Место и уникальность "Домостроя" в русской культуре (70466)

Посмотреть архив целиком

Оглавление


Введение

Глава 1. Жизнь и быт до "Домостроя"

1.1 Брак и семья

1.2 Церковь

Глава 2. Эпоха "домостроя" - эпоха перелома

2.1 В политической жизни

2.2 В идейной и культурной сферах

2.3 Нравы и правовая сфера

2.4 Поп Сильвестр и его отношения с царем

2.5 "Домострой" как литературный памятник

2.6 Картина мира и основные ментальные модели "Домостроя"

2.7 Взаимоотношения между "гендером" и "сексом" в русской истории

Заключение

Список литературы


Введение


Считается, что первая редакция "Домостроя" составлена в Новгороде Великом в конце XV - начале XVI века. Вторая редакция, значительно переработанная (которую мы намерены проанализировать), собрана и заново отредактирована выходцем из Новгорода попом Сильвестром, влиятельным советником и воспитателем молодого русского царя Ивана Васильевича, именуемого Иваном IV, "Иваном Грозным".

Судьба этого литературного памятника, а главное, отношение к нему, очень прихотливы. Сначала он претендовал на то, чтобы сделаться орудием государственной политики. Затем надолго стал книгой, почитаемой исключительно ревнителями "древнего благочестия", преимущественно старообрядцами. XIX век усилиями радикальной журналистики закрепил за ним роль жупела: квинтэссенции отсталости и крепостничества. В советское время "Домострой" отброшен и забыт. Сегодня он вызывает к себе самый пристальный интерес, что выразилось в неоднократных переизданиях. Реабилитаторы "Домостроя" видят в нем благие основы степенной, религиозной, нравственной жизни русского народа. "Новые русские" склонные идеализировать патриархальную старину, находят в "Домострое" реалистическое изображение семейного и общественного обихода. Спору нет, реальная жизнь отразилась в тексте и подтексте этого произведения, но совсем иначе: в скрытой, дозированной, а иногда даже вытесненной форме.

Логика нынешних реабилитаторов такова: "Домострой" ценен уже только тем, что вписывается в православные основы и устои российского жизнеустройства. Темные же его стороны можно списать на счет породившего его времени, на грубость тогдашних нравов, которые автор жаждал улучшить и смягчить. Женщину били смертным боем - "Домострой" советует этого отнюдь не делать, а "вежливенько" постегать плеточкой без свидетелей. Воровство процветало - автор рекомендует быть аккуратным и честным. Навет, донос, клевета, площадное зубоскальство были обычными делами - автор "Домостроя" учит быть обходительным, серьезным, слухов не распускать, доносчиков не слушать и им не верить, а пьянства и грубой брани не допускать. Чем, казалось бы, плохо?

Не представляя отчетливо, какой была роль тогдашней литературы и в какой степени жизнь влияла на нее (и наоборот, литература на жизнь), без ясного прослеживания всей системы взаимосвязей "Домостроя" и его автора со своим временем и с институтами общества тогдашней Руси мы рискуем ничего не понять в этом памятнике. Давно пора разобраться: что есть "Домострой" и что он не есть.

Мифы вокруг него, противореча друг Другу, трогательно сходились в одном пункте. Мистик, визионер и гностик, "русский Блейк" Д. Андреев считал, что "Сильвестр сделал попытку, значение которой не вполне осознано до сих пор. "Домострой" есть попытка создания грандиозного религиозно-нравственного кодекса, который должен был установить и внедрить в жизнь именно идеалы мировой, семейной, общественной нравственности. Задача колоссальная: ее масштабы сопоставимы с тем, что осуществил для своего народа Конфуций..."1.

Позитивист, радикал, публицист-народник второй половины XIX века Н. Щелгунов, отметив, что ""Домострой" царил у нас повсюду, во всех понятиях, во всех слоях общества", далее говорит: "Сильвестр, собравший "Домострой", был для нас, русских, тем же Конфуцием, который тоже не сочинил ничего своего, а только собрал плоды народной мудрости и практических правил и подвел им итог"2. Неудача Сильвестра подчеркивается обоими столь несхожими авторами. Андреев замечает, что "Сильвестру, как известно, удалось сложить довольно плотно сколоченную, крепкую на вид, совершенно плоскую систему, поражающую своей безблагодатностью. Ни размаха (...), ни духовной красоты..."3. Также и Щелгунов, как видно из цитаты, подчеркивает в своей отрицательной оценке не-оригинальность системы Сильвестра, ее вторичный характер.

Уникальность "Домостроя" в русской культуре, прежде всего в том, что после него уже не предпринималось сравнимой попытки нормировать весь круг жизни, особенно семейной, основываясь при этом на сверхчеловеческом императиве-авторитете, а из советских документов с ним можно сопоставить только разве что одиозный "Моральный кодекс строителя коммунизма".



