Идейно-художественные особенности очерка А. Чехова "Остров Сахалин" (74367)

Посмотреть архив целиком

Содержание


Введение

1. Идейно – композиционное своеобразие цикла очерков «Остров Сахалин» А.П. Чехова

2. Особенности повествовательной манеры А.П. Чехова в цикле очерков «Остров Сахалин»

2.1 Жанровая специфика произведения А.П. Чехова

2.2 Своеобразие повествовательной манеры А.П. Чехова в «Острове Сахалин»

Заключение

Список использованной литератур




Введение


«Остров Сахалин» (1890 - 1894) Антона Павловича Чехова является уникальным произведением в его творческом наследии, единственным в жанре документального очерка, но характерным для Чехова – писателя и гражданина. С момента выхода в свет первых его глав и до наших дней литературоведами неоспорим вопрос об огромном значении для творчества Чехова его поездки на Сахалин, последовавшей за этим книги, а также отражении «сахалинской темы» в произведениях 90-х – 900-х годов.

К этому времени Чехов уже приобрел известность: в 1887-м за сборник рассказов «В сумерках» он получил половинную Пушкинскую премию Академии наук, прекратив в том же году постоянное сотрудничество с «Осколками», в марте 1888-го дебютировал в «толстом» журнале с повестью «Степь». Таким образом, он перешёл из разряда литераторов-журналистов, пишущих исключительно для тонких изданий, в разряд писателей, публикующихся в «серьёзных» журналах. Сложился творческий стиль, манера художника, но Чехов реализует свой смелый проект, повлиявший на его жизнь и дальнейшее творчество. В « Острове Сахалин» сдержанно и осторожно высказаны некоторые идеи, характеризующие общее умонастроение писателя и его взгляды первой половины девяностых годов. При этом автор «Острова Сахалин» во многом отталкивается от беллетриста Чехова. Он не делает установки на художественное изображение увиденного, не привносит никаких концепций заранее. Он хочет только сурово рассказать о том, свидетелем чего был, хочет быть только писателем – общественником. Видимо поэтому первые попытки критически осмыслить значение произведения Чехова выражались в отрицательной оценке. В частности, современный Чехову литературовед Михайловский, критически настроенный на восприятие его творчества, но сумевший точно понять суть творческого метода Чехова, как бы требовал от писателя: «На проклятые вопросы дай ответы нам прямые». Но для Чехова важнее не ответ, а правильно поставленный вопрос. Михайловскому этого недостаточно. Поэтому он все произведения «сахалинской темы» (а ведь в нее входит «Палата N6»!) ставил ниже «Скучной истории». Однако другой критик того времени М. Неведомский в своей статье «Без крыльев» резюмирует по поводу данного произведения: «… уныло-скептическое отношение ко всяким «теориям прогресса», ко всем девизам борющегося за свое достоинство и счастье человечества, по-видимому, безотрадно-пессимистическое отношение к самой жизни обывательски ограниченный кругозор и - широкие художественные обобщения, исполненные подлинной поэзии художественного создания! Такова «антиномия», которую заключает в себе творчество Чехова» (28, 819).

Современные исследователи Э. Полоцкая, А. Захаркин, М. Семанова, Е.Гусева, И. Гурвич и другие отмечают, что в «Острове Сахалин» Чехов отказался от прежних своих художественных приемов, сбросил все, что казалось «литературщиной», упростил стиль и форму для того, чтобы выработать новый почерк, характеризующийся более четким звучанием, ощущением взаимосвязи между общественными явлениями. Книга явилась результатом поездки на полуостров, научной работы в крае, а также встреч с людьми, оторванными от цивилизации, и значительным образом повлияла на все дальнейшее творчество писателя. Исследуя поэтический мир произведения, его место в художественном наследии Чехова и отмечая изменение в творческом методе писателя, Э. Полоцкая утверждает, что это произведение носит важное значение в выработке нового стиля, поиске новых творческих горизонтов: «Трудно отказаться от мысли, что стремление Чехова – прозаика к сдержанности и точности, отразившееся особенно в книге «Остров Сахалин», научно – документальном исследовании в жанре «путевых записок», было заложено в нем с детства» (33, 71). Подтверждением сказанного, на наш взгляд, может служить и тот факт, что Чехов не написал других очерковых книг, «вроде Сахалина», хотя собирался сделать это на материале земских школ (1, т. 5 414). Не создал он и художественных произведений о сахалинской жизни, которые ожидали от него современники. Однако сахалинское путешествие открыло новый период его творчества, содействовало, по словам самого Чехова, его «возмужалости» и породило «чертову пропасть планов». Так, после Сахалина в чеховское творчество вошла тема протеста. «Воплощенным протестом» называет себя герой первого послесахалинского рассказа «Гусев» (1890) Павел Иванович. Нередко ставится знак равенства между позицией Павла Ивановича и протестом Чехова: писателю приписывается намерение «обличать» вместе с Павлом Ивановичем («его устами»); в пользу этого говорят искренность героя и справедливость, бесспорность почти всех его нападок и обвинений. Чехов же никого открыто не обвиняет, стиль его повествования не обличительный, а констатирующий. Другое дело – факты, которые он приводит, портреты и судьбы, которые художник отобрал для зарисовок. В этом их основное различие. Повести «Хмурые люди» (1890) и «Палата № 6» (1893), «Дуэль» (1891) и «Бабы» (1891), «В ссылке» (1892) и «В овраге» (1900) явились одними из самых трагичных произведений в творчестве Чехова, в которых автор изобразил основной конфликт человеческой личности и общества.

