкий хруст ветки, раздавшийся сзади, заставил Варста подпрыгнуть на месте.

– Дядь, ну что ты дергаешься, как заяц? Тебе только ушей и не хватает… – Крыс презрительно фыркнул, скользнув взглядом в сторону источника шума. – Просто какая‑нить лесная живность резвится. А ты уж прям обделаться от страха готов!

– Я просто проявляю разумную предосторожность, – процедил Варст сквозь зубы. – И лесные обитатели не производят столько шума! Они перемещаются беззвучно!

Налек устало вздохнул и попытался прервать зарождение очередной бессмысленной ссоры:

– Животные перемещаются отнюдь не беззвучно. В противном случае никто не смог бы на них охотиться. Другой вопрос, что лично ты производишь шума больше, чем стадо кабанов. А хруст – это просто кто‑то неподалеку пробирался через валежник.

– Это может быть погоня!

– Ага, а как же иначе‑то, красавчик? – Крыс сплюнул, пытаясь сбить какую‑то пеструю мошку. – Всем только и делать нечего, как второй месяц за нами по лесам шастать. Экие мы птицы важные!

– Время не показатель! Серый Совет никогда не любил спешить! Они просто выжидают, когда мы потеряем осторожность, чтобы схватить нас с наименьшими потерями!

– Какой ты умный, дядь! Я прям не могу! Тебе случайно не напомнить, что именно благодаря твоей настойчивости мы так странно прячемся? Ты же сам не даешь нам углубиться в лес! На кой прыгать по кустам всего в нескольких шагах от тракта?! Да если бы нас действительно хотели поймать, уже давным‑давно сделали бы это! Им достаточно попросту неспешненько чесать по дороге, высматривая, когда мы под вечер выберемся на нее искать место для ночлега! Или того лучше – подкрасться, пока мы дрыхнем, и взять тепленькими! Ан нет, не берут! Значит, не очень‑то мы им и нужны!

Сзади снова хрустнула ветка. Варст снова дернулся.

– Я уже объяснял… Путь, через который ты нас вывел, явно давно заброшен… Кхоры очень умны! Они никогда не стали бы рисковать, размещая нас в доме, имеющем туда выход.

– А я тебе уже сто раз объяснял, что эта ваша дебильная халупа никогда темницей и не была! Обычное ничейное жилье! И даже последнему дебилу понятно, что, раз после смерти предыдущего хозяина прошел не один год, кто‑то мог и подзабыть, какие выходы оттуда ведут! Не говоря о том, что покойный владелец мог и тайком дырочку проковырять. Что, на мой взгляд, куда ближе к истине – ход‑то поначалу весьма погано прорыт был. Или ты думаешь, все твои подельники с камнем во лбу – исключительно благородные бессребреники и даже и не мыслят о возможности покопаться в кармане ближнего своего? Порой мне кажется, что ты тупее бревна, дядь!

Варст подавил желание выругаться. Как показывала практика, последнее слово в таких спорах неизменно оставалось за наглым мальчишкой. Даже если это самое слово выливалось в ненормативную тираду.

– Я имел в виду, что кхоры могут не знать, где конкретно мы выбрались на поверхность. Могут не знать, в какую сторону мы пошли. Поиски требуют времени! Нам нужно соблюдать максимальную осторожность, чтобы не быть обнаруженными!

– Че, правда? – Крыс насмешливо сощурился. – Так че ж мы тогда едва плетемся, как брюхатая свинья? Ты ж колдун! Так колдани, мать твою! Как у вас там делается? Пару хлопков в ладони – и опаньки, кхор исчез прямо на глазах усравшейся публики!

– Я. Не. Могу. Строить. Теневые. Переходы, – медленно цедя каждое слово, произнес Варст. – Я уже объяснял! Моих сил для этого недостаточно!

– А раз недостаточно, так заткни пасть и не порти воздух! А то меня ща блевать потянет! – Мальчишка дополнил свою реплику весьма характерным жестом. Варст позеленел, сравнявшись цветом лица со своей одеждой.

Налек поспешно вклинился между спорщиками:

– Нам пора возвращаться в сторону тракта. Солнце садится. Нужно искать островок для ночевки.

Крыс небрежно передернул худыми плечами:

– Как скажешь, дядь! Только ты иди вперед. Тут кусты больно шипастые, а у меня нет желания себе шкуру попортить.

Налеку очень хотелось положить невоспитанного подростка поперек колена и парочкой ударов внушить некое уважение к старшим. Но времени на воспитательные меры катастрофически не хватало, а кусты были вовсе не такими уж и колючими, чтобы доставить Налеку серьезные неудобства. И он двинулся к дороге, оставляя за собой широкий пролом в сухих ветках.

Крыс, насвистывая какую‑то бравурную песенку, двинулся за ним. Он все еще не закончил куплета, когда лесная поросль расступилась, открывая вид на широкий тракт. И на группу закутанных в серые плащи людей, тесной кучкой столпившихся на этом тракте.


Гресер неприятно ощерился, отбрасывая капюшон на плечи.

– Кого я вижу! – сладко пропел он. – Неужели заблудившихся путников?

Налек осторожно наклонился, не отрывая от колдуна глаз и нашаривая рукой ветку потолще. В пальцах Крыса запорхало острое лезвие. Варст замер неподвижным столбом.

Гресер неспешно скрестил на груди руки, демонстративно открыв покрытые черной вязью кисти.

– О, вы зря так обеспокоились, друзья мои. Я вовсе не намерен на вас нападать! Кроме того, далеко не каждый из вас представляет для меня интерес. Может, мы сначала поговорим? Или вы предпочтете атаку?

Налек нервно сжал сухой сук. Колдунов было слишком много – никак не менее пары десятков. А они… полтора человека – даже если допустить, что воришка неплохо умеет драться. Варста конечно же считать было бессмысленно – он стоял ни жив ни мертв. Пару минут, быть может, они и продержатся… Но и то – в глухой обороне, не в нападении!

Губы Гресера сложились в язвительной усмешке. Кхор уставился Налеку прямо в глаза, вызывая волну холодного озноба по спине.

– Может, обойдемся без крови? Мне не нужна твоя жизнь, крестьянин. Я наслышан о твоих забавных претензиях к нашему клану. И о попытках вернуть невесту. Но меня это совершенно не интересует. Как не интересует и то, каким образом ты удрал из‑под стражи. Также меня весьма мало интересует твой малолетний спутник. Хотя я и отсюда могу сказать, что у него весьма любопытный потенциал. Но мне еще весьма далеко до проведения Поиска, и потому я готов оставить без внимания его способности. Мне нужен только мой непослушный раб. Если бьерр вернется ко мне, я пощажу остальных. Да и зачем лить кровь, если исход нашей схватки более чем очевиден?

Варст нервно сглотнул и сделал шаг назад.

– О, мой раб собирается бежать? – Гресер лениво мазнул по нему взглядом и снова воззрился на Налека. – Но это тоже бессмысленная трата сил. Мы так долго искали вас… Неужели вы думаете, что мы оставили вам хоть единственный шанс выбраться из так хорошо подготовленной ловушки? Солнце садится. Еще час с небольшим – и наступят сумерки. А оба ближайших островка уже приведены в нерабочее состояние, увы. Даже если кто‑то из вас и успеет добраться до них через бурелом, это не спасет ваши души. Вам остается только один‑единственный шанс. Собственноручно передать мне мое имущество. И тогда мы подарим вам возможность пережить эту ночь.

– Дядь, ты всегда такой говорливый или тебе кто‑то яйца прищемил? – фыркнул Крыс, прерывая поток разглагольствований Гресера.

– Щенок… – Лицо Гресера передернулось от возмущения. – Твой мозг так мал, что ты еще не понял, что именно от меня зависит твоя жизнь?! Тебе бы надлежало пасть на колени и молить меня о милости!

– Да пошел ты в задницу, старый хрыч!

Налек стиснул свободной рукой плечо воришки, пытаясь остановить поток его хамства. Ситуация и так была ужасной, так зачем же доводить колдунов до бешенства?

Крыс плавным движением вывернулся из его хватки и небрежно подмигнул.

– Расслабься, здоровяк. Они трусят, разве ты не видишь? Все эти рассуждения о пощаде – полная туфта! Стали бы они копаться и чесать языком, если бы могли просто навалиться силой! Под их плащами наверняка одни задохлики прячутся. А ты их одной левой положишь, вот они и топорщат перья!

Налек хотел возразить ему: под очертаниями плащей угадывались весьма крепко сбитые фигуры – но не успел. Сзади по ногам лизнула ледяная волна, а в руку вцепились горячие пальцы Варста.

– Держитесь!..

Мир вздрогнул, окутываясь сизым маревом и начиная истаивать в нем. Первыми пропали кхоры – их искаженные фигуры распались на крошечные черные кляксы, сметенные невидимым ветром. Потом исчезли деревья, кривясь и корчась, будто живые. Белесая взвесь тумана липким языком мазнула по лицу, заполняя все вокруг колеблющейся студенистой массой. Дышать становилось все труднее и труднее. Туман заползал в легкие, тугими комками закупоривая нос и горло. Перед глазами появились странные синеватые тени, напоминавшие ожившие скелеты. В пустых глазницах пульсировал живой огонь. Тени протягивали вперед свои костлявые длани и шипели, широко распахивая безгубые пасти. Их становилось все больше и больше – до тех пор, пока вокруг не начало рябить от танцующих золотых огоньков.

Волна страшного холода сковала ноги и скользнула вверх по телу, обращая конечности в непослушный кисель. Хотелось кричать, но из сведенного судорогой горла вылетали лишь клочки отмершей плоти.

Налек почувствовал, что умирает. Сизый туман мокрыми щупальцами гладил его по лицу, заливая глаза. Сердце в последний раз отчаянно стукнулось о ребра и замерло, скованное запредельной болью.

Он уже чувствовал, как безгубые пасти призраков дышат ему в лицо, как их руки обхватывают его шею… И в этот миг туман дернулся и затрещал, как слишком туго натянутое полотно. По мутной взвеси поползли алые трещины, взрываясь сгустками непереносимо яркого света. Туман дрогнул, распадаясь на отдельные слои. Слои эти шевелились и гулко вибрировали на стыках. Свет полыхнул золотыми искрами – и мгла разорвалась, распадаясь на бесформенные клочки ледяной пустоты.

Осенний воздух живительной волной хлынул в легкие. Налек грохнулся на что‑то пружинящее и наконец заорал, не в силах терпеть боль в сведенном судорогой теле. Кожу что‑то кольнуло, еще и еще… Но он этого уже почти не чувствовал, проваливаясь в спасительный омут забвения.


Пробуждение оказалось не из приятных. Все тело зудело и чесалось, заплывшие глаза с огромным трудом удалось чуть‑чуть разлепить – только для того, чтобы увидеть, как небо над головой качается из стороны в сторону.

– Дядь? Ты как, очухался? – Грязная мордашка Крыса на фоне белых облаков смотрелась черным пятном.

– А? – довольно глупо переспросил Налек. Небо не желало успокаиваться, продолжая свой шальной танец. – Мы… где? – Распухшие губы шевелились с трудом.

– А без понятия. Это ты у колдуна спроси, мать его. Если он не сдохнет. Что‑то он не шибко здоровым выглядит после своих колдовских штучек. Я бы даже решил, что он уже преставился, но трава‑то еще шевелится…

– Трава? – Налек подумал, что слишком сильно ударился головой.

– Дядь, да приди уже в себя! Я ему траву в нос засовывал. Она шевелится – значит, все‑таки дышит еще, дрянь такая.

– А с небом… что? – неуверенно уточнил Налек.

– Че? А че с ним? – Крыс покосился вверх. – Тебя че, в глаза тоже ужалили?

– Э?

– Да ты походу совсем ниче не помнишь? Красавчик, заметь, неплохо нам мозги прополоскал. Дескать, ниче он не умеет, тока воздух портить. Ан нет, как потребовалось – резко всему научился. Он чет‑та наколдовал, пока ты со старым кхором за жизнь балакал. Че – понятия не имею. Меня тряхнуло так, что чуть душу не вышибло. А потом такие глюки пошли… Ха, даже после двойной дозы неркашки такого не привидится… Забавненько так. Полетал в пятнистой каше вместе с какими‑то мертвячками… Недолго, правда. И кончилось оно странно: хоп – и нет уже никаких глюков, а мы падаем откуда‑то прямо в реку. Хорошо, не очень высоко оказалось, а то бы в блин раскатало. А так вроде обошлось. Ну ты‑то не сразу в речку шлепнулся. Тебя сначала по дереву протащило. Качественно так – верещал, будто с тебя живьем кожу режут. По пути осиное гнездо сшиб – до сих пор весь опухший от их внимания. Собственно, вот и все. Колдун едва не утонул, но я его вытащил. Дрянь он, конечно, но все ж небесполезен.

Налек попытался сесть. Пальцы нащупали качающуюся поверхность.

– А плот откуда?

– Да тут местный один на нем плавал. – Крыс вытащил из‑за пазухи ножик и любовно погладил пальцем лезвие. – Мы поговорили, и он решил нам его подарить. Зачем ему такая рухлядь? Все равно уже пора новый делать…

– Крыс! – Налек вцепился мальчишке в руку. – Ты с ума сошел?!

– Дядь, отвали. Я его даже не поцарапал. Мужик жив‑здоров, да к тому же еще и всласть наорался. Теперь силу его голоса знают абсолютно все в этих лесах.

– Великое солнце…

– Если тебе прям так хочется за ближних своих попереживать, вон, за колдунишкой присмотри. А то он опять блевать кровью собрался.

Налек неуверенно повернулся, оскальзываясь на мокрых бревнах. Колдун беспомощным кулем валялся справа от него. Кожа у Варста приобрела неприятный пепельный оттенок, из носа тонкой струйкой капала кровь. Периодически тело его сотрясали спазмы, и он долго хрипел, отхаркивая красные сгустки.

– Варст? – Налек попытался вытереть ему лицо мокрой тканью, но это ничего не дало. Видимых повреждений не было. Даже одежда была ничуть не более рваной, чем до момента столкновения с нагнавшими их кхорами. Но почему же тогда колдун так сдавленно дышит? – Эй, что с тобой? Опять переколдовался? – Налек помнил, что после создания временной границы Варст весьма долго не мог прийти в себя. Но в тот раз его самочувствие явно было куда более приемлемым.

– Так странно… – Шепот Варста был хриплым и неприятным. Видимо, чрезмерное усилие повредило голосовые связки. – Я так мечтал о свободе… И вот, когда я так близко к ней, мне страшно… Так странно и так глупо… Где мы?

– Я думал, это ты нам скажешь! Я вижу только, что мы плывем вниз по реке. – Налек медленно обвел взглядом окрестности. – Судя по всему, на запад. Колдун, но нам же нужно на север?

– Сейчас нам нужно к людям. Как можно скорее‑Пока солнце не село. – Варст замолчал, переводя дух.

– В смысле – чтобы не оказаться снаружи границы?

– Ты думаешь, я в состоянии сделать еще что‑либо? Я и так пожертвовал слишком многим!

– В каком смысле? – Налек нахмурился.

Варст провел дрожащей рукой по лбу, вытирая выступивший пот. Из‑под вживленного в плоть камня выкатилось несколько капель крови.

– Забудь. Я сейчас слишком слаб, чтобы говорить.


ГЛАВА 27


Зерк устало обвел взглядом собравшихся. Два кресла сиротливо пустовали. Гресер по‑прежнему отсутствовал, поглощенный поисками своего беглого раба. Приказ появиться на Совете он проигнорировал. Еще одного участника Зерку так и не удалось выбрать. Изменения ли в Источнике были тому виной, или ухудшилась система обучения, но кхора с нужным уровнем сил так и не нашлось. А тот, чьи способности были наиболее близки к требуемым, как раз и являлся одной из причин очередного созыва Верхнего Круга.

– Это становится опасным… – пробормотал один из собравшихся. – Уровень Источника падает, и мы не в состоянии обеспечивать безопасность прежнего количества населенных пунктов. Люди недовольны…

– Люди всегда были недовольны! – возразил другой член Круга. – Но раньше они держали свое недовольство глубоко внутри, из страха не позволяя показать даже толику его. А теперь?! Четыре убийства – и это всего за последний месяц! Причем убийства грамотные: нападавшие выжидали момент, когда кхор будет максимально ослаблен.

Зерк потер пальцами виски. Левая рука все еще отдавалась ноющей болью при движении – следствие излишней беспечности… Излишнего доверия к блокирующему воздействию браслетов… Что, если сейчас все они проявляют ту же беспечность в отношении людей?

Уровень Источника падал… В последние годы это падение усилилось, что не замедлило сказаться на состоянии границ. Наиболее старые из них начали рушиться в огромных количествах. Кхоры физически не успевали латать все дыры, отдавая предпочтение тем поселениям, где жителей было больше. Что, в свою очередь, тут же отразилось на реакции населения. Количество недовольных властью кхоров росло как на дрожжах.

Четыре трупа… и у Зерка не было никакой возможности наказать провинившихся, как должно: слишком много на такие наказания требовалось сил. Сил, которые сейчас надлежало экономить. Но не отсутствие ли кары порождало новые нападения?

Пока волнения были еще хаотическими, возникавшими спонтанно… Однако их количество уже вызывало серьезные опасения. Если найдется достаточно сильный лидер… У Совета могут возникнуть проблемы.

– Быть может, среди нас завелся предатель? Это объясняло бы уровень осведомленности населения. Что, если кто‑то затеял игру против нас, желая сместить Совет? – продолжил свою мысль один из спорщиков. – Я слышал, один из старших учеников… хм… называл Верхний Круг кучкой выживших из ума придурков. Дескать, мы слишком носимся со своими принципами защиты и совсем разучились огрызаться…

– Это тот, кто похвалялся, как наказал недостаточно угодившую ему деревеньку? – уточнил второй кхор. – Но это же единичный случай! Кроме того, мальчишка был изолирован в карцере почти на месяц…

– Мы ищем не там, – вмешался Зерк. – Недовольство населения – лишь логичное следствие наших ошибок. Да и активность Теней в последнее время слишком высока. В совокупности с падением наших сил это очень ухудшает позиции Клана. Возможно, нам имеет смысл попробовать заблокировать Источник…

– Ситуация не настолько критическая, чтобы пытаться совершить коллективное самоубийство, – кисло возразил предыдущий собеседник.

– Не обязательно самоубийство, – вздохнул Зерк. – Мы слишком мало знаем об Источнике. С годами часть информации была утрачена.

– Но как быть с тем, что все наши способности привязаны к этому артефакту? А что, если мы не сможем пользоваться силой после его блокировки?! Каждый из нас вытерпел неимоверное количество боли, чтобы получить доступ к этой силе, – и что же? Вот так просто отказаться от нее?! Стать одним из людей? – Кхор возмущенно фыркнул. – А вдруг в процессе блокировки Источника на свободу вырвутся Тени? Что тогда мы будем делать?

– Иногда риск является оправданным.

– Не в нашей ситуации! Достаточно и того, что этот Коракс неизвестно зачем пытается попасть к Источнику! Вдруг он действительно узнал правду? Вы хоть представляете, во что это может вылиться?! Этот мальчик со своими идеализированными понятиями просто уничтожит там все, до чего сможет дотянуться! А ведь, согласно донесениям, он уже где‑то неподалеку! Еще пара недель – и он приблизится достаточно, чтобы очередным переходом проникнуть внутрь! А мы до сих пор медлим!

– Он не сможет войти туда. Одной силы недостаточно, чтобы преодолеть защиту Источника. Ключа у Коракса нет. А создать его самостоятельно невозможно. Книги тут не помогут…

– Книги – возможно! Но разве ты забыл про два Ключа, считающиеся утраченными?! Что, если ему удалось добраться до одного из них?

Зерк поморщился.

– Как?! Один из них находился в хранилище, уничтоженном горным обвалом! Второй же, переживший потоп, больше не функционирует! Еще два столетия назад попытки реанимировать этот артефакт были заброшены, а сам он надежно заперт!

– Дверь можно открыть!

– И получить бесполезный камень? Не говоря о том, что как раз в то хранилище Коракс вообще ни разу не пытался пробраться! Готов спорить, что он даже и не подозревает о его существовании!

– Это безумие… Зерк, тебе что, жизнь стала казаться слишком пресной? Да даже ничтожной доли шанса на его удачное проникновение вполне достаточно, чтобы отдать приказ о ликвидации!

– Я не нахожу целесообразным убивать столь способного кхора. Особенно с учетом того, что наши силы падают! – Зерк резко опустил ладони на стол, впечатывая пальцы в полированное дерево.

– Но он же все равно умрет! – возразил его собеседник. – Он сам так сказал Совету!

– А, его предсказание… – Зерк позволил себе едва заметно усмехнуться. – Сдается мне, он просто раскопал очередную запрещенную книгу и решил проверить, в какой степени она соответствует истине. А чтобы мы не мешались под ногами, придумал всю эту игру в Поиск. Формально ведь мы не можем тронуть его в столь важный момент. Коракс очень наивен. Он до сих пор верит в правила… Готов поспорить, он благополучно вернется, как только ему надоест изучать горстку ничем не примечательных алых кристаллов. И начнет нам вешать лапшу на уши на предмет того, что на сей раз его «видение» дало сбой. Он надеется, что у нас не будет оснований возразить ему. Ведь два раза он действительно ошибся.

– Два раза? Из нескольких сотен?

– Важно не количество, а сам факт.

– Факт… – Кхор раздраженно встряхнул головой. – Факт в том, что он подобрался настолько близко к Источнику, что это становится опасным! И нельзя забывать о его спутнице. Не отрицаю, рассказ Гресера и мне кажется довольно‑таки бредовым. Но что, если некие крупицы истины в нем присутствуют?

– Я думал над этим. Пытался собрать дополнительные сведения, но только зря потерял время, – покачал головой Зерк. – Нет никаких прямых доказательств того, что девушка, которую Коракс таскает за собой, действительно одержима.

– Однако нормальное человеческое существо не будет по собственной доброй воле сопровождать кхора. А браслетов на ней нет!

– Это Гресер сказал, что нет.

– Не лучше ли подстраховаться? Если Гресер не ошибся… Нам ведь уже приходилось сталкиваться с такими Тенями! Они весьма хитры, и поймать их на месте убийства более чем сложно!

– Я собираюсь отправить по ее следу крелгов.

На пару мгновений воцарилась тишина, шаткая и непрочная.

– Но у нас осталось только девять живых особей… – неуверенно пробормотал один из кхоров.

Зерк потер лоб. Он прекрасно понимал, что хотел – и побоялся – произнести его собеседник. Слишком ценны были эти последние особи. Огромные псы‑убийцы, способные отыскать свою цель где угодно. Сильные, упорные, преданные. От них невозможно было спрятаться. Они могли пройти теневой стороной, белыми призраками возникнув прямо перед лицом своей жертвы. Идеальный зверь, специально выведенный кхорами несколько столетий назад. Но, увы… в последние годы что‑то разладилось и у крелгов давно уже не рождалось щенков. А сами они умирали – он ран, от болезней, от недостатка света…

– У меня есть предположение, что Коракс попытается защитить свою спутницу. Он вечно лез защищать слабых. А его жизнь пока еще представляет для нас весьма ощутимую ценность. Крелги же уничтожат только девушку, не причинив вреда самому Кораксу.

– Ты уверен? В охотничьем запале… Они могут нарушить приказ и убить больше, чем одну дичь.

