Право собственности в международном частном праве (96343)

Посмотреть архив целиком

16



Содержание


Введение…………………………………………………………………………...3

  1. Общие положения о сущности и правовом регулировании права собственности…......................................................................................................4

  2. Коллизии при решении вопросов права собственности………….…….11

  3. Коллизионно-правовое регулирование вещных прав………………..…20

  4. Правовое регулирование иностранных инвестиций……………………29

Заключение…………………………………………………………………….....52

Список использованных источников…………………………………………...54


Введение


В отечественных учебных курсах по международному частному праву, как правило, раздел о праве собственности начинается со слов о том, что право собственности является центральным, или базовым институтом правовой системы любого государства. Действительно, право собственности представляет собой «ядро», лежащее в основе возникновения и существования других видов вещных прав.

В какой бы цивилистической области общественных отношений ни изучалось право собственности, будь то наследственное или авторское право, сфера торговли или брачно-семейные отношения, — изучение всегда включает широкий спектр вопросов, раскрывающих данный институт. Возникновение и прекращение права собственности, правомочия собственника, основания ограничения вещных прав, допустимые правовые средства охраны прав собственника — даже эти основные блоки содержат множество вопросов помимо главного вопроса международного частного права—коллизионной проблемы.

Актуальность представленной темы курсового проекта обусловлена тем, что вопросы права собственности вышли сейчас на первый план, приобрели особую важность, а проблемы собственности в современных международных отношениях очень многообразны.

Цель курсовой работы заключается в рассмотрении особенностей правового регулирования собственности в международном частном праве.

Для достижения поставленной цели определим основные задачи:

  1. Прежде всего, необходимо определить сущность права собственности;

  2. Рассмотреть коллизионно - правовое регулирование права собственности;

  3. Проанализировать правовое регулировании иностранных инвестиций.

Работа основана на применении различной научной и учебной литературы по теме курсового исследования, а также материалы научных статей периодических журналов и сети Internet.


1. Общие положения о сущности и правовом регулировании права собственности


Прежде чем перейти к анализу института права собственности в международном частном праве, необходимо обозначить некоторые ключевые моменты, составляющие общие положения о понятии «собственность» («право собственности»), сформулированные в отрасли гражданского права российской правовой системы. Обращение к правовой системе РФ объясняется тем, что МЧП является отраслью национального права, а следовательно, любые вопросы, в том числе и вопросы права собственности, раскрываются с учетом соответствующих научных концепций российского права.

В одном из последних учебников по гражданскому праву авторы пишут о том, что в широком смысле слова отношения собственности включают четыре связанных между собой смысловых понятия: 1) отношение человека к вещи; 2) экономическое отношение между людьми по поводу вещей; 3) социальное отношение, связанное с принадлежностью и использованием вещей; 4) юридическое отношение1. По мнению авторов данного учебника, в гражданском праве понятие «право собственности» употребляется в двух значениях: как объективное право собственности и как субъективное право собственности. Под объективным правом собственности понимается совокупность правовых норм, регулирующих отношения права собственности в их статическом состоянии, под субъективным правом собственности понимается содержание правомочий собственника, к которым, согласно ст. 209 ГК, относятся правомочия владения, пользования и распоряжения.

Авторы другого учебника акцент делают на том, что понятие «собственность» употребляется в двух значениях: как экономическая и как юридическая категории. При изучении собственности как юридической категории чаще всего используют понятие «право собственности», под которой понимают систему правовых норм, регулирующих имущественные отношения по владению, пользованию и распоряжению материальными и нематериальными ценностями.

Как видим, и в науке гражданского права, даже при обсуждении основных институтов, высказываются различные точки зрения, и научная полемика проявляется не в меньшей степени, чем в Доктрине международного частного права при освещении центральных вопросов. Вместе с тем научные споры и отсутствие легального за крепления самого понятия права собственности не делают его «расплывчатым». Анализ норм российского законодательства позволяет выделить три характерные черты, раскрывающие сущность этого института.

Во-первых, право собственности представляет собой вещное право. Данное положение закрепляется практически во всех правовых системах, а не только в правовой системе Российской Федерации. При этом большинство правовых систем признает существование вещного и обязательственного права, относя право собственности к категории вещных прав.

Во-вторых, право собственности относится к числу абсолютных прав (или исключительных, что в данном случае является синонимом): осуществление собственником своих правомочий исключает действия других лиц в отношении имущества, принадлежащего собственнику.

В-третьих, право собственности представляет собой право, непосредственно вытекающее из закона. Одним из принципов гражданского законодательства большинства государств, в том числе и России, является принцип дозволения, предоставленный собственнику: собственник вправе совершать любые действия, не запрещенные законом. При этом срок действия права собственности не ограничен во времени: право собственности действует в течение всего времени, пока существует соответствующий объект права собственности.

Важное значение при характеристике права собственности уделяется субъектам и объектам права собственности.

В настоящее время в Российской Федерации закрепляется собственность граждан и юридических лиц, собственность муниципальных образований и два вида государственной собственности федеральная и собственность субъектов Российской Федерации.

В законодательстве большинства государств устанавливаются такие же виды субъектов права собственности, как и в российском законодательстве: физические, юридические лица и само государство.

Характеристика объектов права собственности вызывает больше различий в правовом регулировании. Виды имущества, являющегося объектом права собственности, постоянно меняются с развитием науки и техники. В правовой системе каждого государства круг объектов ограничен собственными рамками. Содержание права собственности, виды имущества, которое может находиться в собственности граждан, юридических лиц и государства, определяется государством автономно.

Согласно новому гражданскому законодательству РФ в России закрепляется принцип равенства прав граждан и юридических лиц в отношении имущества, находящегося в их собственности. При этом имущество, которое граждане и юридические лица могут иметь в собственности, не ограничивается ни по стоимости, ни по количеству. Законодатель также не указал перечня видов имущества, которое может быть объектом права собственности указанных субъектов (ст. 213 ГК).

Право собственности, как уже ранее отмечалось, представляет собой основополагающее вещное право, которое оказывает влияние на возникновение других вещных прав.

Правовые системы всех государств признают существование вещных прав. Вместе с тем определение конкретных видов вещных прав в каждом государстве различно. Так, например, праву Швейцарии известно такое вещное право, как «право застройки» (возведение здания на чужом земельном участке); праву Франции — «эмфитевзис» (приобретение у арендатора земельного участка права пользования имуществом, находящимся на этом земельном участке). В англо-американском праве основным видом вещных прав считается залоговое право, регулированию которого уделяется большое внимание.

В российском законодательстве не содержится исчерпывающего перечня всех видов вещных прав. В ГК РФ, помимо права собственности, указывается еще пять видов: право пожизненного наследуемого владения земельным участком, право бессрочного пользования земельным участком, сервитуты, право хозяйственного ведения и право оперативного управления имуществом (ст. 216). Указанные вещные права регулируют правоотношения лиц, не являющихся собственниками, но имеющих определенные полномочия по отношению к чужому имуществу.

Новое правовое регулирование в Российской Федерации вопросов собственности, закрепленное в гражданском законодательстве РФ, имеет, бесспорно, прогрессивное начало. Это отмечают все видные российские цивилисты. Однако имеется и ряд положений, вызывающих обоснованную критику и порождающих дискуссии. Не стоит торопиться и относить это к недостаткам правового регулирования, скорее всего, в этом видится поиск путей решения очень непростых вопросов, связанных с регламентацией права собственности.

Учитывая, что проблемы гражданского права в конечном итоге отражаются и на регулировании вопросов собственности в аспекте МЧП, интересно остановиться на рассмотрении одного положения, получившего закрепление в Законе РФ «О животном мире» 1995 г.

Согласно ст. 4 Закона объектом права государственной собственности является животный мир. Животный мир определяется как совокупность живых организмов всех видов животных, населяющих территорию России. Это значит, что к животному миру относятся в том числе к дикие животные, которые свободно перемещаются из одной страны в другую без специального разрешения собственника (в данном случае без разрешения государства России). Таким образом, основное условие права собственности волеизъявление собственника на отчуждение принадлежащего ему имущества при изложенных обстоятельствах может быть нарушено.

Подобная уязвимость положения ст. 4 Закона РФ «О животном мире» может породить не только коллизионную проблему — право какого государства применять при определении собственника диких животных, но и привести к межгосударственному спору.

В обществе с государственно-правовой надстройкой экономические отношения собственности неизбежно получают юридическое закрепление. Это выражается как в системе правовых норм, регулирующих указанные отношения и образующих институт права собственности, так и в закреплении определенной меры юридической власти за конкретным лицом, являющимся собственником данной вещи. Право собственности как юридический институт представляет собой не гражданско-правовой, а комплексный (многоотраслевой) институт права, в котором, однако, преобладающее место занимают гражданско-правовые нормы.

Как субъективное право собственность - есть возможность определенного поведения, дозволенного законом управомоченному лицу. С этой точки зрения оно представляет собой наиболее широкое по содержанию вещное право.

В п. 1 ст. 209 ГК правомочия собственника раскрываются с помощью традиционной для русского гражданского права "триады" правомочий: владения, пользования и распоряжения.

Под правомочием владения понимается основанная на законе (т.е. юридически обеспеченная) возможность иметь у себя данное имущество, содержать его в своем хозяйстве (фактически обладать им, числить на своем балансе и т.п.).

Правомочие пользования представляет собой основанную на законе возможность эксплуатации, хозяйственного или иного использования имущества путем извлечения из него полезных свойств, его потребления. Оно тесно связано с правомочием владения, ибо в большинстве случаев можно пользоваться имуществом, только фактически владея им.

Правомочие распоряжения означает аналогичную возможность определения юридической судьбы имущества путем изменения его принадлежности, состояния или назначения (отчуждение по договору, передача по наследству, уничтожение и т.д.).

Основным методом регулирования отношений собственности в МЧП является коллизионно-правовой метод. В третьей части ГК РФ содержится несколько коллизионных норм (ст. 1205, 1206 и 1207 ГК РФ), посвященных определению применимого права при регулировании не только права собственности, но и других вещных прав.

Основным исходным принципом, получившим закрепление в законодательстве РФ является “право страны, где это имущество находится”. Так, в частности, ст. 1205 определяет, что содержание права собственности и иных вещных прав на недвижимое и движимое имущество, их осуществление и защита определяются по праву страны, где это имущество находится. Данный подход предусмотрен и в отношении квалификации имущества на движимое и недвижимое. В ГК РФ предусмотрена норма, устанавливающая применимое право при определении принадлежности имущества к движимому или недвижимому, в этом случае используется принцип – по праву страны, где это имущество находится.

