Музей Булгакова «Нехорошая квартира» и Патриаршие пруды – литературно-исторические памятники Москвы (21005-1)

Посмотреть архив целиком

«Музей Булгакова «Нехорошая квартира» и Патриаршие пруды – литературно-исторические памятники Москвы».

Контрольный текст экскурсии

Министерство Образования Российской Федерации

Таганрогский Государственный Радиотехнический Университет

Кафедра Государственного и Муниципального Управления

Таганрог, 2002 г.

Вступление

Так получилось, что в русскоязычной литературе советского периода преобладают произведения, которые больше походят на сборники громогласных лозунгов: «Взвейтесь кострами» и т. д. На этом фоне творчество Михаила Афанасиевича Булгакова сверкает особенно ярко, подобно ограненному алмазу среди щебня.

Согласно результатам довольно большого количества статистических опросов (в том числе и электронное web-голосование), подавляющее большинство людей отдают предпочтение Булгакову среди писателей-прозаиков XX века и выделяют его как одного из величайших деятелей мировой литературы.

Не секрет, что при всем многообразии форм творческой писательской деятельности, главным произведением всей жизни Булгакова стал его роман-мистерия «Мастер и Маргарита». Нелегкая судьба произведения лишь подчеркивает его неординарность, многогранность и актуальность.

«Мастер и Маргарита» – бесспорно лучшее произведение Булгакова. Это к тому же – итоговое его произведение по отношению ко всему, что он написал, как бы резюмирующее представления писателя о смысле жизни, о человеке, о его смертности и бессмертии, о борьбе доброго и злого начала в истории и нравственном мире человека. Только так можно понять его собственную оценку этого произведения: «Умирая, он говорил, – вспоминала Елена Сергеевна. – Может быть, это и правильно… Что я смог бы написать после «Мастера»?..».

Попробуем же глубже проникнуть в странный, волшебно-реальный мир булгаковской Москвы.

Исторические факторы создания романа

Начать же пожалуй следует с предыстории великого произведения, с того, как и при каких обстоятельствах оно задумывалось и создавалось, то есть с исторических реалий, в условиях которых находился писатель в то время, когда рождался роман.

Булгаков и советская политическая система. И. В. Сталин

Свое видение системы Булгаков раскрывает нам буквально первыми же строками романа. Название первой главы («Никогда не разговаривайте с неизвестными») выражает «житейскую мудрость» обывателя эпохи шпиономании и разоблачения «врагов народа». Подобные афоризмы, разбросанные в тексте, – маски автора, делающие его как бы представителем той самой «толпы», которую он изображает.

Разоблачение мнимых «врагов народа» приобрело в 30-е годы характер массовой кампании и даже психоза, вот почему поэт Бездомный дежурного врача обзывает «вредителем», поэта Рюхина объявляет «типичным кулаком», а сатану принимает за «шпиона». Его враждебное отношение к Рюхину отражает также отношение к Маяковскому рапповцев, недоверчиво причислявших его к «попутчикам».

Сказать, что отношения Булгакова с Советской властью были прохладными значит не сказать ничего. Не будет преувеличением отметить, что в период создания «Мастера и Маргариты» на Булгакова шла травля со стороны государственных органов цензуры.

Булгаков не раз обращался в Правительство СССР и лично к И. Сталину в письмах, одно из которых датируется 28 марта 1930 г. К тому времени все булгаковские пьесы были запрещены, а проза в советских изданиях более не печаталась. Булгаков подчеркивал, что получает – "несмотря на свои великие усилия СТАТЬ БЕССТРАСТНО НАД КРАСНЫМИ И БЕЛЫМИ – аттестат белогвардейца-врага, а, получив его, как всякий понимает, может считать себя конченым человеком в СССР". Для писателя нет ничего хуже творческой смерти, поэтому можно представить, что чувствовал Булгаков, лишившись возможности творить.

Об обстоятельствах создания этого письма и его последствиях вспоминала третья жена писателя Е. С. Булгакова. 4 января 1956 г. она сделала в своем дневнике следующую мемуарную запись: "Когда я с ним познакомилась (28 февраля 1929 года) – у них было трудное материальное положение. Не говорю уж об ужасном душевном состоянии Михаила Афанасиевича – все было запрещено (то есть "Багровый" и "Зойкина" уже были сняты, а "Турбиных" сняли в мае 1929 г.). Ни одной строчки его не печатали, на работу не брали не только репортером, но даже типографским рабочим. Во МХАТе отказали, когда он об этом поставил вопрос.

Словом, выход один – кончать жизнь. Тогда он написал письмо Правительству. Сколько помню, разносили мы их (и печатала ему эти письма я, несмотря на жестокое противодействие Шиловского) по семи адресам. Кажется, адресатами были: Сталин, Молотов, Каганович, Калинин, Ягода, Бубнов (нарком тогда просвещения) и Ф. Кон. Письмо в окончательной форме было написано 25 марта, а разносили мы его 31-го и 1 апреля (1930 года).

