Экзистенциальная терапия в работе с телом (14795-1)

Посмотреть архив целиком

Экзистенциальная терапия в работе с телом

Ложная духовность есть отрицание плоти, истинная духовность есть ее перерождение, спасение, воскресение

В.С.Соловьев

1. От адаптивности к экзистенциальной аутентичности

Когда мы говорим об экзистенциальной терапии, психологии, да и вообще об экзитенционализме, первое, что приходит на ум, это философия и литература: Киркегор, Сартр, Камю, Марсель, Тиллих, Толстой, Достоевский. Некоторые наши коллеги из других школ, к примеру, так и говорят, что экзистенциальная психотерапия - это психотерапия для особого типа людей, склонных к рефлексии и любящих пофилософствовать. К слову сказать, и сами экзистенциальные психотерапевты не спешат опровергать это явное недоразумение. Например, одна из учениц Медарда Босса Хейди Бреннер так открыто и провозглашает: "Единственным медиумом в экзистенциальной психотерапии остается медиум говорящего мира" (Brenner, 1988, рр. 142-152). Задавшись вопросом, а почему же собственно в экзистенциальной психотерапии сложилось мнение, что медиум (канал связи между пациентом и терапевтом) говорящего мира считается единственным, я провел небольшое исследование (Летуновский, 2002) в результате которого пришел к выводу, что данное мнение сложилось вследствие двух устойчивых традиций. С одной стороны - Фрейдистской, с другой Хайдеггерианской. Вспомним, что первые экзистенциальные психотерапевты учились либо у самого Фрейда (как, например, Л Бинсвангер и М.Босс), либо у его многочисленных учеников и последователей. А техника психоанализа как мы помним преимущественно вербальная. Что же касается Мартина Хайдеггера, также широко известен его пристальный интерес к языку (вспомним хотя бы его высказывание "Язык - дом бытия" (Хайдеггер, 1991)). Таким образом, обе традиции акцентируют свое внимание преимущественно на вербальных аспектах коммуникации.

Но разве коммуникация ограничивается исключительно вербальными аспектами? Возьмите любой учебник по социальной психологии, и там Вы, наверняка, обнаружите, что вербальная составляющая в процессе коммуникации составляет не более 30% от целостного процесса коммуникации. Так почему же медиум говорящего мира является единственным? А как насчет оставшихся 70% процентов? И что это за оставшиеся 70%? Ответ напрашивается сам собой оставшиеся 70% в процессе коммуникации - это все, что связано с телом: мимика, жесты, интонация, тембр, непосредственный телесный контакт. Можно ли в экзистенциальной психотерапии использовать и другие медиумы, помимо медиума говорящего мира? На этот вопрос очень хочется дать вполне традиционный для экзистенциальной терапии ответ: "А почему и бы нет? [1]" Почему мы бы нам не использовать более широкие возможности, которые нам открываются, к примеру, в использовании техник телесно-ориентированной терапии?

При этом важно отметить, что речь идет о техниках именно как медиумах встречи терапевта с пациентом, а может быть и не только терапевта с пациентом, поскольку в экзистенциальной терапии мы говорим о больших целостностях, которые нам открываются в экзистенциалах бытия-вместе и бытия-в-мире. Термин "встреча" также требует некоторого прояснения, поскольку в разных психотерапевтических школах этот термин трактуется очень по разному. Встречу мы понимаем близко к феномену встречи в процессе творчества, описанном Ролло Мэйем в книге "Мужество творить" (Мэй, 2001). Особенностью и итогом такого рода встречи является изменение в отношениях "Я - окружающий мир". Данный процесс может сопровождаться ярко выраженным чувством страха у пациента, поскольку чувство его самотождественности в момент встречи оказывается под угрозой: "мир, данный нам в опыте изменяется, а поскольку существует корреляция между "я" и окружающим миром, мы тоже изменяемся. Будущее, прошлое и настоящее создают новый гештальт." (Р.Мэй, 2001,с.83-84)

Понятию встречи Р.Мэя оказывается очень близким понятие инициации Карлфрида Дюркхайма (Дюркхайм, 1992). Согласно Дюркхайма в процессе инициации происходит встреча человека с бытием, которая существенным образом изменяет саму структуру его существования, структуру его бытия-в-мире. А поскольку собственно терапия Дюркхайма, на такого рода изменения и направлена, он ее называет инициальной, т.е терапией инициирующей изменения. Возникает закономерный вопрос, а зачем вообще эти изменения нужны, если они ставят под угрозу чувство самотождественности и стабильности собственного бытия, при чем процесс смены различных форм структуры бытия-в-мире пациента может быть весьма болезненным, а новая структура бытия-в-мире может быть менее адаптивной, чем предыдущая? Однако, в экзистенциальной психологии во главу угла ставиться не адаптивность, а онтологическая или экзистенциальная аутентичность. В этой связи Д.А.Леонтьев говорит об экзистенциальной необходимости и экзистенциальном долге (Леонтьев, 2002). Проблема заключается в том, что голос экзистенциальной необходимости начинает явственно звучать лишь для человека, способного подняться над детерминацией со стороны своей собственной биологии, социума, а также стереотипов прошлого опыта. Когда человек становиться свободным, он начинает ощущать потребность отдать свою свободу чему-то большему чем он сам. (Марсель,1995). Возникает парадокс, описанный Аркадием и Борисом Стругацкими в работах последних лет: "Чем свободнее человек, тем меньше у него выбор".