– Уверен. Когда был жив наставник Коракса, он с огромным трудом оттаскивал мальчишку от этих псов. Крелги пытались защищать ученика кхора, словно одного из своих щенят. А на вожаке он, кажется, даже катался верхом.

– На крелге? – Кхор удивленно покачал головой. – Сказки… Смотрители кормят их, не снимая поводка…

– В любом случае это решение представляется мне наиболее разумным. Коракс перемещается весьма хаотично, а крелги с легкостью найдут нужный след даже на теневой стороне. Думаю, уже через месяц мы позабудем об этой проблеме. Остается решить, что же все‑таки делать с Источником…


ГЛАВА 28


Эта ночь почти ничем не отличалась от нескольких предыдущих. Так же хмурилось небо, роняя холодные снежные хлопья, так же неустойчиво мерцали золотистые шары, зависшие в воздухе, так же отмалчивался колдун, притворяясь спящим. И так же не желала возвращаться память, прячась в дальний уголок сознания.

Гелера зябко повела плечами и снова уставилась на тонкую линию временной границы, черневшую на снегу. Последним четким воспоминанием был затерянный в горах городок – и странные сны, от которых у нее раскалывалась голова. А потом все путалось. Даже сейчас мир виделся сквозь какую‑то туманную взвесь. Девушка вздохнула, выдувая облачко белого пара. Если провал в памяти – следствие очередного приступа, почему он длится так долго? И почему колдун не хочет с ней разговаривать? Она что‑то натворила, когда была не в себе?

Снежинки, пролетая сквозь неярко мерцающие шары, вспыхивали золотыми искрами, на мгновение превращаясь в светлячков. Их танец завораживал и манил к себе. Гелера сделала шаг, второй… Запястья ожгла волна боли – настолько острой, что девушка прикусила губу, чтобы не вскрикнуть. Браслеты… Она не понимала, что значит странное украшение, нацепленное на нее кхором. Нет, браслеты были красивыми – даже изящными. Пожалуй, таких не постыдилась бы и принцесса. Но почему их нельзя было снять? Черная птица, выгравированная на блестящем металле, пугала Гелеру. Рисунок был слишком живым. Казалось, еще чуть‑чуть – и птица шевельнет крыльями.

Колдун в принципе не желал разговаривать с девушкой – и вопрос по поводу браслетов, как и все остальные, разбился о его бесстрастное молчание. И даже жалобы Гелеры на то, что заколдованное украшение жжет ей руки, остались без внимания.

Мгла за линией границы сгустилась, подкатываясь все ближе, но Гелеру это почему‑то не пугало. Не испугала ее и похожая на утопленника сизая Тень, скользнувшая почти вплотную к светящимся шарам.

– Приди к нам… – Слова рождались прямо у нее в голове, струясь мягким напевом. – Приди к нам… Ты должна освободиться…

Гелера встряхнула головой. Очередной приступ? Неужели ее односельчане были правы и она постепенно все больше и больше сходит с ума?

– Ты не безумна… Просто твой разум еще не в состоянии понять всего… Ты должна освободиться… – Сизая Тень покачнулась, протягивая в сторону девушки туманные руки. Глубокие провалы на месте глаз придавали туманной голове сходство с черепом. А внутри этих провалов тлели слабые искры, приковывая внимание Гелеры. – Сними браслеты…

Девушка нервно сглотнула. Раньше приступы были менее пугающими. Во всяком случае, с призраками она вроде не разговаривала.

– Сними, пока они не убили тебя…

– Убили? – непроизвольно переспросила Гелера своего странного собеседника. Ей показалось или огоньки в запавших глазницах вспыхнули ярче?

– Они несут гибель… Черная птица… Символ смерти… Колдун обрек тебя на медленное умирание… Сними их…

Девушка покосилась на лежавшего с закрытыми глазами кхора. Опять притворяется или на самом деле заснул? Или слова Тени слышит только она одна?

Лерринк устроился в снегу рядом с головой колдуна и настороженно следил за Гелерой.

– Они не снимаются, – перейдя на шепот, сообщила она. – Я пробовала. Но я даже не могу найти, где скрыта защелка. – Гелера потрогала браслет кончиками пальцев. Сплошное золотое кольцо, без единой трещинки, – будто их отлили прямо вокруг руки девушки.

– Заставь колдуна снять… – Огонек в глазницах медленно разгорался, поглощая все внимание собеседницы. – Даже если ты не сможешь – он сможет… Твои браслеты – это ошейник… Поводок, который не дает собаке далеко убежать от своего хозяина… Неужели тебе нравится рабство? Сними их… Тебе же этого хочется, не так ли?

– Но… – Мысли Гелеры окончательно запутались. – Я не понимаю. Какой еще ошейник? И почему он иногда жжется? И… и кто ты?!

– Твой друг, ничего более… Я не желаю тебе зла. Доверься моим советам!

Гелера сделал шаг назад.

– Ты питаешься людьми!

– Нет, нет… Не я… Я не причиню тебе никакого вреда… Разве справедливо считать меня чудовищем только из‑за моего вида?

– Я тебе не верю.

– А своему спутнику – веришь?

– И ему не верю. – Гелера со вздохом опустилась в снег. – Я домой хочу. К Налеку.

– Браслеты не пустят тебя… Сними их! Сними, пока они тебя не убили!

– Да про что ты твердишь? Как украшение может убить?! Или оно отравлено?

Тень изогнулась. Гелере почудилось, что призрачный рот растекается в улыбке, обнажая беззубые десны.

– Спроси колдуна… Ведь мне ты не поверишь…

Мгла заколыхалась, распадаясь на туманные струйки. Теперь их можно было принять за человеческий силуэт только при большом воображении.

– Эй! Эй, ты куда? – недовольно крикнула вслед тающей Тени Гелера. – Как это понимать?!

– С кем ты разговариваешь? – Ломкий голос, раздавшийся сзади, заставил девушку вздрогнуть и обернуться.

Колдун хмуро смотрел на нее, тяжело опираясь на приспособленную под посох палку.

– Ну? – еще менее любезно спросил кхор.

– Ты!!! – Гелера задохнулась от возмущения. – Ты, мерзкий колдунишка! Ты что же, думаешь, все под твою дудку плясать будут?! Когда я его спрашиваю – он молчит, а как ему самому что потребовалось – так нате пожалуйста, извольте тут же отозваться! Так вот, ничего у тебя не выйдет! Еще раз так сделаешь – я тебе по морде съезжу! И не посмотрю на твою дурацкую птицу!

– У тебя не получится, – кисло прервал колдун поток ее возмущения. – И я все еще жду ответа.

– Не получится?! А вот сейчас проверим! – Гелера бросила косой взгляд на лерринка. Птица спрятала голову под крыло и, похоже, дремала. Девушка нехорошо улыбнулась и стремительно занесла руку для удара.

Острая волна боли скрутила тело, заставляя ее отшатнуться. Невидимая сила кольцами сдавила грудь, не давая вдохнуть. Перед глазами поплыли разноцветные пятна, ноги задрожали и подогнулись, не желая слушаться свою хозяйку. Желудок свело судорогой, выталкивая наружу остатки ужина. Гелера попыталась опереться на руки, чтобы не рухнуть в снег, но у нее ничего не вышло. Конечности не держали ее.

– Гелера, пожалуйста, не делай так больше. – На сей раз в голосе колдуна не отражалось почти никаких эмоций. – Это может причинить тебе вред.

– Мерзавец! – Она закашлялась, сплевывая остатки рвоты и попавший в рот снег. – Я же тебе ничего не сделала! Даже пальцем не успела коснуться!

– Я не могу допустить, чтобы ты меня убила, – тихо ответил он. – Ты собиралась нанести мне вред. Контур среагировал на твои намерения, только и всего.

– К‑какой контур? – Гелера отерла мокрое лицо, с трудом фокусируя взгляд. Боль не проходила, жгучими змейками прошивая тело. – Перестань… Я же уже не дерусь! – Она всхлипнула.

Колдун опустился в снег рядом с ней. Сухие ладони, покрытые черными рунами, оказались почти напротив ее лица. Гелера сплюнула, стараясь хотя бы попасть ему на руки. По позвоночнику прокатилась новая волна боли, заставляя девушку выгнуться дугой и заорать.

– Гелера, остановись! Ты можешь себя покалечить, если будешь продолжать и дальше в том же духе!

Слова достигали ее ушей, но казались полнейшей бессмыслицей. Гелеру затопило бешенство, начисто смывшее остатки рассудка. Сейчас ей хотелось только одного: добраться до своего обидчика и перегрызть ему горло. Ей уже почти мерещился привкус теплой крови на губах. Девушка перекатилась на четвереньки и зашипела, высматривая своего мучителя. Боль продолжала жечь ее внутренности, но сейчас это было уже неважным. Она должна, должна отомстить!..

Мелькнувший в воздухе белый сполох Гелера едва заметила. Что‑то твердое с силой ударилось в висок – и мир вокруг исчез, распавшись на черные осколки…


Больно было даже дышать. Тело горело, будто его вывернули наизнанку. Во рту поселился мерзкий металлический привкус… Горячие пальцы, осторожно касавшиеся ее лица, только усиливали боль.

– Уйди, колдун… – Слова проталкивались с трудом, грозя завязнуть на ноющих зубах. Язык казался распухшим и чужим. Гелера медленно разлепила правый глаз. Все еще было темно, только слабый свет золотых шаров слегка рассеивал ночную мглу. Значит, она пробыла без сознания не больше пары часов.

– Я прошу тебя, не пытайся больше драться. Ты ведь сейчас меня понимаешь? Гелера, пожалуйста! Если бы лерринк тебя не вырубил, я не знаю, чем бы все кончилось!

– Ты жесток, колдун… За что? Знаешь, про вас ходит множество слухов… Но такого…

Кхор вздохнул.

– Послушай… У меня не было другого выхода. Когда ты не в себе… Ты становишься излишне агрессивной. В последнее время, – он замялся и кашлянул, – в последнее время это проявлялось особенно часто. Мне пришлось принять необходимые меры.

– Меры? – Ей хотелось пить, а не слушать колдуна. Гелера сгребла дрожащими ладонями немного снега и осторожно лизнула его. Снег окрасился розовым.

– Браслеты не дадут тебе напасть на меня. То, что случилось сегодня – лишь малая толика ударного воздействия, которое они могут оказать на носителя. Постарайся… держать себя в руках.

– Уходи… Не желаю тебя видеть…

Кхор потоптался рядом, явно собираясь добавить что‑то еще, но так ничего и не сказал. Гелера услышала, как скрипит снег под его удаляющимися шагами.

Ей было плохо, как никогда в жизни. Казалось, в теле не осталось ни единой целой кости. Лерринк… зачем ему лерринк, если он может просто вот так вот… Невзначай надетое украшение… и все…

– Все еще мне не веришь?  – вкрадчиво полюбопытствовал напевный голос. – А я ведь предупреждал! Браслеты могут тебя убить.

– Кто… ты?

– Друг. Просто друг. Остальное пока неважно. Сними браслеты. И я помогу тебе отомстить за сегодняшнюю боль.

Гелера с трудом повернула голову, вглядываясь за линию границы. Сейчас Тень уже ничем не походила на человека – скорее на огромную и невероятно тощую кошку. Только огоньки в глубоко запавших глазницах остались прежними.

– Я уже говорила… они не снимаются…

– Я знаю. Если бы это было так просто, это не было бы столь эффективным инструментом. Но ты должна убедить колдуна освободить тебя. Иначе ты умрешь.

– Убедить?

– Перехитри его. Обмани. Он причинил тебе боль. Разве ты не жаждешь отомстить?  – слова струились теплым потоком, бережно обволакивая ее сознание. Сотканная из обрывков тумана костлявая кошка выглядела уже почти домашней. – Я твой друг. Доверься мне.

– Так убей его сама… – прошептала Гелера. – Ты же Тень…

– Это слишком опасно. Он чересчур умен. На браслеты наложено очень сильное заклятие. Даже если я уничтожу колдуна, его заклятие все равно сработает. И заберет твою жизнь. Он подстраховался… Ты молчишь… кажется, ты опять мне не веришь. Что ж… Тогда спроси у колдуна, почему рисунок на браслетах – черный?

– Но…

– Я помогу тебе вернуться домой. Ты скучаешь по дому, не так ли? А браслеты мешают… Они не дают мне приблизиться. Обмани колдуна. Это единственный твой шанс обрести свободу!


ГЛАВА 29


У Налека было на редкость отвратительное настроение. Казалось, чем сильнее он стремится найти свою возлюбленную, тем дальше от нее отбрасывает его судьба. Вот и это неудачное колдовство Варста. Ведь если тот не соврал, кхор прячет Гелеру на самом севере империи, высоко в горах. А вмешательство Варста неясным образом переместило их далеко на юг, да еще и в довольно глухую и малонаселенную область, где их странная компания привлекала слишком много ненужного внимания.

Одно хорошо: кхоров тут попросту ненавидели. Из случайных обрывков разговоров Налек понял, что где‑то поблизости недавно обветшала граница, а кхоры, как их ни звали, так и не пришли ее починить – и жители деревеньки все поголовно были сожраны Тенями. Налек надеялся, что местные не будут стремиться оказать содействие колдунам в их охоте.

Варст так и не поправился до конца. Самостоятельно ходить он до сих пор не мог и еле полз, цепляясь за Налека. Тот едва сдерживался, чтобы не перебросить ковыляющего колдуна через плечо – было бы куда быстрее! Но у Варста слишком часто случались судороги, а из‑под кристалла на лбу кровь текла уже практически непрерывно. И Налек опасался, что слишком небрежные действия запросто могут привести к тому, что колдун не выдержит. А кроме него, дорогу не знал никто.

Передвигались они не быстрее улиток, едва успевая от одного островка к другому. Крыс бежал впереди, проверяя, получится ли у них сделать очередной переход, или же лучше повернуть назад и переждать, собираясь с силами. На осторожность и скрытность они уже давно махнули рукой.

И, когда однажды днем они заметили впереди группу крестьян, агрессивно размахивающих топорами и вилами, мысль спрятаться даже не скользнула в их головах. Только когда люди подошли ближе, Налек понял, что их охота уже завершилась.

Двое последних крестьян тащили за ноги тщательно связанного человека. Нет, кхора: на грязном лбу тускло мерцал алый камень.

– Он нам нужен… – Голос Варста был едва различимым дуновением ветра. Налек даже не сразу расслышал его слова.

– Что? Зачем?

– Он обладает значительной силой… Он откроет переход прямо в горы… Туда, где твоя невеста… – Варст повернулся в сторону Крыса и добавил: – И туда, куда рвешься ты, воришка.

Крыс моментально подобрался, окидывая крестьян цепким взглядом.

– Их много, и они вооружены… Но они дерьмовые бойцы. Шанс есть.

– Но… – Налек неуверенно покосился на Варста, снова посмотрел на взбудораженную группку крестьян. – Не думаю, что это хорошая идея. Можно попробовать сначала поговорить.

– Поговорить?! – Варст сорвался на свистящий шепот. – Ты только посмотри, как они на тебя уставились! Думаешь, они размышляют над тем, как тебя лучше поприветствовать? Или ты забыл, что им виден мой камень? А два кхора куда лучше, чем один, для свершения праведной мести!

– Ты ошибаешься…

Однако Варст оказался прав. Крестьяне оставили своего пленника на попечение троих человек и начали неторопливо перемещаться в сторону Налека, угрожающе выставив вперед вилы и потрясая топорами.

– Смерть колдунам! – нестройно раздалось несколько голосов. – Смерть приспешникам Теней!

Налеку не хотелось драться. Он впервые видел этих людей и был абсолютно убежден, что они ни в чем не виноваты. Но сейчас в глазах крестьян плавала шальная дымка фанатиков. Они видели не его и не Крыса – они видели только кхора с кристаллом на лбу. Того, кого следует уничтожить – в качестве мести за погибших от прорыва Теней родных, близких и просто случайных знакомых.

– Смерть колдунам! Бейте их!

Налеку подумалось, что переливающееся на остриях топоров солнце выглядит особенно неуместно… А потом думать стало некогда.


Крыс верткой ящерицей прыгал среди озлобленных крестьян, виртуозно уклоняясь от ударов. Ножи в его руках отбрасывали веер кровавых капель, то и дело находя очередную жертву.

Налек не умел драться столь же хорошо, как маленький воришка. Да, он был сильнее большинства нападавших, но, пожалуй, это было единственным преимуществом. Кроме того, позаимствованные Крысом неизвестно где клинки были далеко не самого лучшего качества. Но не мог же он смотреть, как эта оголтелая куча народу прибьет ребенка!

Налек поднырнул под занесенные для удара вилы и с силой ударил своего противника в грудь. Тот засопел, выпучивая глаза и хватая ртом воздух. Еще удар – и крестьянин грохнулся на спину, беспорядочно мотая сломанной шеей.

Левый бок вспорола резкая боль. Налек дернулся, уходя в сторону от повторного тычка вилами. Неудачно – острые зубья полоснули предплечье, разрывая кожу. Он беззвучно выругался, пытаясь достать нападавшего своим ножом. Кривая рукоять скользила в ладони, грозя вылететь из пальцев.

В воздухе над их головами взорвался огненно‑золотистый шар, рассыпая снопы ярких искр. Крестьянин нервно шарахнулся в сторону, вопя и заслоняя глаза. Пара искр упала Налеку на лицо, но он не ощутил даже толики тепла. Иллюзия? Юноша рванулся вперед, целясь в неудачно открывшегося противника.

Старое железо с мерзким хлюпаньем погрузилось в человеческое тело, завязнув по рукоятку. Крестьянин заорал, хватаясь за живот и сплевывая алые пузыри. Налек поспешно дернул нож на себя, но тот не желал поддаваться. Крестьянин заорал еще тоньше и выше, выкатывая глаза. К горлу Налека подкатила волна непрошеной тошноты. Что‑то хлюпнуло, и нож вдруг выскочил из чужого тела, заставив Налека качнуться назад.

Над головой просвистело лезвие выщербленного топора. Юноша отпрыгнул, вслепую замахиваясь рукой.

Удар, разворот, снова удар. Сухая пыль, поднятая в воздух, залепляла глаза и нос. Глотка пересохла, дыхание с хрипом вырывалось из легких. Кровавая взвесь оседала на языке тонкой пленкой с привкусом металла…

Еще один крестьянин завалился на спину, сжимая в руках выпущенные кишки. Налек замотал головой, выискивая следующего противника.


– Дядь, расслабься! Все уже кончилось!

Налек мигнул, стараясь сосредоточиться. Крыс успокаивающе похлопывал его по руке и пытался вытащить нож из сведенных судорогой пальцев.

– Эй, да все путем… Что ты такой зеленый?

Широкая полоса тракта сменила грязно‑рыжий цвет на красный. Кровь, кровь… Как же ее много…

Налек опустился на землю. Ноги подкашивались. Он не хотел смотреть на залитые алым безжизненные тела, но взгляд помимо воли постоянно возвращался к побоищу. Десять… нет, чуть больше… А ведь у каждого семья, дети…

– Дядь, ты бы, чем тупо глазами хлопать, лучше бы своей раной занялся. Или тебе на тот свет невтерпеж?

Налек коснулся гудевшего бока. Пальцы ткнулись во что‑то мокрое. Но боли практически не ощущалось… Было даже любопытно смотреть, как течет кровь.

– Да, дядь… Ну тебя и плющит! – Крыс оторвался от обчистки карманов трупов и недовольно начал разрывать чью‑то рубаху на лоскуты. – Ладно, я тебя перевяжу. Всего один золотой.

Налек не возражал. Он вообще едва чувствовал снующие по его телу руки мальчишки.

– Крыс, где колдун? Он жив?

– Да без понятия. У него вообще мозгов с лесной орех! Едва дышит, так нет, волшебствовать полез! Можно подумать, ты бы без его помощи не справился! Вон, лежит в луже блевотины, кровью харкает. – Воришка кивнул в сторону, указывая на Варста.

– Нет, я про другого колдуна… которого крестьяне тащили…

– А‑а… Кстати, да, неплохо бы проверить. – Крыс быстро обшарил глазами окровавленную дорогу, высматривая пленного кхора.


Тот обнаружился в канаве на обочине. Он согнулся вдвое и пытался перегрызть одну из спутавших его веревок.

При звуке шагов он нервно дернулся и опасливо поднял голову.

Колдун был стар. Лицо его испещряла сеть глубоких морщин, на лысом черепе осталось лишь несколько одиноких седых волос. Нос, судя по всему, был сломан. Через запавшую щеку шла глубокая царапина. Такие же царапины украшали его руки и спину: крестьяне не заботились об удобстве пойманного.

– Юноша… – Колдун сощурил водянистые глаза, разглядывая Налека. – Я вижу, ты не принадлежишь к числу безумцев, чей разум пожрали Тени. Развяжи меня, и поскорее!

– Дядь, губу‑то закатай! Ты че, нас за придурков держишь?! – Крыс презрительно фыркнул.

– Ребенок… – Лицо кхора исказила неприязненная гримаса. – Я прощу твое чрезмерно возмутительное поведение, если ты немедленно освободишь меня. В противном случае ты распрощаешься в жизнью, причем весьма мучительно! – Камень на лбу колдуна едва заметно засветился.

– Глупо… – Голос Варста был похож на шорох гравия. Он едва держался на ногах, тяжело опираясь на чьи‑то окровавленные вилы, – Очень глупо… тратить… последние остатки сил… чтобы пустить нам… пыль в глаза…

Кхор удивленно уставился на нового собеседника:

– Ты?! Раб Гресера? Как ты здесь оказался?! Впрочем, неважно! Если ты меня развяжешь, я не выдам хозяину твоего местонахождения. Могу даже сказать, что я лично видел твой труп. Тем более что это весьма недалеко от истины. – Сухие губы тронула легкая усмешка. – Тебя ведь ищут, бьерр. Гресер пошел против воли Серого Совета, когда настоял на поисках. Ему не оказали поддержки. Но он все равно тебя ищет. И без моей помощи – непременно найдет.

– Любопытная… информация… – Варст тяжело закашлялся, содрогаясь всем телом.

– Да, тебе стоит прислушаться к моим словам. Если, конечно, ты не соскучился по пыточным застенкам.

Варст повернулся к Налеку:

– Дай мне… свой нож…

Юноша опасливо покосился на связанного колдуна:

– Я не уверен, что это разумное решение… Вдруг он нападет?

– Он не может… Он истратил все силы… Иначе бы крестьяне его не поймали – он ушел бы теневым путем… Не бойся, я знаю, что делаю… Он нам нужен, я же говорил… А ты… и воришка… лучше отойдите подальше… Так будет лучше… безопаснее…

Налек вздохнул, но нож отдал и сделал пару шагов в сторону, таща за собой недовольно вырывающегося Крыса.

– Итак… Советник Легур… – Варст медленно опустился на колени рядом со старым кхором – значит, ты готов солгать… моему хозяину?

– У тебя проблемы не только со зрением, но и со слухом? Или ты сомневаешься в моих словах? – Седые брови сошлись в сплошную линию.

– Нет… – Варст осторожно коснулся пальцем лезвия, проверяя его остроту. – Я ведь тебя очень хорошо… знаю… Ты все еще дрессируешь бьерров, советник Легур?.. Скольких мальчишек ты успел… убить за свою жизнь?.. Как ты спишь по ночам? Спокойно?.. Тебя не навещает вид их разорванных тел?..