3 апреля, когда я как раз была у Михаила Афанасиевича на Пироговской, туда пришли Ф. Кнорре и П. Соколов с уговорами, чтобы Михаил Афанасиевич поступил режиссером в ТРАМ (первый очевидный результат письма от 28 марта 1930 г.). И он начал там работать. А 18-го апреля часов в 6-7 вечера он прибежал, взволнованный, в нашу квартиру (с Шиловским) на Большом Ржевском и рассказал следующее. Он лег после обеда, как всегда спать, но тут же раздался телефонный звонок и Люба (вторая жена писателя Л. Е. Белозерская, упомянутая в письме от 28 марта 1930 г.) его подозвала, сказав, что из ЦК спрашивают. Михаил Афанасиевич не поверил, решил, что розыгрыш (тогда это проделывалось) и взъерошенный, раздраженный взялся за трубку и услышал:

- Михаил Афанасьевич Булгаков?

- Да, да.

- Сейчас с Вами товарищ Сталин будет говорить.

- Что? Сталин? Сталин?

И тут же услышал голос с явным грузинским акцентом:

- Да, с вами Сталин говорит. Здравствуйте, товарищ Булгаков (или Михаил Афанасьевич – не помню точно).

- Здравствуйте, Иосиф Виссарионович.

- Мы ваше письмо получили. Читали с товарищами. Вы будете по нему благоприятный ответ иметь... А может быть, правда – вас пустить за границу? Что – мы вам очень надоели?

Михаил Афанасиевич сказал, что он настолько не ожидал подобного вопроса (да он и звонка вообще не ожидал) – что растерялся и не сразу ответил:

- Я очень много думал в последнее время – может ли русский писатель жить вне родины. И мне кажется, что не может.

- Вы правы. Я тоже так думаю. Вы где хотите работать? В Художественном театре?

- Да, я хотел бы. Но я говорил об этом, и мне отказали.

- А вы подайте заявление туда. Мне кажется, что они согласятся. Нам бы нужно встретиться, поговорить с вами...

- Да, да! Иосиф Виссарионович, мне очень нужно с вами поговорить.

- Да, нужно найти время и встретиться обязательно. А теперь желаю вам всего хорошего.

Но встречи не было. И всю жизнь Михаил Афанасиевич задавал мне один и тот же вопрос: почему Сталин раздумал? И всегда я отвечала одно и то же: А о чем он мог бы с тобой говорить? Ведь он прекрасно понимал, после того твоего письма, что разговор будет не о квартире, не о деньгах, – разговор пойдет о свободе слова, о цензуре, о возможности художника писать о том, что его интересует. А что он будет отвечать на это?

На следующий день после разговора Михаил Афанасиевич пошел во МХАТ и там его встретили с распростертыми объятиями. Он что-то пробормотал, что подаст заявление...

- Да боже ты мой! Да пожалуйста!.. Да вот хоть на этом... (и тут же схватили какой-то лоскут бумаги, на котором Михаил Афанасиевич написал заявление). И его зачислили ассистентом-режиссером в МХАТ (заявление Булгакова во МХАТ датировано 10 мая 1930 г.). Первое время он совмещал с трамовской службой, но потом отказался там.

Вспоминала и рассказывала рассказ Александра Николаевича Тихонова (редактора серии "ЖЗЛ" А. Н. Тихонова (Сереброва) (1880-1956). Он раз поехал с Горьким (он при нем состоял) к Сталину хлопотать за эрдмановского "Самоубийцу". Сталин сказал Горькому:

- Да что! Я ничего против не имею. Вот Станиславский тут пишет, что пьеса нравится театру. Пожалуйста, пусть ставят, если хотят. Мне лично пьеса не нравится. Эрдман мелко берет, поверхностно берет. Вот Булгаков!.. Тот здорово берет! Против шерсти берет! (Он рукой показал – и интонационно.) Это мне нравится!».

Л. Е. Белозерская в своих мемуарах "О, мед воспоминаний" (1969) несколько иначе излагает знаменитый разговор С. с Булгаковым: "Однажды, совершенно неожиданно, раздался телефонный звонок. Звонил из Центрального Комитета партии секретарь Сталина Товстуха. К телефону подошла я и позвала Михаила Афанасьевича, а сама занялась домашними делами. Михаил Афанасьевич взял трубку и вскоре так громко и нервно крикнул: "Любаша!", что я опрометью бросилась к телефону (у нас были отводные от аппарата наушники).

На проводе был Сталин. Он говорил глуховатым голосом, с явным грузинским акцентом и себя называл в третьем лице. "Сталин получил, Сталин прочел..." Он предложил Булгакову: «Может быть, вы хотите уехать за границу?..». Но Михаил Афанасьевич предпочел остаться в Союзе".

Вариант разговора, цитируемый Л. Е. Белозерской, близок ко второй версии рассказа Е. С. Булгаковой, приведенной в ее интервью радиостанции "Родина" в 1967г.: "...Сталин сказал: "Мы получили с товарищами ваше письмо, и вы будете иметь по нему благоприятный результат. – Потом, помолчав секунду, добавил: – Что, может быть, Вас правда отпустить за границу, мы Вам очень надоели?"

Это был неожиданный вопрос. Но Михаил Афанасьевич быстро ответил: "Я очень много думал над этим, и я понял, что русский писатель вне родины существовать не может". Сталин сказал: "Я тоже так думаю. Ну что же тогда, поступите в театр?" – "Да, я хотел бы". – "В какой же?" – "В Художественный. Но меня не принимают там". Сталин сказал: "Вы подайте еще раз заявление. Я думаю, что Вас примут". Через полчаса, наверное, раздался звонок из Художественного театра. Михаила Афанасьевича пригласили на работу".


Случайные файлы

Файл
123702.rtf
151369.rtf
130028.rtf
47682.rtf
23826-1.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.