Общественно-политическая мысль Древней Руси. «Книжные представления». Сфера идеологий. (17213-1)

Посмотреть архив целиком

Общественно-политическая мысль Древней Руси. «Книжные представления». Сфера идеологий.

В отечественной историографии общественное сознание Древней Руси изучено очень неравномерно. Исследование древнерусских идеологий являлось одной из немногих сфер исторической психологии, работа над которыми была ознаменована значительными успехами в именно в советский период. Общественно-политическая мысль Древней Руси стала предметом внимания многих ученых. Такое положение, однако, утвердилось не сразу и не без труда.

Изучение идей политических разделило судьбу идей философских. Первоначально существование сколько-нибудь самостоятельных систем философской и общественно-политической мысли в Древней Руси подвергалось большому сомнению. Более того, древнерусской культуре отказывали в способности даже просто воспринимать идеи, выработанные античными, западноевропейскими и восточными мыслителями. Как правило, говорили максимум о «подготовительном» периоде, как Э.Л.Радлов, или «первом представлении о философии», как Н.О. Лосский, считавший, что «Русская философия начала развиваться только в XIX в., когда русское государство имело уже тысячелетнюю историю».

Некоторые исследователи, например И.У.Будовниц, склонны объяснять причину низкой оценки философского, идейного наследия древнерусской культуры враждебным настроем «буржуазной» и западной историографии. Вряд ли с этим можно в полной мере согласиться. Дело, наверно, в другом. Исключительное своеобразие средневековой русской мысли, нетривиальность стиля, необычность средств выражения не позволяли отнести ее к собственно философии, как понимали ее в конце XIX - начале XX века. Однако опыт интеллектуальных и, в том числе, религиозных исканий нашего столетия показал, насколько разным может быть философствование. Игнорировать философскую мысль Древней Руси только по причине ее религиозной направленности теперь невозможно. То, что идейные системы древнего периода русской истории с трудом были признаны как таковые, само по себе весьма показательно. Наглядно видно, на сколько велики особенности, которые отличают средневековый способ мышления от современного.

Особенности общественно-политической мысли Древней Руси. Начнем с того, что, в отличии от современной, древнерусская общественно-политическая мысль не была понятийно-аналитической. Ей была свойственна образно-художественная форма. Это нисколько не снижало ее убедительности для современников. В русской литературе XI-XIII веков нет произведений, в которых излагалась какая-нибудь стройная формализованная система политических воззрений. Эпоха средневековья не знала непременного предписания размышлять абстрактно, свойственного эпохе сегодняшней. Различие ощутимо, прежде всего, в том, что в современной мыслительной культуре роль конкретного примера, как правило, сводится к иллюстрированию общих положений. В средневековой - пример исполняет гораздо более важную функцию - он задает некий образец, в чертах которого воплощались идеальные представления. Средневековые идеологические сочинения часто строятся как совокупности примеров, заключающие в себе зримое воплощение актуальных для автора идей.

Другое отличие древнерусской мысли в ее структурно-функциональных особенностях. Например, «общественно-политическая мысль» - структурное подразделение, свойственное только современной культуре. В Древней Руси она не выделялось в качестве самостоятельной категории. Необходимо отдавать себе отчет в том, что, выделяя ее в качестве предмета исследования для XI - XIII вв. мы, тем самым, рискуем допустить определенные искажения. Нет, конечно, ничего предосудительного в том, что ученый новейшего времени ищет в прошлом то, что интересует его современников. Но, разбивая в соответствии со своими потребностями материал на составные части, следует помнить, что древним феноменам уже изначально присуща своя определенная структура, которую нельзя игнорировать. Границы выделяемых исследователем категорий чаще всего будут отличаться от реально существовавших. В данном случае рассматриваемая «общественно-политическая мысль XI - XIII вв.» почти целиком входит в имманентную средневековой русской культуре структурно-функциональную группу «философии», в древнерусском понимании этого слова. Недаром их изучение, как отмечалось выше, идет параллельно. Эта структурная единица характеризующаяся, во-первых, серьезностью (отсутствие смеховых, карнавальных моментов), во-вторых, историко-религиозной направленностью. Отсюда религиозная терминология и символика, на которую так часто обращают внимание. При этом довольно нелепо выглядит пренебрежительный тон, усвоенный некоторыми исследователями относительно указанных особенностей средневековой мысли. Так, например, Н.М.Золотухина, автор раздела «Русская политическая и правовая мысль» коллективной монографии «История политических и правовых учений. Средние века и Возрождение» (М., 1986), цитируя Ф. Энгельса, пишет, что политика, юриспруденция и все остальные науки оказались «в руках попов» и были превращены «в простые отрасли богословия».

