Христианские основания сонатной формы (3777-1)

Посмотреть архив целиком

Христианские основания сонатной формы

Медушевский В. В.

Соната, чего ты хочешь от меня?

Б. Фонтенель (1657-1757)

Сонатная форма — прекрасная и возвышенная. В ней спрятана тайна христианской антропологии. Это чудо я хотел бы представить вашему вниманию.

Чтобы оценить суть откровения сонатной формы, нам нужна историческая перспектива. Существуют 4 самые общие формы организации материала.

1. повтор,

2. контраст,

3. развертывание,

4. развитие.

Они просты, следовательно, гениальны. Русская культура учит нас словами св. Нектария Оптинского: «Во всем ищите великого смысла». Будем руководствоваться этим методом.

(1) Повтор. В чем его гениальность? Всякий ли повтор гениальный? Бывают повторы нелепые, глупые, вялые. Повтора достойно то, что сродно вечности. Исходный смысл повтора — вживание в духовное состояние близости Богу. Сущность повтора — молитва, славословие, гимн. Что происходит в момент вживания? “Я прославлю прославляющих Меня”, — говорит Господь (1 Цар. 2:30). Воспевающие славу увенчиваются любовью и удостаиваются приближения к Богу. Русский язык назвал это состояние вос-хищением, вос-торгом (от торгати — дергать). Греческий — энтузиазмом (в этом слове, по свидетельству лингвистов, спрятано понятие бога; буквальный этимологический перевод слова был бы “вбоженность”, состояние вдохновения). Вблизи Бога действием любви время замедляется, точнее сказать — исцеляется: подъемное чувство настоящего охватывает не только крохотное до того мнимое «настоящее» время, но расширяется беспредельно; все бытие предстает в одномоментности. В таком просторе, преддверии вечности, и живет повтор. Чрез врата истинного повтора славы входят в человека богочеловеческие добродетели веры, надежды, любви, ревность жизни и истинное познание: божественные достоинства при повторе начинают видеться с большей отчетливостью, а это приносит не только радостное удивление и умножение познания, но и взрыв энтузиазма и укрепление ревности жизни (“Господь крепость моя” — Исх. 15:2; Пс.27:7). Познавая Бога, человек познает и себя, с удивлением открывая свою соборную природу и предназначенность для небесной любви.

Ради осквернения этого исторически первого типа возвышенной организации музыки дьявол тут же изобрел антимолитву — заклинание. Оно живет иллюзией величия и тоже строится на повторе и вживании. Но во что?! В молитве человек, устремляясь к Чистейшему Богу, и сам имеет желание очиститься. В заклинании — подобно большевикам, хочет менять все вокруг, а самому не меняться. «По щучьему велению, по моему хотению». Хочу я, а исполняются мои хотения велением щуки, то есть дьявола.

Семиотика доказала: многие народы проходили стадию лейтмотивного мышления. Музыкальные лейтмотивы обозначали имена божков; в посвященных им танцевально-магических действах их музыкальное имя звучало непрестанно (остинатно) в течении многих часов, а то и дней. Как показывают современные полевые исследования, под конец действа дьявол является в ожидаемом образе и европейский наблюдатель видит его.

Повтор пронес себя через всю историю музыки. Возьмем, например, Музыкальный момент С dur Рахманинова. Какая бы там ни была форма, это уже второй вопрос, вспомогательный, а вся соль — во вживании в начальный образ, в неуклонный подъем духа, в силу и ликующую мощь бытия.

В обрамляющей теме Первого фортепианного концерта Прокофьева слух потрясен силой мотивного повтора. Ее исполняют двояко. Натужливое, надсадное звучание превращает музыку в магическое заклинание, в гимн Себе (исходное значение персидского слова «маг» — великий). Правильное исполнение — в ослепительной радости света и преображении духа. «Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему даждь славу», — по слову псалма.

В конце ХХ века возникло явление, возвращающее нас к древнейшим истокам, — минимализм. Он всегда был в Церкви. Примером может служить великое славословие Утрени, — 4 минуты звучания всего на двух нотах. И в светском минимализме есть различие между музыкой молитвы и вживания в нечто сомнительное. Пример божественной красоты — «Песнь Силуана» Пярта. Композитор ставил задачей передать дух писаний великого Афонского святого, русского по происхождению. (Ныне из обители во имя Силуана в Швейцарии передан в Московскую консерваторию и установлен в Белом зале орган, ставший ненужным в православном монастыре).

(2) Контраст. Этимологический корень в этом слове — ст (как в словах стоять, стадо, стая, статуя, станция…). Буквальный этимологический перевод — противопоставление.

Контраст тоже может быть глупым, бездарным. Его гениальность — в мгновенном осмотре сущего. Давая быстрый охват мира, словно пытаясь изъясняться озарениями, контраст взрывоподобно уярчает восприятие.

