Искусство европейской комедии в XVII веке (9333-1)

Посмотреть архив целиком

Искусство европейской комедии в XVII веке

Игорь Шайтанов

Ренессансные истоки театра XVII века

На исходе Возрождения великая традиция драматического искусства складывается в двух странах – в Испании и в Англии. Золотой век драмы, продлится с серединыXVI по середину XVIIстолетия. Он в равной мере принадлежит двум эпохам – уходящей и наступающей. Драматическое искусство ещё не полностью отделилось от народного действа на городской площади. Лишь к концу этого периода театр отгородится от неё стенами дворцов или специально возведённых зданий. Память о прошлом живёт в сочетании с чертами нового искусства. Наиболее отчётливы они в Испании.

Испанское влияние распространяется по всей Европе, пока к началу второй половины XVIIстолетия центр европейской культуры окончательно не переместится в Париж. Это географическое перемещение будет сопровождаться сменой главенствующего стиля – от барокко к классицизму. Испания – образец первого, Франция – второго. В Англии, где ни тот, ни другой стиль не восторжествовал безусловно, ощутимее всего общность ренессансной основы. Оба стиля зарождаются в одном литературном кругу – младших современников и соратников Шекспира.

В 1603году после сорокапятилетнего правления умирает английская королева Елизавета. Начало нового царствования ожидалось с надеждой, хотя и не без боязни, поскольку трон переходил к представителю новой династии Стюартов – королю Шотландии ЯковуVI, сыну казнённой Елизаветой Марии Стюарт. Его восшествие на английский престол под именем короля ЯковаI, вопреки тревогам, оказалось мирным, его проезд из Шотландии через всю страну в Лондон – почти триумфальным. Первые годы были попыткой осуществления широких преобразований, но трудности, с которыми Яков столкнулся, оказались ему не по силам. Он быстро разочаровался и разочаровал своих подданных. Управление страной перешло в руки министров и фаворитов.

Однако именно ЯковI для прекращения разногласий по вопросам веры созывает всеобщее собрание представителей Церкви (1604). Из их среды создаётся комиссия для редактирования текста Библии, который и выходит в свет в 1611году, известный с тех пор как Библия короля Якова (King James Bible, или The Authorized Version). Её язык – язык классической английской литературы. Сам Яков пишет стихи, сочинения философского и политического характера. Внешнее великолепие своего двора он не представляет без участия художников, архитекторов, музыкантов и поэтов. Особое место было отведено театру. В коронационной процессии Якова 25июля 1603года шли актёры шекспировского театра «Глобус», с этих пор начавшие именоваться "слугами короля" и фактически сделавшиеся придворной труппой. Театрализация стала частью придворной жизни. Двор, включая самого монарха, принимал участие в постановке аллегорических придворных спектаклей – масок. До этого времени главными авторами их были композитор и художник, но с приходом ко двору Бена Джонсона (1573–1637) гораздо большую роль начинает играть текст.

Сегодня из наследия Бена Джонсона наиболее известны стихи памяти друга – Уильяма Шекспира, открывающие посмертное Первое Фолио. Именно там среди высокой хвалы были произнесены знаменитые слова о том, что Шекспир "немного знал латынь и ещё менее греческий" (had small Latin and less Greek). Упрёк? В контексте стихотворения – скорее ещё одна хвала: несмотря на то что классическая образованность Шекспира была не слишком основательной, он превзошёл всех. Джонсон имел право судить о чужих познаниях, ибо сам был величайшим эрудитом, хотя, как и Шекспир, не получил университетского образования. В ином отношении к античности стоит и его творчество.

Джонсон был поэтом, создавшим собственную школу, писал комедии и трагедии. Трагедий было всего две, обе на сюжеты из истории Древнего Рима («Падение Сеяна» и «Заговор Катилины»), и обе провалились. Бен Джонсон посмеивался над тем, насколько неточным в словах и фактах бывал Шекспир. Сам он перепроверял факты по историческим источникам, цитатами из которых, переложенными в стихи, изъясняются его трагические герои. Не в этом ли и причина неуспеха "учёных" трагедий?

С комедиями Джонсону повезло куда больше. Его репутация комедиографа не уступает шекспировской, а иногда и превосходит её. Впрочем, они писали разные комедии. Джонсон и в жизни, и в творчестве был человеком едкого ума, остроумцем. Неудивительно, что с него начинается новый тип комедии – сатирический. Меняется тип смеха. У Шекспира он в традиции народной культуры — карнавальный, праздничный, идущий от полноты ощущения жизни. Теперь он скорее нравоучительный, направленный на пороки, а не на радости. Не нужно думать, что ощущения радости вовсе не осталось. Бен Джонсон – личность ещё вполне ренессансная, отнюдь не книжный червь. Чаще всего его можно встретить в таверне «Сирена», где он возглавлял кружок лондонской богемы. Кипели споры, и там, где кончались аргументы, в ход шли кулаки. Джонсон был человеком огромной физической силы и неукротимого темперамента. Однажды, поссорившись, он убил на дуэли актёра своего театра, за что был отправлен в тюрьму и спасся от смерти лишь благодаря древнему закону: человек, который умел прочесть Библию по-латыни, мог быть приравнен к священнику и прощён. Учёность выручила. Осталось лишь клеймо на руке.

