Ориентализм в России на рубеже XIX-XX веков (70618)

Посмотреть архив целиком

Российский государственный педагогический университет им. А.И. Герцена

Факультет изобразительного искусства

Кафедра художественного образования и музейной педагогики









Курсовая работа

по дисциплине «История искусств»

на тему:

«Ориентализм в России на рубеже XIXXX веков.

(Традиции Ближнего Востока)»




Выполнила студентка

4 курса 5 группы

Грицюк Наталья


Руководитель:

С.С. Ершова



Санкт-Петербург

2008г


Содержание:


Введение

Ориентализм в России на рубеже XIXXX веков

Заключение

Список литературы

Приложение



Введение


Для начала следует определиться, что такое ориентализм, как и в чём он проявляется и чем отличается европейский ориентализм от ориентализма в России.

Ориентализм представляет собой использование мотивов и стилистических приёмов восточного искусства, а также истории, сюжетов восточного типа в культурах европейского типа1. Это изучение Востока, увлечение Востоком и его культурой2.

Восток всегда привлекал к себе взгляды многих людей. Его загадочность и «сказочность» всегда манила к себе. На картинах многих художников разных веков можно встретить отголоски Востока, его мотивы. Но наиболее ярко начал проявляться ориентализм на рубеже XIX - XX веков. В это время археологами и востоковедами были сделаны крупнейшие открытия в Азии. Впервые тогда Азия далёкого прошлого предстала как регион, где развёртывались сложные события, развивались и сменяли друг друга высокие культуры, оставившие глубокий след в мировой истории. Однако это были те страны, которые охватывают общими понятиями Ближнего и Дальнего Востока: Месопотамия, Палестина, Ассирия, Финикия – на западе, Китай, а вместе с ним отчасти и Корея, Индокитай и Малайский архипелаг – на востоке, Индия.

Когда-то всё, что лежало в глубинных районах Азии, к северу от Китая, Индии и Ирана, то есть Центральная Азия, так или иначе оставалось за пределами той картины всемирной истории, что была перед глазами большинства учёных, а тем более широкого круга читателей. История, и в самом деле остановилась перед барьерами горных хребтов, грандиозных горных сооружений и целых стран, которые отгораживали привычный для европейской науки мир высоких земледельческих культур Ближнего и Дальнего Востока. И всё же центральные области азиатского континента, как впрочем, и весь Восток, издавна привлекали самых разных людей: географов, историков, искусствоведов, художников, этнографов, культурологов и т.п.

Такой острый интерес был обусловлен, с одной стороны, особым, непривычным для европейца, отношением живущих там людей к окружающему миру, а с другой – вполне естественным желанием знать своё прошлое, свои корни, а значит и прошлое тех народов, что издревле включились в исторический процесс, в процесс создания общечеловеческой культуры.

С Центральной Азией связаны судьбы таких крупных этнических образований, как индоиранцы, тюрки, монголы. И вполне естественно, что выявление их роли в создании общечеловеческих культурных ценностей волновало исследователей. Не могут не тронуть и сегодня такие феномены искусства, как средневековая фресковая живопись Согда (Пянджикента), архитектура Парфии, монументальные скульптуры Кушанского государства, дворцы и погребальные сооружения Хорезма, скальные храмы Персии, мраморные изваяния Прикаспия, богатство художественной фантазии древних ювелиров, создавших драгоценные вещи из золота, бронзы и серебра3.

Засилию восточного влияния нередко противопоставлялись ценности европейских культурных традиций, имеющие самостоятельное происхождение. Поэтому излишнее увлечение экзотикой, каковой в конечном счёте является ориентализм в Европе подвергался критике. С этой критикой соглашаются и некоторые восточные искусствоведы, культурологи и историки, поскольку увлечение экзотизмом, по их мнению, ничего общего с истинным пониманием культуры Востока не имеет, это лишь копирование внешних признаков, при таком же поверхностном представлении о скрытом за формами и символами смысле.

В России ориентализм проявился особенным образом, здесь он был неким уникальным явлением, и именно потому, что Россия есть не только Запад, но и Восток, не только Европа, но и Азия, и даже вовсе не Европа, но Евразия. Россия географически, исторически и этнографически сочетает многие культурные традиции в своём общем едином развитии, что выражается в тех или иных интегрированных или самостоятельных проявлениях, в том числе и в искусстве. «Восточность» для России это не только экзотика, неизвестность, древность и сказочность, но и часть её собственной истории, культуры и искусства.

Прежде чем перейти к рассмотрению истории русско-восточных художественных отношений на рубеже XIX-XX веков, следует отметить, что этот период стал самым блестящим в развитии русского востоковедения, центром которого был Петербург.