В ч. 1 ст. 1206 закрепляется положение, согласно которому право собственности или иное вещное право на имущество, возникшее по месту его нахождения, не прекращается при перемещении этого имущества в другую страну. При этом возникновение и прекращение права собственности и иных вещных прав, “определяется по праву страны, где это имущество находится в момент, когда имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для возникновения либо прекращения права собственности или иных вещных прав, если иное не предусмотрено законом”. Таким образом, признается право собственности на вещь, правомерно приобретенную за границей.

Особый порядок предусмотрен в отношении товара, являющегося предметом сделки, находящегося в пути возникновение и прекращение права собственности и иных вещных прав по сделке, заключаемой в отношении находящего в пути движимого имущества, определяются по праву страны, из которой это имущество отправлено, если иное не предусмотрено законом (ч. 2 ст. 1206 ГК РФ). В соответствии с ч. 3 ст. 1206 вопросы возникновения вещных прав вследствие приобретательской давности определяется по праву страны, где имущество находилось в момент окончания срока приобретательской давности.

Отдельная статья (ст.1207) посвящена определению права собственности и иным вещным правам на транспортные средства, конкретизируя их перечень – “воздушные и морские суда, суда внутреннего плавания, космические объекты, подлежащие государственной регистрации”. При этом применимым является коллизионный принцип – право страны регистрации.

Переходя к рассмотрению собственно коллизионных проблем, возникающих при рассмотрении вопросов собственности, необходимо сделать следующие пояснения. Дело в том, что традиционно вопросы о праве собственности, излагаемые в аспекте МЧП, помимо коллизионно-правовых включают рассмотрение проблемы национализации иностранной частной собственности. В настоящее время вопрос о национализации собственности, имевшей место в России в 1918 г., несколько утратил свою актуальность. Теперь обращение к национализации представляет интерес в аспекте предоставления гарантий иностранному инвестору от потенциально возможной национализации в государстве инвестирования своего капитала, что отражается при изложении материала о правовом регулировании иностранных инвестиций.


2. Коллизии при решении вопросов права собственности


Коллизионная проблема—правовой индикатор, определяющий существование международного частного права, — непременное условие действия норм МЧП и при регулировании вещных прав.

Среди коллизионных вопросов, возникающих применительно к отношениям собственности, можно назвать такие, как выбор права при:

установлении «способности» предмета спора быть объектом права собственности вообще или быть объектом какой-либо одной формы права собственности, например государственной;

дифференциации имущества на движимое и недвижимое;

определении объема правомочий собственника и других лиц, обладающих определенными полномочиями но отношению к чужому имуществу;

установлении содержания права собственности и других вещных прав;

определении оснований возникновения и прекращения права собственности.

Исторически сложившимся принципом, используемым при определении применимого права к любым вопросам в праве собственности, является закон места нахождения вещи — lех rеi sitае. Этот принцип получил закрепление в законодательстве многих стран. Однако проблема в применении lех rеi sitае состоит в том, что сфера действия и круг правоотношений, для которых подходит этот принцип, в разных правовых системах не совпадают. Кроме того, данный принцип не применяется для регулирования отдельных правоотношений по объективным причинам. Так, lех rеi sitае не применяется для определения права собственности на автомобиль, передвигающийся о территориям разных государств. В процессе передвижения автомобиля его собственник юридически уже мог бы и не быть таковым, учитывая, что правовые системы государств, по территориям которых оп передвигается, закрепляют различные основания для приобретения и прекращения права собственности.

Во избежание подобных казусов законодательство большинства государств содержит следующее правило: право собственности на вещь, приобретенную в иностранном государстве, сохраняется за собственником и на территории другого государства. Что касается содержания правомочий собственника, то оно уже будет определяться согласно принципу lех rеi sitае, а не законом того государства, на территории которого имущество было первоначально приобретено.

Принцип lех rеi sitае, как правило, применяется для установления объема прав собственника, оснований приобретения, прекращения и перехода прав собственности на недвижимое имущество. В отношении движимого имущества часто используются другие коллизионные принципы: закон места жительства и закон гражданства собственника. Так, в российском законодательстве при регулировании наследственных отношений, а значит, и при определении права собственности на движимую вещь, приобретаемую в порядке наследования, действует принцип последнего постоянного места жительства наследодателя (ст. 1224 ГК).

Для регулирования отношений собственности в правовых системах разных государств, помимо традиционного lех rеi sitае, закрепляются и другие коллизионные принципы. К ним относятся:

закон места совершения сделки;

закон государства места назначения движимого имущества;

закон места отправления движимого имущества;

закон места регистрации имущества;

закон «автономии воли»;

личный закон пассажира;

закон суда.

Данный перечень не является исчерпывающим: достаточно воспользоваться законом «автономии воли», чтобы, по меньшей мере, удвоить количество подходящих для конкретных правоотношений собственности коллизионных принципов. При этом не следует забывать, что один и тот же коллизионный принцип, закрепленный в разных правовых системах, осуществляет различное регулирование. Это связано с тем, что содержание фактических обстоятельств, приемлемых для действия lex rei sitae, каждый суверенен определять по-своему.

Существенным препятствием при выборе искомого коллизионного принципа является проблема квалификации таких юридических понятий, как «переход права собственности», «риск случайной гибели товара», «интеллектуальная собственность», «движимое и недвижимое имущество», ценные бумаги». Так, законодательство разных государств неодинаково устанавливает момент перехода права собственности. Одни правовые системы связывают этот момент с фактической передачей вещи; другие — определяют момент перехода согласно контракту, независимо от фактической передачи. На практике может возникнуть такая ситуация, когда продавец (иностранное лицо), передал имущество, и, считая себя освобожденным от бремени собственности, поскольку им была вещь реально передана перевозчику, будет нести ответственность за вред, причиненный уже вне его» имуществом (например, в случае утечки бензина из-за разлива цистерны). Эта ситуация объясняется тем, что, согласно выбранному арбитром праву (отличному от правовой системы продавца), момент перехода права собственности не связывается с фактической передачей вещи.

Таким образом, национальное и иностранное право, по-разному решающие вопрос перехода право собственности, могут создавать существенные проблемы для правильного выбора тактики поведения сторон. Практической рекомендацией в данном вопросе может служить, во-первых, совет о включении положения о применимом материальном праве в текст контракта, а во-вторых, изучение коллизионных норм как отечественного, так и иностранного государства по вопросам определения перехода права собственности.

Сказанное в равной мере относится и к понятию «интеллектуальная собственность». В известной Стокгольмской конвенции 1967 г., в рамках которой была учреждена Всемирная Организация Интеллектуальной Собственности, данное понятие получило правовое закрепление. В связи с этим положение дел с определением понятия «интеллектуальная собственность» несколько изменилось благодаря широкому кругу участников конвенции и соответствующей трансформации международных норм в национальное законодательство государств. Однако, несмотря на международную унификацию отдельных вопросов, особенности в регулировании оснований приобретения, содержания интеллектуальной собственности, в национальном законодательстве каждого государства могут иметь свои «оттенки».

Весомый блок вопросов включает в себя проблема квалификации имущества как движимого или недвижимого. Решение вопроса о том, является ли имущество движимым или относится к категории недвижимости, влияет на выбор коллизионной нормы: в законодательстве большинства государств содержатся разные коллизионные нормы при регулировании движимого и недвижимого имущества, В ч. 3 ГК РФ сформулирована специальная норма, закрепляющая правило о квалификации имущества как движимого и недвижимого: принадлежность имущества к указанным категориям определяется по праву страны, где это имущество находится (п. 2 ст. 1205). В отличие от российского подхода английские суды, практика которых досконально исследована классиками МЧП Дж. Чеширом и П. Нортом, при решении вопросов квалификации имущества исходят из следующего принципа: квалификация осуществляется по праву того государства, правовая система которого регулирует в целом данное правоотношение.

Национальные правовые системы содержат различный перечень имущества, относящегося к категории недвижимости. Общепризнано, например, что к недвижимости относятся земельные участки и возведенные на них строения. Однако, помимо этого, понятием «недвижимость» могут охватываться сельскохозяйственные орудия, инструменты, сырье, используемое на предприятиях, как, например, принято во Франции. А в соответствии с английским правом собственник документа, удостоверяющего право на земельный участок, а также собственник ключа от дома считается лицом, обладающим недвижимостью. В некоторых штатах США, напротив, строение, возведенное для проведения выставки, имеет статус движимого имущества, хотя по его естественным свойствам его логичнее было бы отнести к категории недвижимости.

Таким образом, независимо от природных характеристик имущество может относиться к категории движимого или недвижимого в зависимости от его регламентации соответствующим национальным законом.

В англосаксонской системе права встречаются также такие понятия, как реальная собственность» и «персональная собственность». Реальная собственность — это материальные предметы, персональная — это различные виды требования, которые в правовых системах Англии и США относятся к понятию собственности. Получается, что для квалификации имущества, помимо отнесения его к категории движимого или недвижимого, еще дополнительно требуется указать, является ли это «реальной» или «персональной» собственностью.

Тема приобретения недвижимости за границей сегодня очень популярна. Но закономерен и встречный процесс: все чаще иностранцы интересуются возможностью купить дом или землю, а иногда и то, и другое, в России. Благо российское законодательство либеральнее, чем во многих странах Европы и позволяет иностранцам владеть домами и землей — за редкими исключениями. Что говорят российские законы о доступности российской недвижимости для иностранцев, и есть ли какие-то ограничения в этом отношении для граждан других государств, пойдет речь в этой статье.

В соответствии с Федеральным законом "О правовом положении иностранных граждан в РФ" №115-ФЗ от 25 июля 2002 года иностранный гражданин — это физическое лицо, не являющееся гражданином Российской Федерации и имеющее доказательства наличия гражданства (подданства) иностранного государства. В настоящее время этот закон действует с дополнениями и поправками, последние из которых были определены Федеральным законом РФ от 18 июля 2006 года № 110-ФЗ и вступят в силу с 15 января 2007 года.