– Ты – раб. Тебе не осознать всю важность выполняемой мною работы!

– Отчего же?.. Разве Гресер не делился с тобой практическими навыками?.. На моем примере?.. У меня высокая регенерация тканей, Легур… но некоторые шрамы на спине не зажили даже за два года… – Варст провел кончиком ножа по щеке кхора, оставляя тонкий красный след. Тот дернулся, пытаясь уклониться.

– Значит, так? Хочешь отомстить, беглый раб? За то, что тебя не убили сразу, а милостиво дали шанс на существование? И ты осмеливаешься кусать ту руку, что кормила тебя?

– Кормила?.. – Варст отвел нож в сторону, рассматривая окровавленное лезвие. – Нет, советник… Ту, что лишила меня права быть человеком…

– Тебе дали шанс приобщиться к высоким знаниям! Обрести мудрость! Внести посильный вклад в спасение мира! О чем ты болтаешь? Или твой хозяин недоглядел и оставил тебя однажды ночью за границей? Я не слышу разума в твоих словах!

– Ты слышишь только самого себя… Или скорее пытаешься сам себя убедить?..

– Глупый спор! Ты собрался меня зарезать – пока я связан и не могу дать тебе отпор? Я вижу, тебе удалось снять браслеты… Видимо, ты надеешься, что Гресеру не удастся отыскать тебя? Но часть браслетов навсегда въедается в тело бьерра! И по этому остаточному следу Гресер, несомненно, до тебя доберется!

Варст криво усмехнулся, с трудом сдерживая очередной позыв к кашлю.

– А как же твое обещание, советник?.. Рассказать всем про мою смерть?.. Выходит, ты солгал?.. Или просто слегка исказил факты?.. Кхоры ведь не любят лгать напрямую…

– Ты умираешь! Моих слов будет достаточно, чтобы отсрочить поиски и дать тебе прожить на свободе остаток дней!

– Может, да… Может, нет… – Кончик ножа скользнул по лбу старого кхора и замер, зацепившись за алый камень. – Подбросим кости, Легур?

Плавным, нарочито медленным движением лезвие поднырнуло под кристалл, вырезая его из живой плоти. Легур издал слабый вздох, прикусывая губу.

– Это…

– Подло, советник?.. – Варст мягко покатал в пальцах окровавленный камешек. – Но ведь именно так вы сами ведете себя… Ты хотел даровать мне счастье умереть свободным… Я оказал тебе аналогичную услугу… Я слышал, если кристалл вытащить… память может вернуться… Надеюсь, у тебя было светлое детство, Легур… Я бы хотел посидеть тут с тобой… Подождать, пока твои глаза навсегда закроются… Но мне надо успеть использовать твой предсмертный подарок…


ГЛАВА 30


Практически непрерывная цепочка переходов теневой стороной доводила Коракса до изнеможения. По вечерам, вычертив очередной контур временной границы, он мешком падал наземь и проваливался в мертвый сон до самого рассвета. Утром он по большей части не мог вспомнить свои сны. Наверное, оно и к лучшему: то, что все‑таки вспоминалось, было слишком жутким. Память будто издевалась над кхором, вытаскивая все новые и новые подробности последней ночи среди людей. Постепенно Коракс привык к этим кошмарам – привык настолько, что даже удивился, когда ему приснилось нечто совершенно иное.

Нежные прикосновения танцевали порхающими мотыльками. Теплое дыхание ветерком скользнуло по щеке, подразнивая и щекоча. Мягкие губы были ласковыми и настойчивыми… Кораксу не хотелось просыпаться. Но марево сна рвалось на клочья, истлевая под утренним солнцем… Кхор обреченно поморщился, тщась спрятаться от солнечных лучей, и медленно разлепил глаза. И едва подавил желание хорошенько их протереть.

– Гелера? – неуверенно пробормотал он.

– Доброе утро. – Девушка мило улыбнулась, придвигаясь ближе. Солнце било ей в спину, но это отнюдь не помешало Кораксу разглядеть, что одета она только в распущенный шелк своих волос. Сердце моментально ухнуло куда‑то вниз, на несколько долгих мгновений вообще позабыв, что ему положено биться.

Кораксу казалось, что неркан он накануне не ел. Да нет, точно не ел! Неужели он полез за наркотиками во сне?! И теперь не в состоянии этого вспомнить?

– А‑э‑м…

– Я замерзла. И подумала, что ты мог бы меня согреть. – Гелера склонилась к его лицу и игриво куснула за мочку уха.

Нет, надо просто выбросить остатки неркана, и все тут… Ситуация переходит какие‑либо допустимые рамки… Если он начинает не только видеть, но и чувствовать галлюцинации… И вообще, надо поскорее прийти в себя! Мало ли что он может отколоть в таком состоянии… Но… проклятье… это было слишком приятно…

Он даже не заметил, как пальцы девушки расправились с застежками на его рубашке и заскользили по коже. Коракс сглотнул… Даже если он и выглядел со стороны как идиот, прерывать сейчас действие наркотиков было выше его сил…

– Ну же, просыпайся… – Теплый язычок лизнул его по ключице, вызвав очередную сладкую волну. Руки словно против воли потянулись к девушке, неловко обнимая. Великое солнце, какая же нежная у нее кожа…

– Тебе ведь нравится, правда? – Правая ладонь Гелеры сдвинулась с его груди на живот и поползла ниже. Коракс прерывисто вдохнул. Сердце колотилось в сумасшедшем ритме… Ниже, еще ниже…

– Ты ведь не будешь против исполнить одну мою маленькую просьбу?

– Ч‑ш‑д… – Ответить что‑либо вразумительное кхор попросту не мог. Проклятье, лишь бы она не останавливалась… Окружающий мир подернулся призрачной дымкой. Коракс чувствовал только ее умелые ласки, затягивавшие в бездонный омут.

– Мои браслеты… Они мне сейчас так мешают! Ты не мог бы их… ой! – Закончить фразу Гелера не успела.

Коракс закричал, выгибаясь в томительно‑сладкой судороге.


Теплые пальцы пощекотали его за ухом, вынуждая открыть глаза. Нет, наркотический дурман вовсе не спешил рассеиваться.

– Ну же, колдун… – Мягкие холмики грудей прижались к его коже. – Тебе ведь хочется еще? Ну по‑настоящему?

Сознание по‑прежнему плавало в сладкой истоме, но сейчас у Коракса все‑таки получалось думать. Хотя и не так уж чтобы хорошо…

– Ну давай! – Гелера вложила свою руку в его, заставляя сомкнуть пальцы на браслете. – Сними эту ненужную вещь! Я же могу тебя поцарапать! А это так неприятно…

Золотой браслет ледяными иголочками кольнул его кожу, реагируя на прямой контакт. Сердце тревожно бухнуло и попыталось остановиться… Сон? Какой же это сон?! Холодный металл под пальцами порождал легкую пульсацию. Браслет ждал, что же еще хочет приказать хозяин…

– Колдун, почему ты медлишь? – нетерпеливо напомнила о себе Гелера. – Он жжет мне кожу!

– Я не сплю… – очень грустно констатировал Коракс очевидный факт.

– Разумеется, не спишь! – Терпение девушки явно подходило к концу. – Сними браслет, и мы продолжим!

Кхор сглотнул, пытаясь прогнать щемящую боль в груди. Какая же она красивая… Эти правильные черты лица, этот пронзительный взгляд ясных глаз и четкий разлет бровей… Эта восхитительная фигура… Возможно, она и не убьет его, если он снимет браслеты… Но он потеряет над ней контроль… И если у нее опять начнется приступ с помутнением сознания… Скольких она уничтожит, прежде чем он успеет ее остановить? Если вообще успеет.

– Я не могу… прости.

Серые глаза Гелеры потемнели от злости.

– Неужели мои ласки – это слишком низкая цена?!

– Браслеты реагируют только на твою агрессию. Если ты не будешь пытаться причинить мне вред или убежать, ты не ощутишь от них никаких неудобств.

– Неудобств?! Да я в кусты отойти не могу, чтобы мне кожу кипятком не обварило! Тебе нравится издеваться, да?! Нашел способ отомстить? Даже и не подозревала, что ты настолько хитренькое и подленькое существо!

– Я не издеваюсь! – Он чуть сдвинул руку, накрыв пальцы девушки. К ее коже было так приятно прикасаться… – Ты просто не понимаешь сложности своего состояния!

– Не понимаю?! Да я сама тебе про все рассказала! И про безумие тоже! Но мои приступы начались далеко не вчера! Однако раньше тебе что‑то не приходило в голову превращать меня в свою рабыню!

– Ситуация изменилась! Проклятье, ну не было у меня другого выбора! Я… мне надо разобраться кое с чем… После этого я попытаюсь придумать… как избавить тебя от… приступов… Вылечить… – Коракс никак не мог сосредоточиться, чтобы сформулировать достойный ответ. Эмоции не желали подчиняться разуму. Взгляд то и дело соскальзывал на призывно колышущуюся пышную грудь.

– И сколько мне еще ждать?! – Она со свистом втянула воздух. – Помнится, ты уверял, что собираешься вскорости отправиться на тот свет! Когда же ты успеешь меня вылечить, а?! Лжец! Или ты решил захватить меня с собой? Ну? Что же ты отводишь глаза, колдун?! Я тут поговорила кое с кем… Что значит черная птица на моих браслетах? – Гелера уставилась ему в лицо, зло прищурив глаза. – Опять молчишь? Да даже эта мерзкая Тень честнее тебя!

– Ты делаешь ошибку! Я не знаю, чего добиваются Тени, но им нельзя верить! Они просто используют твое сознание, чтобы подтолкнуть тебя к выгодным им поступкам!

– Мелкий самовлюбленный нахал! Ты думаешь, я поверю в эту чушь? После того как ты лишил меня всех остатков свободы?! Я не желаю умирать из‑за твоих заскоков!!! – Она резко дернула рукой, высвобождаясь наконец из его пальцев.

– Я не вправе… принимать в расчет твои желания… – Коракс тяжело вздохнул. Как же ему хотелось ее удержать…

Гелера вскочила, кутаясь в свои распущенные волосы, как в плащ.

– Подлец! Я тебе это припомню! Да ты даже целоваться нормально не умеешь! Едва мне губу не прокусил, девственник недоделанный! А с такой скоростью тебе вообще только с крольчихами спариваться! – Она развернулась к нему спиной, направляясь к сваленной рядом одежде.

Коракс зажмурился. Щеки затопила жаркая волна. Память не преминула поиздеваться, в красках напоминая о деталях недавних «сновидений». Великое солнце… Кхор тихо застонал, пряча лицо в ладонях. Почему он не в состоянии провалиться сквозь землю?!


ГЛАВА 31


Гелера зябко повела плечами. Зимний ветер пронизывал до костей, надрывно завывая в разломах скал. Голые деревья, изредка встречавшиеся по краям горной тропы, казались черными тенями на свежем снегу. Узкая тропа петляла, постепенно забираясь все выше и выше. Солнце пряталось за рваным разломом скальной гряды.

Гелера устала и проголодалась. Острые камни больно царапали сквозь истрепавшиеся подошвы, заставляя ее то и дело прихрамывать. Кажется, кхору идти было еще труднее. Он все чаще останавливался, тяжело повисая на своей палке, и шумно дышал, выдувая в воздух клочья белого пара.

Лерринк парил высоко вверху – едва заметный белый росчерк на светло‑сером небе. Девушка бросила на птицу косой взгляд и тихонько вздохнула. Вот уж кому не доставляет проблем эта проклятая дорога!

– Нам еще далеко идти? – В вопросе привычно скользнули капризно‑надменные нотки. Гелера поспешно прикусила язык. Да что же она опять творит‑то?!

– Нет. – В голосе кхора перекатывался сухой лед. – Я ищу точку объединения силовых потоков, чтобы открыть новые Врата.

– А… почему нельзя было открыть из того места, где мы ночевали? Ты же там построил границу?

– Потому что там поток нестабильный. Сейчас он ослаб, и им пользоваться больше нельзя. Мне тяжело одновременно идти и говорить. Помолчи, пожалуйста.

Лед, лед, лед… Колючие осколки льда…

– Колдун?

– Ну я же просил! – Он резко ткнул палкой в снег. Деревяшка скрипнула, попав в какую‑то трещину, и застряла. Колдун вздохнул и тихо выругался, не отрывая глаз от земли. Гелере оставалось только изучать его макушку. Всклокоченные волосы рваной седой паклей торчали во все стороны.

– Ну… я просто… – Она запнулась, пытаясь заставить себя выговорить нужные слова.

– Просто что? – Он поднял голову, заставив Гелеру почувствовать себя еще неуютней. В карих глазах плескалась боль. – Ну что еще ты от меня хочешь?!

– Ничего. Извини. – Девушка отвернулась, уставившись на вздымавшиеся к горизонту горные пики. Как странно… Ей показалось или на склонах действительно шевелится снег? Да нет, не может быть… Наверное, просто тени…

Низкий вой ударил по ушам спрессованной волной. По спине поползли мурашки. Вой вибрировал, то затихая, то снова усиливаясь и многократно повторяясь гулким эхом.

– Что… это? – Гелера невольно сделала шаг назад, лихорадочно шаря глазами вокруг.

Кхор сощурился, напряженно вглядываясь в скальный массив впереди.

– Крелги… – Он с силой рванул свой застрявший посох, едва не опрокинувшись на спину. – Идем! – Колдун вцепился сухими пальцами в ее запястье. Гелера поморщилась – хватка оказалась чересчур жесткой.

Кхор потащил ее в сторону от узкой тропы, прямо сквозь редкую колючую поросль.

– Стой! – Она попыталась вывернуться. – Куда мы идем? И кто такие… эти… крелги?

– Смерть, – кратко выдохнул колдун, упорно продираясь сквозь лишенный листьев кустарник.

Вой повторился – громче и ближе. Гелере снова показалось, что вдалеке мелькнули какие‑то тени – и тут же слились с укутавшим горы белым снегом. Отвлекшись от дороги, она неловко поскользнулась на неустойчивом камне и едва не упала.

– Ты их не увидишь. Быстрей! – Кхор потянул девушку за собой.

– Зачем мы лезем в этот бурьян? – выдохнула она. – Давай вернемся обратно! По тропе!

– Здесь выше влажность воздуха…

– Чего?!

– Где‑то рядом река.

– И что?

– Крелги не любят воду! Великое солнце, да заткнись уже! – Он едва не навернулся на очередном залитом неровным льдом участке, адресовав Гелере весьма нелицеприятный взгляд.

Девушка послушно замолчала, нервно стреляя глазами по сторонам. Крелги больше не выли, но она чувствовала, что они приближаются.

Выбранный кхором путь оказался едва проходимым. Ноги скользили, через шаг проваливаясь в скрытые под снегом трещины и ямы. Колючие ветки низкого кустарника рвали юбку и царапали кожу. Камни опасно шатались, то и дело грозя осыпью.

Именно за осыпь и приняла сначала Гелера далекий грохочущий шум. Кхор, однако, не пожелал остановиться, целеустремленно направляясь прямо на звук. Девушка вынуждена была последовать за ним. Провоцировать колдуна на активацию браслетов она больше не рисковала. Слишком болезненным оказался последний урок.

Шум усиливался, постепенно становясь таким же угрожающим, как и вой невидимых преследователей. Они миновали очередной выступ низко нависшей скалы, когда колдун вдруг резко остановился – настолько резко, что Гелера едва не сбила его с ног.

Впереди был обрыв. А под ним, пенясь белыми барашками и с ревом бросаясь на стиснувшие ее скалы, билась горная речка.

– Нам надо перебраться на другой берег, – тихо проговорил кхор. – Возможно, это остановит крелгов.

Гелера облизнула губы и уставилась на буруны волн, перекатывающиеся по каменистому руслу.

– Я… не умею плавать… – выдавила она.

– Там не надо плавать! – резко возразил кхор. – Разве ты не видишь – здесь мелко, самое большее – по пояс! Надо просто перейти! – Он запнулся и нехотя добавил: – И не дать себя смыть течением.

Снова раздался вой, уже совсем близкий и торжествующий. Теперь Гелера уже могла различить в этом вое голоса нескольких животных.

– Да спускайся же вниз! Что ты тянешь?! – Кхор резко дернул ее за руку, возвращая к действительности.

– Я? Почему я? Спускайся ты первым!

– Делай, как я сказал! – Браслеты кольнули слабыми иголочками, напоминая о чужой власти. Гелера прикусила губу, чтобы не выдать себя. Даже такой слабый укол был для нее весьма болезненным.

Вниз… Изъеденный ветром и водой обрыв оказался не таким уж и крутым. Девушке даже удалось ни разу не оступиться, сползая по шершавому склону. Колдуну повезло меньше. То ли он устал сильнее, то ли старая рана на ноге мешала перемещаться с нужной легкостью, но уже на втором шаге он оступился на нужной выемке и кубарем скатился вниз. Гелера даже не успела отодвинуться, как на нее грохнулось его костлявое тело – и оба опрокинулись прямо в пенящуюся реку.

Бурное течение тут же вцепилось в нежданную жертву, утаскивая под воду. Гелера попыталась всплыть, лихорадочно и хаотично молотя руками и ногами. Но едва удалось глотнуть воздуха, как очередной бурун накрыл ее с головой. Проклятый кхор! Он же говорил, что тут мелко! Куда там… Ледяной поток захватил ее и потащил вниз, кидая из стороны в сторону, словно клок сухой травы. То и дело на нее обрушивались какие‑то камни, влекомые течением. Она почти не чувствовала ударов. Тело онемело от холода. Удерживаться на поверхности было все сложнее и сложнее…

Гелера даже не смотрела, куда несет ее река. Все ее стремления сосредоточились на том, чтобы в очередной раз рвануться вверх из бурлящей бездны и глотнуть еще одну порцию морозного воздуха. Правую ногу свело болезненной судорогой. Девушка вскрикнула и тут же закашлялась, захлебнувшись. Снова дернулась, выныривая на поверхность и сплевывая ледяную воду. Конечности казались чужими. Перед глазами поплыли какие‑то пятна, в голове зашумело колючее облако…

Очередной водоворот швырнул ее в сторону, на каменистую отмель. Собрав последние остатки сил, Гелера вцепилась в обломок скалы, не позволяя потоку утащить ее обратно в пенящиеся воды. Она не замечала, как до крови обдирает пальцы, стараясь отползти подальше от реки. Выбраться… главное – выбраться… Только добравшись до сухих камней, она позволила себе остановиться и передохнуть, жадно вдыхая воздух.

Почему‑то пахло тухлыми яйцами. Сначала Гелере подумалось, что она просто перенервничала, но навязчивый запах не исчезал. От этого запаха начала уже кружиться голова. Во рту образовался неприятный металлический привкус.

Гелера бросила косой взгляд на горную речку – впрочем, без особой надежды отыскать тело колдуна. Так и есть – разглядеть что‑либо в пенном потоке, мечущемся в разломе скальных пород, было совершенно невозможно. Правда, показалось, что около того места, где ее выбросило на камни, вода как‑то странно маслянисто поблескивает. Впрочем, эти коричневатые потоки наверняка просто игра света в здешних горах.

Голова болела все сильнее, порождая рвотные позывы. Гелера с трудом поднялась. Надо уходить отсюда. Вот только как ей теперь найти кхора? Если Тень не солгала ей, колдун все еще жив, иначе браслеты убили бы ее… А если солгала?

Запах тухлых яиц становился все сильнее, заставляя желудок судорожно сжиматься. Снова вернулись пятна перед глазами, мутными нашлепками заволакивая горный пейзаж. Нет, надо собраться… Она должна выбраться отсюда… Почему так кружится голова?.. Пятна множились, сливаясь в плотное облако, давящее на грудь.

Гелера поскользнулась и упала ничком, зарываясь лицом в недавно выпавший снег.


Девушка не знала, сколько времени пробыла без сознания. Очнулась она от боли. Ее тащили по каменистому склону, будто тушу забитого зверя. Очередной обломок кольнул в бок, заставив закричать. Движение тут же остановилось.

– Как ты?

Глаза залеплял мокрый снег. Гелере казалось, что прошла вечность, прежде чем ей удалось поднять ноющие руки и протереть лицо.

– Гелера, ты меня слышишь? – На сей раз в голосе склонившегося над ней кхора явно слышалось беспокойство. Лоб и щеки колдуна украшали свежие царапины, алой сеткой расчертившие лицо поверх полусмытых морщин. Но в целом он не выглядел особо побитым. Да и на ногах держался довольно уверенно. Даже нашел себе где‑то новую палку.

Она хотела ответить. Возмутиться – ведь если бы колдун не сорвался, она бы не упала в эту дурацкую реку! Но желудок предал ее, исторгнув поток горькой желчи вместо заготовленных слов.

– Сейчас… – Кхор засуетился, что‑то выискивая в своей сумке. – На, проглоти это. – Он протянул к ее рту сложенную лодочкой ладонь. Внутри была черная каша. – Да глотай же! Это лекарство! – Гелера не успела возразить, как он надавил ей на губы, проталкивая внутрь мерзкую субстанцию. – Дышать не больно?

Вкуса у черной каши не было. Словно в рот покрошили бумагу. Гелера сглотнула.

– Дышать? – тупо повторила она.

Горячие пальцы кхора коснулись ее лба и тут же отдернулись.

– Жара нет. Уже хорошо, – тихо пробормотал колдун.

Гелера отвернулась, утыкаясь лицом в снег.

– Не спи! – Резкий рывок заставил ее поспешно открыть глаза. – Встать сможешь?

– Зачем? – безразлично прошептала она. Тело налилось свинцовой тяжестью.

– Мы еще слишком близко от места выброса газа. Гелера, вставай! Проклятье, если ты не поднимешься сама, я активирую браслеты!

Нет… еще больше боли она не выдержит… После безвкусной каши во рту было сухо и хотелось пить. Гелера набрала в горсть снега и лизнула его.

– Я встану… Подожди…


Ноги дрожали и подгибались, скользя на обледеневших камнях. Кхор отдал девушке свою палку, и она наваливалась на нее всем весом, делая очередной шаг. Она шла медленно, куда медленнее кхора. И каждые пару минут останавливалась передохнуть, жадно глотая комья снега. Кажется, средство колдуна все же действовало: голова постепенно перестала кружиться, тошнота начала проходить. Но вместо тошноты навалился холод.

Вымокшая и промерзшая одежда царапала кожу наждачной бумагой. Слипшиеся ледяными сосульками косы методично колотили спину. Лицо стянуло инеистой коркой.

Гелера втянула очередную порцию морозного воздуха и тяжело закашлялась.

– Далеко еще, колдун?

Кхор приостановился, поджидая девушку, и махнул рукой в сторону изъеденного черными дырами скального среза:

– До ближайшей из тех пещер. Гелера, соберись! Осталось совсем немного!

Кхор лгал. До пещер было еще очень далеко. Но сил спорить не было. И она стискивала зубы, заставляя себя двигаться вперед. Шаг, шаг, шаг… Гелере казалось, что ей никогда не добраться до указанной колдуном пещеры. И она невероятно удивилась, когда при очередном шаге уткнулась прямо в каменную стену.

Как колдуну удалось разжечь костер, Гелера точно не поняла. Кажется, на сей раз он захватил с собой необходимые принадлежности – но как уберег их от воды? Или его сумка не упала в воду? Да и можно разве разжечь костер из камней? Кхор долго ползал по пещере, выковыривая куски этих камней из стен. И теперь они светились яркими головешками, давая странное пламя зеленого цвета. Но, в отличие от колдовских шаров, это пламя грело.