Большая ответственность лежит на исполнителях. Если контрасты смазаны или раскрыты неверно, то музыка лишается мировоззренческой глубины.

В Екатеринбурге (тогда Сведловске) мне пришлось присутствовать на открытом уроке Л.Н.Наумова. Зал аплодировал ему стоя. Один из студентов играл Третье скерцо Шопена, второй — этюд Скрябина dis moll. После того, как Л.Н.Наумов углубил контрасты, оба исполнения из посредственных превратились в захватывающие.

Контрасты могут складываться в иерархическую систему. Например, во многих рапсодиях Листа мы видим следующие пары противопоставлений. Импровизационно-спонтанное изложение, образ рапсода, — связное изложение. Разделы, связанные с вокальным началом, созерцательные, — и активно-танцевальные. Танцы сольные и общие, женские и мужские. Форма, построенная на последовательном обходе этих пар, обретает блистательную яркость при тайной упорядоченности.

Контраст, как и повтор, извращается дьяволом (например, в экспрессионизме). Вместо возведения к свету и ясности — ввергает в состояние подавленности и мистического страха.

(3) Развертывание, открытие эпохи барокко. Подобно повтору, здесь строго выдерживается один и только один аффект. В богословии аффект определялся как чувство, которое содержит в себе вечную идею, вечную идею красоты христианства. Это взгляд Неба на землю, а со стороны психологической формы — забытое современной психологией явление произвольного (и благодатно-послепроизвольного) чувства, облекающегося в богочеловеческие добродетели. Музыка барокко катапультирует душу в небеса; мир Истины в полноте ее бесконечных совершенств покоряет ее. Никто не может превзойти сияющую красотой и любовью, вечную и неизменную Истину, — потому развитие здесь было бы логически абсурдно.

В отличие от повтора сохранение духа музыки ложится на динамический тональный план, на секвенции, и другие приемы движения в форме.

(4) Развитие, открытие классицизма. Если божественная Истина не развивается, а пребывает вечно, то, следовательно, для осуществления развития нужно упасть ниже вечности. Вдумайтесь в прием, который произвел на слушателей впечатление разорвавшейся бомбы, — оркестровое крещендо Мангеймцев. Оно восстало на принцип аффекта, ибо почти физиологическим обнаружением роста напряжения ясно указало на посюсторонность чувства.

Демонстративное выпадение в земные чувства не привело к деградации искусства, ибо открылась новая возможность: восхождения в высоту в реальности развития…

«В каждой музыке Бах». Как понять эти слова И.Бродского? Как Бах может быть в Бетховене? Но ведь объединил же их Эдвард Григ: «Художники, подобные Баху и Бетховену, воздвигали церкви и храмы на вершинах гор»! Как именно?

В музыке Баха и иных композиторов барокко просветляющее соединение земного и небесного, будучи взято в одномоментности, составило сущность аффекта. В классико-романтической музыке это вертикальное соединение, повернувшись на 900, стало горизонтальным. Раскрыло себя во времени. Сутью развития стал подъем на духовную высоту вечности.

В переживании аффекта мы вживались в его небесную высоту. В переживании развития мы становимся зрителями и соучастниками выраженного в музыке восхождения к небесному смыслу жизни. Конечно, для того уже с первой же ноты должно было ясно обнаружиться в музыке это томление по Небу.

Итак, вот в чем великий смысл развития: в нем отразилась коренная идея христианства. Христианство — религии пути. Господь говорит: «Аз есть путь и истина и жизнь». И Евангелие — не сборник поучений, но путь в бессмертную жизнь с Богом и бесконечное Его познание. «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» (Ин. 17:3). Заповеданный свыше путь в бессмертие, святость, в богоподобное совершенство по послушанию заповеди Божией («будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» — Мф. 5:48) пробудил человека и человечество от животной спячки и пронизал жизнь необыкновенной энергией подъема.

С рождением классико-романтической формы силы пути вошли в музыку. Ожидания роста, тайные устремления к кульминациям, надежды на чудесные события и преображение духа, упования будущего, стали движительной силой развития. Так, простой опыт оркестрового крещендо мангеймцев породил грандиозные последствия. Дух смыслового движения превратил форму в энергийную конструкцию, образованную взаимодействием меняющихся «магнитно-силовых» полей, напряжений и спадов, омрачений и просветлений.

Покажем это действие энергий в простейшем случае «волновой» конструкции в рамках простой трехчастной формы.

Рахманинов. Прелюдия D dur.

Неверно называют подобную музыку «лирической»! Привычный языческий эпитет, глупый в контексте христианской культуры, пытается отсечь музыку от Неба, устремленность к которому составляет сущность европейского искусства.


Случайные файлы

Файл
122710.rtf
26486-1.rtf
63558.rtf
31640.rtf
25130-1.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.