Основные положения, которые регулируют права иностранных лиц в отношении приобретения недвижимости в России, содержатся в части 3 Гражданского Кодекса РФ. Согласно Разделу VI "Международного частного права" ст. 1196 ГК РФ иностранные лица обладают гражданской правоспособностью наравне с российскими гражданами, кроме случаев, установленных законом. Получается, что и иностранные, и российские граждане имеют одинаковые права на приобретение недвижимого имущества на территории России. При этом не следует забывать, что в соответствии с п. 2 ст. 1213 ГК РФ к договорам в отношении находящихся на территории Российской Федерации земельных участков, обособленных водных объектов и иного недвижимого имущества применяется российское право.

Законодательство России по вопросам приобретения иностранными гражданами российской недвижимости в основном определяет правовые отношения, касающиеся покупки земельных участков. Поэтому порядок реализации прав покупателя, который не является гражданином России, регулируется Земельным Кодексом РФ и федеральными законами ("О недрах" от 3 марта 1995 года, "О континентальном шельфе Российской Федерации от 25 октября 1995 года, "Об обороте земель сельскохозяйственного назначения" от 24 июля 2002 года и др.).

Ссылаясь на Земельный Кодекс РФ, можно выделить ряд ограничений прав собственности иностранных лиц. Прежде всего, п.3 ст. 15 определяет, что иностранные граждане и иностранные юридические лица не могут приобретать в собственность земельные участки, находящиеся на приграничных территориях, перечень которых устанавливается Президентом Российской Федерации в соответствии с федеральным Законодательством о Государственной границе Российской Федерации.

Как указано в Концепции приграничного сотрудничества в РФ, утвержденной распоряжением Правительства РФ от 9 февраля 2001 № 196-р, к приграничным территориям России относятся:

- пограничная зона;

- российская часть рек, озер и иных водоемов, внутренних морских вод и территориальных морей РФ, где установлен пограничный режим, пункты пропуска через государственную границу РФ;

- территории административных районов и городов, санаторно-курортных зон, особо охраняемых природных территорий, объектов и других территорий, прилегающих к государственной границе Российской Федерации, пограничной зоне, берегам пограничных рек, озер и иных водоемов, побережью моря или пунктам пропуска.

Пункты 4 и 5 ст. 28 Земельного Кодекса РФ устанавливают возможность приобретения земельных участков в собственность иностранными гражданами и иностранными юридическими лицами только за определенную плату. Это означает, что согласно такому ограничению, не допускается предоставление иностранным лицам земельных участков, находящихся в государственной и муниципальной собственности, на бесплатной основе.

Следует отметить, что право собственности может быть получено не только в результате покупки недвижимого имущества. Иностранный гражданин может также владеть, пользоваться и распоряжаться недвижимостью (в частности, земельным участком) по праву аренды. Правовые отношения, касающиеся аренды земли с участием иностранных граждан, регулируются статьей 22 Земельного Кодекса РФ. Заметим, что это положение основано на ограничении, предписанном в законе "Об обороте земель сельскохозяйственного назначения", где предусмотрено, что земли, арендуемые иностранными лицами, не могут быть приобретены в собственность. Право владения и пользования возникает только по договору аренды. При этом в п. 4, 5, 6 ст. 22 Земельного Кодекса РФ перечислены основные права арендатора-иностранца, а именно:

- передавать свои права и обязанности по договору аренды земельного участка третьему лицу;

- передавать арендные права земельного участка в залог;

- вносить их в качестве вклада в уставной капитал какого-либо общества без согласия собственника земельного участка;

- арендатор имеет право передать арендованный земельный участок в субаренду в пределах срока договора аренды земельного участка без согласия собственника земельного участка при условии его уведомления.

Согласно п.9 ст. 36 Земельного Кодекса иностранные граждане и иностранные юридические лица — собственники зданий, строений, сооружений имеют право на приобретение земельных участков в собственность. Таким образом, если иностранное лицо является владельцем недвижимости на каком-либо земельном участке, он имеет право приобрести этот участок в собственность. Тем более что в законодательстве России специальной оговорки о предоставлении иностранным лицам права собственности или аренды земельных участков без каких-либо застроек нет.

В отличие от ситуации с земельными участками покупка иностранцами жилых помещений не представляется столь затруднительной. Так, иностранным гражданам разрешается приобрести квартиру, дом, часть квартиры или дома, комнаты в собственность. Правда, зарегистрироваться там постоянно (по месту жительства) не получится. Объясняется это тем, что регистрация по месту жительства предусмотрена только для граждан РФ, а иностранцы регистрируются только по месту пребывания, даже если объект недвижимости находится в собственности.

Иностранный гражданин, въехавший на территорию РФ, обязан зарегистрироваться в течение трех рабочих дней со дня приезда в Россию. В случае перемены места пребывания следует в течение трех рабочих дней с момента прибытия на новое место зарегистрироваться вновь. Временно и постоянно проживающие в России иностранцы обязаны проходить перерегистрацию ежегодно.

Регистрация проводится на основании документа, удостоверяющего личность, и миграционной карты. Если иностранный гражданин утратил документы, на основании которых он въехал в РФ, то регистрация не проводится. В этом случае иностранец обязан выехать из РФ в течение десяти суток с момента получения временного документа, выданного по его заявлению об утрате оригинальных документов2.

При решении многих вопросов, возникающих в процессе применения норм МЧП, в том числе и при решении коллизионной проблемы в праве собственности, невозможно описать всех ситуаций, при которых понадобилось бы знание и умение правильного выбора искомых коллизионных норм. Многообразие проблем и отсутствие унифицированных материальных норм по вопросам права собственности обусловливает на практике различное решение одинаковых ситуаций. Это, в свою очередь, свидетельствует о необходимости тщательного анализа фактических обстоятельств и изучения правовой системы иностранного элемента с тем, чтобы в дальнейшем суметь правильно определить правовой результат.


3. Коллизионно-правовое регулирование вещных прав


Основным методом регулирования отношений собственности и других вещных прав в МЧП является коллизионно-правовой метод. Это связано с тем, что по вопросам собственности практически не существует конвенций, содержащих унифицированные материально-правовые нормы, которые могли бы стать универсальным регулятором отношений между субъектами двух и более государств. При этом чаще всего используется коллизионный метод, выраженный в национальной форме.

В отличие от ранее действовавшей единственной ст. 164 Основ, из названия которой следовало обращение только к одному виду вещных прав («право собственности»), в третьей части ГК содержится несколько статей, посвященных коллизионному регулированию всех вещных прав. Таким образом, отпадает необходимость в применении аналогии закона при регулировании таких вещных прав, как право хозяйственного ведения, оперативного управления, пожизненного наследуемого владения земельным участком, бессрочного пользования земельным участком, серветуты, для регулирования которых в Основах отсутствовали коллизионные нормы.

Исходным коллизионным принципом, определяющим содержание вещных прав, включая их осуществление и защиту, является принцип места нахождения вещи (lex rei sitae).

Специальная статья посвящена определению права, применимого к возникновению и прекращению вещных прав. Необходимо признать, что и ранее аналогичные нормы были закреплены в Основах, при этом не выделяемые в качестве самостоятельной статьи. Итак, применительно к возникновению и прекращению вещных прав на имущество сохраняется ранее действовавший коллизионный принцип: право страны, где имущество находилось в момент, когда имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для возникновения ИЛИ прекращения вещных прав. При этом законодатель использует часто встречаемую формулировку если иное не предусмотрено законом в целях возможного изменения указанного коллизионного принципа.

В случае, если речь идет о возникновении и прекращении вещных прав по сделке, заключаемой в отношении движимого имущества, находящегося в пути, применимым будет право страны, из которой имущество отправлено.

В новом законодательстве по МЧП уже не содержится специальной нормы, указывающей на применимое право при регулировании возникновения прекращения вещных прав на имущество, являющееся предметом внешнеэкономической сделки. Это связано с тем, что к регулированию любых международных сделок (будь то внешнеэкономические либо бытовые) предусмотрены одинаковые коллизионные привязки.

Специальная норма посвящена регулированию возникновении вещных прав в силу приобретательной давности: должно применяться право страны, где имущество находилось в момент окончания срока приобретательной давности. Данная норма является новеллой в системе коллизионных норм, посвященных праву собственности.

Самостоятельную статью российский законодатель посвятил определению права применительно к вещным правам на воздушные и морские суда, суда внутреннего плавания, а также космические объекты, подлежащие государственной регистрации: применимым будет право страны, где эти объекты зарегистрированы.

Вопросы, связанные с исковой давностью, теперь содержатся в рассматриваемой гл. 68 ГК, регулирующей выбор права применительно к имущественным и личным неимущественным отношениям. Исходный принцип — определение исковой давности по праву страны, подлежащему применению к соответствующим отношениям, остался прежним. Однако в отличие от действовавшей ранее односторонней коллизионной нормы, отсылавшей исключительно к «советскому» праву при определении требований, на которые исковая давность не распространяется, ныне в ГК такая норма отсутствует. Это, в свою очередь, означает, что и вопрос, связанный с выбором права при определении указанных требований, будет решаться по праву страны, применимому в целом к регулированию отношений.

Наконец, еще одной нормой, о которой следует сказать при рассмотрении коллизионного регулирования вещных прав, является правило ст. 1210 ГК о том, что стороны договора могут выбрать право применительно к их правам и обязанностям по этому договору. Данный выбор будет распространяться и на право, применимое к возникновению и прекращению вещных прав на движимое имущество при одном существенном условии: применение выбранного права не должно наносить ущерб правам третьих лиц.

В качестве примеров национально-правового регулирования отношений собственности в других государствах можно назвать Указ Президиума Венгрии «О международном частном праве» 1979 г. и Гражданский кодекс Вьетнама 1995 г. В указанных нормативных актах закрепляется классический коллизионный принцип — закон места нахождения вещи. При этом каждое государство «индивидуализирует» этот принцип, предусматривая особенности его применения.

Согласно Указу Президиума Венгрии закрепляется несколько правил, действующих при регулировании вещных прав. Помимо основного (lex rei sitae), применяются:

закон государства места назначения (при выборе права в отношении перемещения движимого имущества);

личный закон пассажира (при определении права, регулирующего вещные права на предметы личного пользования, взятые с собой пассажиром);

закон суда, вынесшего решение или закон соответствующего государственного органа власти, участвующего в исполнительном производстве (при выборе права, регулирующего вещные права в отношения вещи, приобретаемой по решению суда или в порядке исполнительного производства).