Глава 1. Жизнь и быт до "Домостроя"


1.1 Брак и семья


Русская жизнь городов, малых посадов и деревень была сильно окрашена аграрно-магическим, языческим мироощущением. Функцию законов на деле выполняли неписаные правила, запреты, обычаи. По ним девушка не всегда была во власти отца и семьи: ей предоставлялась некоторая самостоятельность. Законы раннего времени также предусматривают штрафы и кары в случае, если девицу принуждают силой выйти замуж, а она, не желая брака, причинит себе смерть или увечье. Древнерусские княжеские уставы считают в этом случае виноватыми отца и мать. Упрощенно говоря, женщина в славянском язычестве понимается не как человек второго сорта, но как совершенно иной человек, как самостоятельная сила. Это оставляло свободу, ритуальную по природе. Девичьи праздники, женские обряды были суверенной областью. В ответ мужское сознание испытывало почтение, страх перед неведомой женской силой, очень часто переходящие в маниакальную неприязнь. Встречались случаи "эмансипации" женщин - женщины-богатырки, воительницы, сходные по типу с валькириями германской мифологии. Их образы запечатлены во многих русских былинах северного цикла,

В семье функции между мужским и женским разделялись не столько по ролям, сколько территориально. Женщине принадлежало внутреннее пространство, мужчине - внешнее. Это делало хозяйку дома сильной фигурой. Мужчины часто отсутствовали - служба, война, тортовые поездки, работа на барщине вдалеке от семьи. Большуха (жена отца или старшего сына) имела определенную власть над младшим мужским населением дома. Женский авторитет обеспечивался властью над священным очагом и едой, влиянием на детей, мастерством в изготовлении одежды и т. п.

Взаимный страх и непроницаемость полов были значительны. Для того чтобы "обезвредить" невесту, в день свадьбы совершалось специальное банное действо: "смывание красоты", причем под "красотой" понимались не внешняя пригожесть, а сила девичества, магические свойства, набранные невестой в девичьих ритуалах. Степень откровенности, доверия в супружестве была низкой. Мужчины боялись своих жен, ожидая от них лжи, подвохов, измен, отравления. Жены ценились ими мало, но так же мало ценили своих мужей и женщины. Браки редко совершались по любви, взаимного уважения ждать было трудно. Отношения полов понимались часто как вражда двух родов, к каким принадлежали он и она. Развод фактически был возможен; женщины нередко возвращались в дом отца или матери. Позже, когда каждый брак стал церковным и об официальном разводе женщина не могла и мечтать, у нее оставались средства избавиться от мужа: убийство, бегство, измена с социально более высоким партнером (муж-крестьянин был бессилен перед боярином) или донос на мужа. "Иностранцы рассказывают замечательное событие: жена одного боярина, по злобе к мужу, который ее бил, доносила, что он умеет лечить подагру, которою царь тогда страдал; и хотя боярин уверял и клялся, что он не знал этого вовсе, его истязали и обещали смертную казнь (...) Жена взяла свое. Но еще случалось, что за свое унижение женщины отмщали обычным своим способом: тайною изменой. Как ни строго запирали (речь идет о боярстве. - В. И.) русскую женщину, она склонна была к тому, чтоб положить мужа под лавку, как выражались в тот век. (...) Рабство всегда рождало обман и коварство. Часто женщина напивалась пьяна и тогда, если только представлялся случай, предавалась первому мужчине"4. Мужьям низших сословий случалось "пропивать" своих жен; весьма часто муж и жена не жили вместе и годами не видели друг друга. Любовь в русских песнях - всегда любовь на стороне, любовь ворованная. Любовник коннотирован положительно, муж и семейная жизнь - отрицательно. Не существует песен о счастливом замужестве. Иностранцы отмечают побои в русских семьях. "Бьет - значит любит" - русская пословица5. Однако чем глубже в старину, тем больше страха и уважения к женскому началу. В Киевской Руси "родителям случалось заключать письменный договор с зятем, чтобы он не бил жены"6, а в крестьянском (не городском) быту, "хотя она и находилась под гнетом тяжелых работ (...), но по крайней мере ее не держали взаперти. У казаков женщины пользовались сравнительно большею свободою: жены казаков были их помощницами и даже ходили с ними в походы".

Правовые установления и Церковь. Правовое положение женщины на Руси было достаточно тяжелым. "По древнерусскому праву, дочери не получали наследства, и общество было заинтересованно в том, чтобы они были обеспечены браком еще при жизни содержавших их родителей, в противном случае они оказывались без материальной поддержки и их должна была содержать община или они должны были нищенствовать"7. Положение, напоминающее положение вдов средневековой Индии. Сравнение тем более имеет под собой почву, что по древнеславянским обычаям, зафиксированным путешественником Ибн-Фадланом, на костер вождя, князя добровольно всходила одна из его жен8. По Кормчей Книге, существовал церковный запрет на умыкание невесты для языческого брака с ней, похожего на обряд похищения у других народов, но этот запрет не всегда соблюдался. Запрет, по мнению историков, был, скорее, связан с интересами Церкви: за свершение брака полагалась плата попу.






Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.