Этот последний высший уровень детерминации человеческого поведения можно определить как онтологическая детерминация. На этом уровне "человек принимает решения в соответствии с сутью вещей. Его выбор доброволен, но не произволен, потому что суть вещей не произвольна, а императивна." (Леонтьев, 2002). Тема императивного характера сути нашла свое отражение и в работах К.Дюркхайма. По Дюркхайму суть - это само бытие, раскрывающееся в уникальном паттерне конкретной человеческой экзистенции. Наша суть, которую Дюркхайм также называет внутренним образом, одновременно имманентна и трансцендентна по отношению к нам (Дюркхайм,1992). Однако, реальность человеческой жизни такова, что для того чтобы реализовать требования своей сути человек должен преодолеть сопротивление внешней среды. А для того, чтобы это сопротивление преодолеть, человеку необходимо обладать бытийной структурой определенной жесткости. Жесткость же в свою очередь приводит к ригидности основных способов и манер действования. А такого рода ригидность препятствует проявлению сути человека в мир, поскольку суть по своей природе динамична, а не статична.

Единственно возможным способом удовлетворения требований собственной сути и выхода из порочного круга является естественное рождение новых форм бытия, их созревание, а потом умирание или изменение, которое может быть радикальным и очень тяжело переживаться пациентом ("расставание - маленькая смерть" как поется в песне одной известной советской певицы). Не случайно в этой связи, что тема смерти - необходимый атрибут самых разных практик инициации. Дюркхайм определяет этот процесс формулой "умри и стань" (Дюркхайм, 1992).

Таким образом, для того, чтобы быть онтологически или экзистенциально аутентичным человеку необходимо периодически изменяться в соответствии с требованиями своей сути. Слово периодически (а не постоянно) здесь выбрано намеренно, поскольку для того, чтобы эти требования выполнить человеку необходим инструмент воплощения сути, а этот инструмент есть не что иное как его жизнь, или, выражаясь философским языком, структура его бытия-в-мире, причем не просто структура, а именно та форма, которая соответствует сути, а этой форме нужно родиться, созреть и в свое время умереть, что бы дать место рождению новой формы.

Проблема заключается в том, что серьезное изменение структуры бытия-в-мире пациента всегда является для него риском, поскольку несет в себе угрозу стабильности в самом широком понимании этого слова, это угроза авторитету, уважению со стороны близких, угроза стабильному куску хлеба, риск оказаться не состоятельным, и в конце концов, а может быть и, прежде всего, - это угроза чувству собственной идентичности. В конечном итоге речь идет об угрозе тесным образом связанному с чувством самоидентичностью онтологическому "Я есть", именно поэтому серьезное изменение в структуре бытия может восприниматься как смерть.

Данная проблема усугубляется явлением, метко обозначенным М.Хадеггером, термином "Постав" (Gestell) (Хайдеггер, 1993 б). Постав пронизывает всю нашу жизнь сверху донизу. Все, что у нас получается хорошо, мы в некотором смысле, пытаемся поставить на конвейер и впоследствии извлекать из этого социальную выгоду. Однако наша суть, которая в тоже самое время не только наша, но и суть вещей и само бытие, зачастую требует от нас отказа от привычных социально успешных моделей поведения и риска погружения в неизвестное и не освоенное.

Необходимо отметить, что экзистенциальная терапия, как и экзистенциальная психология не однородна. Рассматриваемый в данной статье подход можно охарактеризовать как онтоцентрический в противоположность антропоцентрическому (Летуновский, 2001). Антропоцентрический экзистенциализм (Sartre, 1956; Камю,1990) ставит во главу угла не бытие, а свободный выбор человека. В антропоцентрическом подходе мы в итоге имеем свободу ради свободы, т.е. не "свободу для", а только лишь "свободу от". Чем заканчивается такая свобода могут наглядно проиллюстрируют порнографические журналы типа "Free teens", "Free Amateurs" и т.д. Освободившись от социальной детерминации (регламентирующее нормирование социума), человек часто попадает в еще более жесткое рабство собственной биологии.


Случайные файлы

Файл
5454.rtf
27617-1.rtf
55422.rtf
ref-19451.DOC
81853.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.