В Гражданском кодексе Вьетнама содержатся три нормы, закрепленные в специальной статье, именуемой «Право собственности»:

1) о законе места нахождения имущества для определения возникновения, прекращения и содержания права собственности на имущество (допускается возможность установления иных коллизионных принципов законодательством СРВ);

2) об определении выбора права при регулировании вещных прав в отношении движимого имущества, находящегося в пути (предусмотрены две коллизионные привязки — право государства места отправления движимого имущества и право государства, указанное сторонами в силу «автономии воли»;

3) о выборе права при квалификации имущества как движимого или недвижимого (этот вопрос решается традиционно — по закону места нахождения имущества).

Первая вступившая в силу Гаагская конвенция от 15 июня 1955 г. о праве, применимом к международной купле-продаже товаров (движимых материальных вещей), представляет значительный успех в унификации коллизионных норм. Поскольку данная Конвенция явилась первой, принятой в послевоенный период, явивший собой новый и весьма продуктивный этап международной унификации, многие ее правила явились как бы "образцом", "точкой отсчета" для последующих документов, разработанных в рамках Гаагской конференции по международному частному праву, а позднее - в рамках Комиссии ООН по праву международной торговли - ЮНСИТРАЛ. Это касается прежде всего сферы применения Конвенции, а также основополагающего коллизионного принципа, который не только был воспринят позднее Гаагской конвенцией 1986 г. о праве, применимом к договорам международной купли-продажи товаров, и Римской конвенцией 1980 г. о праве, применимом к договорным обязательствам, но и повлиял на построение коллизионных привязок в ряде стран, в том числе и в нашей стране.

Коллизионные вопросы отношений, вытекающих из права собственности, регулируются также в отдельных международных соглашениях. Среди них наиболее известной является Гаагская конвенция о праве, применимом к переходу права собственности при купле-продаже движимых материальных вещей 1958 г. Характерной чертой этого договора является то, что он решает большинство вопросов, связанных с переходом права собственности, не на основании принципа lex rei sitae, а на основании обязательственного статуса, то есть права, применяемого сторонами к своим обязательствам по сделке внешнеторговой купли-продажи.

Гаагская конвенция от 15 апреля 1958 г. о праве, применимом к переходу права собственности при международной купле-продаже товаров (движимых материальных вещей), была принята с целью дополнить Гаагскую конвенцию от 15 июня 1955 г. и разрешить наиболее сложный вопрос купли-продажи в международном частном праве, который не был согласован при обсуждении Гаагской конвенции от 15 июня 1955 г., - вопрос о переходе права собственности на проданный товар

По предмету регулирования в Конвенции можно выделить три аспекта.

Во-первых, следующие отношения между сторонами договора купли-продажи, не урегулированные Конвенцией 1955 г., определяются по праву, применимому к договору купли-продажи:

1) момент, до которого продавец имеет право собственности на товар и его плоды и иные приращения в отношении товара;

2) момент, до которого продавец несет риски в отношении товара;

3) момент, до которого продавец имеет право на возмещение убытков в отношении товара;

4) действительность оговорок об удержании за продавцом права собственности на товар.

Во-вторых, правом страны места нахождения товара в момент заявления претензии определяется применимое право для разрешения вопросов, возникающих в отношениях покупателя или продавца с третьими лицами (ст. 3 Конвенции): переход к покупателю права собственности на проданный товар в отношении любого иного лица, чем одна из сторон договора купли-продажи.

В-третьих, Конвенцией определяется применимое право при возникновении требований кредиторов к покупателю, не оплатившему товар, а также при возникновении исков и требований третьих лиц.

В ст. 4 Конвенции сформулировано следующее правило: противопоставление кредиторам покупателя прав на проданный продавцом и не оплаченный покупателем товар, таких, как привилегии и права владения или собственности, в частности, на основании предъявления иска о расторжении договора или на основании статьи об удержании права собственности, регулируется внутренним законом страны местонахождения проданного товара в момент предъявления первой претензии или в момент наложения ареста на имущество для обеспечения иска.

Что касается споров, затрагивающих отношения покупателя с третьими лицами, данный вопрос разрешен в ст. 5, согласно которой права покупателя, которые могут быть противопоставлены третьим лицам, заявляющим о наличии права собственности или иного другого вещного права на проданный товар, регулируются правом страны местонахождения такого товара в момент заявления претензии. Вместе с тем согласно правилу абз. 2 ст. 5 признаются, однако, приобретенными покупателем все те права на товар, которые признаются за ним правом страны, в которой товар находился в момент передачи во владение. Таким образом, в данном случае не учитывается закон любого государства, где товары последовательно находились, а принимается во внимание только закон государства, в котором произошла передача покупателю права владения товаром.

Следовательно, при продаже товара и передаче его покупателю или перевозчику или любому посреднику, действующему за свой счет в определенной стране, если этот товар затем был доставлен в другую страну, где он явился предметом иска об истребовании, покупатель может для своей защиты по своему выбору воспользоваться правами, предоставляемыми ему положениями закона одной из этих двух стран.

Если же покупатель никогда не владел проданным товаром или он получил его в государстве местонахождения продавца в момент предъявления иска об истребовании, то он может руководствоваться только законом этого государства.

Подобное решение было воспринято участниками переговоров по Конвенции 1958 г. с трудом. Поэтому п. "б" ст. 10 допускает возможность сделать оговорку, позволяющую полностью исключить применение ст. 5.
Создателям данной Конвенции не удалось преодолеть различные подходы, существующие в праве отдельных государств в отношении перехода права собственности, поэтому Конвенция не только не вступила в силу, но до настоящего времени на уровне универсальной унификации не предпринималось попыток сформулировать единый подход по данному вопросу.

Предусмотренное в свое время в Общих условиях поставок товаров СЭВ в различных редакциях правило об одновременном переходе с продавца на покупателя риска случайной гибели и права собственности было обусловлено особым характером товарооборота между соответствующими странами, осуществлявшегося на основе межгосударственных договоренностей, поэтому оно остается единственным успешным опытом унификации данного сложного вопроса. В настоящее время правило об одновременном переходе риска случайной гибели и права собственности сохранилось лишь в двусторонних ОУП с КНР 1990 г. и с КНДР 1981 г.

В период существования СЭВ были разработаны и действовали Общие условия поставок СЭВ в различных редакциях (последняя редакция ОУП СЭВ 1968/ 1988 гг.—1991 г.). ОУП СЭВ подлежали обязательному применению к внешнеторговым поставкам между организациями стран — членов СЭВ, независимо от того, были ли на них сделаны ссылки в контрактах. После прекращения деятельности СЭВ как международной организации ситуация изменилась. Однако своего значения ОУП СЭВ не потеряли. В отношениях с организациями отдельных стран они сохранили обязательное значение (Кубы, Вьетнама, Монголии), с организациями же других стран (Польши, Венгрии и др.) они приобрели факультативное значение. В соответствии с договором с ФРГ после воссоединения Германии они могут в таком качестве продолжать применяться и к германским предприятиям. Это значит, что ОУП СЭВ подлежат применению лишь в случае прямой отсылки к ним в самом контракте.

 По своему содержанию ОУП СЭВ 1968/1988 годов охватывают широкий круг вопросов (заключение, изменение и прекращение контракта, базис поставки, сроки поставки, качество товара, гарантии качества, количество товара, упаковка и маркировка, техническая документация, проверка качества товара, права и обязанности сторон при поставке товара с недостатками по качеству и количеству, порядок платежей; некоторые общие положения об ответственности, санкции, порядок и сроки предъявления претензий, арбитраж, исковая давность и др.).

Приведем в качестве примера правила ОУП СЭВ 1968/1988 годов об ответственности сторон. ОУП признают две основные формы материальной ответственности: во-первых, уплату стороной, не исполнившей или ненадлежащим образом исполнившей обязательства (должником), другой стороне (кредитору) штрафа, и, во-вторых, возмещение должником кредитору убытков.

ОУП СЭВ 1968/1988 годов различают общий и специальный сроки исковой давности. Общий срок в 2 года исчисляется с момента возникновения права требования. Специальный срок в один год применяется к искам, основанным на претензиях по качеству и количеству, штрафам, претензиям, основанным на неприбытии (полной утрате) товара.

Создание и применение ОУП СЭВ и после ликвидации СЭВ обеспечивают равенство при определении прав и обязанностей сторон по контракту и существенно облегчают переговоры о заключении конкретных контрактов.

ОУП СЭВ сузили сферу и возможность применения коллизионных норм, но не исключили полностью такую возможность. В то же время они установили единую коллизионную норму, устранив тем самым необходимость применения коллизионных норм внутреннего законодательства стран — членов СЭВ, которые не совпадают. Коллизионная норма ОУП СЭВ 1968/1988 годов содержится в § 122. Этот параграф предусматривает, что «к отношениям сторон по поставкам товаров по тем вопросам, которые не урегулированы или не полностью урегулированы контрактами или настоящими Общими условиями поставок, применяется материальное право страны продавца». Наряду с установлением этой общей коллизионной нормы Общие условия поставок СЭВ в ряде конкретных случаев также говорят о применении права исходя из того же коллизионного принципа.

Опыт применения ОУП СЭВ способствовал подготовке в рамках Комиссии по сотрудничеству Совета Экономической Взаимопомощи и Финляндской Республики аналогичного документа для внешнеторговых операций между соответствующими организациями стран — членов СЭВ и фирмами Финляндии. ОУП СЭВ — Финляндия (полностью или частично) применяются лишь в том случае, если об этом достигнута договоренность между сторонами, то есть только при наличии ссылки на них в контракте.


4. Правовое регулирование иностранных инвестиций


Иностранные инвестиции — это материальные и нематериальные ценности, принадлежащие юридическим и физическим лицам одного государства и находящиеся на территории другого государства с целью извлечения прибыли.

По источникам происхождения можно выделить следующие виды иностранных инвестиций.

Говоря об иностранных инвестициях, необходимо прежде всего проводить различия между государственными и частными инвестициями.

Государственные инвестиции (в международной практике называют еще официальными)- это средства из госбюджета, которые направляются за рубеж или принимаются оттуда по решению либо непосредственно правительств, либо межправительственных организаций. Это государственные займы, ссуды, гранты (дары), помощь, международное перемещение которых определяется межправительственными соглашениями. Сюда же относятся кредиты и иные средства международных организаций (к примеру, кредиты МВФ). В этом случае речь идет об отношениях между государствами, которые регулируются международными договорами и к которым применяются нормы международного права. Возможны и диагональные отношения, когда консорциум (группа) частных банков предоставляет инвестиции государству как таковому.

