Церковно-религиозная педагогия (3606-1)

Посмотреть архив целиком

Церковно-религиозная педагогия

Каптерев П. Ф.

Педагогические идеалы

Для создания сколько-нибудь самобытной педагогической системы в древней России не было благоприятных условий. Самостоятельная педагогическая деятельность предполагает уже значительно разрыхленную и обработанную, культурную почву. Такой почвы не было в древней России, в ней не завелись еще науки и искусства, без которых самостоятельная педагогика существовать не может, которые служат основой сколько-нибудь разумной и планомерной педагогической деятельности. Для удовлетворения назревавшей потребности в воспитании детей приходилось заимствовать педагогию. Откуда же взять ее? Заимствование определилось двумя условиями, существенно характерными для склада древней русской жизни и древнего русского мировоззрения: религиозностью русских и патриархальным складом русской семьи.

Будучи не в состоянии создать самостоятельную систему воспитания, русский народ, естественно, заимствовал то, что ему было более по сердцу, отвечало складу его жизни, его привычкам и взглядам. Усвоить педагогическую систему такого характера, который был бы противоположен или просто не согласен со складом русской жизни, очевидно, было невозможно русскому народу, такая чуждая система неизбежно была бы искусственным насаждением и быстро зачахла. Русский народ был глубоко набожен, религиозен по-своему, на свой особенный лад, предан церкви, от всего сердца почитал святыми все ее обряды и установления. Поэтому ему более подходила такая педагогическая система, которая отличалась религиозным духом, носила ореол святости, утверждалась на слове Божием. И вот древний русский человек заимствовал себе педагогическую систему из Библии, из боговдохновенных книг, очевидно, в той надежде, что лучше, правильнее, душеспасительнее такой системы никакой другой быть не может.

Но Библия представляет собрание многих и весьма различных книг, с неодинаковым мировоззрением, с неодинаковыми педагогическими началами. В ней резче всего отличаются книги Ветхого Завета и книги Нового Завета. В педагогии Ветхого Завета царит, вообще говоря, суровый патриархат со всеми его характерными свойствами: в нем глава семьи — все, его права громадны, а все члены семьи, все домочадцы находятся в полном распоряжении домовладыки. Их личности малоценны, ничтожны, отношение к ним главы семьи сурово. В новозаветной христианской педагогии господствуют другие начала — любви, кротости, ценности каждой человеческой личности. Дети признаются Новым Заветом личностями, имеют не только обязанности, но и права. Христианская семья есть организация не на началах подчинения и строгости, как ветхозаветная, а на началах любви, взаимной помощи, относительного равенства и свободы всех членов семьи. К какому идеалу было склониться, на какую сторону было встать древнему русскому человеку — на сторону ветхозаветного или новозаветного мировоззрения?

Как христиане, древние предки наши должны бы усвоить новозаветный идеал; но хотя они и были религиозны, но по-своему, на свой лад. Они были церковники, обрядники и с настоящим христианством были знакомы мало, а строй их семьи был строго патриархальный, еврейский. Начала еврейской семьи были им вполне понятны, отвечали их взглядам, их жизненному укладу, а новозаветная христианская педагогия была им чужда, до нее они еще не доросли. Так как в древнерусской жизни практиковался суровый патриархат, то такого же патриархата наши предки искали и в педагогической теории. Они его и нашли в ветхозаветной педагогии, его и усвоили. Старые, крайне узкие еврейские патриархальные идеи о семье и семейных отношениях, варварский взгляд на женщину, малокультурный идеал отца, подавляющего самостоятельную личность детей, суровая до жестокости домашняя дисциплина — все эти еврейские свойства ветхозаветного педагогического идеала пришлись по плечу, по сердцу нашим предкам, а евангельские заповеди о любви, кротости и снисхождении влияли на них пока слабо.

Наши предки заимствовали педагогический идеал главным образом из двух книг Ветхого Завета: Притчей Соломона и Премудрости Иисуса, сына Сирахова. В этих книгах начертан такой педагогический идеал: во главе семьи стоит отец, источник не только земного благополучия семьи, но и ее вечного спасения, источник милости Божьей к семье. Сирах говорит: "дети! послушайте меня, отца, и поступайте так, чтобы вам спастись, потому что Господь возвысил отца над детьми и утвердил суд матери над сыновьями. Почитающий отца очистится от грехов и уважающий мать свою — как приобретающий сокровища. Почитающий отца будет иметь радость от детей своих и в день молитвы своей будет услышан. Уважающий отца будет долгоденствовать и послушный Господу успокоит мать свою. Боящийся Господа почтит отца и, как владыкам, послужит родившим его. Благословение отца утверждает домы детей, а клятва матери разрушает до основания. Слава человека — от чести отца его, и позор детям — мать в бесчестии. Хотя бы отец и оскудел разумом, имей снисхождение и не пренебрегай им при полноте силы твоей. Милосердие к отцу не будет забыто; несмотря на грехи твои, благосостояние твое умножится. В день скорби твоей вспомянется о тебе; как лед от теплоты, разрешатся грехи твои. Оставляющий отца — то же, что богохульник, и проклят от Господа раздражающий мать свою (Сир. 3:1–16).

