Словари жаргона как слепок эпохи (11012-1)

Посмотреть архив целиком

Словари жаргона как слепок эпохи

В. В. Шаповал

...В которых отразился век,

И современный человек

Изображен довольно верно...

(2000)

Как по-разному мы говорим

Язык существует в виде бесчисленного ряда вариантов. Их можно назвать стилистическими регистрами. Звучит несколько музыкально, но суть дела отражает. Несомненно, и читатель, если он родился и вырос здесь, почти подсознательно различает по речи москвича и южанина, гуманитария и технаря, артистку или официантку, подростка, в доме которого читают книги, и студентку, которая книжек не читает. Одновременно с оценкой речи происходит и уточнение общественного статуса собеседника и социальной дистанции между ним и вами. От этого трудно отказаться, эта оценка - часть нашего повседневного автоматического опыта. Но я предлагаю забыть на время про иерархию и задуматься только о том особом словесном материале, который идет в ход, подбирается и используется, чтобы обозначить различия между стилистическими регистрами речи во всей их широте и разнообразии. Проблема описания этой специфической лексики долгое время была почти вне закона. Высокая наука ориентировалась на узко понимаемую литературную норму. А диалектизмы и жаргонизмы допускались в литературную речь в диетических количествах, да и то лишь те, которые благословлены мастерами культуры и вошли в авторитетные литературные контексты.

С конца 1980-х на телевиденье и радио заговорили без бумажки, на митингах и на страницах печатных СМИ, а потом и в художественной литературе, посвященной современности, герои стали выражаться так, как в жизни. И даже немного красивее. Этим определяется и наш сегодняшний интерес к жаргону, арго, сленгу. (Для обозначения специфической части словаря разных социальных групп используются три эти термина, различия между ними понимаются по-разному, но во всяком случае не носят абсолютного характера.) Этот интерес проявился в том особом общественном внимании, которое сопровождало проникновение жаргонных словечек в речь СМИ. Репортеры распоясались. Деятели культуры выражали по этому поводу законную обеспокоенность. Многие связывали рост интереса к жаргонам, в первую очередь - к криминальному, с социальными изменениями в обществе. Но лингвист, при всей тревоге за будущее культуры, и в сегодняшней нашей ситуации видит повторение истории, еще один раунд демократизации господствующей нормы. Это постоянный, хотя и не равномерный процесс. Позволю себе пример. У Чехова несколько раз можно встретить выражение сквозной ветер. А в ответ на наше привычное (а для него дворницкое) сквозняк, он, наверняка, поморщился бы. И это наверняка тогда многим было известно, но как шулерское слово, которое обозначало нечестную игру с гарантированным выигрышем. Прошло сто лет, и мы с вами уже не ощущаем кастового протеста при виде этих слов, хотя не все из нас дворники или шулера. Вот так и происходит расширение социальной базы того регистра речи, который считается в данном обществе допустимым, нормальным или престижным, образцовым. Сейчас мы переживаем период активной эксплуатации жаргонов для пополнения выразительных средств массовой речи. Это значит, что слова типа беспредел "произвол" или наезды "претензии" выходят из своего социального гетто, становятся более употребительными, входят в допустимую, а потом и в образцовую речь, как когда-то просторечное сквозняк. Возражать против этого можно, но контролировать изменение массовой нормы, как и другие социальные процессы, довольно затруднительно. Во всяком случае, будущее всегда преподносит сюрпризы. Особенно экспертам.

О двух типах словарей

Вполне естественно, что интерес к жаргонам привел к появлению многочисленных словарей. Примечательно, что первые словари жаргона были составлены носителями или с позиций носителя жаргона. (Таковы, например, "Сленг хиппи: материалы к словарю" (CПб.-Париж, 1992) Ф.И. Рожанского, "Dictionary of Contemporary Russian Slang" (Moscow, 1993) - словарь современного русского сленга Валерия Никольского.) Имеется в виду, что один автор сам имел опыт жизни в Системе, был хиппи, а другой служил офицером или сидел в тюрьме. С тех же позиций, но со знаком "минус" излагает свои наблюдения С.Снегов. (Толковый словарь лагерно-воровского языка // Снегов С.А. Язык, который ненавидит. - М., 1991. [= Даугава. - 1990. - N 11].) Писатель знает феню не понаслышке, но считает ее противоестественным и антигуманным вариантом речи. В принципе близкая к первой позиция (ирония в толкованиях, понятная только человеку, использующему интеллигентский сленг, а местами - тонкая пародия на научность толкования) представлена в словаре Югановых. Юганов И., Юганова Ф. Словарь русского сленга (сленговые слова и выражения 60-90-х годов)/ Под ред. А.Н.Баранова. - М., 1997. Во всех этих и многих других случаях мы имеем дело с описанием, данным изнутри. Это биографический опыт, отлитый в форму словаря. И результат, как правило, впечатляет.