В современном литературоведении достаточно высоко оценено значение этого рубежного произведения для творчества А.П. Чехова и его вклад в развитие всей русской литературы. В работах А.П. Скафтымова, Г.А. Бялого, З.С. Паперного, Н.Я. Берковского, Г.П. Бердникова, И.А. Гурвича, В. Страды и других исследователей творчества Чехова и «Острова Сахалин» в частности, рассматриваются социальные истоки чеховского творчества, ставится проблема единства художественного мира, оценивается значение переходного периода творчества 90 -900-х годов. Главным предметом анализа исследователей стало чеховское «представление мира» (М.Горький), ставшее «формообразующей идеей» писателя. При этом далеко не все литературоведы считают данное произведение серьезным объектом для литературоведческого анализа. Так, Э. Полоцкая, говоря о том, что современный подход в чеховедении сказался в 80-е – 90-е годы ХХ века после издания тридцатитомного Полного собрания сочинений и писем считает, что рамки изучения конкретных проблем творчества Чехова как явления искусства раздвинулись, но о данном произведении в собственных работах упоминает лишь в связи с произведениями «сахалинской темы» (33, 12).

Исследуя образную структуру очерков, характер использования статистических данных, стилистические особенности, исследователь Т. Харазишвили делает вывод об органическом слиянии в «Острове Сахалине» таланта ученого, публициста и художника (52, 314). Объектом изучения в его работе является язык и стиль произведения на примере описания ключевых образов, механизма включения диалогов, рассказов, зарисовок, данных переписи и их значения.

Изучая законы трагического бытия, открытые Чеховым в современной ему жизни, исследователь Н.Н. Соболевская отмечает перекличку чеховской и шекспировской поэтики: «Важно не то, чем заканчивается история, а сама история, драматическая ситуация, в которой натура раскрывается в иной, чем казалось в начале, новой форме» (42,133). В своей статье «Поэтика трагического у Чехова» Н.Н. Соболевская рассматривает эволюцию трагического конфликта в связи с рубежным произведением – циклом очерков «Остров Сахалин» и указывает, что «трагические коллизии неотступно привлекали к себе художественное внимание Чехова, особенно обострившееся после посещения им каторжного острова Сахалин» (42, 128).

В работах М.Л. Семановой впервые исследуется роль повествователя, отражающаяся в стиле, выборе сюжетов, роли ссылок и примечаний в «Острове Сахалин». Она показала, что «… подобно другим большим художникам, Чехов вырывается из плена фактов даже тогда, когда создает очерковые, документально-художественные произведения; он не фетишизирует факты, а отбирает, группирует их в соответствии с общим замыслом произведения, своим пониманием логики жизни. В сахалинских путевых записках органически сочетаются подлинные документы, статистические данные и сюжетно законченные части, портретные, пейзажные зарисовки…Объединяет этот разносторонний материал в «Сахалине» авторская гуманистическая мысль об униженном человеке…Сахалин представляется Чехову «целым адом», и этот формообразующий образ как бы разлит во всей очерковой книге» (39, 50 - 52). Книга М.Л. Семановой «Чехов - художник» заставила многих исследователей творчества Чехова по – новому посмотреть на произведение о Сахалине. Так, объектом внимания в статье Е.А. Гусевой становиться связь человека и природы, которая прослеживается во всей прозе Чехова, и, по мнению исследователя, «характерна … для книги о каторжном острове…Картины природы чаще всего оттеняют внутренний психологический мир чеховских героев, а в книге очерков это прежде всего ее автор, от имени которого ведется повествование, глазами которого видит мир читатель»(12, 82 - 83). В этой работе Е.А. Гусева делает вывод о том, что картины природы организованы не только для обозначения времени и места действия, но и являются «знаком определенного чувства, составляют психологический фон изображаемого, т.е. они лиричны» (13, 87).


Случайные файлы

Файл
4023.rtf
179899.rtf
19267-1.rtf
20095.doc
101122.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.