Гелера уселась так близко к огню, как только можно было без риска сгореть. Ледяная корка на одежде растаяла, обратившись в лужи под ногами, однако вымокшая насквозь ткань не торопилась высыхать. Вероятно, процесс пошел бы быстрее, если бы она сняла одежду и развесила ее на камнях, как сделал кхор, но Гелера упрямо куталась в мокрые тряпки и жалась к костру.

Тошнота прошла окончательно. Теперь болело только избитое о камни тело.

– Как ты нашел меня, колдун?

Кхор обернулся, скользнул взглядом по ее лицу и снова уставился на огонь.

– По браслетам. Их можно почувствовать.

Гелера скосила глаза на кольца ярко‑желтого металла на запястьях. Выползая из реки, она до крови рассадила кожу на руках, но на браслетах не осталось ни царапинки.

– Я думала, ты плохо плаваешь.

– Меня вытащил лерринк. – Кхор погладил встрепанные белые перья пристроившейся рядом птицы. Лерринк выглядел ничуть не лучше мокрой курицы. А правое крыло лежало не совсем правильно, наводя на мысли о полученной травме.

– Эти… которые выли… они найдут нас?

Кхор вздохнул.

– Ты разорвала след, когда выбралась из реки в зараженном месте. Даже крелгам потребуется время, чтобы снова найти его. Но мы уже достаточно близко от конечной цели моего пути. Если все будет нормально, завтра утром мы будем в безопасности.

– Почему утром?

– Потому что сейчас ты слишком замерзла и устала, чтобы ходить за мной, пока я ищу центр сплетения сил для перехода. Займемся поисками утром. Мне кажется, нужная точка где‑то рядом.

– Колдун… – Гелера замялась, разглядывая пляску зеленых огоньков. – Зачем ты таскаешь меня за собой?

– Я уже объяснял. Ты не совсем здорова. Я не могу отпустить тебя, – устало проговорил кхор. – Если у тебя начнется очередной приступ, ты…

– Но почему ты меня не убил? – прервала его девушка. – Я причиняю столько неудобств…

Кхор резко поднялся и сделал несколько нервных шагов туда‑сюда. В отблесках зеленого пламени его кожа казалась серой, как у трупа.

– Послушай, – он подошел ближе, оказавшись у нее за спиной, – я думаю, тебя вполне можно вылечить. Просто я пока не знаю, как это сделать. Но в том месте, куда я направляюсь… Я надеюсь… Нет, я уверен: я получу ответ и на этот вопрос.

– Тебе… не противно? Заботиться обо мне? После всего, что я устроила. – Она потерла золотое кольцо на запястье. Черный рисунок казался оплавленным клеймом. – Наверное, ты считаешь меня шлюхой… Даже твоя птица презирает меня и сторонится.

– Я ничего не считаю. А лерринк еще птенец. И ко мне он липнет только потому, что птенцы любят тепло.

– Птенец? Какая смешная отговорка! Да твой лерринк больше индюка! Какой же он станет, когда вырастет?

– Когда вырастет, на нем можно будет летать, – совершенно серьезно ответил кхор. – Но это будет как минимум через пару сотен лет. Эти птицы очень медленно развиваются.

– Значит, даже птенцами они уже все понимают, – грустно заключила Гелера. – Иначе бы он меня не сторонился.

Пальцы кхора коснулись ее плеч.

– Вытяни руки перед собой, положи на колени и не шевелись.

– Зачем? – безразлично уточнила девушка, выполняя приказ. Если она ослушается, он все равно ее заставит, верно? Браслеты не дадут ей ни малейшего шанса проявить своеволие…

– Хочу доказать, что ты ошибаешься. – Кхор опустился на землю, прижимаясь к ее спине. Испещренные черными рунами руки легли поверх ее рук. От тела колдуна шла волна жара, будто Гелера прислонилась к нагретому солнцем камню. – Капа! Капа, иди сюда!

Лерринк сощурил золотые монеты глаз и неуверенно поковылял в их сторону.

– Ну же, Капа! – Колдун снова поманил птицу. Лерринк подпрыгнул и приземлился на его ладони, скрещенные поверх ладоней Гелеры. – Хорошая птичка… – Руки кхора чуть заметно зашевелились, медленно, палец за пальцем, высвобождаясь из‑под лап лерринка. Пара осторожных движений – и левая рука колдуна сдвинулась в сторону. Теперь птица одной лапой опиралась уже на ладонь девушки. – Умница, Капа… Сиди тихо… – Еще несколько аккуратных манипуляций позволили ему высвободить и вторую руку. Гелера замерла, разглядывая устроившегося у нее на пальцах нахохлившегося лерринка. Птица явно чувствовала какой‑то подвох, но никак не могла понять, где же ее обманули.

– Надо же… – удивленно пробормотала девушка. – Все‑таки легенды врут?

Лерринк повернул голову на звук ее голоса, сощурил золотые глаза и вдруг резко взмахнул крыльями, спрыгивая в сторону и одновременно опустошая кишечник.

– Ой! – Гелера брезгливо встряхнула испачканной ладонью.

– Я… ох… – Кхор поймал ее за пальцы и принялся поспешно вытирать птичьи экскременты. – Прости, она просто устала… Это вовсе не потому, что она что‑то не то думает… Она не думает… Я сейчас принесу снега и все отчищу… – Глаза у него были несчастными, как у побитого щенка.

– Я сама. – Гелера мягко высвободилась и шагнула к выходу из пещеры.

– Не уходи далеко! – донеслось ей в спину.

Девушка криво усмехнулась. Колдун опять забыл, что браслеты не пустят ее дальше линии границы.


Костер кхор разжигать явно не умел. Прошло меньше часа с тех пор, как он заснул, пристроившись в нише у стены, а зеленое пламя уже угасло, и в пещеру потянулся морозный воздух. Большинство горючих камней померкли, а те, что еще светились, огня все равно не давали.

Гелера подобрала осколок потухшего камня и повертела его в руках. Камень был совсем легким и пах смолой. Девушка положила его обратно и попыталась пошевелить светящиеся камни палкой. Вверх всплыла тоненькая струйка дыма, тут же разорванная ветром. Заново зажечь огонь не получилось.

– Колдун! – Она потрясла кхора за плечо. Тот что‑то сонно пробормотал и перевернулся на другой бок, к ней. Пакля встрепанных седых волос падала на лицо, частично закрывая его. Гелера задумчиво провела рукой по отросшим прядям, отводя их в сторону. Сухие, как щетка. Наверное, это из‑за его дурацкой краски. Глупо… зачем он продолжает притворяться? Опять разрисовал себе лицо морщинами… Думает, что под слоем краски она не разглядит его настоящих чувств? Тогда стоило начинать с глаз…

– Колдун! – Она снова потрясла его, уже чуть сильнее. Кхор встряхнул головой и заморгал, прогоняя остатки сна. – Костер прогорел.

– А? – Он сощурился, явно еще не полностью придя в себя. – А, костер… Ну да… Ты же замерзнешь… – Отчаянно зевая и пошатываясь из стороны в сторону, он добрался до кучки камней и уселся рядом, вороша их.

– Ты вообще не чувствуешь холода? – спросила Гелера, наблюдая, как он заново разжигает огонь.

– Да нет… – Камни снова вспыхнули зеленоватыми язычками, и кхор повернулся к девушке. – Чувствую, но для меня он не опасен. К тому же я привык к нему.

– Ты родом отсюда?

– Не знаю. Нет, дело не в этом. Просто у кхоров своеобразная система наказаний. К примеру, карцер расположен в весьма прохладной местности. А я там часто оказывался.

– Почему?

– Учился плохо. – Уголок его рта чуть дернулся – не то усмешка, не то гримаса. – Ты зря ходишь в мокрой одежде. Простудишься еще.

– Не простужусь, – хмуро возразила Гелера.

– Возьми мой плащ. Он, кажется, уже высох. А это сними.

– Это приказ?

– У меня нет трав, которые помогали бы при простуде. А под снегом я не смогу ничего отыскать.

Гелера медленно подошла к колдуну и опустилась рядом.

– Ты мне уже столько раз спасал жизнь…

– Ничего я не спасал, – проворчал он, разглядывая тлеющие камни.

Она поерзала, придвигаясь поближе и прижимаясь к его плечу.

– Ты вся дрожишь. – Кхор обернулся к ней. – Лучше переоденься. Я отвернусь, даю слово.

– Не надо.

– Да говорю же тебе, замерзнешь!

– Отворачиваться не надо.

– Чт… что?! – Глаза у колдуна стали круглые‑круглые, как чеканные монеты. А спустя мгновение брови его сошлись на переносице, перечеркивая лоб тонкой сеткой морщин. – А… ну да… Опять «сними браслеты»? Гелера, мне придется изменить аркан подчинения. Второй такой ночи я не выдержу! Я поставлю болевой порог, если ты попытаешься подойти ко мне ближе, чем на пять шагов и…

– Постой! – Она вцепилась ему в руки. – Я не это имела в виду!

– Ну конечно. – Кхор устало вздохнул, пытаясь отцепить ее пальцы. – Ты просто так, по доброте душевной, решила продемонстрировать мне свое тело во всех ракурсах. Вероятно, в надежде на то, что долго я наблюдать не смогу.

– Да послушай же! Я вовсе не собиралась просить тебя снять браслеты! Я вообще ни о чем тебя просить не собиралась!

– Не понял… – Колдун нахмурился, прекратив попытки выпутаться из ее хватки.

– Просто… – Гелера качнулась вперед, прижимаясь щекой к его щеке. Ей не хотелось смотреть кхору в глаза. – Просто… Я в долгу перед тобой. А заплатить нечем. И… Я подумала… Я же тебе нравлюсь… – Она окончательно стушевалась и замолчала.

– Значит, как оплата долгов… – медленно протянул кхор. – Ладно. Раздевайся.

Девушка замерла, прикусив губу. Как‑то странно это прозвучало…

– Передумала? – спокойно поинтересовался колдун, чуть отодвигаясь и заглядывая ей в лицо. – А то сам я снять твои тряпки не смогу. Навыка маловато, видишь ли.

Гелера затеребила конец косы, расплетая ее. Если перекинуть волосы на лицо, кхор не сможет увидеть, как горят у нее щеки… Как глупо… Девушка уже страшно жалела о своем спонтанном предложении. Но если она сейчас откажется, он ее попросту возненавидит… Особенно с учетом того, какими помоями она облила его накануне…

Мокрые завязки одежды скользили в руках, не желая поддаваться. Так и не просохшие волосы ледяным покрывалом хлестнули по спине. Холодный ветер скользнул по голым ногам, порождая волну мурашек.

– Иди сюда. – Кхор улегся возле костра на бок и похлопал по расстеленному на земле плащу. Гелера послушно опустилась на мешковатую ткань. Колдун обнял ее, прижимаясь вплотную. От его кожи шла волна жара, уютного и согревающего. Она чувствовала, как колотится его сердце, то и дело начиная частить. Вот только… почему же он ничего не делает? Не знает как? Гелера потянулась к его губам, но он резко дернул головой в сторону.

– Лежи смирно.

– Но… как ты…

Кхор вздохнул:

– Лежи смирно и спи.

– Что? – Девушка ошарашенно уставилась ему в лицо.

– Если ты будешь меня трясти каждый раз, как погаснет костер, я не высплюсь. Если не будешь – замерзнешь. В любом случае, ничем хорошим это не кончится. Что тут непонятного?

– Ты же меня хочешь! – выпалила Гелера. – Я чувствую!

Брови кхора изогнулись домиком, уголок рта чуть дернулся.

– Спасибо. Сам бы я ни за что не догадался.

– Но почему же?..

– А потому, что дурак. Спи, Гелер. С долгами… потом разберемся.


ГЛАВА 32


В воздухе пахло сыростью и сероводородом. Справа доносился мерный грохочущий шум.

Мир казался серым и нечетким. Словно рои мух, слетевшихся на падаль, все вокруг покрыли мириады темных точек. Точки множились и множились, медленно и неуклонно расползаясь мутным облаком. Иногда, если сощурить глаза, сквозь эти точки проступали очертания снежных гор. Иногда это не помогало, и усилие лишь отзывалось болевым покалыванием в висках.

Чтобы разглядеть лежащий на ладони камень, Варсту пришлось поднести его почти к самому носу. Да и то контуры кристалла все равно плыли, смешиваясь с окружающей серостью. Но цвет он еще видел. Уже не красный, а черный… угольно‑черный, как сгоревшее дерево. Значит, Легур мертв. Еще несколько часов – и бесполезный камень, исчерпавший все свои силы, рассыплется в мелкую крошку.

Отобранная у Легура маленькая шкатулка – личные Врата кхора – пока еще была жива. Но и ей жить оставалось недолго. Варст надеялся, что еще один переход она выдержит. Соваться на теневую сторону без защиты Врат было слишком рискованно. В тот, первый раз они все едва не погибли.

– Твою мать, красавчик! Ты куда нас притащил?! – Злой голос воришки прервал медитативное состояние Варста. – Ты сам‑то чуешь, каким дерьмом воняет? Решил отравить нас и сбежать?!

– Там река? – уточнил Варст, поворачивая голову в сторону грохота.

– Протри зенки и глянь сам! Расселся, как принц какой! Может, от тебя еще и блох отгонять? Тащим тебя, тащим, а ты хоть бы спасибо сказал!

Варст криво усмехнулся, отирая взмокшее лицо. Ладони окрасились алым.

– Где крестьянин? Я не слышу его…

– Пошел искать воду. Из местной реки пить невозможно. Я едва нюхнул, так меня чуть не вывернуло. – Крыс раздраженно фыркнул. – Долго нам еще прыгать твоими теневыми путями, как саранча? Я забыл, когда последний раз жрал нормально.

– Ты же живешь на улице. Разве ты не привык голодать?

– Дядь, ты ща огребешь. Походу, тебе мало, что у тебя из носа юшка ручьем капает! – Воришка вцепился в уже изрядно потрепанный ворот колдуна и тряхнул.

– Один переход, – выдавил Варст, стараясь унять головокружение.

– Че?

– Я сказал, что до Источника остался один переход.

– Ну и че мы тогда тут задницы протираем? Те че, лишний раз поднапрячься в падлу?

– Что ты надеешься найти у Источника, воришка? Ведь на браслетах было только одно слово… Или два? Второй осколок ты прячешь.

Крыс передернул плечами:

– Арахена хотела, чтобы я туда добрался. Значит, там можно раскопать что‑то против кхоров. Ничего больше ее не волновало. Дойду – разберусь. Чай, не дурнее некоторых. Мож, пару кладов нарою. Заживу как благородный.

– Тебя прельщает богатство? Или власть, что дают деньги?

– Дядь… Ты меня уже достал. Слышишь? Или тебе в ухе ножиком поковырять, чтоб доходило быстрее?

Варст сощурился, но черных точек оказалось слишком много. Лицо мальчишки таяло, скрываясь за их роем.

– Ты мне навряд ли поверишь… Но ты будешь богат, маленький воришка. Я видел тебя во сне.

– Х‑ха! – Крыс сплюнул сквозь дыру в зубах. – Ну ты и горазд заливать, красавчик! Ты мне еще скажи, что я императором буду! Походу, это тебя с местной дряни разобрало… Ты давай, соберись. Вон, здоровяк уже назад топает. Пора открывать этот твой… переход.

– Ты помнишь, как прошел через стену анклава?

– Ну?

– Дай руку. – Варст раскрыл ладонь.

– Это еще зачем? – подозрительно уточнил Крыс.

– Последний переход сделаешь сам. Я научу тебя.

Воришка ехидно хмыкнул.

– Дядь, да у тя совсем мозги отшибло! С какой радости я буду за тебя работать? И потом, я же не кхор.

– Я тоже не кхор.

– Ну зато у тебя есть эта цацка. – Палец воришки описал дугу вокруг кристалла Варста. – И она весьма неплохо работает, к слову сказать.

– Камень… Тут ты прав. Тебе придется его забрать. Иначе даже твоих способностей окажется недостаточно.

– Красавчик… – Крыс шагнул ближе, заглядывая колдуну в лицо. – Ты давал слово довести меня до Источника.

– Если переход открою я, мне не хватит сил защититься от Теней. Знаешь… говорят, те, кто умирает на их стороне, превращаются в одну из них.

– Легенды! Можно подумать, сдохнуть в этой провонявшей дерьмом дыре намного лучше!

– Иногда хочется верить хотя бы в легенды. Дай руку, Крыс. Время уходит.


Маленький воришка оказался весьма понятливым учеником. Варст почти не устал, объясняя ему необходимые технические детали. А вот отдавать камень… оказалось страшно. Инстинкты взывали к сопротивлению. Может, им и удалось бы одержать верх, но Варст был слишком слаб, даже чтобы просто пошевелиться.

Боли не было. Слабый укол ножа он едва ощутил. Лишь кровь закапала сильнее, омывая лицо горячими струйками.

– Если мы там не сдохнем, – негромко произнес Крыс, – здоровяк потребует возвращаться этой же дорогой.

Варст чуть повернул голову, прислушиваясь. Если верить звукам, крестьянин сейчас пытался развести костер. Напрасно. Времени погреться у него не осталось. Камень скоро умрет, а им еще надо успеть добраться до своей цели.

– Ты не сказал ему правды.

– А че, должен был? Коли у тебя мозги вконец спеклись, так че, теперь все вокруг тоже повеситься обязаны? Ведь если я расскажу, он попытается потащить тебя с собой.

– Камень не проведет троих.

– Я помню. Потому и не говорил. Но этот тупой бугай по‑любому сюда вернется. Мож, еще успеешь с ним потрепаться.

– Может, – согласно кивнул Варст.

Ему часто случалось видеть, как активируют Врата. Маленькая шкатулка порождала рой золотистых пылинок, оплетавших своего хозяина призрачной паутиной. Затем следовала ярко‑белая вспышка – и кхор исчезал.

Вспышку он еще увидел – смазанное пятно белого света пробилось сквозь рой черных точек и на миг резануло по глазам. Больше ничего различить не удалось.

Наверное, у них получится. Воришка невероятно везуч, а кроме того, обладает более чем высокими латентными способностями. Он, конечно, знать не знает, что ухитрился отыскать в заброшенном хранилище невероятно ценный артефакт – один из древних ключей к Источнику. Конечно, ему придется изрядно повозиться, чтобы его активировать… Но ведь для «лучшего столичного вора» ни один замок не является серьезной проблемой. У них получится.

И, если Варст не ошибся, если его сон действительно сбудется, у мальчишки впереди еще очень долгая жизнь. И, быть может, счастливая.

Низкий вой, раздавшийся неподалеку, вернул колдуна в реальный мир. Ему не хотелось смотреть, как черное облако слепоты пожирает снежные горы, но вой был слишком громким, чтобы можно было его игнорировать.

А вот шорох камней под когтистыми лапами был едва слышим. И когда оскаленная белая морда вынырнула из роя точек прямо напротив лица Варста, тот ощутимо вздрогнул. Крелг… Кажется, глупый крестьянин напрасно будет возвращаться этой дорогой. Крелги не оставляют даже костей.


Однако огромный пес не торопился нападать. Медленно и тщательно он обнюхал руки Варста и неожиданно лизнул в щеку.

– Значит, тебя послали не за мной? – Пальцы колдуна нащупали загривок пса и слегка погладили. Шерсть слиплась мелкими ледяными сосульками и казалась колючей. С некоторым запозданием Варст понял, что от собаки пахнет серой – куда сильнее, чем от отравленной речки, – Ты плыл за своей дичью, малыш? И не догнал ее? Тебе попался кто‑то очень хитрый. Или очень везучий. Так?

Крелг тихо заворчал и опустился на землю, прижимаясь к телу Варста и опуская морду ему на колени. Рука колдуна сдвинулась ниже, проводя по шее животного. Ошейник был слишком тугим. Шерсть под ним свалялась жесткими комками. Варст попытался расстегнуть замочек. Ошейник был просто кожаной полоской, обитой железными заклепками. Да и зачем усложнять? Крелги, в отличие от бьерров, более чем легко поддавались дрессировке.

Пес, освобожденный от удавки, повернул морду набок и благодарно лизнул пальцы Варста. Животное умирало. Бока его ходили тяжело и неровно, раздуваясь, как кузнечные мехи. Из раззявленной пасти капала кровь. Он пытался просить о помощи, признав в Варсте одного из своих хозяев, но тот ничего не мог сделать для крелга. Судя по всему, животное наглоталось отравленной воды, пока искало свою жертву. Если бы он оказался в одном из анклавов, вероятно, его бы и удалось спасти. А Варст мог только гладить натертую шею пса.

– За кем тебя посылали, малыш? Тот кхор, что привиделся мне во сне… Неужели он полез в Источник без разрешения Совета? Чудно… – Варст поднял голову, пытаясь разглядеть за черными точками солнце. Бесполезно. – На твоем ошейнике бляха вожака… Что стало с теми псами, что шли за тобой? Они уже мертвы? Думаю, да… Вы не ходите поодиночке… Ты боишься смерти, вожак стаи?

Пес заворчал, пытаясь устроиться на ледяных камнях.

– Наверное, нет. В вас нет страха. Вас создали лишь для того, чтобы вы приносили пользу кхорам. Вы никогда не знали, что такое свобода. – Варст помолчал, ероша слипшуюся шерсть зверя. – Я думал, я никогда не решусь умереть. Но когда я увидел на той просеке Гресера… И эту издевательски‑торжествующую улыбку на его губах… Словно что‑то сломалось внутри… Я просто не мог не попытаться… Даже зная, что у меня нет сил, чтобы открыть теневой переход. Даже зная, что эта попытка убьет меня… Я думал, я умру раньше. Еще там, в зыбком облаке серой мглы. Ведь в тот раз у меня не было украденных Врат. Но воришка действительно очень везуч. Думаю, только благодаря ему мы и остались живы… – Варст запнулся, почувствовав на щеке теплый солнечный лучик. – Ты ведь видишь солнце, крелг? Предупреди меня, когда оно начнет садиться. Вдруг я засну… – Его рука нашарила рукоять маленького ножа. – Не думаю, что я выдержу до заката. Но вдруг… Знаешь, я всегда жалел, что видел только чужие судьбы, а в свою собственную заглянуть не мог. Сейчас я думаю, это к лучшему.


ГЛАВА 33


Налеку очень хотелось закрыть глаза, но это было бы слишком малодушно. Ведь шагавший рядом с ним мальчишка ухитрялся как‑то держать себя в руках. А Крысу, вероятно, приходилось куда сложнее – ведь именно он прокладывал дорогу.

Налек хотел бы ему помочь, но абсолютно не представлял как. Он попросту не видел тропы, по которой вел его Крыс. Он вообще ничего не видел, кроме серого тумана, пропитавшего все вокруг. В этом тумане не было ни земли, ни неба, лишь бескрайняя непрозрачная муть, отзывающаяся холодом в костях.

Серая мгла казалась бесконечной. С каждым шагом становилось все сложнее передвигать ноги, увязавшие в мокрой взвеси, как в болоте. В ушах комариным писком звенел отдаленный шум. От его монотонного звучания клонило в дрему. Налек то и дело ловил себя на том, что начинает прямо на ходу клевать носом.