Но есть и другие словари, в известной мере это имитация словарей, эрзац-источники, которые отличает торопливость и "похотливо-коммерческий" налет, как справедливо отметил В.Елистратов. И эти словари составлены не случайными людьми. Обычно в предисловии объясняется, почему автор считает себя экспертом (40 лет перевоспитывал преступников, криминолог, специалист по субкультуре уголовного мира и т.д.). Это убеждает. Однако ни в одном из них не говорится о том, что автор - лексикограф. Да и мелочи говорят сами за себя: ударений нет, грамматические характеристики отсутствует, алфавитный порядок нарушен. Это настораживает. И думается, не зря. Словари эти представляют обществу его речевой портрет в несколько искаженном виде. Причем, судя по тиражам, этот сомнительный материал, оказывается более доступным, чем другие словари, составленные более профессионально. Так что первый и необходимый шаг при описании стилистических ресурсов современной речи поневоле состоит в отсеве фальсифицированного материала. Все ошибки перечислить - трудно, а основные типы и их признаки показать - можно. Вот этому я посвятил эту статью.

Прежде чем перейти к разговору о качестве словарей, необходимо обратиться к мифу о неповторимости сегодняшнего интереса к жаргонам вообще и блатной фене в частности, ибо сегодняшняя ситуация не может быть прояснена до конца без исторической перспективы.

О язвах жаргонной речи в литературе

Сам по себе интерес к жизни "криминального сообщества" гораздо старше самого этого выражения. В фольклоре ряда славянских народов есть гайдуцкий, казачий и разбойничий фольклор, песни и думы вполне детективного содержания. Да и в "Слове о полку Игореве" давно замечено, что Святослав, предлагая князьям совершить набег, не только упирает на экономический аргумент, но и саму добычу называет на тогдашней ратной "фене", чага - "рабыня, пленница", кощей - "раб, пленник". Ниже мы будем говорить о жизнеописании Ваньки Каина - это уже бестселлер 18 века, и жаргону там отведено почетное место. И Пушкин не обошел вниманием эту слабость публики. В заметке "О записках Самсона", парижского палача, он писал: "Мы кинулись на плутовские признания полицейского шпиона и на пояснения оных клейменого каторжника. Журналы наполнились выписками из Видока. Поэт Гюго не постыдился в нем искать вдохновений для романа, исполненного огня и грязи". Это о Соборе Парижской богоматери" (1831). А в "Отверженных" (1862) уже есть и описание арго парижского дна. Еще большее влияние на русскую публику имел сенсационный роман Эжена Сю "Парижские тайны" (1842-3). Всеволод Крестовский в "Петербургских трущобах" (1864-7) в сущности повторил его рецептуру. С романом Крестовского накрепко связаны и первые опыты составления словарей криминального жаргона. Труд Н.Смирнова "Слова и выражения воровского языка, выбранные из романа Вс. Крестовского "Петербургские трущобы"" выходит в академическом издании в 1899 г. И тут же полицейские словари начинают его повторять, цитировать: "Вечор было влопался, да мазурик каплюжника поздравил дождевиком" - Вчера вечером совсем уже попался, да приятель ударил полицейского булыжником. И проч. Почему списывают? Да потому, что красиво, необычно. И все слова по алфавиту. Грех не списать. А тот факт, что это писатель подслушал полвека назад, да еще от себя сгустил художественности, как-то ускользал.

Роман в стиле Крестовского - это сотни страниц. Но современная публика в массе своей предпочитает телеэкран, поэтому "Трущобы" превратились в сериал "Петербургские тайны". Зато на бумаге неплохо идут с лотка жаргонные словари. И в них мы с изумлением обнаруживаем слово дождевик "камень, булыжник", встреченное у Крестовского эдак 150 лет назад, оно из словарей не ушло. Народ городской, многие и гриба-дождевика, на камень похожего, не видали, а все одно переписывают. Да еще с выдумкой. Один раз перевернули, стало: булыжник - "(плащ-)дождевик". Другой раз не так толкование прочли, стало дождевик - "бумажник" (издания 1992, 1997, 2000). Но и основное значение холят и лелеют: дождевик - "булыжник, камень, которые носят с собой в целях самообороны" (1991). Ну вы-то догадываетесь, что мазурик не носил с собой это "орудие пролетариата", он его (по примеру известной скульптуры) из мостовой вынул. Но дети асфальта уже и представить себе не могут такой ситуации. Заставляют бедного пролетария тяжести с собой таскать.

Хотя очевидно, что художественный текст сам по себе не является полноценным источником для описания жаргона. Это косвенное свидетельство, обработанное автором в соответствии со своими целями. Но даже эти завитушки художественной речи в словарях приводятся с ошибками и большим запозданием, что я пытался продемонстрировать на примере слова дождевик "булыжник". И традиция злоупотребления художественными текстами оказывается весьма живучей.


Случайные файлы

Файл
2489.rtf
12299-1.rtf
99982.rtf
17871-1.rtf
29697.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.