Сквозь века, традиции и стили (20933-1)

Посмотреть архив целиком

СКВОЗЬ ВЕКА, ТРАДИЦИИ И СТИЛИ

Традиции японской культуры и искусства

Как повествует «Кодзики», древнейший памятник японского языка и литературы, богиня солнца Аматэрасу дала своему внуку принцу Ниниги, обожествленному предку японцев, священное зеркало Ята и сказала: «Смотри на это зеркало так, как ты смотришь на меня». Она дала ему это зеркало вместе со священным мечом Муракумо и священным яшмовым ожерельем Ясакани. Эти три символа японского народа, японской культуры, японской государственности передавались с незапамятных времен от поколения к поколению как священная эстафета доблести, знания, искусства.

В истории японской культуры и искусства можно выделить три глубинных, доныне живущих течения, три измерения японской духовности, взаимопроникающих и обогащающих друг друга: синто («путь небесных божеств») — народная языческая религия японцев; дзэн — наиболее влиятельное в Японии течение буддизма (дзэн — это одновременно доктрина и стиль жизни, аналогично средневековому христианству, мусульманству); бусидо («путь воина») — эстетика самурайст-ва, искусство меча и смерти.

Яшма — древнейший символ идей синто, в основе которого лежит культ предков. Зеркало — символ чистоты, бесстрастия и самоуглубления, как нельзя лучше выражает идеи дзэн. Меч («душа самурая», как гласит древняя японская пословица) — символ бусидо.

Названные три течения в японской культуре и искусстве не могут быть, конечно, вычленены в чистом виде. Вместе с тем они в известной мере определяют последовательность развития японской культуры.

Ранее всего, уже в III—VII веках, сформировался идейно-художественный комплекс, связанный с синто. Он был доминирующим в эпоху складывания государства Ямато, сохранил свои позиции в период первого проникновения буддизма и наконец практически слился с ним (VIII в.). Эти ранние века проходят как бы под знаком яшмы. Затем, уходя своими корнями в воинственную эпоху Ямато, вызревая постепенно, выступают на рубеже XII—XIII веков как сложившаяся идейно-художественная система этика и эстетика бусидо: культура под знаком меча. С XIII века она продолжает свое развитие в тесном взаимодействии и взаимопроникновении с буддийским махаянистским учением дзэн. Переплетаясь как в идеологических, так и в чисто художественных проявлениях, дзэн и бусидо определяли японскую национальную культуру практически до нашего, XX столетия. Чайная церемония (тядо), философские «сады камней», краткие и емкие трехстишия-размышления (хокку) — все культивируется под знаком самоуглубления и прозрения, под знаком зеркала.

Так совершается «запрограммированная» в древнем мифе о трех сокровищах тысячелетняя эстафета японской культуры японского искусства.

Ритмы древних орнаментов

Древнейшие памятники японского искусства относятся к эпохе Дзёмон. Дзёмон — культура охотников и собирателей VII—I тысячелетий до н. э. Исследователи подразделяют Дзёмон на пять периодов: Архаичный, Ранний, Средний, Поздний и Позднейший. Но первые глиняные сосуды с ногтевым, или шнуровым, орнаментом в виде нацарапанных линий появились еще раньше. Мягкий податливый материал — глина — неизбежно пробуждал творческую фантазию древних охотников и рыболовов. Декоративный элемент этих глиняных сосудов знаменует собой рождение японского искусства.

Интересно подчеркнуть, что мастера Дзёмона использовали для выражения своих художественных идей глину, тогда как художники охотничьих культур каменного века в Европе и Западной Азии делали рисунки на камне и из камня же вырубали скульптуры. Глиняная посуда и глиняные статуэтки были присущи земледельческим, а не охотничьим племенам неолита. Налицо явный парадокс: искусство древних японских охотников Дзёмона оказывается по своему характеру ближе искусству континентальных земледельческих племен.

Центрами культуры Дзёмон были остров Хоккайдо и северная часть острова Хонсю. Пожалуй, памятники Хоккайдо ярче всего свидетельствуют о евразийском (сибирском) происхождении Архаичного Дзёмона, о необычном для неолита соотношении функционального и декоративного в керамике этой эпохи. Здесь же появляются и первые каменные фигурки — догу, изображающие прежде всего богинь плодородия, подобных таким же богиням древнеевропейских культур.

Своеобразным предвосхищением общеевразийского «звериного стиля» была керамика кацудзака (эпоха Среднего Дзёмона). Это горшки и урны с двумя, четырьмя, иногда одним ушком-ручкой, но всегда пышно декорированными, скульптурными. Часто ручка становилась доминирующим элементом изделия — получался причудливый горшок в форме корзинки. Иногда на подобных гипертрофированных ручках сосудов проступали человеческие лица или звериные морды, но чаще изгибающиеся змеи и драконы. Встречались сосуды, ручки которых вздымались, как языки пламени. Керамика кацудзака сплошь «населена» змеями, лягушками, прочей живностью ритуально-тотемного характера. Сосуды этого типа чаще всего находят вблизи культовых центров.