Рука мальчишки, утонувшая в лапище Налека, казалась ненормально горячей. Юноша вздохнул. Не хватало еще, чтобы Крыс простудился. Что ему тогда делать? Не оставлять же мальчишку, как они оставили Варста. Налек помотал головой, отгоняя неприятные мысли. Что‑то в расставании с ослабевшим от ран колдуном показалось ему странным, но он никак не мог понять, что именно.

Вынырнувший из тумана сизый череп клацнул челюстями почти у самого носа Налека, заставив его сбиться с шага.

– Дядь, не дергайся, а? – Крыс весьма неприязненно покосился на своего спутника. – Если ты сойдешь с тропы, от тебя даж дерьма не останется.

– Хорошо. – Налек покосился себе под ноги, но, как и раньше, не различил ничего, кроме клубящейся мглы. Словно неведомая сила занесла его на небо и теперь он парил в воздухе, ступая по облакам.

Слева замаячила еще парочка черепов. Глазницы у них мерцали золотистыми сполохами, а из провалов рта стекали чернильные плевки слизи. Налек скрипнул зубами, старательно игнорируя их безумный танец в слоях тумана.

Он выдержит. Он не может не выдержать. Потому что, если колдун не солгал, в конце этого пути он найдет Гелеру.

Варст говорил, на нее надели браслеты. Но это неважно. Браслеты он снять сумеет. Главное – поскорее отыскать ее.


Яркая вспышка резанула по глазам, ознаменовывая конец перехода. Налек вдохнул морозный воздух, прочищая легкие. Они оказались на едва заметной тропе, петлявшей по снежным изломам горы. Слева устремлялись к небесам отвесные скалы, справа далеко вниз уходила пропасть. И обледеневшая тропка под ногами, полого поднимающаяся вверх.

– Тепленькое местечко кхоры для своего тайничка приискали, ниче не скажешь, – бросил Крыс, ежась от налетающих порывов ветра.

– Ты знаешь, куда дальше? – уточнил Налек.

– Дядь, у тя че, остатки мозгов вконец смерзлись? Мож, ты думаешь, я сюда каждый день шастаю? Ослу понятно, что нам надо вверх топать. Какие еще варианты?

– Я не вижу там ничего, кроме снега.

– Эт ты слепнешь. Говорят, если много на снег смотреть, глаза вытекают. – Крыс нетерпеливо дернул худым плечом и зашагал по тропе, то и дело оскальзываясь на ледяных проплешинах и цепляясь за скалы.

– Крыс, стой! – окрикнул его Налек. – Я пойду первым! Да стой же! Там может быть опасно!

Эхо его голоса отразилось в скалах, вернувшись неразборчивым воплем. Налеку показалось, что горы дрогнули и пошевелились. На макушку шлепнулся ком влажного снега.

– Ты че орешь? Я не глухой! – обозленно отрезал мальчишка. – А свои советы засунь себе знаешь куда? – Поправив изрядно оттягивающую его карман шкатулку, Крыс возобновил свое движение.

Налек мрачно отряхнул снег с головы и последовал за ним. Тропа извивалась, тонкой лентой скользя по краю обрыва. Если заглянуть вниз, можно было увидеть клубящиеся обрывки белого тумана, прятавшие подножия гор. Налек старался не смотреть туда. Он не боялся сорваться, но от высоты кружилась голова.

Шаг, шаг, еще шаг… От сверкавшего на солнце снега начинало резать в глазах. Чем выше они поднимались, тем сложнее становилось двигаться. Воздуха не хватало, легкие обжигало волной раскаленного огня.

Крыс по горам ходить не умел. Не прошло и часа, как он в кровь ободрал себе все руки, хватаясь за острые обломки камней. Теперь почти каждый свой шаг он сопровождал парочкой ругательств.

Они поднялись на пару десятков локтей вверх, когда воришка чуть не сорвался, попав ногой в присыпанную снегом узкую расщелину. Налек едва успел подхватить его.

– Осторожней!

– Да пошел ты! – Крыс попытался ощупать оцарапанную лодыжку и взвыл от боли, громко матерясь.

Гора издала странный звук, похожий на вздох. Снег на склонах зашевелился, начиная медленно стекать вниз. Налек поспешно рванул к себе мальчишку и вжался в скалистую стену. Ему доводилось слышать про такое… Если обидеть горы, они могут похоронить глупца, размазав его по камням снежным валом.

Верхушки гор двоились, создавая призрачные тени на безоблачном небе. Тонкая струйка снега скользнула над их головами, уносясь в пропасть. Еще одна… Сразу целый пласт слипшегося снега сорвался со скал и рухнул вниз, еще в полете рассыпаясь на части. По тропе запрыгал обломок упавшего камня.

Налек затаил дыхание. Великое солнце, он ведь уже так близко! Неужели ему суждено умереть из‑за какой‑то глупой случайности?

Горы недовольно шевелились, вздрагивая и роняя брызги белой пены. Но лавины все не было… Сверху скатилось еще несколько небольших камней вперемешку со снегом, но этим все и кончилось. Словно удовлетворившись паническим страхом незваных гостей, горы понемногу начали затихать.


Убедившись, что тропа уже не дрожит, выскальзывая из‑под ног, Налек отцепился от скалы и сделал неуверенный шаг, держа Крыса за руку.

– Я же говорил, что здесь может быть опасно, – раздраженно пробормотал юноша, сверля взглядом своему спутнику темечко.

Крыс фыркнул и слизнул с оцарапанной ладони выступившую кровь.

– Дядь, ты мне уже весь мозг выел! Че тут опасного? Ну подумаешь, снега маленько сошло… Тоже мне, конец света прям.

– В любом случае, пока мы не добрались до входа, тебе следует держаться позади и…

Договорить Налек не успел.

Крыс изобразил рукой малоприличный жест, после чего этим же жестом указал вперед. Теперь, когда часть снега сползла с камней, стало видно, что впереди не очередной поворот тропы, а тупик, упирающийся в необычно гладкую скалу красноватого оттенка.

– Ну и где тут у нас замочки?

Юноша не заметил, как Крыс вывернулся из его хватки и порскнул к скале.

– Это дверь? – Камень был зеркально гладок, будто отполирован.

– Ну не крыша же! – пожал плечами Крыс, не переставая оглаживать скалу.

– Осторожней. Вдруг внутри кхоры?

– Да ладно тебе! Красавчик рвал на груди шерсть, утверждая, что сюда давным‑давно никто не наведывался. Даже жалко. Глядишь, не пришлось бы столько возиться. Постучать – и открыли бы. – Он легонько стукнул кулаком в камень.

Внутри что‑то щелкнуло, и по зеркальной поверхности поползла сеть тонких трещин. Крыс поспешно отпрыгнул в сторону. Камень зашатался, как огромное яйцо, из которого наружу рвется птенец. Поверхность его вздрогнула, и зеркальные обломки посыпались вниз, обнажая прозрачные грани алого кристалла.

– Приветссствую влассстелина, – раздался шипящий шепот из камня.

Налек вздрогнул. Теперь, когда верхние чешуйки скалы осыпались, стало видно, что у кристалла есть обитатель: внутри, усевшись на корточки, сидело костлявое создание с непропорционально большой головой и выпученными бельмами слепых глаз.

– Влассстелин желает войти? – любезно уточнило создание, склонив набок безволосый череп.

Моментально поняв, что заключенное в камень существо не собирается причинять ему вред, Крыс практически прилип к поверхности кристалла, разглядывая его обитателя. Тот, со своей стороны, тоже зашевелился, подползая ближе к разделявшей их прозрачной грани.

– Влассстелин желает иного? – Изо рта костлявого создания вылетело тонкое жало языка, мазнувшее бескровные губы.

– Ха, забавный лысик. Ты вообще кто? – задумчиво изучая своего собеседника, поинтересовался Крыс.

– Хранитель… Влассстелин разззбудил хранителя… Ссссвоим теплом…

– Любопытно. Ты живешь в этом каменном яйце? – Крыс вытащил ножик и попытался отпилить кусочек кристалла. Камень, оказавшийся весьма твердым, успешно сопротивлялся иззубренному лезвию. – Значит, я – твой господин? Хм… Так, ну так что, если мне надо внутрь? Кстати, а что там?

– Тепло… Множессство тепла…

– Огнедышащая гора? – Крыс пожевал губу и небрежно пожал плечами. – Эй, чего сидишь‑то? Ты же должен сдвинуть эту каменюку?

Костлявое создание опустилось на четвереньки и почесало себя за ухом, вывернув ногу под странным углом.

– Влассстелин рассстопит ссскалы…

– Че? – По лицу Крыса мелькнула тень замешательства. – Растопить? Эй, здоровяк! У тебя кремень есть? Походу, тут костер нужен…

– Сссвоим теплом… У влассстелина есссть жжжар… Влассстелин принессс жжжар ссс сссобой…

– Какой еще жар? – Мальчишка задумчиво порылся в карманах, выворачивая их содержимое. Среди прочего на снег полетела и шкатулка, позаимствованная Крысом еще при побеге из анклава кхоров. Старый замочек тренькнул, и крышка откинулась вверх, позволяя солнцу заиграть на прозрачном многограннике. Алые руны шевелились, словно живые.

– Тысячу иголок мне в задницу! Че это с колдовской цацкой? Как интересно… – Воришка немедленно отщелкнул держатели и вытащил многогранник наружу.

– Не трогай эту вещь! – Налек попытался вырвать подозрительный артефакт, но не преуспел: верткий мальчишка с легкостью уклонился от его рук. – Это может быть опасно!

– Дядь, расслабься! Че ты все время нервный такой, словно на ежа наступил?

– Влассстелин можжжет вссскрыть проход…

Крыс недоуменно воззрился на обитателя камня.

– Это вот этой цацкой, что ль? Ты меня что, за идиота держишь?! Да тут же нет ни единого паза, куда такую дуру можно было бы воткнуть!

– Теплом…

– Эй, ты, кость недощипанная! Поиздеваться решил?! Да я тебе ща покажу, как мне глазки строить! – И воришка зло шарахнул кулаком по кристаллу – тем самым кулаком, в котором сжимал артефакт.

Камень загудел, вновь покрываясь паутиной трещин. Костлявое создание упало на колени, испуганно прикрывая безволосую голову тощими руками.

– Власссстелин гневаетссся…

Трещины стремительно углублялись, на дне их замерцали блики белого света. Эти блики росли, как пламя, пожирающее сухое дерево. Вскоре на их свет стало невозможно глядеть не щурясь. Обитатель кристалла был уже не виден за их сполохами.

Охваченный сиянием камень гулко завибрировал – и вдруг взорвался, расшвыривая в стороны острые алые осколки. Налек едва успел пригнуться и отдернуть в сторону Крыса. Из расколовшегося кристалла повалил дым – желтый, едкий, заставляющий слезиться глаза.

– Вот дерьмо! – Воришка закашлялся и сплюнул на снег.

Дым рассеивался медленно, будто нехотя. Некстати притихший ветер не торопился разогнать едкую тучу, довольствуясь отщипыванием от нее небольших ошметков.

– Влассстелин… – Из желтого облака выкатился обитатель кристалла. Худое тело его покрывали многочисленные царапины, но, кажется, его самого это абсолютно не беспокоило. – Влассстелин… не гневайтесссь…

– Ты, дрянь… Пшла прочь! – Крыс попытался отпихнуть безволосое создание, явно вознамерившееся лизнуть его ногу. С высунутого наружу узкого жала языка капала черная слюна Налек поспешно схватил создание за кожистые складки на спине, вздергивая над землей и не давая приблизиться к мальчишке. Как знать, а вдруг его слюна ядовита?

– Влассстелин… хотел войти… Зззамок сссломан… Ход большшше не зззакроетссся…

Крыс сощурился. За пеленой дыма угадывался черный провал пещеры.

– Дядь, хватит уже эти кости тискать! Пошли! Зуб даю, Источник где‑то внутри!

– Дым может быть ядовит, – с сомнением пробормотал Налек.

Воришка не стал слушать его возражений. Втянув побольше воздуха и зажав пальцами нос, Крыс стремительно нырнул в желтое облако. Налеку ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

К счастью, дымная полоса оказалась не такой уж и широкой. Воздух внутри пещеры, хоть и отдавал затхлостью, был вполне пригоден для дыхания. Даже отсутствие солнечного света не доставило им особых проблем: кожа странного существа, обитавшего в кристалле, имела свойство распространять слабое мерцание. Это оказалось весьма кстати: после второго же поворота пещера резко сузилась, превращаясь в тесный проход, явно имеющий искусственное происхождение. А вскоре проход начал ветвиться, распадаясь на путаную сеть отростков. Вслепую соваться сюда было бы слишком рискованно.

Крыс царапал на стенах проходов одному ему понятные знаки, время от времени что‑то задумчиво прикидывая на пальцах. Налек старался подавить легкое чувство зависти. Ему самому вырытые в скале тесные норы казались абсолютно одинаковыми. Как мальчишке удается здесь ориентироваться?

– Власссстелин… – Безволосое существо зашевелилось в руке Налека, протягивая сразу все конечности в сторону Крыса. – Влассстелин… Не та… дорога…

– Ты, глиста сушеная, пасть заткни, а? – Воришка адресовал хранителю весьма нелицеприятный взгляд. – Из‑за твоих идиотских загадок нас чуть в фарш не покромсало! Можно подумать, я разучился искать золото!

– Золото? – удивился Налек. – Какое еще золото? Мы же собирались пробраться к Источнику!

– Дядь, – Крыс приостановился и почесал в затылке, – тебе че, никогда драпать не приходилось? Мож, ты думаешь, что мы будем золотишко подбирать в процессе бега?

– Не понимаю… – растерялся юноша.

– Ты собрался отыскать здесь колдунчика и надрать ему зад. Ну и попутно свою девицу обратно свистнуть. Так, да? А вот теперь пораскинь мозгами. Что, если твой колдунчик начнет сопротивляться? И нам придется делать ноги?

– И при чем тут золото?

– Дядь, ты как знаешь, а я лично собираюсь кой‑чего поиметь с этих кхоров. Они, видишь ли, задолжали мне. По‑крупному задолжали. И на случай, если у меня не сложится забрать долг натурой, я хочу подстраховаться и набрать денег. Так что мы сначала зайдем в местную сокровищницу, а уж потом начнем прыгать на ножи.

– Ты уверен, что здесь есть сокровищница? Не самое подходящее место, чтобы прятать ценности.

– Дядь, ты меня обижаешь. – Крыс фыркнул. – Я эти золотые кругляшки нюхом чую. Да и потом, если это место – центр ихней силы, ну не могли они не сделать тут небольшого запасца про черный день.

– Хм… – с сомнением выдавил Налек, изучая черные норы коридоров, практически неотличимые друг от друга.

– Да не дергайся ты так, дядь! Мы щазз по‑быстрому прошвырнемся туда‑обратно и пойдем твою девицу выцарапывать. Она вон сколько тебя ждала! Лишняя пара часов погоды не сделает.


ГЛАВА 34


День выдался на удивление ясным. Распростертые крылья лерринка были единственным пятнышком на хрустально‑голубом небе. Снег переливался на солнце мириадами искр, будто чья‑то неведомая рука посыпала горы бриллиантовой крошкой. Прекрасный день для прогулки. Вот только душевное состояние Коракса совершенно не соответствовало окружающей его красоте и умиротворенности.

Он заставлял себя тупо двигаться вперед и старательно разглядывал каждый камешек, прежде чем наступить на него. Мысли его витали весьма далеко от Источника. Если бы он мог приструнить их, заставить думать только о том, что сейчас действительно было важно… Увы, над мыслями кхор не был властен.

Память раз за разом прокручивала перед ним события прошлой ночи, заставляя щеки вспыхивать горячей волной. Хорошо, что тропа, вьющаяся среди гор, такая узкая и Гелера вынуждена идти сзади. Хорошо, что она не видит его лица…

«Опять! – возмутился внутренний голос, недовольно ворочавшийся на дне его души. – Сколько можно думать об этой ненормальной девке?! Если ты так хочешь ее – почему ж не воспользовался случаем? Заметь, она ведь сама себя предложила!»

Да, предложила. Так предлагают милостыню нищему… А он еще не настолько пал, чтобы принимать подачки!

«Какие мы гордые! Милостыней он побрезговал, видите ли! Решил продемонстрировать благородство? Может, счел, что ее это так очарует, что она тут же отдаст тебе свое сердце? Где же ты промахнулся, о благороднейший из благородных?»

Коракс зло скрипнул зубами.

«Промахнулся, значит… Хотя в милостыне ли дело? Помнится, ночью тебя это не волновало».

Он глубоко вздохнул. Память, проклятая память… Идеальная память кхора.

Коракс действительно не хотел пользоваться сложившейся ситуацией. Сначала не хотел. Ночью Гелера заснула первой. Однако то ли сны ей привиделись беспокойные, то ли она в принципе не умела спать неподвижно, но девушка постоянно ерзала, прижимаясь к обнимавшему ее кхору.

Коракс выдержал два часа. Искушение оказалось слишком сильным, а она была так близко… Он пытался размышлять о чем‑нибудь отвлеченном, но руки, замирая от наслаждения и не слушаясь воли хозяина, осторожно гладили плавный изгиб ее спины.

Гелеру не разбудили эти неуверенные ласки. Она только прижалась к нему еще ближе, щекоча ухо своим дыханием.

Целоваться Коракс действительно не умел. Но на этот раз оно получилось как‑то само собой. А когда он почувствовал, что девушка отвечает ему, все разумные мысли окончательно капитулировали. Он тонул в мягкости ее тела, в нежном запахе волос, в жаркой истоме сладких губ… Но, когда он на миг оторвался, чтобы глотнуть воздуха, Гелера сонно улыбнулась и пробормотала: «Налек…» И сердце Коракса ухнуло вниз, разбиваясь на несчетное количество осколков. В тот миг он был готов убить ее жениха. И, скорее всего, действительно убил бы, представься такая возможность.

Уснуть Коракс так и не смог. Время до утра тянулось бесконечно – словно капля, зависшая на краю почти пустой клепсидры. А утром он едва нашел в себе силы активировать Врата и открыть переход. Даже странно, что все закончилось благополучно, что их не выбросило посередине пути и не закинуло в неверную точку.

Его цель – Источник – была рядом. Коракс не мог даже самому себе объяснить, почему так в этом уверен, но он это чувствовал. И гнал себя вперед, заставляя переставлять непослушные ноги и хватая обветренными губами ледяной воздух. Он старался думать только о дороге, о скользкой тропе под ногами, о бездонной пропасти справа, но мысли снова и снова предавали его.

– Колдун, – нерешительно окликнула Гелера, – ты не мог бы идти помедленней?

Коракс недоуменно обернулся. Он же и так едва полз!

Девушка стояла, вцепившись пальцами в отвесно уходившую вверх скалу, и напряженно вглядывалась вперед. Зрачки у нее были неестественно расширены и казались неподвижными. А по краю серой радужки снова посверкивали золотистые точки.

– Тебе плохо?

– Нет, я… – Гелера запнулась и потерла рукой глаза. – Темно слишком. И все вокруг в каких‑то пятнах.

– Темно? – удивленно повторил Коракс, оглядываясь. Солнце ярко сияло на безоблачном небе, заставляя снежный наст переливаться множеством сверкающих искр.

– Глаза режет, – жалобно произнесла девушка, болезненно щурясь. – Я почти ничего не вижу.

Коракс кисло вздохнул. Ну вот, только этого ему и не хватало. Хотя чего еще можно было ожидать? Она же, несомненно, первый раз в жизни попала так далеко на север. Навряд ли в ее родных местах бывает так много снега – если он вообще там выпадает. А в ясный день, да еще с непривычки… запросто можно ослепнуть. Кхору еще повезло, что ее глаза не отказали раньше.

– Это твое колдовство? – неуверенно уточнила Гелера. – Чтобы я не узнала дороги?

– Нет, это моя недальновидность, – пробормотал себе под нос Коракс, отрывая от и так уже весьма потрепанного рукава широкую полосу ткани. – Ничего страшного, немного пройдешь на ощупь, – добавил он, старательно заматывая девушке глаза. – Если я не ошибаюсь, тут уже недалеко.

– Я же и так не вижу. Зачем повязка?

– Чтобы потом смогла видеть. Твои глаза отдохнут, и все будет в порядке. Давай руку. – Он осторожно сжал в ладони кончики ее пальцев. Прикосновение горячей волной отдалось по позвоночнику. Коракс встряхнул головой, прогоняя ненужные мысли.

Источник… Вот что сейчас самое главное.

Но мысли кружились, как стая стервятников, не желающих покидать умирающую дичь. Кхор заставлял себя смотреть на тропу, но не видел ее. Разбросанные по снегу ярко‑алые осколки он заметил, только наступив на один из них.

Острый камень прорвал ботинок Коракса и впился в ногу, чуть не заставив колдуна оступиться.

Кхор поднял голову. Тропа заканчивалась, упираясь в темнеющий зев пещеры. Внутрь убегали две белые цепочки следов, хорошо различимые на камнях.

– Странно. – Коракс присел на корточки, вытаскивая из подошвы осколок. – Очень странно.

– Что? – Гелера слепо заозиралась, выискивая неведомую опасность.

– Если я не ошибся… – тихо пробормотал Коракс себе под нос. – Если книги не лгали… Тут должен был быть первый, внешний барьер. А он сломан. Кому и зачем потребовалось лезть сюда? Это не Серый Совет… Уж они‑то не стали бы ломать дверь… Эти чужаки обладают большой силой… Но ищут они вовсе не Источник. – Кхор медленно выпрямился и шагнул под низкие своды пещеры, разглядывая белые пятна. Коракс был абсолютно уверен: к Источнику вел левый тоннель. А следы уходили в правый. Хотя… как знать, вдруг те, кто опередил его, не умели чувствовать? И попросту заблудились в путанице переходов?

За спиной раздался шорох крыльев. Лерринк влетел в пещеру, ловко приземлившись Кораксу на плечо. Кхор машинально поднял ему правое крыло. К счастью, полученный во время спасения хозяина вывих оказался легким, и сейчас птица уже полностью оправилась.

– Капа, посиди тут. – Кхор аккуратно отцепил лапы лерринка от своего плеча и попытался пересадить его на камни. Птица недовольно заклекотала. – Капа, хорошая моя, – Коракс пригладил пушистые перья птицы, – подожди меня здесь. Внутри ты не сможешь летать, а носить тебя мне тяжело. Я вернусь. Ну договорились?

Лерринк издал странный звук, больше похожий на человеческий стон, и ткнулся головой в руку Коракса. Тот еще раз погладил птицу и решительно повернулся к левому проходу.

Кто бы ни были незваные гости, сейчас они только облегчили ему задачу, разрушив один из барьеров. Но на всякий случай стоит поторопиться. Намерения чужаков могут отличаться от дружелюбных.


Ледяной воздух, попадавший в пещеру снаружи, вскоре сменился куда более теплым. Гелера перестала дрожать и зябко ежиться на каждом шагу. Вопреки совету Коракса, девушка сняла повязку и пыталась разглядеть дорогу. Но глаза явно не успели прийти в норму, и ей оставалось только разочарованно вздыхать и по‑прежнему цепляться за руку колдуна.

Пробитый в горах тоннель ширился, превращаясь в бесконечную анфиладу скалистых залов. С потолка свисали сталактиты, с которых капала вода. Когда Коракс проходил мимо наиболее длинных, мутновато‑стеклистая поверхность их вспыхивала, отражая свет зажженного кхором золотистого шарика.

