Становление языка и мифологии коммунистической диктатуры (79628)

Посмотреть архив целиком

Становление языка и мифологии коммунистической диктатуры

В самый канун революции Ленин написал статью "Марксизм и восстание". И вот что можно в ней прочитать: "Мы отнимем весь хлеб и все сапоги у капиталистов. Мы оставим им корки, мы оденем их в лапти". (1). Обратим внимание не на юридический аспект высказывания, а на его стиль. Это не риторический образ, не оговорка, не сорвавшаяся сгоряча грубость. Ровно через шесть месяцев после октябрьского переворота в заклюлючительном слове об очередных задачах Советской власти Ленин сказал: "Я перейду, наконец, к главным возражениям, которые со всех сторон сыпались на мою статью и на мою речь. Попало здесь особенно лозунгу:"грабь награбленное",лозунгу, в котором, как я к нему ни присматриваюсь, я не могу найти, что-нибудь неправильное, если выступает на сцену история. Если мы употребляем слова экспроприация экспроприаторов, то почему же здесь нельзя обойтись без латинских слов? (Аплодисменты)". (2)

Академическую формулу марксизма Ленин приспособил к уровню городского люмпена. Не берусь утверждать, что русский перевод этого разбойничьего клича принадлежит самому Владимиру Ильичу, но именно благодаря Ленину он получил широчайшее распространение. И далеко не случайно последнее напоминание о нем я нашел в каталоге татуировок современных уголовников: <<Чту завет Ильича: "грабь награбленное">>. (3)

Любопытно перекликается этот пример со статей Ю.Н.Тынянова "Словарь Ленина-полемиста"(1924), которую я перечитал, уже завершив свою работу: "Предположим, что перед оратором тысячная толпа. Оратор призывает ее к немедленным активным действиям следующими словами: Экспроприируйте экспроприаторов!

Предположим далее, что вся толпа, до единого человека, точно понимает значение этих слов. Слова "экспроприатор", "экспроприировать" слова с узким объемом лексического единства; они однозначны, в этом смысле они должны были быть конкретными. И все же эти-то слова как раз и окажутся не конкретными в плане языка, а потому и не динамичными, не повелительными. <...>

Предположим, что оратор говорит взамен этой фразы такую: Грабьте награбленное (грабителей)

Основной признак "грабить" ведет к нескольким значениям: сгребать что-то в одну руку, отнимать силою, хватать руками ("сграбь руками")

Перед нами не слово-термин; в нем не дана точно подчеркнутая социальная сторона значения, как это имеет место в специальном слове "экспроприация", и все же эти слова динамичнее, повелительнее, активнее. Лексический объем шире; основной признак связывает значение, в котором употреблено слово (отнимать силой), с другими, оказывающимися более конкретными (хватать руками),основной признак укореняет слово ассоциативными связями; лексическая окраска быт, и быт массовый..."(4)

Тынянов подчеркнуто остается в рамках лингвистики,как бы и не рассматривает моральную сторону высказывания, тем не менее, в скрытой, эвфемистической форме негативная оценка здесь несомненно присутствует недаром имя Ленина при цитировании его знаменитого лозунга не названо

Из слов Ленина можно понять: немалая часть большевистского руководства была не согласна с его прямолинейной спекулятивной позицией. Но Ленин и его сторонники победили. Так, с самых первых шагов новой власти, в массовой политической пропаганде, в стиле газет и публичных выступлеyий возобладала с о з н а т е л ь н а я установка на низы общества, подчеркнутая примитивность и грубость

Статья "Правды" от 5 апреля 1919 года о Лиге Наций называется: "Лига бандитов и комиссия прохвостов"; через несколько дней передовая статья о противоречиях между Америкой, Японией и Италией: "Драка среди шулеров";через 30 лет в официальном документе ЦК партии и в докладе Жданова М.М.Зощенко именуется пошляком, подонком, хулиганом,а почти 60-летняя А.А.Ахматова блудницей. Стиль это не только человек,это и режим

Писатели, поддержавшие революцию,подхватили этот злобный тон и разнузданную манеру. Творчество Демьяна Бедного особенно показательно он был близок к партии, к Ленину и впрямую выполнял их установки

В 1918 году он писал:

Что с попом, что с кулаком

Вся беседа;

В брюхо толстое штыком

Мироеда!

Не сдаешься? Помирай,

Шут с тобою!

Он же в день октябрьского праздника того же 1918 года:

Бери! Не стесняйся! Чего там!

Бог вспомнил про нас, бедняков

Была тут на днях живоглотам

Ревизия их сундуков

Отлично понимаю, что запал борьбы,ненависть не могут диктовать нежжных слов. (Другая сторона тоже не придерживалась светского тона). Но если смысл борьбы высок, то ее вдохновитель, идеолог опирается на высокие мысли, а не на низменные инстинкты залезай в сундук и бери, что хочешь

Собственность нечто изначально вредное, презренное. "Теперь собственность отменена!" популярнейшая приговорка тех лет. И вот Николай Асеев в стихотворении 1928 года пишет:

Там, где увяли ивы,

Где остывают ручьи,

Чаек, кричащих "Чьи вы?",

Мы обратим в ничьих

(Между прочим, чайки даже при государе императоре никому не принадлежали)

Поистине страшные по своей человеческой безнравственности образы находим в стихотворении В.Маяковского "Ров",помещенном в одном из "Окон РОСТА" 1920 года:

Хороша Коммуна!