Под частными инвестициями понимаются инвестиции, которые предоставляют частные фирмы, компании или граждане одной страны соответствующим субъектам другой страны. Инвестиционные отношения настолько сложны и многообразны, что нередко отношения между государствами тесно связаны с отношениями между частными лицами.

Возможна и более сложная конструкция отношений, когда материальные обязательства государства-должника по полученным им кредитам (например, выплата процентов) удовлетворяются за счет полной или частичной стоимости имущественных прав частного инвестора в стране должника (например, представление прав на разработку собственных ресурсов).

Даваемый в законодательных актах и в международных договорах перечень видов (форм) иностранных инвестиций обычно является примерным, а не исчерпывающим, поскольку понятие инвестиций охватывает все виды имущественных ценностей, которые иностранный инвестор вкладывает на территории принимающей страны.

В этот перечень входят: недвижимое и движимое имущество (здания, сооружения, оборудование и другие материальные ценности) и соответствующие имущественные права, включая право залога; денежные средства; акции, вклады, облигации или любые другие формы участия в товариществах, предприятиях, в том числе и в совместных; право требования по денежным средствам, которые вкладываются для создания экономических ценностей, или услугам, имеющим экономическую ценность; права на результаты интеллектуальной деятельности, часто определяемые как права на интеллектуальную (в том числе и промышленную) собственность; права на осуществление хозяйственной деятельности, предоставляемые на основе закона или договора, включая, в частности, права на разведку и эксплуатацию природных ресурсов.

По срокам размещения заграничные капиталовложения делятся на краткосрочные, среднесрочные и долгосрочные.

К последним относят вложения более чем на 15 лет. В данную группу входят наиболее значимые капиталовложения, так как к долгосрочным относятся все вложения предпринимательского капитала в форме прямых и портфельных инвестиций (преимущественно частные), а также ссудный капитал (государственные и частные кредиты).

По характеру использования зарубежные капиталовложения бывают ссудными и предпринимательскими.

Ссудные инвестиции означают предоставление средств взаймы ради получения прибыли в форме процента. В этой сфере довольно активно выступают капиталы из государственных и вложения из частных источников.

Предпринимательскими инвестиции прямо или косвенно вкладываются в производство и связаны с получением того или иного объема прав на получение прибыли в форме дивиденда. Чаще всего речь идет здесь о вложениях частного капитала.

По целям предпринимательские капиталовложения делятся на прямые и портфельные.

Прямые инвестиции - основная форма экспорта частного предпринимательского капитала, обеспечивающая установление эффективного контроля и дающая право непосредственного распоряжения над заграничной компанией. Являются вложением капитала во имя получения долгосрочного интереса. По определению МВФ, прямыми иностранные инвестиции являются в том случае, когда иностранный собственник владеет не менее 25% уставного капитала акционерного общества. По американскому законодательству- не менее 10%, в станах Европейского Сообщества- 20-25%, а в Канаде, Австралии и Новой Зеландии- 50%.

Прямые инвестиции делятся на две группы:

- трансконтинентальные капитальные вложения, обусловленные возможными лучшими условиями рынка, то есть тогда, когда существует возможность поставлять товары с нового производственного комплекса непосредственно на рынок данной страны (континента). Издержки играют здесь небольшую роль, главное- нахождение на рынке. Разница в издержках производства по сравнению с материнской компанией является меньшим фактором влияния на размещение производства на данном континенте. Издержки производства являются решающим для определения страны данного континента, в которой необходимо создать новые производственные мощности;

- транснациональные вложения- прямые вложения, часто в соседней стране. Цель- минимизация издержек по сравнению с материнской компанией.

Черты, характерные для прямых инвестиций:

- при прямых зарубежных инвестициях инвесторы, как правило, лишаются возможности быстрого ухода с рынка;

- большая степень риска и большая сумма, чем при портфельных инвестициях;

- более высокий срок капиталовложений, они более предпочтительны для стран-импортеров иностранного капитала.

Прямые зарубежные инвестиции направляются в принимающие страны двумя путями:

- организация новых предприятий;

- скупка или поглощение уже существующих компаний.

«Портфельные» инвестиции- такие капитальные вложения, доля участия которых в капитале фирм ниже предела, обозначенного для прямых инвестиций. Портфельные инвестиции не обеспечивают контроля за заграничными компаниями, ограничивая прерогативы инвестора получением доли прибыли (дивидендов).

В ряде случаев международные корпорации реально контролируют иностранные предприятия, обладая портфельными инвестициями, из-за двух причин:

- из-за значительной распыленности акций среди инвесторов;

- по причине наличия дополнительных договорных обязательств, ограничивающих оперативную самостоятельность иностранной фирмы. Имеются в виду лицензионные и соглашения, контракты на маркетинговые услуги и техническое обслуживание.

Повышение роли портфельных инвестиций в последнее десятилетие связано с возможностью проведения спекулятивных операций, наращиванию масштабов которых способствовал ряд факторов: интернационализация деятельности фондовых бирж, снятие ограничений на допуск иностранных компаний на многих крупнейших фондовых биржах, расширение международных операций банков с ценными бумагами пенсионных фондов и других сберегательных учреждений.

Прочие инвестиции- группа инвестиций, в которую в основном входят международные займы и банковские депозиты.

Формы заграничных капиталовложений в изложенной схеме все равнозначны. Между тем не до конца ясно, какие формы инвестиций важнее с точки зрения управления реальным производством. В основе этих разночтений, которые выходят на уровень законодательных актов и правительственных постановлений, лежит, как правило, личный или групповой интерес соответствующих финансово-промышленных кругов. Но все более признается приоритетное значение прямых инвестиций как наиболее удачно объединяющих национальные (или государственные) интересы различных слоев общества. К тому же они преимущественно связаны с конкретными международно-оперирующими факторами, финансово-промышленными группами, поэтому они более управляемы, их «правила игры» более определенны, что особенно важно с позиций обеспечения реальных конкурентных стандартов для национальной экономики.

Таким образом существуют различные формы иностранных инвестиций. Прежде, чем выбрать ту или иную форму вложения капитала, иностранные инвесторы должны быть уверены в том, что страна реципиент имеет благоприятный инвестиционный климат, который определяется уровнем политической и экономической стабильности, инвестиционной политикой, устойчивостью денежной единицы и прочими факторами.

Как уже было сказано выше, наибольший интерес вызывают развивающиеся страны. Так как экономика большинства этих стран находится в состоянии продолжающегося быстрого роста, а многие рынки, например, фондовые, не являются высокоразвитыми, то инвестиции будут иметь высокую доходность.

В структуре правового регулирования инвестиционных отношений можно выделить два уровня: международно-правовой (заключение международных соглашений) и внутригосударственный (основа — национальное законодательство принимающего государства). Международно-правовое регулирование инвестиций осуществляется на универсальном, региональном и двустороннем уровнях. Универсальное регулирование предусмотрено в Вашингтонской конвенции о порядке разрешения инвестиционных споров между государствами и иностранными лицами 1965 г. и в Сеульской конвенции 1985 г. об учреждении Многостороннего агентства по гарантиям инвестиций.

В соответствии с Вашингтонской конвенцией 1965 г. при МБРР был учрежден МЦУИС — Международный центр по урегулированию инвестиционных споров между государствами и частными иностранными инвесторами. Разрешение инвестиционных споров производится путем проведения примирительной процедуры (гл. III Конвенции) либо путем арбитражного производства (гл. IV). В целях избежания споров принимающие государства обязаны предоставлять национальные гарантии иностранных инвестиций.

Более действенный способ защиты иностранных инвестиций—это страхование. Сеульская конвенция 1985 г. об учреждении Многостороннего агентства по гарантиям инвестиций (МИГА) предоставляет иностранным инвесторам финансовые гарантии путем страхования инвестиций от некоммерческих рисков. Функции МИГА — заключение договоров страхования и перестрахования иностранных инвесторов от некоммерческих рисков. В Сеульской конвенции закреплено понятие традиционных некоммерческих рисков это риски, связанные с переводом валют (кроме девальвации местной валюты), экспроприацией или аналогичными мерами, войной, революцией, государственными переворотами в гражданскими беспорядками (кроме террористических актов, направленных непосредственно против владельца гарантий). Кроме традиционных некоммерческих рисков, Сеульская конвенция предусматривает покрытие риска нарушения договора со стороны принимающего государства.

В соответствии с Конвенцией создана система государственного и частного страхования на национальном уровне, дополненная международной многосторонней системой страхования иностранных инвестиций. С 1993 г. на территории РФ действует Международное агентство по Страхованию иностранных инвестиций в РФ от некоммерческих рисков.

В качестве примеров региональных инвестиционных соглашений можно привести договоры, заключенные в рамках СНГ. Соглашение СНГ о сотрудничестве в области инвестиционной деятельности 1993 г. предусматривает сотрудничество сторон в сфере инвестиционной политики, пресечения недобросовестной конкуренции на международном и внутреннем рынках; предоставление иностранным инвесторам права на приобретение национальных цепных бумаг, аренду помещений, пользование землей; заключение концессионных договоров и создание свободных экономических зон. Соглашение распространяется не только на частное, но и на государственное иностранное инвестирование.

Конвенция СНГ "О защите прав инвестора" от 28 марта 1997 года определяет правовые основы осуществления различных видов инвестиций, зарегистрированных на территории Сторон, и гарантии прав инвесторов на осуществление инвестиций и получаемые от них доходы. Нормы и правила применяются в случае, когда в процессе инвестирования участвуют субъекты правоотношений двух и более государств. Регулирование вопросов, связанных с деятельностью инвестора и защитой его прав, осуществляется уполномоченными государственными органами страны реципиента.

Функции координации вопросов, связанных с действием настоящей Конвенции, со стороны органов Содружества Независимых Государств осуществляет Межгосударственный экономический комитет Экономического союза.

Согласно Конвенции, инвестиции не подлежат национализации и не могут быть подвергнуты реквизиции, кроме исключительных случаев (стихийных бедствий, аварий, эпидемий, эпизоотий и иных обстоятельств, носящих чрезвычайный характер), предусмотренных национальным законодательством Сторон, когда эти меры принимаются в общественных интересах, предусмотренных Основным законом (Конституцией) страны - реципиента. Национализация или реквизиция не могут быть осуществлены без выплаты инвестору адекватной компенсации.