Температура тем временем продолжала расти. В воздухе запахло серой – сначала слабо и едва ощутимо, но постепенно неприятный запах усиливался, вызывая легкую тошноту.

Подземный ход резко изогнулся, огибая небольшое озерцо пульсирующей магмы. На текучей алой поверхности вздувались и лопались пузыри, разбрызгивая в стороны огненные ошметки. Гелера испуганно ойкнула, когда частицы раскаленного вещества попали ей на кожу.

Коракс нервно отер пот со лба. Жарко… слишком жарко и опасно. За следующим поворотом обнаружилось еще одно пылающее озеро, куда больше предыдущего. Ход петлял, уступая все больше и больше места плавящейся магме. Под конец безопасное пространство сократилось до неширокой тропы, плотиной разделявшей два кипящих потока.

Кхор уже начал сомневаться в правильности выбранного пути, когда дорогу им перегородил огромный полупрозрачный кристалл, обтесанный в форме гладкой плиты. Внутри камня шевелились гроздья фосфоресцирующих огоньков, чем‑то напоминавших живые существа. По краям преграды, почти соприкасаясь с бурлящей магмой, вилась сложная цепь процарапанных рун.

– О… у нас гости?  – Серая тень мелькнула внутри кристалла, мягко перетекла понизу и замерла, зависнув напротив лица кхора. Мглистый клочок заколебался, формируясь в подобие человеческого лица – или скорее черепа. – Что же ты не заходишь, гость? Неужели ты позабыл ключи?

– Кто ты? – Коракс напряженно воззрился на призрачного собеседника.

Мглистый череп широко зевнул, насмешливо демонстрируя покосившиеся зубы. Зубы шевелились, пытаясь перепрыгнуть с места на место.

– Какой смысл отвечать, если ты лишь видишь меня, но не слышишь?

– Почему не слышу? – удивился кхор.

Серый сгусток резко дернулся вверх‑вниз, вмиг потеряв сходство с человеческим образом.

– Что?! Ты не можешь! Все магистры были уничтожены!

Кипящее озеро магмы взорвалось тонким фонтаном в опасной близости от тропы, ошпарив ноги кхора дождем огненных брызг.

– Ты знаешь, как мне войти? – переключился на более насущные вопросы Коракс. В конце концов, имя туманного сгустка он может выяснить и позже. – Или ты страж, поставленный охранять проход?

Кхор очень старался не показать нервозности. В тех книгах, что он читал, второй барьер описывался как дверь – обычная дверь, высеченная из цельной скалы. Нужно было просто отыскать спрятанный механизм, открывающий ее. А сейчас перед ним высился огромный прозрачный кристалл, словно выросший из стен пещеры. Узкая тропа позволяла подойти только к центру его. Даже если руны по краям и служили для управления преградой, Коракс не мог и помыслить дотянуться до них.

– Страж?  – Клочок тумана съежился, сжимаясь в плотный шар черного цвета. – О нет, гость. Я не страж… Я пленник. И, сдается мне, нам есть смысл кое‑что обсудить.

Бурлящее озеро породило еще один фонтан и зашевелилось, то проседая вниз, то выползая вверх и облизывая раскаленными языками тропу.

– Как мне войти? – Коракс отшатнулся в сторону, едва не потеряв равновесие на узком перешейке между двумя огненными пропастями.

– Ключ. Тебе нужен ключ. Тот, которым меня заперли внутри. Тот, который позволяет двигать камни.

Коракс нервно прикусил губу. В одной из книг действительно упоминался некий артефакт – но упоминался вскользь, как нечто, не стоящее особого внимания.

– Колдун? – нерешительно произнесла Гелера. – Почему мы стоим? Тут слишком жарко.

– Она слепая? Впрочем, неважно. Все равно она меня сейчас не слышит. – Сгусток мглы пошевелился, выпуская несколько ложноножек. – Слух детенышей часто нестабилен. Да и кристаллы экранируют… Уходи, гость. Уходи и возвращайся с ключом. Я не властен над этими преградами.

Коракс зло стиснул кулаки. Нет, проклятье! Должен быть способ открыть эту дверь! Он просто не может позволить себе вернуться ни с чем! К тому же… если его видение было верным… Второй попытки он не успеет сделать. Время истекало. На дне клепсидры почти не осталось воды…

Кхор окинул кристалл пристальным взглядом. Сплошная гладкая поверхность – ни трещин, ни выбоин. Разве что все‑таки попробовать дотянуться до рун по краям… Если воспользоваться посохом, его длины должно хватить…

Завершить мысль Кораксу не удалось. Горы тряхнуло. Своды пещеры задрожали, роняя вниз обломки камней. Тропа под ногами выгнулась змеей, норовя скинуть незваных путников. Расплавленная магма забурлила, вздымаясь огненными гребнями.

Плита перед ним издала странный звук, похожий на стон. По ее поверхности побежала трещина, стремительно вгрызающаяся вовнутрь. Сгусток тумана потемнел, размазываясь по дальней стене кристалла, и бесследно исчез, впитавшись в нее. Гроздья светлячков, освещавшие камень изнутри, хаотично заметались, сталкиваясь друг с другом и порождая маленькие вспышки. Трещина ползла дальше, уверенно раскалывая плиту на две равные части. Коракс уже видел пещеру по ту сторону преграды.

Трещина еще не расширилась достаточно, чтобы пропустить человека, когда горы тряхнуло еще раз. Прозрачная плита дернулась и с тихим шорохом начала осыпаться вниз, крошась на мелкие обломки.


ГЛАВА 35


Крыс с любопытством наблюдал за затихавшим позади обвалом. Потревоженные горы исторгли из своего нутра каменную лавину, отрезавшую воришке и Налеку дорогу обратно.

– Влассстелин сссердитссся… – тихо прошелестел обитатель кристалла, безрезультатно пытаясь вырваться из лапищи Налека.

– Да, ниче так колдовская цацка сработала. – Воришка переключился на изучение зажатого в ладони артефакта. Алые руны, сплошь покрывавшие прозрачный многогранник, пульсировали светом и шевелились, как паучьи лапы.

– Крыс, ты вообще понимаешь, что делаешь? – раздраженно спросил Налек, отряхивая с одежды толстый слой каменной пыли и мелкого крошева. – Сначала ты сломал устройство, которое оставил тебе Варст, а сейчас и вовсе обвал устроил! Как мы теперь отсюда выйдем?

– Дядь, не кипишись! – Крыс успокаивающе похлопал его по руке. – Ниче я не ломал.

– Да что ты врешь, негодный ребенок?! Я сам видел, как его шкатулка рассыпалась в черную пыль!

– Ну рассыпалась и рассыпалась. Камень его, кстати, тоже рассыпался, так что с теневым переходом все равно бы ниче не вышло.

– Какой еще камень? – нахмурился Налек.

Крыс оторвался от изучения шевелящихся рун и некоторое время молча разглядывал лицо Налека. Потом с деланой небрежностью пожал плечами:

– Да так, камушек как камушек. Ниче особо примечательного. Я хотел его на память оставить.

Юноше очень хотелось влепить Крысу пощечину, но он опасался выронить безволосое создание.

– Ты что, обворовал колдуна?!

– Тысячу иголок мне в задницу! Дядь, ты меня начинаешь раздражать! Можно подумать, я настолько ничтожен, что и подарка мне никто не даст! Не воровал я у него ниче!

– Это мы еще проверим, – хмуро сказал Налек, пытаясь прочесть истину на лице мальчишки. – Когда мы будем возвращаться, я попрошу колдуна проверить свое имущество. И если он чего‑либо недосчитается…

Крыс раздраженно сплюнул, попав Налеку на штаны.

– Горазд же ты из всякой блохи кучу дерьма создавать.

– Неужели ты сам не понимаешь, что сломанная тобой шкатулка имела большую ценность?

– Ага. С учетом того, что наш красавчик сам спер ее у издохшего старикашки – о да, он просто разревелся бы от ее утраты! Или, мож, это ты о собственной заднице печешься? Никак намылился и обратно через теневой мирок погулять? Понравилось, что ль? Или своим ходом разучился уже?

– Крыс, да тебя слушать тошно! Какой обратный путь, когда нас завалило?!

– Да расслабься уже, дядь, – небрежно отмахнулся Крыс. – Ща разберемся.

– Разберемся?! Если бы ты не стал совать куда ни попадя свою дурацкую игрушку, ничего бы не случилось!

– Ну щаз, разбежался! – фыркнул воришка. – Никак забыл? Я до того битых два часа возился с дверью, и ни в какую!

– Вот и не надо было использовать эту вещь! Мало ли зачем ее спрятали в том заброшенном хранилище!

– Слышь, ты, умник деревенский! – Крыс зло ощерил зубы. – В двери было отверстие! Один в один подходящее для этой штучки! – Он крутанул в пальцах многогранник.

– В обвал ты тоже будешь этой дрянью тыкать?! Или ты надеешься, что камни исчезнут, если ты постучишь по ним? Так они не похожи на тот, что закрывал вход! Это самые обычные камни, обычней некуда!

– Почем тебе знать? – лениво протянул мальчишка. – Может, это тоже яйца? Только маленькие? Создадим целый выводок мелких лысиков… Их потом лицедеям можно продать. За таких уродцев немало дадут – пару золотых за штуку, не иначе. А крупного можно и подороже толкнуть. – Крыс почесал кончик носа. – Да, дядь, ты получше следи за нашей белой немочью. А то, походу, он драпануть собрался.

Налек резко стиснул пальцы, вздергивая безволосое существо вверх. Тот вывалил узкий язык и старательно растянул рот в подобии улыбки:

– Нет… Влассстелин не так понял…

Юноша брезгливо отвел руку подальше, чтобы капающая изо рта существа слюна не попала на кожу.

– Какой смысл рассуждать о деньгах, если нас завалило? Неужели нельзя сосредоточиться на более важных вещах?

– Дядь, ты с ума сошел?! – На лице Крыса отразилось неподдельное изумление. – Что может быть важнее золота?

– Великое солнце! – Налек возвел глаза к низкому своду пещеры. – Ладно, дверь ты разворотил и до своего золота добрался. Может, ты по‑быстрому набьешь карманы и поможешь разобрать завал?

– Ага. Посвети‑ка сюда белой глистой, будь добр… – Мальчишка перелез через искореженные остатки двери, вынуждая Налека последовать за ним.

Пещера, которую Крыс счел сокровищницей, была поистине огромна. Здесь было значительно холоднее, чем в узких переходах. На стенах серебрилась тонкая корка инея, с потолка свисали тонкие сосульки. Вдоль стен в несколько рядов были аккуратно составлены наглухо заколоченные ящики, изготовленные из добротной древесины.

– О! Вот видишь, дядь! Что я тебе говорил! – Мальчишка уже крутился возле крайнего из ящиков, просунув в щель свой нож. – Ща мы прибарахлимся…

– Влассстелин… должжжен поторопитьссся…

– На фой? – невразумительно уточнил Крыс, сжимая в зубах второй нож и пытаясь поддеть крышку сразу в трех точках.

– Ссслишшшком много тепла… Ссскалы… ссстают…

Мальчишка лишь досадливо дернул плечом, не прерывая своего занятия. А вот Налека слова хранителя обеспокоили.

– В каком смысле «стают»? Как снег?

– Да… Влассстелин зззажжжег ключ… Ссслишшшком ярко… Отпусссти меня… Я должжжен ссспасссти влассстелина…

– Мы сами разберемся, – хмуро отрезал Налек.

Существо не стало с ним спорить. Но, едва юноша повернул голову в сторону ящиков, как оно извернулось под немыслимым углом и вцепилось зубами в запястье Налека. Тот взвыл от неожиданности, огласив воздух парочкой крепких ругательств, и бессознательно припечатал опасную тварь о каменную стену.

По мнению самого юноши, удар был не очень сильным, однако безволосая голова создания треснула, будто гнилой орех, выпуская наружу потеки черной слизи.

– Дядь, ну ты даешь! – присвистнул мальчишка, рассматривая стекленеющие глаза хранителя. – Такой милый лысик был. Мой, между прочим. Так что с тебя еще два золотых. За порчу имущества.

У Налека перехватило горло от возмущения, и пару мгновений он тупо хватал ртом воздух, не в силах выдавить что‑либо вразумительное.

– Хотя… – Крыс окинул труп еще одним пристальным взглядом. – Пожалуй, я соглашусь и на одну монету. Из него вполне можно сделать чучело и продать какому‑нибудь богатею.

Налека передернуло. Он был не в состоянии представить, кому в здравом уме захочется ставить в дом такое страховидло.

– Да, дядь… Прям неловко тебя снова расстраивать, но ты бы, чем жрать меня взглядом, лучше бы своей лапой занялся. А то отнимется еще, не ровен час. И как ты тогда будешь завал разгребать?

Юноша посмотрел на руку. Кожа вокруг укуса воспалилась, раздувшись синими волдырями, а из ранок сочилась неприятная на вид желтоватая жижа.

– Я слышал, яд хорошо выводится, если туда головешки приложить. Ну или неркашкой смазать. У тебя при себе не завалялась пара шариков?

Потрясенный скоростью опухания запястья, Налек лишь отрицательно качнул головой.

– Жаль, жаль. О, можно еще отрезать. Тож вариант. – Крыс небрежно подбросил и поймал ножик. – Тока надо поторопиться, пока эта зараза по всему телу не растеклась.

– Заткнись и разгребай уже свое золото. – Юноша отстегнул пояс и перетянул им предплечье, блокируя приток крови к месту укуса.

– Зря ты так, дядь. Я ж из лучших побуждений, между прочим! Ты мне кучу золота должен. Кто мне заплатит, если ты сдохнешь?

Налек оторвался от высасывания яда из ранки и адресовал мальчишке убийственный взгляд.

– Хотя в одном ты прав. – Крыс еще раз ковырнул крышку, срывая последнее крепление. – Задерживаться тут не стоит. Наш костлявый проводник уже намного хуже светится. Сдается мне, скоро он совсем остынет и погаснет. А лично я в потемках тут гулять не подписывался.

– Твой артефакт тоже светится, – напомнил Налек, бросая быстрый взгляд на покрытый шевелящимися рунами многогранник.

– Ага. Но я пока еще не въехал, как зажег эту цацку. Так что заканчивай облизывать свои лапы и начинай разбирать завал.

– Ты мог бы и помочь с камнями! – зло огрызнулся Налек, сплевывая остатки яда.

– Тю! Дядь, я тебя умоляю! – Мальчишка патетически прижал руки к груди. – Ты шутишь? Разве я похож на бугая? Да я сдохну на втором же камне. И потом, это ведь именно тебе не терпится найти свою ненаглядную невесту.

Налек устало и тихо ругнулся, поворачиваясь к настырному мальчишке спиной. Проклятье, сколько же времени уйдет на разбор этой каменной кучи!


ГЛАВА 36


Скрытая за полупрозрачной плитой пещера оказалась поистине огромной. Своды ее круто уходили вверх, будто желая прорвать поверхность горы и достичь неба. На высоте двух человеческих ростов над головой клубились алые облака, рассыпавшие рассеянный свет. По периметру пещеру охватывал узкий желоб, заполненный раскаленной магмой, время от времени вспухавшей огненными фонтанами.

Посередине было выложено массивное каменное кольцо, несомненно, служившее постаментом. А в его центре переливалась огоньками россыпь алых кристаллов – невероятно маленьких по сравнению со всем остальным. Вся гроздь в обхвате едва достигала одного локтя.

– Странно. – Коракс взобрался на кольцо и неуверенно подошел к грозди кристаллов. Огоньки, прилипшие к внутренним граням, немного напоминали обитавших в разрушенной плите светлячков. – И это все?

В глубине кристаллов мелькнула серая тень, плавно перетекшая в форму огромного призрачного глаза. Глаз покачался вверх‑вниз и замер, неподвижно уставившись на кхора.

– Это Источник, гость. – Призрак затрепетал ресницами. – Разве ты не его искал?

– Что… ты такое?

– Гость, ты повторяешься. Или твой разум недостаточно крепок, чтобы удержать в памяти даже недавние события?

Коракс нахмурился:

– Так это ты был внутри двери?

– Я.

– Но плита взорвалась! Разве тебя не уничтожило взрывом?

– Одну из моих частей – да. Но полностью меня уничтожить невозможно. Разве что ты решишь разрушить Источник.

– А… – Коракс нервно облизнул пересохшие губы. – Его действительно можно разрушить?

– Все можно разрушить. Все можно восстановить… Зачем тебе это, гость?

– Я… я хочу уничтожить Тени!

– Зачем? Благодаря им ты всегда получишь еду и крышу над головой. Благодаря им ты можешь попросить у опекаемых Серым Советом людишек что угодно и когда угодно. Золото, власть, женщины… Разве тебе не нравится твоя жизнь, кхор?

– Люди должны быть свободны! – зло выдохнул колдун.

Глаз мигнул, расплываясь в неряшливое облако клочковатой тьмы.

– Свободны? Что ты знаешь о свободе? Ты, последыш тех, кто нарушил Слово? Тех, кто заманил нас в клетку и использует для собственных прихотей? Что ты знаешь о свободе, щенок?!

– Я… не понимаю… – Коракс растерялся.

– Он не понимает! Неужели! – Туман снова соткался в призрачное око, но его зрачок теперь явственно отливал золотом. – Но почему бы и не рассказать тебе? О подлости тех, кто основал Серый Совет?

Глаз расширился, прижимаясь к внутренней поверхности кристалла и размазываясь по ней. Теперь он казался раздавленным, и кхора слегка замутило.

– Отворачиваешься? Ну уж нет! Выходит, ты пришел сюда, ничего не зная? Так слушай!  – Края золотистой радужки зашевелились, выпуская тонкие нити отростков. – Ваш мир никогда не обладал силой, незваный гость! Ни‑ког‑да! Вы были просто муравьями, бездумно копошащимися в навозных кучах и производящими таких же тупых муравьев! Вы даже не представляли, что, кроме вашего пространства, существуют и другие слои – куда более глубокие! Если бы не случайность, вы бы и по сей день сидели в своей куче дерьма, радуясь животным инстинктам! Но столетия назад случилось так, что моему народу срочно понадобилось убежище. Мы выбрали нескольких из вас. Наиболее умных, как нам показалось. И предложили заключить сделку.

Глаз сдвинулся вверх, оставляя на внутренней поверхности кристалла потеки мутноватой слизи.

– Сделку? – недоуменно повторил Коракс, наблюдая за перемещением своего странного собеседника.

– Да, сделку… Мы предложили вам силу, аналогов которой вы даже не могли представить – всего лишь в обмен на убежище для нашего народа! Вы согласились – еще бы! Для вас это был дар небес! И что? Как только мы поверили вашим словам, вы тут же решились обмануть нас! И откуда только могли взяться такие бездны коварства в столь примитивных созданиях?!

Кипящая магма исторгла очередной огненный фонтан, но брызги его на сей раз так и не долетели до каменного основания пещеры, тлеющими огоньками зависнув в воздухе. Коракс сначала решил, что ему кажется… но фигура, образованная искрами, очень сильно напоминала человеческую.

– Ложь! – Сотканное из каплей магмы существо раздраженно развело подобием рук. – Полнейшая ложь! Не слушай эту коварную дрянь, юноша! В его словах крупицы правды погребены под огромным слоем обмана и искажения.

– Как мило. Гость, тебе везет. Хранитель просыпается не так уж и часто. Кстати, я не спросил тебя. А что ты сделал с первым хранителем?

– С кем? – ошалело уточнил кхор, переводя взгляд с одного призрака на другой.

– С хранителем. Тем, кого Серый Совет заморозил в первом барьере. Ты убил его, чтобы пройти?

– Глупо. Крайне глупо с твоей стороны, Тень, предполагать, что таким примитивным трюком ты избавишься от моего вмешательства. Я не боюсь смерти. И меня весьма мало беспокоит судьба того, что был вморожен в камень. Он ввязался в сделку по собственной доброй воле, как и я. И отнюдь не молодой человек, стоящий здесь, повинен в случившейся ошибке.

– М‑да?  – Глаз растянулся и с легким хлопком распался на две части. Остатки зрачка в правой половине покрылись коростой и начали шелушиться. – А ведь твой последыш спит и видит, как бы уничтожить Источник. Он, видите ли, рвется вернуть людям свободу! Как тебе такой расклад, хранитель?

Полупрозрачный силуэт человека качнулся, огненные капли пошевелились и снова замерли.

– Молодой человек не станет ничего уничтожать. Это слишком рискованно. И не вполне разумно.

– Почему? – вмешался в их пикировку Коракс.

– Позволь, я расскажу тебе, как было на самом деле. – Порождение магмы издало странный звук, напоминавший вздох. – Мы не обманывали Теней. Это они обманули нас.

– Бред! Мы предложили вам честную сделку! Вы сами согласились с ее условиями! А как только первые из представителей моего народа перешли в вашу плоскость бытия, вы сразу же заявили, что передумали!

– Вы не сказали, что не способны жить автономно! – возмущенно перебил его огненный силуэт.

– Вы не спрашивали. – Мгла в кристалле распалась на крошечные клочки и собралась снова, изобразив на сей раз раззявленный в ухмылке рот с гнилыми зубами. – А когда вам не понравилось то, что начало происходить, вы воспользовались силой – той самой силой, что дали мы! Дали авансом, полагаясь на вашу честность! И что же? Вы перерубили каналы, уничтожив большую часть моего народа! Тех же, кто попался вам в момент перехода, вы запаяли в эти проклятые камни! – Мгла с силой ударилась о внутреннюю поверхность кристалла, растекаясь грязным пятном.

Огненный силуэт сдвинулся, шагнув к самому краю пылающей дорожки магмы. Кажется, ему очень хотелось сделать еще один шаг, но что‑то не пускало его.

– Вы – убийцы! Паразиты! Вы высасываете мозг, превращая человека в бездумный овощ! После чего заставляете его охотиться на себе подобных!

– Для успешного симбиоза нужны качественные особи. Мы не виноваты, что люди оказались столь слабы духом и телом.

– Так зачем вы снова и снова повторяли ваши проклятые атаки?!

– Мы хотели выжить. Это очевидно. И потом… исключения случались и продолжают случаться. Как, например, с ней. – Клочок тьмы вытянулся в направлении Гелеры, замершей у входа в пещеру. Зрение девушки так и не восстановилось, а голосов призраков, в отличие от Коракса, она не слышала. Она чувствовала, что вокруг что‑то происходит, но понять, что именно, была не в состоянии. – Жаль, что на нее нацеплены ограничители. Это замедляет слияние. Надеюсь, она носит их не слишком долго? Ограничители могут нарушить процесс. И тогда она тоже превратится в овощ.

По спине Коракса ледяными иголками пробежала волна озноба.

– Что вы хотите из нее сделать? – выдавил он.

– Более совершенное создание. В случае успешного завершения симбиоза, разумеется.

– Это не отменяет главного. – Порождение магмы снова пошевелилось, тщась перешагнуть невидимый барьер. – Удачный ли ваш симбиоз, неудачный ли… Человек в любом случае теряет свою сущность.

Мгла снова изобразила выщербленную ухмылку.

– Теряет. Зато приобретает новую. И уж ты‑то должен бы знать, во что именно они превращаются. Но ты нам не веришь, как не верят и прочие из вашего клана обманщиков. Мы столько раз пытались раскрыть глаза Серому Совету! Однако вам удобнее было игнорировать наши слова. А ведь сила, которую вы украли, – ничто по сравнению с огромными возможностями, что достанутся симбионтам.