Культура кацудзака имеет много общего с культурой туземцев Меланезии (через течение Куросиво), и потому можно с полным основанием рассматривать ее как одну ветвь того, что называется «культурой Куросиво». По сути дела, весь тихоокеанский бассейн, включая острова, китайское побережье, Японию, Центральную и Южную Америку, демонстрирует в этом отношении некоторое единство стиля — пластическое искусство с резко выраженными скульптурными признаками. Подтверждением этого вывода можно считать и тот факт, что кацудзака сопровождается «производством» глиняных фигурок, очень напоминающих деревянные фигурки и маски тихоокеанских культур. Эти фигурки, как и изображения на сосудах, как правило, не люди, не звери — вероятнее всего, они изображают божества-тотемы или духов предков.

В эпоху Позднейшего Дзёмона возникает керамика камэгаока — по названию деревни, где были при раскопках в большом количестве обнаружены сосуды этого типа. Их отличает весьма тонкая техника обжига и качество декора, но совершенно непонятно их назначение. Одни сосуды слишком малы, чтобы их можно было использовать в хозяйстве, другие слишком причудливы по форме, чтобы вообще иметь какое-либо практическое применение. Кроме камэгаока. Поздний и особенно Позднейший Дзёмон характеризуются качественными изменениями скульптурных изображений. В большом количестве появляются глиняные статуэтки, изображающие людей в богато декорированной одежде, с огромными глазами типа «снежных очков». Мотив «снежных очков» настолько проникает в скульптурную традицию, что даже фигурки обезьян изображались с такими же глазами. При раскопках находят много фигурок типа «космонавт»: например, «треугольная» женщина с круглой головой или, наоборот, женщина то ли с треугольной головой, то ли в треугольном шлеме. Все названные фигурки найдены на севере острова Хонсю. От эпохи Дзёмон остались также некоторые образцы «каменного творчества»: знаменитые «солнечные часы», «лососевые камни» (т. е. камни, на которых изображен лосось) и рисунки на стенах пещер. Относительно «солнечных часов» — каменных кругов с менгирами археологи склоняются к мысли, что это необычного типа могильники, каких много в Сибири и в Монголии. «Лососевые камни» также похожи на те, что находили в районе Байкала, в Сибири. Происхождение и байкальских, и японских образцов связано с обычаем жертвоприношения богам в надежде на богатый улов рыбы. Наконец, и наскальные пещерные изображения (примитивные рисунки людей и животных) почти определенно связаны с континентом — с сибирскими писаницами. Таковы наскальные изображения оленя, чрезвычайно похожие на культовые, тотемные рисунки народов Сибири. Приходится согласиться с мнением японского историка-искусствоведа Эгами Намио, который писал: «Чем глубже мы заглядываем в историю, тем теснее оказываются связи Японии с азиатским материком... Как бы ни старались некоторые ученые доказать независимое происхождение японской керамики, уже первые произведения японского керамического искусства и культура, связанная с этими произведениями, несут на себе неустранимый отпечаток связи с континентом. Япония неотделима от Евразии, говорим ли о японской культуре в целом, или о происхождении тех или иных ее форм».

Присоединение к материковому культурному комплексу отнюдь не отменяет, скорее лишь оттеняет своеобразие художественного мира древней Японии. Даже в период быстрых и бурных перемен в жизни японского народа всегда сохранялись глубинные течения духовности, верность традициям, а взаимодействие нового со старым неизменно приводило к синтезу, к рождению новых художественных представлений.

Рассматривая предметы эпохи Дзёмон, проникаясь своеобразием этой культуры, трудно отделаться от впечатления, что это еще не вполне соотносимо с привычным для нас представлением о японском искусстве. Может быть, это не более чем инерция нашего восприятия, дань традиционным схемам и представлениям. Может быть, непривычная и неожиданная Япония памятников Дзёмона станет со временем привычной и будет осмыслена как необходимое и органичное звено в развитии японского искусства. Но вспомним еще раз о возможных связях искусства Дзёмона с искусством народов Тихого океана и Центральной Америки, о вхождении древней Японии в зону влияния своеобразной «тихоокеанской» культуры. На линейной оси истории часто встречаются подобные нелинейные, вихревые образования. Во многом еще для нас загадочный Дзёмон, весь в космогонических завитках и спиралях своих орнаментов, ощетинившийся «звериным стилем» кацудзака, глядящий на нас гипнотическими глазами «таинственных пришельцев» догу, нелогичный, «нездешний», родился из столкновения различных евразийских, полинезийских, центральноамериканских и иных неведомых влияний, выплеснул на берега Японии все, что накипело в его еще темной, предрассветной душе, и, выговорившись до конца, исчез, растворился, успокоился в глубинах эстетической памяти народа, как исчезают и успокаиваются отработанные цунами, мечущиеся в океанских просторах между Америкой и Азией.


Случайные файлы

Файл
2816.rtf
26375.rtf
86254.rtf
33980.rtf
117488.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.