16 апреля 2007 года бывший президент России Владимир Путин подписал указ о неучастии в ряде соглашений, принятых в рамках СНГ: о межгосударственном рынке ценных бумаг, в конвенции о защите прав инвестора, в протоколе к соглашению о помощи беженцам и в соглашении об обеспечении населения лекарствами и медтехникой, производящихся предприятиями стран СНГ.

Особенно интересен выход из соглашения по защите прав инвестора. Это соглашение, точнее «Конвенция о защите прав инвестора», была подписана 28 марта 1997 года на основе Договора о создании экономического союза от 24 сентября 1993 года. Эта конвенция устанавливала правовые основы инвестирования на территории подписавших ее стран, в частности, устанавливала что координацию вопросов, связанных с этой конвенцией осуществляет Межгосударственный экономический комитет Экономического Союза. Документ подписали: Азербайджан, Армения, Беларусь, Грузия, Казахстан, Кыргызстан, Молдова, Россия, Таджикистан, Туркменистан, Узбекистан, Украина.

Однако практически сразу же, Россия стала заключать двухсторонние межправительственные соглашения о защите прав инвесторов. Подписаны такие двухсторонние соглашения с Узбекистаном, Казахстаном, Украиной, Таджикистаном, Арменией. Предполагается подписание аналогичного соглашения с Кыргызстаном и Азербайджаном. Причем, это были независимые друг от друга соглашения, и двухсторонние документы не ссылались на соглашение в рамках СНГ.

По существу, уже с конца 90-х годов существовало две системы защиты прав инвесторов: основанная на соглашении в рамках СНГ, и основанная на двухсторонних соглашениях. Для чего создавался такой параллелизм, который подрывал основы Содружества Независимых Государств, трудно сказать. Но, к настоящему моменту становится очевидно, что выжила система двухсторонних отношений.

В этом вопросе сильнее всего внимание привлекает пункт о запрещении национализации и реквизиции инвестиций без адекватной компенсации, отмена которого может сильнее всего ударить по интересам инвесторов в России. Но нужно обратить внимание на два существенных момента. Во-первых, только две страны из СНГ делали масштабные инвестиции в России. Это Казахстан (около 8 млрд долларов инвестиций), и Беларусь (совместная программа развития дизельного автомобилестроения, стоимостью 35 млрд рублей, или 1,3 млрд долларов).

Казахстан имеет крупный объект совместных инвестиций – Оренбургский газоперерабатывающий завод, в котором казахстанской стороне принадлежит 50% акций. Потому некоторые эксперты считали, что выход России из соглашения в рамках СНГ ударит по казахстанским интересам: «Отказ от дополнительных обязательств перед инвесторами из СНГ может коснуться и Астаны», - заявил директор Евразийского центра политических исследований Рустем Лебеков.

С этим мнением нельзя согласиться, поскольку подписанное 6 июля 1998 года соглашение между Россией и Казахстаном о защите инвестиций, было ратифицировано Россией и вступило в силу 11 февраля 2000 года. Если мы сравним статью 9 Конвенции о защите прав инвесторов и статью 7 Соглашения о поощрении и взаимной защите инвестиций, то мы увидим, что двухстороннее соглашение более четко определяет механизм компенсации. Инвестору должна быть выплачена рыночная стоимость инвестиций без задержек, в свободно конвертируемой валюте, с правом беспрепятственного перевода средств. При задержке, соглашение предусматривается начисление процентов по ставке трехмесячных депозитов в долларах США на Лондонском межбанковском рынке.

Потому, интересам казахстанских инвесторов в России ничего не угрожает, и выход России из конвенции никак не отразится на их положении.

Но вот с Беларусью положение намного сложнее. В силу процессов создания Союзного государства, между странами не было заключено соглашений о взаимной защите инвестиций. Договор о создании Союзного государства (статья 20) предусматривал создание единого законодательства, регулирующего хозяйственную деятельность. Ничего особо об инвестициях сказано не было.

Но с тех пор российское и белорусское законодательство не только не стали едиными, но и даже не сблизились. Механизмы Союзного государства, на которые возлагалось столько надежд, так и не заработали. После короткой «газовой войны» с Беларусью, Россия повела фактический курс экономического обособления от своего союзника. В этой ситуации, выход России из единственного соглашения о защите инвестиций, которое регулировало совместные российско-белорусские проекты, ставит все сотрудничество под угрозу, в особенности главный проект – сотрудничество в области дизельного автомобилестроения.

Международная ФПГ «БелРусАвто», созданная в 1997 году, координирует сотрудничество между моторостроительными и автомобильными заводами России и Беларуси. В 1998-2002 годах компания провела программу «Дизельное автомобилестроение», согласно которой «БелРусАвто» приобрела 309 единиц технологического оборудования для Минского автозавода и двух заводов ОАО «Ярославский автодизель». Теперь реализуется программа «Развитие дизельного автомобилестроения на период до 2008 года».

Поскольку в структуре Союзного государства не предусмотрено механизмов взаимной защиты инвестиций, то инвестиции МФПГ «БелРусАвто» может в России быть национализированным и экспроприированным по российским законам, которые весьма часто и радикально изменяются.

Наиболее гибким инструментом регулирования инвестиционных отношений являются двусторонние международные соглашения о взаимном поощрении и защите иностранных капиталовложений. Цель таких соглашений — обеспечить на территории одного договаривающегося государства максимальную защиту капиталовложений другого договаривающегося государства, предоставление гарантий беспрепятственного вывоза валютной части прибыли и гарантий от некоммерческих рисков. В двусторонних международных договорах о взаимной защите инвестиций предусматривается взаимная обязанность государств не проводить принудительного изъятия капиталовложений путем национализации, реквизиций или конфискации в административном порядке. Инвестиционные споры должны рассматриваться в арбитражном порядке. Двусторонние соглашения о взаимной защите и поощрении инвестиций связывают большинство государств мира (РФ заключила более 30 подобных соглашений — с Финляндией, Францией, Канадой, США, Италией, Австрией, Данией, Грецией и др.).

Инвестированию иностранного капитала в экономику принимающего государства в значительной степени способствуют соглашения об избежании двойного налогообложения. Эти соглашения призваны разделить налоговую юрисдикцию государств, согласовать наиболее важные в налоговом праве термины, установить круг налогооблагаемых доходов и налоговый режим. Все это создает дополнительные гарантии для иностранных инвесторов. Россия участвует почти в 90 двусторонних соглашениях об избежании двойного налогообложения (с Великобританией, Канадой, Кипром, Испанией, Италией, Бельгией, Австрией, Японией, ФРГ, США и др.).

В большинстве государств отсутствует кодифицированное национальное законодательство об иностранных инвестициях - к ним применяется общее законодательство (антимонопольное, антитрестовское, налоговое, гражданское, валютное, банковское). Специальные законодательные акты об иностранных инвестициях приняты практически во всех государствах и устанавливают порядок инвестирования, правовой режим иностранной собственности, организацию иностранных капиталовложений, режимы иностранных инвестиций, льготы для них, полную и безусловную правовую защиту иностранных инвесторов.

Каждое государство самостоятельно устанавливает порядок допуска иностранного капитала на свою территорию — в одних странах действует разрешительная или лицензионная система (Индия, страны Латинской Америки), в других установлен режим свободного допуска иностранного капитала. Государства, проводящие политику наиболее активного привлечения иностранного капитала, принимают специальные инвестиционные кодексы (Китай, Польша, Венгрия, Аргентина, Мексика). Повсеместно правовое регулирование иностранных инвестиций осуществляется не коллизионным метолом, а непосредственно материально-правовым (в основном с использованием национальных материально-правовых норм).

В любом случае принимающее государство обязано создавать для иностранных инвесторов стабильные, равноправные, благоприятные и гласные условия. Договор 1994 г. к Энергетической хартии предписывает принимающим государствам устанавливать для иностранных инвесторов национальный режим или режим наибольшего благоприятствования. Изъятия из этих режимов должны быть сведены к минимуму. Как правило, в национальном законодательстве предусмотрено несколько видов режимов иностранного инвестирования. Кроме режимов наибольшего благоприятствования и национального, может устанавливаться и особо льготный (преференциальный) режим. Преференциальный режим предусматривается для иностранных инвесторов, производящих инвестирование в особо крупных размерах либо в особо важные и капиталоемкие отрасли национальной экономики. Такой режим предполагает предоставление определенных льгот: освобождение от некоторых налогов и сборов, от налога на прибыль, предоставление особых гарантий на случай национализации.

В законодательстве большинства государств есть «дедушкина» (стабилизационная) оговорка о применении к иностранным инвесторам более благоприятного для них законодательства. В законодательстве Армении, Молдовы, Казахстана закреплено положение о том, что, если новое законодательство ухудшает положение иностранного инвестора, к нему применяется автоматически прежнее законодательство вплоть до истечения срока инвестиционного соглашения. В российском законодательстве 4дедушкина» оговорка сформулирована несколько иначе: иностранный инвестор в случае ухудшения своего положения вследствие изменения законодательства сам должен обратиться в компетентные органы с требованием о применении к нему прежнего законодательства.

Принимающие государства, как правило, устанавливают возможность ограничения допуска иностранного капитала: запрещение допуска иностранных инвестиций в определенные отрасли экономики; введение особого контроля за допуском иностранного капитала к разработке недр и естественных ресурсов; обязательное долевое участие государства в создаваемых иностранными инвесторами предприятиях; установление специального фискального режима; определение концессионной политики.

Серьезным препятствием для осуществления иностранного инвестирования является проблема национализации имущества иностранных частных лиц. В современном международном праве признается недопустимость национализации имущества иностранного государства и правомерность национализации иностранной частной собственности. Проведение национализации — это право каждого суверенного государства. Условия и основания проведения национализации устанавливаются во внутригосударственном праве. С точки зрения правовой природы национализация представляет собой акт суверенной государственной власти, социально-экономическую меру общего характера, а не наказание отдельных лиц. В современном праве и практике закреплена безусловная обязанность государства выплатить иностранному лицу быструю, эффективную и адекватную компенсацию в случае национализации его собственности. Двусторонние договоры о взаимной защите инвестиций, как правило, предусматривают отказ принимающего государства от принудительного изъятия иностранных капиталовложений путем национализации, конфискации или реквизиции в административном порядке.