Помимо излишней, пожалуй, образности, теория о превращении руками русских попов различных наук в «простые отрасли» грешит еще и тем что Н.М.Золотухиной в ней не учитывается тот факт, что Ф.Энгельс строил свою концепцию на западноевропейском материале. В средневековой западной Европе действительно большую роль играл известный принцип «philosohia ancilla teologiae». Но можно ли автоматически переносить сказанное о католическом средневековье на русскую почву? Вряд ли все так просто и примитивно. Следует учитывать структурные отличия русского материала от западноевропейского: дело не в том, что наука составляла часть богословия: «наука», «богословие» - в русском языке понятия современные. Правильней будет считать, что в Древней Руси существовало некое единство всех тех начал, которые ныне конституировались в виде самостоятельных структурных частей культуры: философия, богословие, наука, а вместе с тем и общественно-политическая мысль.

Структурно-функциональный анализ древнерусского идейного наследия стал особенно важен в последнее время еще и в связи с проблемой расширения источниковой базы исследований по данной теме.

В книге М.Н.Громова и Н.С.Козлова после упоминания традиционных языковых (вербальных) источников отмечено, что «к ним отнюдь не сводится бытование древнерусской мысли, ибо она запечатлена и в памятниках неязыкового (невербального) характера: произведениях живописи, пластики, архитектуры, археологическом и ином материале». В качестве примеров приведен один «из ключевых в древнерусской культуре и философии» образ Софии Премудрости, воплощенный в храмах Софии, построенных по образцу константинопольского в Киеве, Новгороде и других городах Древней Руси. А также «Троица» Андрея Рублева, которая «без всяких слов, категорий и силлогизмов выражает тринитарную концепцию мироздания. Это и есть " умозрение в красках" , особый вид мудрости высокой степени совершенства».

Не возражая по существу против высказанной точки зрения, попытаемся внести, все же, некоторые уточнения. Прежде всего, возникает вопрос о степени осознанности идейных конструктов, воплощенных в тех или иных невербальных памятниках, их создателями. Сознательно ли вкладывали древние мастера в свои произведения то значение, которое видят в нем современные исследователи? Безусловно, объективна связь популярности софийских соборов со значимостью для древнерусского сознания женственного образа Мудрости. Точно так же и в «Троице», в гармонично склоненных силуэтах бесплотных ангелов, конечно, отражаются философско-мировоззренческие характеристики рублевской эпохи. Но думал ли сам Андрей Рублев, подобно Платону, что в своей работе он выражает «тринитарную концепцию мироздания» (пусть даже в иной терминологии)? Вряд ли это возможно доказать. В таком случае, допустимо ли такие неосознанные процессы именовать идеями, мыслью, или концепцией? Конечно, для специальной философской литературы подобное терминологические нюансы, может быть, не имеют значения: система неосознанных идей возможна на столько же, насколько возможна неосознанная философия (т.е. возможна, в принципе). Но историко-психологическое исследование требует большей четкости. «Идеи», воплощенные в невербальных источниках «без всяких слов, категорий и силлогизмов» правильней было бы, наверно, отнести к сфере ментальности, а не философии и идеологии. Язык изобразительного искусства Древней Руси не может считаться в достаточной мере формализованным, чтобы сообщения на нем (храмы, иконы, ювелирные украшения и пр.) могли быть структурно уравнены с «Словом о законе и благодати» митрополита Илариона или «Поучением» Владимира Мономаха. И причина этого не просто в различии «носителей информации», вербальных или невербальных, а именно в уровне осознанности. Поэтому, на наш взгляд, основным источником для изучения общественно-политической мысли продолжают оставаться произведения письменности. Ведущее место среди них занимают «Повесть временных лет», «Слово о законе и благодати» митрополита Иллариона, «Поучение» Владимира Мономаха. Вокруг этих творений древнерусской литературы будет разворачиваться наше рассуждение.

Концепция «власть от Бога». Как известно, письменность в как массовое явление возникло на Руси после принятия христианства. Вместе с религией и другими культурными нововведениями она была воспринята Русью от православного мира, центром которого являлась Византия. Поэтому вопрос о степени влияния византийской идеологии на древнерусскую - один из важнейших. Он имеет большую историографию. Сам факт этого влияния сомнений ни у кого не вызывает. Уже Н.М.Карамзин связывал «успехи разума» на Руси с «Христианскою Верою», которая понималась, безусловно, как проводник греческой культуры. Спорным является его степень и конкретные формы.


Случайные файлы

Файл
104338.rtf
35270.rtf
94674.rtf
33019.rtf
25633.doc




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.