Мирохозяйственная стратегия и практика Китая в историко-политическом контексте (96116)

Посмотреть архив целиком













Мирохозяйственная стратегия и практика Китая в историко-политическом контексте


1. Особенности формирования мирохозяйственного курса КНР


В 90-е годы и особенно с возникновением кризиса в ЮВВА во второй половине десятилетия контраст в экономической динамике Китая и значительной части остального мира проявился в полной мере. К этому времени накопилось достаточно оснований полагать, что экономические успехи Китая говорят о господстве в этой стране более осторожного, глубокого и целостного взгляда на хозяйство и внешнеэкономические связи, чем тот, что предлагают современные неоклассические доктрины западного происхождения, которые в экономической литературе в последние годы обычно называют ортодоксальными. Тем более, что именно с ортодоксией в конце 90-х годов стали все чаще связывать причины перманентных кризисов в группе "переходных" государств и выявившихся трудностей в развитии новых индустриальных стран. В этом смысле характерны и размышления о причинах кризиса одного азиатского финансиста: "Кризис не только наша вина -иностранные банки, преждевременная глобализация рынков капитала и «горячие деньги» сыграли свою негативную роль...Рынок капитала превратился в азиатское Эль-Дорадо: выражения «акционирование», «приватизация», «связи в правительстве» стали современными аналогами фразы Али Бабы «Сезам, откройся» с той разницей, что разбойников оказалось куда больше сорока...Беспрецедентное, исступленное потребление предметов роскоши захватило регион безо всякой оглядки на то, какие на это тратятся средства...В Индонезии существовала возможность брать взаймы доллары под процент, более низкий, чем тот, что выплачивался по рупиевым вкладам. Поэтому многие прежние создатели стоимостей занялись спекуляцией, что обернулось катастрофическими последствиями, когда рупия рухнула". В самых различных изданиях теперь все чаще можно встретить и мысль об уникальности экономической стратегии Китая. И для этого также есть некоторые очевидные основания, если иметь в виду резко выраженные отличия китайской хозяйственной теории и практики от того, что постулируется и применяется в так называемых переходных странах, НИС, да и развитых государствах. В частности, представители "новой волны" в китаеведении Л.Ларуш и его коллеги подчеркивают органичность успехов КНР, основанных на критическом восприятии всех современных зарубежных экономических концепций. Давно разделяемая многими китаеведами идея о том, что Китай процеживает, а затем поглощает западные теории, подходя к ним очень избирательно, была одновременно использована Л.Ларушем для азартной атаки равновесных экономических теорий А.Смита, К.Маркса и всей неоклассики.


Таблица 1 Прирост ВВП (1998, %) и его размер относительно 1989 г.

(%)

Страны

Прирост

ВВП

к

Страны

Прирос

ВВП к


ВВП

1989



тВВП

1989


К чести Л. Ларуша и его коллег следует отметить, что они предложили один из самых ранних теоретических прогнозов кризисных явлений в мировом хозяйстве, широко распространившихся во второй половине 90-х годов. Поэтому стоит воспроизвести некоторые общие позиции, с которых эта группа экономистов критиковала современную западную ортодоксию, подчеркивая в том числе ценности физической экономики. "Важнейший урок, который должен извлечь каждый образованный человек из происходящего сейчас развала мировой экономики в целом, состоит в том, что всякий раз, когда физическим процессом, таким как экономический, управляют идеи, математическое представление которых является энтропийным, результатом будет развал любого процесса, который регулируется таким способом...настойчивое, все усиливающееся и целенаправленное навязывание все большей части мировой экономики идей Джона Локка, Адама Смита и других является главной причиной нужды и хаоса, распространяемых в Соединенных Штатах и во всем мире в течение последней четверти столетия".

Популярный у китайских экономистов Н.Д.Кондратьев, пожалуй, представил более основательные аргументы ограниченности равновесных представлений о хозяйстве. Известный исследователь его творчества Ю.Б. Кочеврин отмечает: "Кондратьев всячески дает понять, что марксистская концепция капиталистического хозяйства в своей целостности остается в кругу идей экономического равновесия, как они сложились в политической экономии XIX в. среднюю прибыль Кондратьев рассматривал как категорию экономической статики, выражающую закономерности стационарного хозяйства, экономического равновесия. Поэтому он не считает возможным рассматривать проблему средней прибыли в той же системе идеальных представлений, что и проблему накопления. Для него как ученого эти две проблемы - средней прибыли и накопления -принадлежат к разным разделам экономической теории: статике и динамике. Поэтому, взятые в одной системе понятий, они логически несовместимы. Там, где есть накопление, не может действовать закон средней прибыли". Из приведенных цитат применительно к теме работы напрашивается простой вывод: экономика Китая с теоретической точки зрения в последние двадцать лет находится как бы в "динамике", а значительная часть хозяйств остального мира в "статике".