– Это неприемлемо! Люди должны оставаться людьми! А ваши симбионты навсегда заставляют человека терять свои истинную сущность! Сохраняется лишь оболочка, душу же вы подменяете на Тень! Ваша сделка изначально была обманом! А ваша сила – не более чем ловушкой, чтобы приманить нас на жертвенный алтарь!

Сгусток тумана заколебался, трансформируясь. Теперь он принял образ паука с подсвеченными золотом пустыми глазницами. Паук шевелил сотканными из мглы жвалами и непрестанно сучил тонкими лапами, будто прядя невидимую паутину.

– Ловушкой? Гм… Но отчего же вы просто не разорвали сделку? Не отказались – и от силы, и от нашего проникновения? Это ведь не так уж и сложно – уничтожить Источник. Как думаешь, гость? – Насекомое передвинулось ближе к Кораксу. – Смотри – это всего‑навсего горсть красных камешков. Правда, их нельзя раздробить даже самой мощной кувалдой. Чтобы уничтожить эти кристаллы, потребуется отдать кровь. И жизнь. Но чья‑то одна жизнь – ничтожно мало по сравнению со счастьем всей вашей расы. Разве сам ты не так рассуждаешь?

– Не слушай его, юноша! Он пытается тебя спровоцировать! Он хочет выйти на свободу! Но если он действительно освободится, последствия будут самые ужасные!

– Почему? Я в состоянии упорядочить поведение своего потомства. Улучшить технику отбора потенциальных симбионтов. Разве вы не стремитесь сократить число смертей от нападений моих детенышей?

– Не понимаю. – Коракс потер гудящие виски и обернулся в сторону кипящей магмы. – Если уничтожить Источник – Тени исчезнут?

Сотканное из искр существо сделало неуверенный жест руками:

– Ну… все не так просто, юноша…

– Все ОЧЕНЬ просто. – Из кристалла раздался ехидный смешок. – Именно Источник дает мне возможность размножаться. Именно благодаря его силе мои отпрыски парят над землей по ночам. И если его уничтожить – погибну не только я. Погибнет весь наш род, связанный с Источником незримыми нитями. И люди снова станут свободны. Но есть одно маленькое, прямо‑таки крошечное «но». Если его уничтожить – вы потеряете всю свою силу, полученную в результате нашей сделки. А от силы не так‑то просто отказаться, верно, хранитель? Попробовав ее хоть раз… Ощущение власти, ощущение превосходства… Вот и основатели Серого Совета не смогли. И создали систему, при которой сами они могли бы пожинать плоды давнего обмана, паразитируя на всех остальных. Ведь благодаря рунам нам очень сложно сражаться с кхорами… Серый Совет попросту вынуждает нас нападать именно на людей.

– Это ложь! Просто сила, что вы предоставили… Ее можно и нужно использовать во благо развития человечества! И отказаться от ее изучения в принципе – намного более преступно!

– О да… Благо человечества. Что‑то я не припомню удачных опытов на человеческих существах, о хранитель! На животных, птицах – да, были… Но какой в них смысл?

– Созданные виды должны были оказаться весьма полезными!

– Лерринки? Вы подарили им громадные размеры и долголетие, но слегка позабыли учесть тот небольшой нюанс, что и взрослеть они будут в замедленном режиме. К тому же этот ваш прокол… с их приручением… Интересно, как вы сами себе представляете их поимку? Отряжать на ловлю стада девственниц? При том, что дикая птица может невзначай и убить ловца? Просто по неосторожности? Мне тошно тебя слушать, хранитель!

Огненное существо раздраженно замерцало:

– У нас были и более удачные опыты! Крелги, к примеру!

– Крелги?  – Паук уселся в центре кристалла, поджав под себя лапы. – Это не те ли самые, что умирают от недостатка света даже в ясный день? Да и с размножением у вас что‑то не заладилось. Кажется, их популяция уже весьма серьезно сократилась? Или я не прав?

– Это просто мелкие недоработки! Разумеется, они будут разрешены!

– Кем, хранитель? Все семь магистров, с которыми была заключена сделка, погибли, заключая меня в камень. Разумеется, тогда‑то они и не предполагали, что все обернется именно так. Случайность! Они хотели лишить меня возможности к сопротивлению и продолжить пользоваться ворованной властью. Они не подумали, что я буду защищаться, не так ли? И теперь магистры мертвы – мертвы вместе со всеми знаниями. Только те семь на самом деле знали, как правильно можно употребить силу. Их ученики – те, кто потом создал Серый Совет, руководствовались уже догадками. И многие из этих догадок были ошибочны. Кстати, даже если бы и захотел, я все равно не смог бы им помочь. Они меня не слышат, эти горе‑недоучки. Наш гость – первый за несколько сотен лет, кто смог услышать меня. Способный мальчик. Жаль только, что такой наивный.

– Прекрати его провоцировать! – Огненный силуэт бросился вперед, но был отброшен невидимой стеной. – Твоя ложь слишком очевидна, чтобы ты хоть чего‑то добился!

– Ложь? Ах да… – Паук вытянул одну из лап и лениво повозил ею по внутренней стороне кристалла. – Число магистров. Десять, а не семь, не так ли? Но разве это важно? Если один из них был убит сразу, как только мы почувствовали нарушение сделки? Если второй попытался сопротивляться – но неудачно – и превратился в пускающее слюни кошмарное чудище, которому не нашлось иного применения, кроме как заморозить в барьере? Для острастки тех, кто попытается проникнуть сюда без воли и ведома Серого Совета? Ты молчишь, хранитель… Верно, я забыл еще про одного. Который на свой страх и риск решил воспользоваться украденной силой для атаки. И у которого это получилось. Действительно, если бы не твоя выходка, о хранитель, оставшимся никогда не удалось бы столь надежно запаковать меня. Но что тебе это дало? Чрезмерное применение силы без надлежащего контроля, и – пуфф! – ты больше не человек, а нематериальный призрак. Который только и может, что обитать в озерах с лавой. И которого, кстати, точно так же никто не слышит. А Серый Совет считает тебя опасной и неконтролируемой сущностью. Которую, увы, им никак не удается ликвидировать.

Коракс нервно вздохнул.

– Но, если вы смогли одержать верх, – обратился он к огненному хранителю, – почему же вы не уничтожили Тень?

Паук в кристалле опрокинулся на спину, суча тонкими лапами и мерзко хихикая. Коракс нахмурился:

– И что тут смешного?

Сотканное из искр создание повело плечами и шагнуло взад‑вперед вдоль линии желоба.

– Его смерть… была не вполне целесообразной…

– Но отчего же?! Ведь если именно он – причина появления ночных Теней, то…

– Верно. Но я – причина еще одного явления. – Паук снова прилип к кристаллу изнутри. – Ты думаешь, Источник – это кристаллы? Нет, гость. Кристаллы – это моя темница. Источник нельзя увидеть, нельзя пощупать. Он нематериален. Он действительно привязан к кристаллам, но находится внутри их. Но проблема вовсе не в этом. Проблема в том, что предложенная нами для оплаты сделки сила привязана к нашей же жизненной энергии. Если ты уничтожишь меня – Источник умрет.

– Но он и так угасает! Его уровень падает! – непроизвольно вырвалось у Коракса.

– Верно… Я – последний из тех, кого предатели заточили в кристалл. Раньше нас было больше. Мы живем долго, очень долго по человеческим меркам. Но все же мы смертны. И когда умру я, вы потеряете с таким трудом добытую силу, гость. Потеряете все то, чего достигли. Возможность читать чужие мысли и проникать в будущее. Возможность выходить на изнанку пространства и пересекать огромные расстояния за ничтожно малое время. Возможность к объединению разума. Возможность безнаказанно управлять любым другим живым существом. И еще великое количество возможностей, которых вы не успели реализовать. Кроме того… – Мглистый паук распался на клочки тьмы, разбежавшиеся по углам кристалла. – Не стоит забывать и о последней немаловажной детали. Мои дети переживут мою смерть. А вы уже не сможете защищаться от них – Источник погаснет. Пройдут считаные дни – и все твои сородичи превратятся в безумных животных.

– Юноша, не слушай его! – снова вмешался огненный призрак. – Он проживет еще не одну сотню лет! За это время Серый Совет может создать множество полезных вещей и открытий, основанных на применении силы! Нет никакой необходимости выпускать его на свободу!

– Есть… – Туманные клочки зашевелились, склеиваясь в форму круглого глаза с выпученным зрачком. – Я дам тебе иную силу, гость. В разы превосходящую ту, которой ты пользуешься.

– Мне не нужна сила! – возмутился Коракс.

– Разве? Ты не любишь власть? Допустим… Но, кажется, тебя беспокоит судьба твоей спутницы. Что ты готов отдать за освобождение ее разума от симбионта? Безопасное освобождение?

– Я и сам найду решение этой проблемы!

– Ой ли? Ведь я не блефовал, когда рассказывал про опасность ношения ограничителя. Да, ограничитель не даст симбионту развиваться. Но без развития симбионт умрет. А он уже слишком тесно связан с разумом девушки, и, значит, его смерть убьет и остатки ее разума. Подумай! А я могу аккуратно извлечь своего детеныша. Извлечь так, что твоя спутница не пострадает. Более того – со временем она восстановит нарушения в своем разуме и станет абсолютно нормальным человеком.

– Юноша, он лжет! Мы пытались осуществить подобную операцию, и это привело к смерти!

– Кстати, лишнее подтверждение моих слов. – Глаз медленно мигнул размытыми ресницами. – Если уж сами магистры не смогли провести такую операцию, на что надеешься ты, не обладающий и десятой частью их знаний? На чудо?

Сотканный из огненных искр силуэт хотел что‑то сказать, но магма вскипела, вспучиваясь целой гроздью огромных пузырей, и поглотила хранителя.

Остатки полупрозрачной плиты рухнули, подняв облако мелкой пыли. Через развалы камней в пещеру перелезли двое: высокий, крепко сбитый парень простоватого вида и вертлявый мальчишка с перемазанным грязью и сажей лицом.


ГЛАВА 37


Здоровяк переступил через последний осколок плиты и замер, уставившись на Гелеру. Та обернулась на шум и болезненно щурила глаза, пытаясь разобраться в происходящем.

– Кто здесь?

Здоровяк чуть ли не бегом преодолел разделявшее их расстояние и неуверенно замер, не дойдя всего половины локтя:

– Гелерочка? Милая, хорошая моя, ты разве меня не узнаешь? – Его голос дрожал и срывался.

Девушка вздрогнула и бросилась ему на шею:

– Налек?! Налек… ты все‑таки нашел меня… Я знала, знала, ты придешь… я… прости… я не видела тебя… – По ее щекам текли слезы.

– Не видела? Как не видела, когда вот же я. – Он поймал ее лицо в ладони и осыпал поцелуями. – Неважно… главное, ты жива… что с тобой все хорошо…

Мальчишка засунул в карман исписанный рунами многогранник и начал лениво разглядывать обнимавшуюся пару.

– Дядь, ну че ты вечно тупишь? Ну как с ней может быть «все хорошо», если она ослепла? У нее ж гляделки на свет не реагируют. Са‑а‑авсем.

– Ослепла? Как ослепла? – Здоровяк дернулся. – Гелерочка, любимая… Тебя что, заколдовали? – Он наконец оторвался от девушки и окинул взглядом остальную пещеру, на сей раз обратив внимание и на Коракса. – Кхор?! Это… твоих рук дело?! – Он угрожающе сжал кулаки.

– Значит, ты и есть Налек… – устало выдохнул Коракс, отворачиваясь. Больно, почему же так больно… Словно тысячи осколков льда разрывают внутренности, превращая их в кровавое месиво…

– Да, я и есть! И я тебя сейчас…

– Ее слепота – это не колдовство. Она пройдет через сутки‑другие. Надо только завязать ей глаза, чтобы они нормально восстановились. Вот и все… – Его пальцы пробежались по узким граням кристалла, в котором танцевал сгусток сизой мглы.

– Думаешь, я тебе поверю?! – Только присутствие Гелеры мешало здоровяку перейти от угроз к активным действиям. Он так сильно боялся отпустить девушку, что это явным образом отражалось на его лице.

– Мне нет дела до твоей веры, – сухо произнес кхор.

Хорошее у этого здоровяка лицо. Честное, доброе… Достаточно привлекательное. Женщинам такие нравятся. Кораксу очень хотелось разбить эти черты в кровавую кашу. Хотелось настолько, что он почти успел прикинуть, что из его способностей можно обратить против человека, прежде чем осознал направление своих мыслей.

Клочок тумана в алом кристалле дернулся, трансформируясь в карлика.

– Тебе не надо его убивать, – вкрадчиво прошептала Тень. – Он уже умирает. Разве ты не видишь? Присмотрись к его левой руке. Конечно, твое зрение куда менее совершенно, чем мои органы чувств. И отсюда тебе не разглядеть следов укуса, из которых капает гной. Но даже ты в состоянии различить, как опухло его запястье. Ему осталось немного. Дня два, три… И он умрет – смертью весьма мучительной, смею тебя заверить.

– Я и не собирался… – Коракс ошарашенно перешел на шепот.

– Не стоит врать. – Сотканный из мглы карлик улыбнулся. Зубы у него казались неровными, клыки сильно выступали вниз, как у хищного зверя. – Ты слишком близко ко мне. Настолько близко, что для меня не составляет особого труда проникнуть в ход твоих мыслей.

– Это невозможно!

– Отчего же? Жаль, что хранитель так скоропостижно оставил нас. Он, конечно, раздражает и пытается вывернуть все на свой лад, но даже он не посмел бы отрицать, что раньше кхоры умели читать в чужом сознании. Теперь, когда мощность Источника упала, эта способность утрачена. Но родись ты на пару веков раньше, ты бы не усомнился в моих словах.

– Ты слишком много знаешь для запертого в камне существа, – хмуро пробормотал Коракс.

– Верно… но кто сказал, что я заперт только в этом камне? Кхор… давно ли ты смотрел на себя в зеркало? Тот кристалл, что дает тебе силу… ты правда думаешь, что это просто камешек?  – Улыбка карлика стала откровенно отталкивающей. – Я могу дробить свое сознание на множество частей, колдун. И даже если парочка из них будет уничтожена – как это случилось сегодня с дверью, это не причинит мне вреда. Зато поможет обладать всей необходимой информацией. Забавно, не так ли? Серый Совет, охраняющий человечество от Теней, по сути, сам является и их частью, и источником их знаний. Вы правда надеялись что‑то выгадать при сложившемся раскладе?

– Заткнись!

– О, прости, гость. Я действительно увлекся. Мы говорили совсем об ином. О твоих желаниях, верно? Ты все еще утверждаешь, что не хочешь смерти этого милого парня?

– Ты что‑то не так понял, чтец чужих мыслей. – Коракс раздраженно встряхнул головой. – Я не собираюсь ломать чужое счастье.

– Счастье – понятие относительное… Ты полагаешь, эти двое счастливы? Возможно, в этот момент так и есть. Они так нежно смотрят друг на друга, так трепетно соединяют руки… Ты морщишься, гость. – Карлик издал приглушенный смешок. – Разве тебе неприятны мои слова? Неважно, не отвечай… Я вижу ответ в глубине твоих глаз. Однако тебе действительно не придется убивать ее избранника. Он умрет сам, а она погрузится в печаль, оплакивая несостоявшееся счастье. Люди так предсказуемы!

– Если это яд… – Кхор заставил себя посмотреть на обнимающуюся пару. Он хотел получше рассмотреть поврежденную руку юноши, но глаза его против воли перескакивали на залитое слезами лицо Гелеры, на ее чуть припухшие от поцелуев губы… Коракс втянул воздух через стиснутые зубы. – Если это яд, – повторил он, – я… могу попробовать… сделать противоядие… Нас обучали этому…

– Можешь, конечно. Как сделал его для девушки, когда она наглоталась отравленной воды… Но зачем? Она, возможно, скажет тебе спасибо – но и только. Разве не разумней предложить ей утешение уже после его смерти? Убитая горем, одинокая… А тебе она уже и так начала немного доверять… Люди так предсказуемы, гость.

– Это… подло, – с трудом произнес кхор.

– Самую малость. Разве ты обязан спасать и охранять всякую тварь? Например, комара, что кусает тебя в шею?

– Он – не комар!

– Но ведь он укусил тебя?

– Он… не виноват… что я привязался к девушке. Кроме того… Ты ошибаешься, Тень. Ее и без меня найдется кому утешить… Она очень красива и постоянно привлекает мужское внимание. Ей недолго придется горевать в одиночестве.

– У тебя низкая самооценка, гость. – Карлик облокотился о внутреннюю грань кристалла и внимательно посмотрел на Коракса.

– Самооценка? – с присвистом выдохнул кхор. – При чем здесь самооценка?! Хвала Великому солнцу, я еще не ослеп и могу разглядеть свое отражение!

– А вот это как раз решаемо. Кости можно вытянуть и выправить, шрам – сгладить. С ногой, правда, придется повозиться подольше… Ты знаешь, что у тебя внутри чужие кости? Впрочем, я опять отвлекся… Я в состоянии помочь тебе улучшить… свои внешние данные. – Карлик ухмыльнулся. – Тебе всего лишь надо освободить меня из моей темницы – и эта девушка будет твоей.

Коракс вздохнул. В груди перекатывались ледяные обломки. Пальцы предательски дрожали, и он скрестил руки перед собой, пряча кисти в рукава. Старая рана на ноге неприятно ныла, отзываясь в теле волнами приглушенной боли. Жаль, что он обронил при взрыве посох. Конечно, можно было бы опереться и об эту гроздь кристаллов, но в какие глубины его разума проникнет Тень при прямом контакте?

– Не молчи, гость. Чем тебя не устраивает мое предложение?

Коракс прокашлялся, сглатывая неприятный комок в горле.

– Хранитель… Огненное существо… Ты поэтому заставил его исчезнуть? Чтобы он не мешал тебе договориться со мной?

– Не стоит возлагать на меня ответственность за все беды мира. Хранитель исчез потому, что у кого‑то из этих двоих был ключ. Тот самый ключ, активация которого открыла тебе сюда дверь. Я не могу понять, кто именно из них владеет ключом. Они слишком близко друг от друга, а активация пошла не вполне правильно… Излучение ключа слишком сильно, чтобы хранитель мог поддерживать свою иллюзорную форму.

– Он умер?

– Понятия не имею. Почему тебя это беспокоит?

– Это был один из тех, кто создал систему кхоров… У меня была пара вопросов, на которые я хотел найти ответ…

– Гость, мне неудобно тебе напоминать, но я уже успел прочесть твои мысли. Ты надеешься, я не знаю, что за вопросы тебя интересуют? Но ты зря волнуешься… Если ты освободишь меня, с девушкой ничего не случится. Я ведь уже обещал.

Коракс снова взглянул на обнимающуюся пару. Слез на лице Гелеры больше не было, она просто счастливо улыбалась, уютно прижавшись к широкой груди своего жениха. Кхор вытянул перед собой руку, покрытую вязью черных рун. Выправить кости… Быть может, Тень действительно сдержит свое обещание. Быть может, его кожа перестанет напоминать сушеный пергамент, а черные письмена навсегда исчезнут. Быть может…

– Я хотел подарить людям свободу, – тихо произнес Коракс. – Меня учили, что мое предназначение – оберегать людей. Делать так, чтобы у них не было поводов для страха. Чтобы они могли жить спокойной и счастливой жизнью.

– Жестокая система. – Карлик пожал плечами. – Ну зато теперь у тебя наконец‑то есть шанс отхватить и для себя кусочек счастья.

– Нас учили… что счастье – это не то, о чем стоит задумываться кхору…

– Ты повторяешься, гость. И испытываешь мое терпение. Что ты хочешь мне сказать? Что ты шел сюда разрушить Источник? Но ты ведь сам слышал хранителя. Людям невыгодно его уничтожение. Непокорная сила лучше ее полного отсутствия.

– Это мнение Совета! А не человечества!

– Ты действительно думаешь, что хотя бы один представитель человеческой расы согласился бы потерять столь сказочные возможности только лишь в обмен на возможность безбоязненно прогуляться лунной ночью? Можно подумать, мои отпрыски – самая страшная из всех существующих опасностей! А как же хищные звери? Да и среди людей найдется немало тех, кто связал свой промысел с убийством себе подобных… Ты не вправе уничтожить Источник, гость. Да и потом… У тебя бы это и не вышло.

– Почему? Ты же сам говорил…

– Да, да. Говорил, что Источник уничтожить можно. Но для этого нужно не только пожертвовать жизнью. Нужно еще обладать ключом. Только невинная кровь, омывшая древний артефакт, позволит затворить эту дверь. Только используя кристалл связи, ее можно запечатать окончательно. Так что даже при всем своем желании, гость… Уничтожить Источнику тебя не получится. – Туманный карлик зевнул, демонстрируя звериные зубы. – Что остается? Только два пути. Первый – оставить все как есть и просто убежать отсюда, поджав хвост. Именно на этот путь подталкивал тебя хранитель. Но что это даст? Да, ты теперь знаешь куда больше, чем до начала своей безумной эскапады. Однако применить свои знания не сможешь. Как не сможешь и спасти девушку. Ты не позабыл? Если в скорейшем времени не разобраться с ее симбионтом, он либо поглотит ее разум, либо убьет ее. Ты готов смириться с ее смертью? Нет? Тогда тебе ничего не остается, кроме как выбрать второй путь. И освободить меня. Это как раз можно сделать и без ключа. Достаточно просто некоторого количества твоей крови и жизни одного из вас.

– Жизни?

– Не глупи… Могущество не дается даром. За все нужно платить. Но твоя жизнь не обязательна. Принеси в жертву мальчика. Не похоже, чтобы твоя девушка была как‑то с ним связана.

– Ты сошел с ума, – потрясенно прошептал Коракс.

– Отнюдь. Тебе все равно придется кем‑то пожертвовать. Либо девушкой, либо этим оборванным нищим. Причем в первом случае она будет умирать долго и болезненно, страдая от мучений…

– Замолкни! – Кхор прижал ладони к ушам, не желая слушать вкрадчивый голос Тени. – Я не собираюсь убивать ребенка!

– Ну если ты так настаиваешь… В принципе ты можешь предложить и свою собственную жизнь… Но где гарантия, что ты успеешь завершить обряд? Самоубийство с неизвестными последствиями… А если не успеешь? Только вызовешь дополнительный шок у своей избранницы видом вспоротого тела?  – Карлик усмехнулся, придвигаясь поближе к разделявшей их грани кристалла. – Мальчик умрет быстро. Он даже ничего не почувствует. В какой‑то степени это можно счесть благодеянием! Посмотри на него. Это типичнейшее дитя улиц. Их век короток. Быть может, всего через пару дней после возвращения отсюда он погибнет, получив в бок ножом от такого же воришки… Бесславная и мучительная смерть. Если же ты воспользуешься его жизнью, чтобы выпустить меня, его гибель принесет огромную пользу. Я ведь уже говорил, гость. Я решу не только твои проблемы. Я приструню своих детей. Больше не будет массовых убийств и хаотических нападений на случайных путников. Я даже готов пообещать тебе, что люди смогут – да‑да, смогут! – находиться ночью за пределами защитных границ. Нам не нужны случайные жертвы. Намного удобнее найти подходящего человека и добиться его согласия добровольно. Те мои создания, что шастают сейчас по земле, еще слишком малы, чтобы действовать разумно. Но я научу их. Твоя мечта сбудется, гость. Люди обретут свободу от создаваемых кхорами клеток.