В России отсутствует систематизированное инвестиционное законодательство. Правовой базой выступают специальные федеральные законы «О соглашениях о разделе продукции» 1995 г., «Об иностранных инвестициях» 1999 г., «Об иностранных инвестициях в форме капиталовложений» 1999 г., отдельные отраслевые законы, указы Президента и постановления Правительства; во многих субъектах Федерации принято собственное инвестиционное законодательство.

Под иностранными инвестициями понимается вложение иностранного капитала в объекты предпринимательской деятельности на территории РФ в виде объектов гражданских прав, принадлежащих иностранному инвестору, — деньги, ценные бумаги, иное имущество и имущественные права, имеющие денежную оценку, исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности, услуги и информация. Иностранные инвесторы на территории РФ пользуются национальным режимом. Изъятия из него могут быть установлены только федеральным законом и только в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обороны и безопасности РФ. В интересах социально-экономического развития отдельным иностранным инвесторам может быть предоставлен преференциальный режим.

Российское законодательство закрепляет целый комплекс мер, гарантирующих стабильность правового положения иностранных инвесторов: правовую защиту на территории РФ; различные формы осуществления инвестиционной деятельности; возможность передачи прав и обязанностей иностранного инвестора другому лицу; защита от неблагоприятного изменения законодательства; свободный перевод прибыли за границу; обеспечение надлежащего разрешения инвестиционных споров; право на приобретение ценных бумаг и участие в приватизации; предоставление прав на недвижимое имущество.

В свое время национализация, произведенная в России после Октябрьской революции, была признана другими государствами в соответствии с двусторонними международными соглашениями: договоры между СССР и Германией (1922 г.), США (1933 г.), Норвегией (1959 г.), Швецией (1941 и 1964 гг.), Данией (1964 г.), Великобританией (1968 г.). Принцип взаимного зачета финансовых и имущественных претензий, возникших до 9 мая 1945 г., положен в основу Соглашения между РФ и Францией об окончательном урегулировании взаимных финансовых и имущественных претензий 1997 г.

Французская сторона обязалась не предъявлять и не поддерживать требований, касающихся претензий по займам и облигациям, интересам и активам, в отношении которых французские лица были лишены права собственности или владения, претензий по долгам царского правительства и правительства СССР. Россия со своей стороны обязалась не предъявлять требований в отношении ущерба, причиненного во время интервенции 1918— 1922 гг., требований в отношении активов во Франции и преданного золота (в том числе «колчаковского» золота).

В возмещение претензий Россия должна была до 2000 г. выплатить Франции определенную сумму. Полученные средства должны быть распределены во Франции среди французских физических и юридических лиц по французскому праву. Соответственно, у французских держателей облигаций по российским займам и лиц, собственность которых была национализирована в России без выплаты компенсации, должны возникнуть соответствующие отношения с правительством Франции, а не России.

В современном российском законодательстве сохраняется право РФ на национализацию, но устанавливается принцип быстрой, адекватной и эффективной компенсации в пользу иностранного собственника. Выплата компенсации производится в той валюте, в которой было произведено инвестирование, либо в любой другой валюте по желанию инвестора. К спорам о национализации должно применяться российское право, а сами споры — рассматриваться в российских правоприменительных органах. Естественно резко отрицательное отношение иностранных инвесторов к подобным установлениям нашего национального права и их нежелание рисковать своими капиталами, вкладывая их в российскую экономику. Право РФ на национализацию является серьезным тормозом притока иностранных капиталовложений.

В пакете Соглашений Всемирной торговой организации (ВТО), которые будет необходимо принять России при вступлении в ВТО, важное место занимает Соглашение по связанным с торговлей инвестиционным мерам (ТРИМС) (далее Соглашение ТРИМС), условия которого требуют комментариев в связи с проблемой адаптации его российским законодательством.

На данном этапе экономического развития России вряд ли нужно доказывать важность решения проблемы привлечения прямых иностранных инвестиций (ПИИ). Они призваны восполнить острый недостаток отечественных капиталовложений, передовой технологии и управленческого опыта в условиях хозяйствования по рыночной модели. Соглашение ТРИМС непосредственно затрагивает условия привлечения и функционирования ПИИ. В преамбуле Соглашения подчеркнуто, что оно способствует «облегчению иностранных инвестиций, с тем чтобы ускорить экономический рост всех торговых партнеров…, обеспечивая в то же время свободу конкуренции».

Цель Соглашения - защита интересов иностранного инвестора на территории принимающей инвестиции страны. При этом сфера охвата Соглашения распространяется на «инвестиционные меры, связанные только торговлей товарами» (ст. 1). Защита инвестора и его инвестиций достигается тем, что страны - члены ВТО обязуются не применять к предприятиям с иностранным капиталом инвестиционные меры, которые несовместимы с положениями статьи III ГАТТ-1994 г. в отношении предоставления национального режима или статьи XI, касающейся запрета на применение количественных ограничений. Имеются в виду обязательные или принудительные меры, применяемые к предприятиям с иностранным капиталом на основе законов или административных распоряжений. При этом следует учитывать, что ст. XI ГАТТ прямо оговаривает, что «ни одна из стран-участниц не должна устанавливать на ввоз любого товара с территории другой страны-участницы или на ввоз или продажу для экспорта любого товара, предназначенного для территории другой страны-участницы, никаких запрещений или ограничений, будь то в форме квот, импортных или экспортных лицензий или других мер, кроме таможенных пошлин, налогов или других сборов».

В Приложении к Соглашению содержится иллюстративный, но не исчерпывающий перечень связанных с торговлей инвестиционных мер, которые рассматриваются как несовместимые с указанными выше нормами ГАТТ. Важно обратить внимание на оговорку «не исчерпывающий перечень», что предполагает дальнейшее увеличение перечня мер, требующих запрета в странах, привлекающих ПИИ.

В число фактически запрещенных входят следующие меры:

требование закупки или использования в процессе производства предприятия с иностранным участием конкретных товаров отечественного происхождения в определенных объемах или определенной стоимостью («требование местного компонента» - «local content requirement»);

требование, чтобы закупка или использование импортных товаров увязывались с объемом или стоимостью экспорта местной продукции («требование в отношении сбалансированности торговли» - «trade balancing requirement»);

ограничение импорта товаров для целей производства путем увязки его с объемом валютных поступлений на счет данного предприятия, т.е. путем ограничения доступа к иностранной валюте («требование в отношении иностранной валюты» - «foreign exchange requirement»);

ограничение экспорта в размере фиксированного объема или доли производимой предприятием продукции («требование в отношении осуществления экспорта» - «export performance requirement»).

Применение этих мер запрещается независимо от того, являются ли эти меры обязательным условием создания предприятия с иностранным капиталом, или их соблюдение необходимо для получения последними каких-либо льгот, например в виде субсидий или взаимного освобождения от налогов. Временно отступать от положений, изложенных выше, разрешается только развивающимся странам и лишь в той мере, в какой такие отступления допускаются ст. III и XI ГАТТ-1994 г. (ст. 4).

Ст. 3 Соглашения ТРИМС не препятствует всем участникам ВТО исключать связанные с торговлей инвестиционные меры по соображениям охраны жизни и здоровья населения, национальной безопасности, состояния платежного баланса и т.д. Не рассматриваются, как искажающие условия торговли, требования к инвесторам в отношении передачи технологии, ноу-хау и некоторые другие.

Ст. 5 Соглашения ТРИМС предусматривает, что при наличии в законодательстве положений, противоречащих обязательствам по ТРИМС, они должны быть устранены в течение двух лет с момента присоединения к соглашению развитыми странами, в течение пяти лет - развивающимися странами и восьми лет - наименее развитыми странами.

В той же статье излагаются требования об обязательном направлении страной - членом ВТО уведомлений (нотификаций) Совету ВТО по торговле товарами в отношении существующих в этой стране инвестиционных мер.

Ст.6 Соглашения ТРИМС предусматривает необходимость проведения политики гласности по связанным с торговлей инвестиционным мерам и уведомлений, предусмотренных ст. Х ГАТТ-1994 г.

В соответствии со ст. 7 учреждается Комитет по ТРИМС, который подотчетен Совету ВТО по торговле товарами. В задачи Комитета входит осуществление контроля за применением и выполнением Соглашения. В рамках этого комитета регулярно рассматривается ход выполнения положений Соглашения отдельными странами и проводятся консультации с целью урегулирования возникающих проблем.

В конфликтных ситуациях, если заинтересованным странам не удалось достигнуть согласия, разрешение спора осуществляется в рамках ВТО специальным Органом по разрешению споров (ОРС).

Ст. 9 Соглашения ТРИМС предусматривает возможность внесения в Соглашение поправок и разработку предложений, по возможности дополняющих его другими положениями, расширяющими сферу действия Соглашения.

Выполнение Соглашения ТРИМС, как ожидают, будет содействовать притоку зарубежных капиталовложений и существенно улучшит инвестиционный климат стран, выполняющих предписания Соглашения ТРИМС, в том числе и России. В этой связи Соглашение при безусловном его выполнении станет частью многостороннего регулирования иностранных инвестиций, обеспечивающих унифицированность условий осуществления и функционирования ПИИ в разных странах. Вместе с тем следует отметить, что в настоящее время выполнение Соглашения и сама необходимость его соблюдения вызывают реакцию отторжения у ряда стран, особенно у развивающихся и стран с переходной экономикой, переживающих известный протекционистский синдром. Если эти страны не являются членами ВТО, то будут стремиться ослабить (до вступления в ВТО) для себя «директивный тон» условий Соглашения ТРИМС и отсрочить его безусловное выполнение. Вместе с тем, учитывая, что Соглашение ТРИМС обязательно для всех членов ВТО, следует иметь в виду, что набор его требований уже стал частью разрабатываемой системы многостороннего и двустороннего регулирования режима ПИИ. Более того, условия Соглашения ТРИМС, воспроизведенные в Договоре к Энергетической хартии (ДЭХ), уже стали нормой значительной группы стран – не членов ВТО, подписавших этот документ, в том числе и России. Документы Соглашения ТРИМС широко используются также странами и в двусторонних Соглашениях о поощрении и взаимной защите капиталовложений.

В ДЭХ повторены дословно все вышеперечисленные меры ТРИМС. Однако в отличие от Соглашения ТРИМС ДЭХ допускает использование «местного компонента» и «сбалансированности торговли», «как условий, предоставляющих право на меры поощрения экспорта, иностранную помощь, правительственные закупки или преференциальные тарифы или программы квот» (ст. 5 (3) ДЭХ).