И сад здоров!

Пройти бы туда,

Да глубок ров

Чтобы перейти через ров в райские кущи Коммуны, нужно всего-навсего завалить его телами врагов большевизма не только белыми генералами,но и меньшевиками, эсерами, анархистами

Ров заполните,

и открыты пути,

можете

свободно

к Коммуне идти!

Это не выпад против Маяковского. Я продолжаю считать его великим поэтом. Но огрубление всей жизни, деэстетизация жизни приводит и к деэстетизации искусства.Невозможно углубляться здесь в чисто литературные или живописные дела. Русское искусство двадцатых годов достаточно противоречиво. Многие писатели, художники, кинематографисты добились тогда выдающихся творческих результатов. Но все-таки совершенно справедливо и наблюдение будущего классика детской литературы Л.Пантелеева (середина 20-х годов):<<Современный автор на каждой странице щеголяет такими симпатичными метафорами:

"Прыщавое звездами небо"

"Барахолка кишела людьми, как рубище беспризорника кишит вшами"

Роман его назывался "Вшивый самум">>. (5)

Общая направленность коммунистической публицистики, ненависть, нетерпимость,которыми она была пропитана, самый стиль ее прямо и немедленно сказались на речевой практике города и деревни. Брань, грубость вышли наружу. А с городской и деревенской улицы снова влились, или, лучше сказать, вылились в литературу

Б.Лавренев в повести "Седьмой спутник" описывает толкучку 1918 года:

"Фрейлины <...> губами, привыкшими к музыкальным тональностям французского языка, к головокружительным титулам <...>,этими губами выкрикивали страшные слова

Налетай, Налетай! Кружева, шелка, панталоны зефир!

О как сжимаются рты при слове "панталоны"! Как возмущается все существо... Это слово год назад произносилось только шепотом в интимных беседах лучших подруг, в глубинах тихих будуаров и вызывало дрожь тайного испуга. А теперь нужно кричать его как можно звончее, как можно яснее, чтобы покупающий варвар налетал безошибочно". Сам же автор, не смущаясь, пишет об изнасилованных теплушках

Напомню некоторые из устойчивых обиходных выражений первых послереволюционных лет. Привожу их не по памяти, а по текстам литературных произведений того времени. Почти все они исполнены злобы и недоброжелательства и на уровне бытового сознания повторяют основные лозунги партии большевиков:

"Теперь господ нет!" (Пантелеймон Романов, 1920);

"Гидра контрреволюции" (В.Маяковский, 1920);

"Буржуй недорезанный", или просто "Недорезанный" (Б.Лавренев, 1927 о событиях 1918 года);

"Прошло ваше времечко! Не при старом режиме! Попили нашей кровушки"

(Л.Пантелеев, сер.20-х гг.);

"За что боролись!" популярный демагогический лозунг, отмеченный и Маяковским, и Пастернаком);

"Чуждый элемент"; вечные, как бараки, "временные трудности", "хозяйственные затруднения" (Л.Добычин, 1925-1930);

"Классовая целесообразность" (В.Вишневский, 1929);

"Религиозные предрассудки" (П.Романов, 1922)

Широко были также распространены выражения "мелкобуржуазные предрассудки", позднее "пережитки капитализма", "враг народа", агент мирового империализма" и т.д. и т.п

Систему политических клише воспроизводит в рассказе "Выдержал" Валентин Катаев:

"Всю неделю, до самой чистки, кассир Диабетов ходил с полузакрытыми глазами и зубрил по бумажке:

Кто великий учитель? Маркс.Что является высшим органом? СТО (Совет Труда и Обороны В.Б.).Что такое социал-патриотизм?Служение буржуазии в маске социализма. Что характеризщует капитализм? Бешеная эксплуатация на основе частной собственности.Как развивается плановое хозяйство?На основе электрификации.Где участвовали разные страны?На первом конгрессе второго интернационала, в 1889 году, в городе Париже. Какой бывет капитал?

Постоянный и переменный. Какова будет форма организации в будущем коммунистическом строе? Неизвестно.Кто ренегат? Каутский. Кто депутат? Панлеве. Кто кандидат? Лафолетт. Кто несмотря на кажущееся благополучие?.. Польша. Кто социал-предатель? Шейдеман и Носке. Кто Абрамович? Социалидиот."

Герой настолько заучился и разволновался, что когда на чистке ему стали задавать вопросы, он все спутал. Ваша фамилия? Маркс... и т.д

Этот рассказ 1924 года показывает, что знаменитые формулы "иудушка Троцкий", "кровавая собака Тито", "и примкнувший к ним Шепилов", "ограниченный контингент советских войск в Афганистане" лишь продолжают то одеревенение языка, ту боязнь самостоятельной мысли и слова, которые начались с первых дней коммунистического режима. Кстати, во многих случаях это попугайство именовалось тоже широко известным штампом: "творческое усвоение и развитие марксизма"... А "ренегат Каутский" выражение самого Ленина


Случайные файлы

Файл
185177.rtf
179854.rtf
53528.doc
145960.doc
46226.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.