Коракс судорожно втянул воздух, боясь посмотреть на предмет спора. Сердце бешено колотилось в груди, с сумасшедшей силой разгоняя закипавшую кровь.

– Только одна смерть… Быстрая и безболезненная… Мальчик не будет страдать… Люди перестанут бояться заката… Только одна смерть, гость… – Голос Тени струился сладким медом, все сильнее и сильнее затягивая в пропасть.

Кхор медленно поднял глаза. Мальчишка будто почувствовал, что разговор идет о нем. На лице его, обращенном к колдуну, читалась недетская сосредоточенность. Сколько ему исполнилось? Лет десять‑двенадцать? Точно не больше… Зачем же он пришел к Источнику? Что хотел найти? Быть может, где‑то далеко его ждет старая нищенка‑мать и маленькие горластые сестренки… Когда они поймут, что ждать уже некого?

Коракс скользнул пальцами по алым граням кристалла. Гладкий камень был прохладным на ощупь.

– Нет…

– Что?!  – Карлик внутри даже подпрыгнул от возмущения. – Разве ты меня не слышал?! Своим бездействием ты уничтожишь девушку!

– Я поставлю в известность Серый Совет. Зеран был прав. Мне имело смысл сначала добиться места в Верхнем Круге, а потом заниматься этими поисками. Если ты не лжешь, если жертва действительно необходима – она будет добровольной. И за обрядом будет следить весь Круг.

– Пока ты доберешься до своего Совета, девушка будет мертва! Разве не помнишь, что твои переходы имеют предел дальности?!

– Мои – да. Но лерринк перемещается куда быстрее. Он сможет доставить мое письмо за считаные мгновения.

– Глупо. Я не люблю ждать. И, разумеется, я не буду столь добр по отношению к тебе лично.

Коракс устало взъерошил спутанные волосы.

– Я привык к своему облику, Тень. Думаю, я как‑нибудь сам разберусь со своей личной жизнью. Я не изменю своего решения.


Легкий шорох заставил кхора обернуться. Мальчишка стоял совсем рядом с ним. И как только он успел так незаметно подобраться?

– Дядь, ты странный тип.

– Что?

– Ну для колдуна. Добрый чересчур. – Мальчишка почесал себя за ухом. – Знаешь, вообще‑то я кхоров не люблю. Они мне много дерьма сделали. Но вот лично против тебя я ниче не имею. Ты мне даж в чем‑то симпатичен. Хотя мне лично побоку все эти ваши рассуждения о чести там, морали, долге… Просто, понимаешь, я обещал сестренке… А у меня никого не было дороже ее. Ты уж извини, ладно?

Острая боль кольнула под ребрами, огненной иглой прошивая тело. Ноги внезапно стали чужими и задрожали, подкашиваясь. Пальцы непроизвольно вцепились в рукоять ножа, но сил, чтобы выдернуть клинок, уже недоставало.

– Стой! – На губах липкими пузырями вспучилась кровь. – Тень… нельзя… выпускать!.. – Коракс пошатнулся, неверными руками пытаясь оттолкнуть мальчишку. – Слишком… опасно!..

– Да пошел ты!

Резкий толчок опрокинул Коракса на спину. Запрокинутая голова уставилась на клубящиеся под потолком пещеры алые облака. Он уже видел эти облака… именно с этого ракурса. Во сне.

– Стой!.. – Панический испуг ледяной волной окатил тело. – Ты… не понимаешь… что… творишь!..

Мальчишка криво усмехнулся. В глазах его мелькнуло что‑то странное.

– Может, и да… Может, и нет… – Он склонился над кхором, резко вырывая нож. Миг спустя его лезвие кольнуло под вживленный в лоб Коракса кристалл. – Посмотрим…

Кхор попытался перехватить руки мальчишки, по тело окончательно перестало слушаться.

– Остановись!.. – с величайшим трудом прошептал Коракс. – Ты же… всех… уничтожишь… – Договорить он не успел, прерванный новым ударом ножа в грудь.

Потолок плыл, качаясь на невидимых волнах. Боль все теснее охватывала его своими щупальцами, но все же ее было недостаточно, чтобы заставить кхора потерять сознание. За свою жизнь он слишком привык к боли.

Неясное чувство тревоги кольнуло и пропало, промчавшись смазанной тенью… Он что‑то забыл? Что‑то важное? Но его уже затягивало в пропасть, откуда не было возврата. Не оставалось сил даже шевельнуть губами. Тьма не желала повторно упустить то, что уже вырвали однажды из ее лап семь лет тому назад… Алые облака подернулись сеткой трещин и рассыпались разноцветным дождем…

Созданный кхором золотистый шар неуверенно полыхнул последний раз – и погас, развеиваясь клочками сладковатого пара.


Карлик в кристалле оценивающе уставился на воришку.

– Ты подслушал наш разговор?

– Все равно заняться было нечем. Не смотреть же, как эти тискаются. – Крыс фыркнул, кивая головой на все еще обнимавшихся влюбленных. Они были настолько поглощены собой, что пока еще ничего не заметили.

– Гм. Допустим, хотя это и странно. Сразу два человека, способных меня слышать. Чересчур удивительное совпадение. Вы, часом, не родственники?

Крыс выразительно покрутил пальцем у виска.

– Дядь… если твой народец весь такой же на голову больной, то неудивительно, что после общения с вами люди с ума сходят.

– Ты не находишь, что ведешь себя слишком оскорбительно для человека, собирающегося просить о силе?

– Да‑а… По поводу больной головы эт я погорячился. Походу, мозги в твоем черепе даж не ночевали. С какого перепугу ты возомнил, что я тебя о чем‑то буду просить?!

– Ты надеешься, что просить буду я? Ты чересчур нагл! Сам будешь придумывать оправдания для своего друга! Я и пальцем не пошевелю в твою защиту.

– О как. – Крыс почесал бровь. – А на кой мне оправдания, о всесильный клочок дерьма?

– Так ты не знал?  – Карлик расхохотался. – Кхор умирает. Сейчас должны сработать его браслеты.

Крыс недоуменно проследил за его жестом, воззрившись на руки Гелеры. Черный узор на браслетах полыхнул огнем, выпуская тонкие струйки дыма. Девушка закашлялась и суматошно замахала руками, отгоняя едкое облако.

Воришка заметил, как озабоченно склонился над девушкой Налек. Спросить, однако, здоровяк ничего не успел. Тело Гелеры изогнулось в болезненной судороге – и она запрокинулась навзничь, обвисая на руках своего жениха.

– Полагаю, ты передумал? Без моей поддержки тебе не состряпать достаточно убедительной истории. И твой друг тебя возненавидит.

– Дядь, ты тут колдуну за уши столько мусора накидал… Так вот со мной этот трюк не покатит. Мож, у него‑то в мозгах ты и научился шарить, однако в мои тебе не залезть, как ни пыжься.

– Я и не собирался!  – Карлик презрительно вздернул подбородок. – В твоем разуме нет ничего ценного!

– А вот тут ты лоханулся, дядь. – Воришка небрежно облокотился о прозрачную грань, отделявшую его от собеседника. – К примеру, типчик, что притащился со мной – вовсе не мой друг, как ты ошибочно предположил. И, что куда важнее… – Крыс порылся в кармане, извлекая покрытый алыми рунами многогранник. – Знаешь, у меня сестренка была. Тож не вполне нормальная, если подумать. Но это к делу не относится. Она мне письмецо оставила. С просьбой. Посмертной. Сам угадаешь, о чем она попросила, или подсказать маленько? – Воришка подбросил на руке кристалл. Алые руны шевелились, переползая с места на место.

– Ты не посмеешь… Я чувствую – ты не самоубийца…

– Че? А разве нужно два трупа?

Карлик язвительно усмехнулся:

– Вы неразрывно связаны с Источником через вживленный кристалл. Есть определенная вероятность, что мое уничтожение ликвидирует не только Теней, но и самих кхоров. И тогда ты тоже умрешь…

– Реально у тебя фигово с головой. – Крыс хмыкнул, отбрасывая волосы со лба. – С чего ты решил, что я – один из серых?

Тень в кристалле вздрогнула, теряя сходство с человеческим обликом.

– Это невозможно! Такие способности без подключения к Источнику…

– Да, я в курсе, что а‑апупенно крут. – Мальчишка лениво сплюнул. – А еще я везучий – любой кошке фору дам.

– Ты совершаешь ошибку! Сами вы никогда не создадите ничего подобного нашей силе! Неужели ты не понял, какие возможности ты собираешься похоронить?!

– Ниче. Слегка поднапряжемся и справимся без всякой колдовской дряни. Чай, и до вас как‑то жили и не померли. От чужих мозгов маловато пользы – лучше научиться думать самому.

– Ты все равно не сможешь запечатать проход между слоями навсегда! Дыру, пробитую единожды, невозможно заставить исчезнуть! Как бы ты ни старался ~ останутся щели! Рано или поздно кто‑то чересчур настырный заберется сюда – и все твои старания пойдут прахом!

– Так чего ж ты так суетишься? Боишься сдохнуть, выжидая очередного глупца? Мне вот, кстати, интересно… Те десять магистров, что заключили с тобой сделку. Они так уж чисто случайно собрались в одном месте, обладая нужными способностями? Прям сказка!

– Какая разница! Даже если мы и помогли им…

– Обманули, – небрежно уточнил мальчишка.

– Пусть так! Но это было для их же блага! И для вашего тоже!

– Все, дядь… Ты меня утомил. – Он склонился над телом кхора, медленно вытаскивая лезвие. – Пора прощаться.

– Послушай, мы можем договориться!.. – отчаянно взмолилась Тень.

– Не в этот раз. – Крыс куснул себя за палец, выдавливая на многогранник немного крови. Руны зашевелились, стремительно впитывая любимое подношение. Мальчишка вытащил из кармана вырезанный со лба кхора камешек и приложил его к артефакту. Алый осколок на миг полыхнул светом – и исчез, словно его никогда и не было. Руны на многограннике изменили цвет, засияв золотыми росчерками.

Крыс задумчиво поизучал изменившийся артефакт пару мгновений, после чего решительно тряхнул головой.

– Так, труп есть, ключ есть, невинная, мать твою, кровь тож есть. И че теперь? Постучать, как при входе? – Он небрежно саданул артефактом по верхнему из россыпи кристаллов. – Ну дверка, закрывайся!

Горы содрогнулись, издав протяжный вздох. Хаотично заметались облака под потолком пещеры, наполняясь грозовыми молниями. Тень в кристалле замельтешила, разрываясь на клочки и тут же собираясь обратно.

– Тебе все равно не выбраться живым!

Прилипшие к граням кристаллов огоньки вспыхнули непереносимо ярким светом – и потухли, все разом. Теперь пещера освещалась только красноватыми отблесками, порождаемыми кипящей магмой. По поверхности камней поползла черная паутина рун, размазывающихся в чернильные пятна неправильной формы.

В воздухе остро и резко запахло пеплом. Магма, омывавшая пещеру по периметру, вспучилась огненными горбами, раз за разом выплескивая наружу раскаленные волны. Своды затряслись, роняя вниз обломки камней.

– Эй, здоровяк, пора драпать отсюда! – Крыс метнулся к выходу из пещеры, по пути цепанув за руку Налека. Тот уставился на воришку пустым взглядом:

– Гелера… ей плохо… она вдруг потеряла сознание… и… я не могу понять… Надо что‑то сделать…

Крыс прошелся взглядом по девушке. С его точки зрения, делать уже ничего не надо было. Губы синюшные, пульс не бьется… Но говорить об этом Налеку он не собирался.

– Хватай ее в охапку – и наружу! Ей, верно, от спертого воздуха дурно сделалось! Да что стоишь столбом?! Ща на нас потолок грохнется – в блин раскатает!

Налек покорно кивнул, поудобнее перехватывая безвольное тело и устремляясь вдогонку за воришкой.

Горы шатались, извергая каменные лавины и клокочущие фонтаны раскаленной лавы. Сквозь трещины в стенах сыпался снег, тут же превращавшийся в лужи на полу. Сзади со страшным грохотом обвалилась часть каменного потолка. Отдачей от удара беглецов подкинуло вверх и с силой приложило о мокрые камни. Но выход был уже близко – и удар только придал им прыти.

Еще несколько минут бешеного бега – и они вылетели из пещеры, отчаянно тормозя, чтобы не сорваться в пропасть. Вслед за ними из темного зева выкатился раскаленный язык лавы – но уже не кипящей, а медленной и вязкой. Лава не дотянулась до беглецов, сорвавшись по изгибу тропы вниз, в казавшийся бездонным обрыв.


– Хах! Ниче так прогулялись! – выдохнул Крыс.

Горы все еще трясло, но колебания постепенно угасали.

Налек опустился на колени, сжимая в руках тело Гелеры. Он пытался трясти ее, пытался протирать снегом лицо… все без толку. Он сорвал проклятые колдовские браслеты, оказавшиеся не прочнее ореховой скорлупы, – но даже это не привело ее в чувство. И теперь он бездумно гладил застывшее лицо, все еще не желая поверить в случившиеся.

– Дядь… – Крыс тронул его за плечо. – Давай вниз спускаться, а? Че тут рассиживаться? Только задницу отморозишь.

– Зачем ты… вытащил меня? Я бы остался там… с ней…

– Затем, что всегда надо бороться. А сопли по лицу размазывать – это только мелким пристойно.

– Почему это случилось? – тоскливо выдавил Налек. – Она ведь хорошо себя чувствовала!.. Воришка! – Он вдруг уставился на Крыса откровенно бешеным взглядом. – Она ведь… именно тогда, когда ты полез к этим камням… Так что же это… из‑за тебя…

Крыс не успел увернуться от броска юноши: горная тропа была слишком узкой. Лапища Налека стиснула его горло, вдавливая худое тело в каменистый склон.

– Я… тебя…

Воришка дернулся, пытаясь вывернуться, но безуспешно.

– Пусти… – Губы у него посинели.

– Ты! Если бы не ты! – Налека затрясло. – Моя любимая была бы жива и здорова!

– Она – да… – с трудом выдавил Крыс. – А остальные? О них ты… подумал?.. О тех, кто боится… шагнуть… в ночь?.. О тех, кто будет… растерзан… своими же… едва рухнет… граница?..

Налек встряхнул его, как мешок с тряпьем. Он не слышал слов мальчишки. Не хотел и не мог слышать. Все его сознание затапливало горе – горе, от которого невозможно было отгородиться…

– Зачем ты вмешался?! – истошно проорал он, все крепче сжимая пальцы на горле Крыса. – Ты, несчастный уличный щенок! Что ты хотел там найти?! Очередной мешок золота?!

Воришка попытался ответить, но из пересохших губ вырвался только слабый хрип. Воздуха не хватало. Пальцы Налека сдавливали его шею железным жгутом, ослабить который не было никакой возможности.

Крыс потянулся к закрепленному на поясе ножу, но никак не мог его нащупать. Руки дрожали и отказывались подчиняться…

– Да я тебя сейчас! – Налек снова встряхнул его, саданув головой о скалы.

Висок ожгло болью, по щеке заструилась кровь… Перед глазами все подернулось туманной мутью… Сознание пасовало, растворяясь в этой мгле.

– Дядь… – из последних сил вытолкнул из себя воришка. – Ты… правда… убьешь меня?

Налек вздрогнул и уставился на Крыса, будто увидел его впервые.

– Убью? – Смертельная хватка наконец ослабла, позволяя воришке втянуть немного воздуха. Крыс закашлялся. Налек медленно опустил его на землю и разжал пальцы. – Я не убиваю детей.

– Тю!.. – Воришка принялся активно массировать пережатое горло. Дышалось ему до сих пор с трудом. – Подождешь, пока вырасту?..

Налек тщательно вытер руку, которой держал Крыса, о штаны и сделал шаг вниз по тропе.

– Я найду способ… заплатить этот долг.

Воришка глубоко вдохнул, рассматривая ссутулившуюся спину своего спутника. Пожал плечами и небрежно сплюнул на снег.

– Кстати, о деньгах! Мне красавчик чет‑та втирал на тему того, каким я богатым буду… – Он вытащил из кармана покрытый рунами многогранник. Алые узоры больше не шевелились, застыв кровавыми разводами. – Интересно, за сколько эту цацку толкнуть получится?


ЭПИЛОГ


Роннек похлопал лерринка по шее и сиганул вниз, игнорируя прикрепленные к седлу стремена. Мальчишка не стал привязывать птицу, будучи абсолютно уверенным в том, что преданный ему лерринк никуда не улетит.

Вверх вела заросшая колючим бурьяном тропа. Это место Роннек открыл совсем недавно, неудачно приземлившись во время тренировочного боя. Но горечь поражения мгновенно смылась чувством охотничьего азарта – едва он разобрался, что за подарок подбросила ему судьба.

Старинная библиотека! Настоящая, неповрежденная! Конечно, с замком пришлось повозиться чересчур долго – неведомый строитель словно императорскую казну запечатывал, но в конце концов Роннеку удалось пробраться внутрь.

И теперь он уже второй месяц при каждом удобном случае ускользал сюда, прячась от назойливой опеки придворных. Репетиторы пытались высказывать недовольство по поводу изрядного охлаждения к учебе, но Роннека это абсолютно не волновало. Этикет и хорошие манеры он выучит позднее. А вот эти книги… Их надо было непременно прочитать сейчас.

Сначала он не поверил, когда на одной из них увидел дату. Конечно, он понимал, что книги очень стары – сам тот факт, что все они были рукописными, неопровержимо свидетельствовал о возрасте. Но не сотни же лет! Разве могли они сохраняться в столь превосходном состоянии так долго? Потом понял, что виной тому хитрая система вентиляции, устроенная в хранилище.

Вот только… чем больше книг он читал, тем более странной казалась ему эта библиотека. Зачем было собирать в одном месте такое огромное количество легенд и сказок? Причем достаточно неплохих. Некоторые были написаны настолько реалистично, что Роннек в процессе чтения и сам забывал, что история выдуманная.

А недавно он обнаружил, что в старой библиотеке хранятся не только книги.

Мальчишка прошел к памятному месту на стеллажах и аккуратно сдвинул несколько томов, извлекая наружу тяжелую шкатулку из кованого железа. Ее замочек тоже оказался не из простых, но замки никогда не были проблемой для Роннека. Он усмехнулся, аккуратно нажимая нужные места на крышке. Фамильная черта, порождавшая в народе неисчислимое множество анекдотов. Наверное, когда его коронуют, уникальные способности к открыванию любых замков и в самом деле окажутся бесполезными – ему уже не придется скрываться от взбешенных репетиторов. Будет достаточно просто приказать – и все двери сами распахнутся перед ним. Но до коронации еще долго… а пока… пока его способности находили очень неплохое применение.

Шкатулка с тихим скрежетом раскрылась. Внутри, на обитой чуть подгнившим шелком подстилке, был тщательно закреплен прозрачный многогранник. Всю поверхность его покрывали незнакомые символы. Но самое интересное было не в этом! Мало ли на свете камешков с надписями! Этот же камень начинал шевелиться, едва пальцы мальчишки касались его. Алые символы оживали, пробуждаясь ото сна. Медленно, неторопливо ползли они по поверхности кристалла, перетекая один в другой, собираясь в непонятные группы и распадаясь снова. Роннек сначала подумал, что это трюк – как в лицедейских палатках с зеркалами. Но, как он ни старался, ему не удавалось разгадать загадку движения рун.

А в прошлый свой визит он натолкнулся на книгу, в которой описывался этот самый кристалл! Тогда у него не оказалось достаточно времени – пришлось поспешить, чтобы его убежище не обнаружили. Но сейчас Роннек был намерен наверстать упущенное.

Затянутая в дешевый переплет книга не привлекала особого внимания. Роннек и вовсе пропустил бы ее мимо, если бы взгляд не наткнулся на тисненный на широком корешке герб императорского дома: ощерившаяся крыса, зажавшая в лапах две монеты. Дурацкий герб, к слову сказать. И кто его придумал? Будучи совсем маленьким, Роннек мечтал о том, как после коронации изменит его, изобразив нечто куда более достойное. Потом понял – за столетия народ настолько привык к этому символу, что его замена чревата внутренней смутой.

Книга, когда‑то находившаяся в личной библиотеке одного из его предков, заслуживала прочтения, даже если и была сшита из пачки разнородных листов: попадалась и мелованная бумага, и тонкая кожа, и вообще какие‑то клоки выбеленной ткани. Хорошо еще, что почерк был вполне читаемым: крупный, старательный. Каждая буква выводилась с ощутимым тщанием, вероятно, переписчик старался за хорошую мзду. Вот только почему у него не нашлось нормальной бумаги?

Из общего стиля выбивался лишь самый первый лист. Роннек аккуратно раскрыл книгу.

«О солнцеподобный! Спешу передать вашему вниманию выявленный мною коварный пасквиль. Сочинитель сего мерзкого текста, к несчастью, был совсем дряхл и стар. Он скончался прямо во время обыска, и мы не успели выяснить, не успел ли он сделать других копий и запрятать их в потайные места. Этот человек вел отшельнический образ жизни, но можно допросить его соседей. Быть может, на самом деле у него все‑таки есть семья, которую надлежит казнить за вольнодумство.

Припадаю к стопам великого императора! Надеюсь, мое усердие не останется незамеченным…»


Восхваления императорскому дому, идущие вниз еще на пол‑листа, были размашисто перечеркнуты, а поверх корявым почерком выведено: «Пришить полудурка!»

Роннек почесал нос. Неужели когда‑то за сказки действительно можно было лишиться головы? Хорошо, что ему не пришлось родиться в эти дикие времена.

Мальчишка перелистнул пару страниц, разыскивая место, на котором остановился. Не удержался и бросил еще один взгляд на переливающийся в открытой шкатулке кристалл. Волшебная вещь, описываемая в лежащей перед ним книге, один в один совпадала с найденным камнем. Могла ли легенда основываться на реальных фактах? Конечно, все эти выдумки насчет каких‑то Теней, шастающих по ночам, были просто фантазией автора – даже ребенку известно, что вся так называемая магия – не что иное, как ловкие фокусы шарлатанов. Но вот что насчет того места, называемого Источником? Дорога к нему была описана весьма тщательно… Настолько тщательно, что мальчишке просто нестерпимо хотелось проверить – настоящее это место или же нет.

Роннек вытащил кристалл из шкатулки и покатал его в пальцах. Грани были прохладными и идеально гладкими. Алый узор оживился, быстрее растекаясь по поверхности. Ключ… Интересно, как же он работает?

Мальчишка куснул губу. Через две недели будет очередной крылатый турнир. Там за ним будут присматривать только оруженосцы, а значит, можно попробовать улизнуть не на пару часов, а на денек‑другой. Лерринк с легкостью покроет расстояние до северных гор – это меньше суток полета… А там…

Руны на камне шевелились, складываясь в непонятные Роннеку символы. Отвлеченный их движением, он не заметил, как в самой глубине многогранника мелькнула крошечная туманная тень.

Мальчишка мечтательно улыбнулся. А вдруг в горах спрятано что‑то действительно ценное?

Паучок внутри кристалла уселся поудобнее, сладко щуря горящие золотом глаза. Ждать оставалось совсем недолго.



Случайные файлы

Файл
160556.rtf
35775.rtf
29319-1.rtf
153948.rtf
BMSTU.doc