Ясно, что служение отцу и матери сливалось в сознании древнего еврея со служением Богу, а оскорбление родителей — с оскорблением божества. Дети — не что иное, как только служители родителей и независимо от родителей положения иметь не могут. Оставляющий отца — богохульник, раздражающий мать — проклят Господом. Одна из древних еврейских заповедей, данных еще Моисеем, установляла, что, кто будет почитать своих отца и мать, тому будет хорошо, и он будет долголетен на земле. О ценности и самостоятельности детской личности в изложенном не сказано ни слова, да самостоятельность детей и невозможна в суровом патриархате.

Жена у древних евреев не считалась равноценной с мужем, она должна была во всем повиноваться мужу, быть верной ему, в этом ее главная добродетель. "Досада, стыд и большой срам, когда жена будет преобладать над своим мужем". "Не отдавай жене души твоей, чтобы она не восстала против власти твоей". "Есть у тебя жена по душе? Не отгоняй ее". А развод у евреев был довольно легок, и на женщину они смотрели невысоко. И Соломон, и Иисус Сирахов очень часто предостерегают от женщин, видя в них источник греха и весьма несовершенные существа. Собственно, по воззрению евреев, женщина есть не человек, не женщина, а жена или дочь, во всяком же случае, существо, склонное ко греху и в то же время соблазнительное. "Не смотри на красоту человека и не сиди среди женщин, ибо как из одежд выходит моль, так от женщины — лукавство женское. Лучше злой мужчина, нежели ласковая женщина, — женщина, которая стыдит до поношения". Конечно, счастлив муж доброй жены — число лет его сугубое (счастлива, оказывается, не добрая жена, а муж доброй жены). Жена добродетельная радует своего мужа и лета его исполнит миром. Добрая жена — счастливая доля, она дается в удел боящимся Господа. С нею у богатого и бедного сердце довольное и лицо во всякое время веселое. Но горе мужу, у которого злая жена: "можно перенесть всякую рану только не рану сердечную, и всякую злость, только не злость женскую"; "Соглашусь лучше жить со львом и драконом, нежели жить со злою женою"; "Всякая злость мала в сравнении со злостью жены"; "Берущий злую жену — то же, что хватающий скорпиона" (Сир. 25:15, 18, 21, 24; 26:1–9; 42: 14–14).

Замечательно, что в приведенных местах жена рассматривается лишь по отношению к мужу, но не сама по себе, подобно тому, как дети рассматривались лишь по отношению к родителям — подчинения им и служения. Добрая жена — счастье для мужа, злая — великое огорчение. Но каково счастье или несчастье жены при хорошем или дурном муже? Об этом не говорится. Жена — придаток к мужу, как дети — только придаток к родителям — такова существенная черта патриархата.

Отношение родителей к детям, по изображению Ветхого Завета, должно быть суровым. Соломон поучал: кого любит Господь, того наказывает, и благоволит к тому, как отец к сыну (Пр. 3:12).

Этот взгляд давал основной тон: отец, не бойся всячески учить и наказывать детей, суровое отношение к детям не только не противоречит отеческой любви к ним, а, напротив, доказывает родительскую любовь и есть прямое подражание божеству. Поэтому из любви к сыну не оставляй его без наказания: если накажешь его розгою, он не умрет. Ты накажешь его розгою и спасешь душу его от преисподней. Розга и обличение дают мудрость, но отрок, оставленный в небрежении, делает стыд своей матери (Пр. 23:13–14; 29:15).

Другой древний еврейский мудрец, Иисус, сын Сирахов, отнесся еще суровее к детям. Тот прямо заповедут: есть у тебя сыновья? Учи их и с юности нагибай шею их. Есть у тебя дочери? Имей попечение о теле их и не показывай им веселого лица твоего. Кто любит своего сына, тот пусть чаще наказывает его, чтобы впоследствии утешаться им. Поблажающий сыну будет перевязывать раны его. Лелей дитя, и оно устрашит тебя; играй с ним, и оно опечалит тебя. Не смейся с ним, чтобы не горевать с ним и после не скрежетать своими зубами. Не давай ему воли в юности и не потворствуй неразумию его. Нагибай выю его в юности и сокрушай ребра его, доколе оно молодо, дабы, сделавшись упорным, оно не вышло из повиновения тебе. Кто наставлял своего сына, тот будет иметь помощь от него, и среди знакомых будет хвалиться им. Кто учит своего сына, тот возбуждает зависть во враге, а пред друзьями будет радоваться о нем (Сир. 7:25–27; 30:1–13).


Случайные файлы

Файл
25136.rtf
70327.rtf
30363.rtf
30532-1.rtf
113033.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.