Исключение, конечно, составляют страны ЮВВА, демонстрировавшие вплоть до 1997 г. столь же высокую экономическую динамику. Попытки объяснить этот феномен воплощением в практику либеральных подходов и ростом эффективности, предпринятые, в частности, в докладе Мирового банка были, как известно, подвергнуты сокрушительной критике со стороны ряда ведущих западных экономистов - П.Кругмана, А.Амсден и др., не говоря уже о специалистах из азиатских стран.

Критикуя нынешнюю ортодоксию и разбирая вопрос о чрезмерной роли идей свободной торговли как одной из главных причин нынешних кризисных явлений в мировой экономике, школа Л.Ларуша часто базирует свои идеи на примерах из китайской практики 80-90-х годов. С другой стороны, "новая волна" в синологии иногда представляет и прямо противоположные интерпретации китайских экономических успехов в последние два десятилетия, объясняя достижения страны последовательно либеральным подходом Пекина к хозяйству и даже приравнивая известный восточный принцип недеяния, якобы лежащий в основе этого подхода, к западному аналогу - "laisser faire", игнорируя двухтысячелетнюю разницу в появлении на свет указанных подходов.

На мой взгляд, нынешние хозяйственные и внешнеэкономические достижения КНР достаточно и вполне правомерно отнести на счет ее стратегии и политики, господства народнохозяйственного подхода в теории и практике, а также критического отношения к современному либерализму, особенно в сфере экономических связей с зарубежными странами, постепенности внутренних китайских реформ. В части либерализации КНР явно не торопилась догонять страны ЮВВА, столь же явно превосходя их в другом - наращивании непосредственной хозяйственной и организационной мощи государства, особенно заметной во внешнеэкономической сфере.

Тезис же об уникальности хозяйственной стратегии Китая вряд ли справедлив, поскольку критическое восприятие западных экономических доктрин в этой стране не является чисто китайским феноменом. Это явление в той или иной мере характерно для истории хозяйства всех азиатских стран после второй мировой войны. Говоря же о современном либерализме, то, пожалуй, следует заметить, что как раз его скептическое восприятие в Азии, включая ее новоиндустриальный массив, оказало важное воздействие на формирование современной политики и практики КНР в хозяйственной и внешнеэкономической области. В какой-то мере Китай оказался лишь наиболее последовательным критиком, поскольку в последние два десятилетия выступал в этой роли, уже имея в качестве примера успешные образцы сильного государственного регулирования и селективного заимствования, в том числе во внешнеэкономической сфере, представленные в опыте азиатских НИС 60-70-х годов. Составлявший определенное исключение в этом смысле Гонконг, в свою очередь, ввиду гигантских отличий от Китая, представлял для Пекина не столько образец, сколько пример хозяйственных условий и политики, совершенно не подходящих для страны в целом. Последнее обстоятельство, естественно, не мешало использовать опыт деловых кругов колонии и лояльных Пекину представителей гонконгского сообщества в разработке и реализации жесткой внешнеэкономической политики. В силу значительных экономико-географических различий не представлял для КНР большого интереса и опыт Сингапура. А вот опыт Южной Кореи, Тайваня, а также Японии и ФРГ оказался под особо пристальным вниманием китайских экономистов в 80-е годы.

Возрождение и модернизация традиций в Китае 90-х годов, как и во многих странах-соседях десятилетием раньше, обратило на себя пристальное внимание в научной литературе. Наличие в Китае своеобразной, исторически преемственной и высокой стратегической культуры подчеркивается теперь специалистами самых различных направлений. Под своеобразием нередко имеют в виду иные основания культуры, ее специфические генерирующие и ассимиляционные возможности. В свою очередь, одной из главных черт традиционной культуры Китая принято считать ее цельность. Важнейшей же составляющей целостного мировосприятия и действия выступает понятие "принципа". В традиционном Китае, как указывают некоторые востоковеды, "теория и практика управления государством, политика, экономика, военное дело базировались на тех же принципах, что и живопись, стихосложение".






Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.