ДЭХ также разрешает договаривающимся сторонам временно продолжать сохранять в силе связанные с торговлей инвестиционные меры, которые действовали более 180 дней до подписания этими сторонами ДЭХ, при условии соблюдения положений об уведомлении и постепенной отмене. Договаривающиеся стороны - члены ВТО обязуются устранить положения ТРИМС, о которых было объявлено в течение двух лет, а не члены ВТО – в течение трех лет после вступления ДЭХ в силу.

В двусторонних Соглашениях о поощрении и взаимной защите капиталовложений России с США, Кувейтом и Японией Россия взяла на себя обязательства не применять положения, противоречащие Соглашению ТРИМС, или аналогичные им нормы, причем соглашения с Кувейтом и Японией уже ратифицированы российским парламентом.

Анализ соответствия российского законодательства положениям Соглашения ТРИМС и ДЭХ показывает, что нарушения в части применения ТРИМС допускаются прежде всего в Федеральном законе «О Соглашениях о разделе продукции» (далее Закон о СРП). В ст. 7(2) этого Закона предусматриваются обязательства инвестора по «размещению заказов на изготовление оборудования, технических средств и материалов, необходимых для геологического изучения, добычи и первичной переработки полезных ископаемых, в объемах не менее чем 70 процентов общей стоимости таких заказов между российскими юридическими или иностранными юридическими лицами, осуществляющими соответствующую деятельность и зарегистрированными в качестве налогоплательщиков на территории Российской Федерации».

Другим положением ст. 7(2), противоречащим условиям ТРИМС, является положение, определяющее, что стороны должны предусматривать в Соглашении о разделе продукции условие: «не менее определенной части технологического оборудования для добычи полезных ископаемых и их переработки, закупаемого инвестором с последующей компенсацией затрат компенсационной долей продукции, должно производиться на территории Российской Федерации».

Это означает, что иностранный инвестор, подписав Соглашение о разделе продукции, после подписания Россией Соглашения ТРИМС или после ратификации ДЭХ может оспаривать правомерность применения к нему положений ст. 7(2), а в случае уже действующих Соглашений через свое правительство выступить с требованием аннулировать это положение в Соглашении о разделе продукции. Более того, правительство должно в двухлетний (Соглашение ТРИМС) или в трехлетний срок (ДЭХ) отменить вышеуказанные положения ст. 7(2) как противоречащие условиям ТРИМС или ДЭХ.

Не спасает положение и имеющаяся в ст. 7(2) оговорка, что «российские товары (оборудование, технологические средства и материалы) в отношении надежности, безопасности, качества и сроков поставок должны быть конкурентоспособными по отношению к аналогичным иностранным товарам».

Другим характерным нарушением условий Соглашения ТРИМС и ДЭХ являются ограничения, введенные в России на вывоз некоторых видов нефтепродуктов в связи с требованием обеспечить первоочередное снабжение внутреннего рынка (Постановление Правительства РФ от 30 июля 1999 г. № 866 «Об обеспечении поставок отдельных видов нефтепродуктов потребителям Российской Федерации»). Однако применимая для данного случая ст. XI ГАТТ позволяет вводить временные ограничения с целью предотвращения критического недостатка товаров, имеющих существенное значение для экспортирующего государства. Более того, поскольку такое ограничение вводилось временно, оно должно признаваться оправданным с позиций статьи XI ГАТТ.

Перечисленные документы не являются единственными в юридической практике РФ. Выступавший на семинаре в Государственной Думе 15 мая 2000 г. первый заместитель министра Министерства экономического развития и торговли Матеров И.С. сообщил, что эксперты министерства насчитывают порядка 80 законодательных актов, включая подзаконные, которые в той или иной мере не соответствуют положениям Соглашения ТРИМС.

Принимая решение о необходимости для России соблюдения норм Соглашения ТРИМС и ДЭХ, исполнительные и законодательные власти должны учитывать современное положение с привлечением инвестиций в Россию, которое далеко не адекватно острым потребностям в ПИИ. В этих условиях жизнь подсказывает властям единственное правильное решение – применять более либеральный подход к привлечению иностранных инвестиций, соответствующий международным стандартам, и отменить нормы российских законов, заставляющих иностранных инвесторов игнорировать российскую экономику.

С другой стороны, положение с привлечением инвестиций в Россию настолько неадекватно потребностям в ПИИ, что надо решительно идти навстречу инвестору и не навязывать ему трудновыполнимые решения, заставляющие уходить с нашего рынка. Жизнь требует внесения соответствующих положений в действующее законодательство.

Это прекрасно понимает бывший министр топлива и энергетики России В. Калюжный, который в статье «Получит ли Россия $100.000.000.000?» отмечал, рассуждая об отрицательном эффекте использования ст. 7(2) Закона о СРП: «Здесь важно избежать искушения приказывать инвестору. В нынешнем законе о СРП – инвесторы должны не менее 70% оборудования закупать в России. Увы, в нынешних условиях эта норма невыполнима и только отпугивает бизнесменов. Если бы жестко требовали выполнения этого «процента» для первых сахалинских проектов, то не было бы ни этих проектов, ни заказов российским предприятиям примерно на 700 млн. долл. А ведь по этим двум проектам вложена лишь двадцатая часть из планируемых 25 млрд. долл. прямых инвестиций».

Такая же ситуация складывается и по проекту «Приразломное», предусматривающему освоение арктического месторождения нефти, где известный оборонный завод в Северодвинске уже выполняет заказ на строительство гигантской платформы стоимостью несколько сот млн. долл., что серьезно улучшает экономическое положение завода, а также смежников, поставляющих металл. Достигается это «полюбовным» соглашением с инвестором – без давления на него и без громких ультрапатриотических речей.

Соблюдение Соглашения ТРИМС и ДЭХ позволило бы серьезно улучшить инвестиционный климат России, предотвратить уход иностранных инвесторов и привлечь новые инвестиции в сферу реальной экономики. Принятие соответствующих изменений в действующие законы, в первую очередь в Закон о СРП, в Закон об иностранных инвестициях в Российской Федерации, в Закон об инвестиционной деятельности в Российской Федерации, осуществляемой в форме капитальных вложений, и в другие нормативные и правовые акты, даст возможность России повысить инвестиционную привлекательность, сильно подорванную отсутствием должной стабильности условий инвестирования, нарушениями национального режима, предоставляемого иностранному инвестору, и другими пороками непродуманного инвестиционного законодательства страны.

В то же время изменение законодательной базы создаст предпосылки для успешного членства России в ВТО и ДЭХ, улучшения условий торговли на мировых рынках и условий инвестирования у себя в стране.


Заключение


В заключение выполненной курсовой работы подведём основные итоги.

1. В гражданском праве понятие «право собственности» употребляется в двух значениях: как объективное право собственности и как субъективное право собственности. Под объективным правом собственности понимается совокупность правовых норм, регулирующих отношения права собственности в их статическом состоянии, под субъективным правом собственности понимается содержание правомочий собственника, к которым, согласно ст. 209 ГК, относятся правомочия владения, пользования и распоряжения.

Право собственности представляет собой вещное право, относится к числу абсолютных прав и представляет собой право, непосредственно вытекающее из закона.

2. Исторически сложившимся принципом, используемым при определении применимого права к любым вопросам в праве собственности, является закон места нахождения вещи — lех rеi sitае. Законодательство большинства государств содержит следующее правило: право собственности на вещь, приобретенную в иностранном государстве, сохраняется за собственником и на территории другого государства.

3. Основным методом регулирования отношений собственности и других вещных прав в МЧП является коллизионно-правовой метод. Это связано с тем, что по вопросам собственности практически не существует конвенций, содержащих унифицированные материально-правовые нормы, которые могли бы стать универсальным регулятором отношений между субъектами двух и более государств. При этом чаще всего используется коллизионный метод, выраженный в национальной форме.

4. Иностранные инвестиции представляют собой один из видов собственности, а следовательно, и коллизионные вопросы имеют отношение также и к иностранным инвестициям.

Правовое регулирование иностранных инвестиций существует как на международном, так и на внутригосударственном уровнях и может осуществляться посредством как региональной, так и универсальной унификации.

Чаще всего такое регулирование опосредуется путем заключения двусторонних соглашений о защите капиталовложений или об устранении двойного налогообложения.

В настоящее время число государств, заключивших с Россией договоры об избежании двойного налогообложения, составляет более сорока.

Российское законодательство закрепляет целый комплекс мер, гарантирующих стабильность правового положения иностранных инвесторов: правовую защиту на территории РФ; различные формы осуществления инвестиционной деятельности; возможность передачи прав и обязанностей иностранного инвестора другому лицу; защита от неблагоприятного изменения законодательства; свободный перевод прибыли за границу; обеспечение надлежащего разрешения инвестиционных споров; право на приобретение ценных бумаг и участие в приватизации; предоставление прав на недвижимое имущество.


Список использованных источников


  1. Конституция Российской Федерации. М., 1993 г.

  2. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая.

  3. Богуславский М.М. Международное частное право. М., 2004 г.

  4. Гражданское право. Часть 1: Учебник / Отв. ред. ВП. Мозолин, А.И. Масляев. М.: Юрист, 2003 г.

  5. Кох Х., Магнус У. Международное частное право и сравнительное правоведение. М., 2004 г.

  6. Лукашук И.И. Нормы международного права в современной правовой системе России. М., 2004 г.

  7. Международное частное право: Учебник/ Отв. ред. Г.К. Дмитриева. М., 2004 г.

  8. Мингазова И.В. Право собственности в международном праве.–М.: Волтерс Клувер , 2007 г.- 320 с.

  9. Скворцов А.С. Международное частное право. М., 2003 г.

  10. Федосеева Г.Ю. Международное частное право: Учебник. Изд-во 4-е, перераб. и доп.-М.: Изд-во Эксмо, 2005,-432 с. (Российское юридическое образование).

  11. Новоселова Л.А. Определение объектов права собственности // Гражданин и право, 2001, N 2

  12. Артюков Ю. Триада правомочий собственника// Интернет-газета "Zona Kz" http://zonakz.net/articles/?artid=17024


1 Гражданское право. Часть 1: Учебник / Отв. ред. ВП. Мозолин, А.И. Масляев. М.: Юрист, 2003. С. 356—357.

2 Николаева К. Купить недвижимость в России? Стоит подумать! // Газета "Вестник Кипра" № 571 от 08 сентября 2006 г.