В комедиях Джонсона его природное остроумие удачно сочетается с опытом античных драматургов. В названиях двух первых комедий – новая программа. Если дословно передать эти параллельные названия, то они будут звучать как «Человек в своём гуморе» («Every man in his humour») и «Человек вне своего гумора» («Every man out of his humour»; 1598). Ключевое слово — "гумор". На русский язык его в данном случае передают несколько необычным образом, чтобы подчеркнуть, что речь идёт не о "юморе" в современном значении слова, а об изначальном смысле понятия. Оно связано с античной медицинской теорией и означает одну из четырёх жидкостей, которые, как тогда полагали, содержатся в человеческом теле и определяют характер. Если преобладает флегма, то человек флегматик; кровь – сангвиник; жёлтая желчь – холерик; чёрная желчь – меланхолик. В эпоху Возрождения всё это ещё было научным знанием.

На его основе Джонсон создаёт новую теорию комического характера. Разумеется, он не предполагал с точностью медицинского анализа расписать всех своих персонажей по четырём категориям. Он заимствовал принцип, который в драматической теории стал основой для одного из трёх единств — единства характера (им порой подменяли единство действия). Именно так этот принцип звучит в прологе к самой прославленной комедии Джонсона «Вольпоне, или Лис» (1606).

Джонсон не всегда следовал правилу трёх единств, но иногда вводил его. Это было новым. Новым был и способ давать имена своим персонажам. Поскольку действие «Вольпоне» он поместил в Венеции, имена – итальянские и говорящие. Это видно уже из названия: Вольпоне – имя главного героя – по-итальянски означает лис. Имя его приживала – Моска (муха). Предполагаемые наследники Вольпоне, слетающиеся к его богатству, названы именами хищных птиц: Корбаччо, Корвино, Вольторе. Есть персонажи отрицательные, а есть положительные (чего у Шекспира не было, поскольку не было однозначности нравственных оценок): Боннарио (от слова "хороший"), Челия – "небесная". У характера появляется основная черта – доминанта. Человеческое многообразие сменяется единством характера. О чём это свидетельствует?

О многом: об изменившейся природе жанра, творчества, об ином отношении к человеку. Показать человека теперь означает установить его "гумор". Драматург, подобно врачу, должен поставить диагноз и выписать… нет, не лекарство, а нравственное средство для исправления порока. Комедиограф видит себя проповедником, учителем жизни. Совершенно новая роль, предполагающая куда большую образованность, рациональный подход к своему делу, ставящая назидательную задачу.

Пойдёт ли зритель смотреть такую комедию? Пойдёт, если в ней, по рецепту Горация, учение будет соединено с удовольствием, если порок будет обличён остроумно. В «Вольпоне» не только автор остроумен, но весь мир пьесы – карнавальный спектакль. Таким его поставил для себя Вольпоне. Он богат, отошёл от дел, чтобы не было скучно, он заставляет окружающих развлекать его. Для этого он придумал замечательный ход. С помощью Моски он распускает слух о своей близкой смерти (хотя он вполне здоров и жизнелюбив). Детей у него нет. Тот, кто лучше послужит ему при жизни, получит всё его золото после его смерти. Вот и слетаются наследники, несут подарки – всё равно, думает каждый, это будет принадлежать ему.

Как будто бы всё ещё царит ренессансное веселие, но нет. Карнавал бескорыстен, его участники для себя ничего, кроме радости, не ожидают. Здесь же карнавален лишь сам Вольпоне, да и то слишком уж он жесток в своих играх, бесчеловечен. Слишком и сам он привязан к золоту, хвалой которому (пародируя церковное богослужение) он открывает действие:

Volpone. Good morning to the day; and next my gold! —

Open the shrine, that I may see my saint. —

(Mosca withdraws the curtain.)

Hail the world’s soul and mine! More glad than is

The teeming earth to see the longed-for sun

Peep through the horns of the celestial ram.

Am I, to view thy splendour darkening his;

That lying here amogst my other hoards,

Show’st like a flame by night, or like the day

Struck out of chaos, when all darkness fled

Unto the centre. O thou son of Sol,


Случайные файлы

Файл
042-0040.doc
124056.rtf
18874.rtf
25006.rtf
92219.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.