Ориентализм в России на рубеже XIXXX веков


Восток с его бытом, поэзией, музыкой, изобразительным и прикладным искусством привлекал внимание многих русских художников разной ориентации, по-разному претворявших его богатое, эстетическое наследие. В отличие от европейских мастеров, русские художники не ограничивались имитацией внешних художественных форм или использованием восточной сюжетики.

В конце XIX – начале ХХ веков русские художники активно путешествуют в страны арабского мира. Характерной чертой этого периода становится то, что каждый из них, прежде всего, стремится открыть свой индивидуальный Восток, найти в восточных сценах и образах подтверждение волнующих вопросов и идей.

Наиболее ярким, на мой взгляд, ориенталистом в России стал Василий Васильевич Верещагин. Много путешествуя по миру (как в качестве военного, так и в качестве художника), Верещагин «заболевает» Востоком. Его многочисленные «восточные» серии4, вызывали широкий общественный резонанс. На его выставки, которые он организовывал по всему миру, по образному выражению Александра Бенуа, народ буквально «ломился»5.

Едва явившись на выставке, «Апофеоз войны» (1871) сделался известен всей России (первоначальное название картины «Апофеоз Тамерлана»). В Азии издавна существовал обычай отрубать врагу голову и приносить её «начальству» в качестве трофея. Что касается пирамид из отрубленных голов, то впервые их начали складывать при Тамерлане (1336-1405). В новейшее время традицию завоевателя продолжили среднеазиатские правители. Ещё в 1840 году их можно было встретить близ Ташкента.

Возможно, если бы Верещагин оставил за картиной её «историческое» название, она не вызвала бы такого резкого неприятия официальных кругов. Но художник считал, что «европейские завоеватели ничуть не лучше азиатских, они такие же варвары». Верещагин переменил название работы, придав восточному военному обычаю обобщенное антимилитаристское звучание6.

Тема Востока встречается почти во всех работах Верещагина. Он неоднократно бывал на Кавказе, в Туркестане, Индии, на Ближнем Востоке… На Ближний Восток он уехал с женой в 1883 году и остался там до 1885 года.

Крамской очень точно прокомментировал одну из работ7 Верещагина, «напишите книг, сколько хотите о Средней Азии, не вызовете такого впечатления, как одна такая картина». Это мнение, на мой взгляд, распространяется на все «восточные» работы Верещагина.

У многих художников рубежа веков в России появляются целые циклы работ, основной темой которых становится Восток.

Появление знаменитого поленовского «восточного цикла» этюдов связано с задуманной художником картиной «Христос и грешница», из которой впоследствии «вырос» грандиозный евангельский цикл8.

Бьющие в глаза краски Востока, его немыслимые типажи, яркие контрасты восхитили и поразили Василия Дмитриевича Поленова – он работал без устали. Так родился его «восточный цикл» этюдов – он был показан на передвижной выставке 1885 года и тут же приобретён Третьяковым. Вокруг громко заговорили о новом слове в живописи, об ориентализме. «Впечатление было велико, - вспоминал И.Остроухов. - Это было нечто, полное искреннего увлечения красочною красотою и, в то же время, разрешавшее красочные задачи совершенно новым для русского художника и необычным путём».

В 1890-х годах в Россию пришёл перевод сказок «Тысячи и одной ночи»9, что не могло не отразиться на художественной жизни страны. Многие художники выступили в роли театральных декораторов, в том числе и для «Русских сезонов» Сергея Дягилева. Одним из таких художников стал Лев Самойлович Бакст. Интерпретация Востока у Бакста носит характер сказочно-фантастический. Работая над эскизами декораций к балету «Шехерезада», художник стремился к созданию великолепного, пышного зрелища. Этому способствовали контрасты насыщенных, ярких, звучных цветов Востока: зелёного, красного, синего, жёлтого. Впечатление восточной узорчатости достигалось включением в общую ткань из красочных пятен причудливых извивов складок полуопущенного занавеса с орнаментами-надписями на нем. Глядя на эскизы Бакста, можно представить, что всё представление превращалось в сверкающий арабеск, возносящийся над сценой, где огненными вспышками возникали человеческие фигуры, образующие некую динамическую систему более мелких арабесков. Бакст, очевидно, предполагал использовать и освещение, усиливавшее эффекты живописи. Ощущение фантастики, чудес «Тысячи и одной ночи» — вот общее впечатление от подобных эскизов декораций Бакста. В них присутствует восточная «пряность» как необходимый элемент эстетической «игры»10.


Случайные файлы

Файл
10622.rtf
10490-1.rtf
17829.rtf
150656.rtf
176820.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.