Музей-заповедник А.С.Пушкина: Болдино (2763-1)

Посмотреть архив целиком

Музей-заповедник А.С.Пушкина: Болдино

Л.М.Задоркина

В последнее утро августа 1830 года Пушкин покидает Москву. Быстрая езда, привычные дорожные картины:

...Кони мчатся

То по горам, то вдоль реки,

Мелькают версты, ямщики

Поют, и свищут, и бранятся,

Пыль вьется...

Путь предстоит неблизкий: 500 верст через Владимир, Муром, Арзамас в имение отца, село Болдино Нижегородской губернии.

Позванивают колокольчики под дугами встречных упряжек, позади остаются города, почтовые станции, деревни, господские усадьбы. Через несколько дней должны быть на месте...

Поездка вызвана необходимостью: нужно выполнить формальности по вводу во владение двумястами крепостными душами, которые Сергей Львович Пушкин выделил старшему сыну перед женитьбой. Поэт предполагает задержаться в деревне не более месяца.

Стоят ясные, но уже по-осеннему прохладные дни. Желтеет и сохнет придорожная трава, в зеленых еще кронах деревьев светятся первые золотистые листья. На душе у поэта тревожно: «Осень подходит. Это любимое мое время... — пора моих литературных трудов настает... Еду в деревню, бог весть, буду ли там иметь время заниматься...» (Из письма П. А. Плетневу 31 августа 1830 г.).

Пушкин не подозревает, что Болдино будут связывать с его именем так же, как и милое сердцу Михайловское, что болдинская осень навсегда останется одним из лучших воспоминаний в его жизни, что и во второй, и в третий раз приведет его судьба в это затерявшееся среди необозримых пространств село.

3 сентября достигли цели путешествия. В лучах осеннего солнца показалась белокаменная церковь с высокой стройной колокольней. И всюду, куда ни глянь, тянулась широкая, чуть всхолмленная равнина, перерезанная широкими лощинами, оврагами. Повидимому, именно этот пейзаж поэт запечатлел в одном из стихотворений, написанных в Болдине:

Одна равнина справа, слева.

Ни речки, ни холма, ни древа.

Кой-где чуть видятся кусты...

Пройдет всего несколько дней, и Пушкин будет очарован здешними местами, их неброской прелестью, столь не похожей на великолепие сумрачных рощ Псковщины, и воскликнет в письме П. А. Плетневу:

«Ах, мой милый! что за прелесть здешняя деревня! вообрази: степь да степь; соседей ни души; езди верхом сколько душе угодно, пиши дома, сколько вздумается, никто не помешает».

При въезде в село дорога проходила мимо кладбища; могилы заросли травой, деревянные кресты потемнели от непогоды. Не это ли впечатление отразилось потом в наброске Пушкина?

...Обнажено

Святое смерти пепелище

И степью лишь окружено.

И мимо вечного ночлега

Дорога сельская лежит...

Через несколько минут были рядом с церковной площадью. Направо от нее по склону холма вытянулись в порядок убогие крестьянские избы, крытые соломой.

Смотри, какой здесь вид; избушек ряд убогий,

За ними чернозем, равнины скат отлогий...

Село казалось почти пустым: крестьяне дотемна работали — кто на току, кто на огороде. Кое-где дымились овины: сушили зерно.

На улице можно было увидеть только двух-трех сидящих на завалинках стариков да чумазых ребятишек. При виде кареты старики снимали шапки, кланялись.

Миновали маленький пруд с чистой прозрачной водой и остановились перед воротами усадьбы Сергея Львовича, расположенной напротив церкви. Пушкин вышел из кареты...

Как встретили его? Об этом можно только догадываться. Дворовые люди не знали в лицо молодого барина: семья Пушкиных в Болдине не жила, сам Сергей Львович побывал здесь в последний раз пять лет назад, в 1825 году.

Не свой ли приезд вспоминал поэт в «Истории села Горюхина», описывая возвращение помещика Белкина в отцовскую деревню? «Бричка моя остановилась у переднего крыльца. Человек мой пошел было отворить двери, но они были заколочены... Баба вышла из людской избы и спросила, кого мне надобно. Узнав, что барин приехал, она снова побежала в избу, и вскоре дворня меня окружила... Побежали топить баню. Повар, ныне в бездействии отрастивший себе бороду, вызвался приготовить мне обед, или ужин — ибо уже смеркалось».

Барский дом был открыт, печи затоплены. Так началась жизнь Пушкина в Болдине, его первая болдинская осень.

Более 150 лет прошло с тех пор. В наши дни в Болдине открыт музей-заповедник А. С. Пушкина, ставший местом паломничества для тысяч людей. Он включает в себя усадьбу Пушкиных, заповедную рощу Лучинник, дом и сад старшего сына поэта в селе Львовке. С недавнего времени к нему относится и здание болдинской церкви, построенной в конце XVIII века дедом А. С. Пушкина; ведутся работы по составлению проекта реставрации этого памятника.

История заповедника началась 11 апреля 1918 года, когда крестьянский сход в селе Болдине приговорил: «И на месте сим желательно увековечить память великого поэта... А. С. Пушкина (а также равно день великой нашей русской революции), по обсуждении чего единогласно постановили данную усадьбу, на ней постройки, сад и при ней полевую землю взять на предохранительный учет...»

Жителям села обязаны наши современники сохранением памятных пушкинских мест на Нижегородской земле.

Судьба заповедника тесно связана с историей советской культуры. В 1929 году парк болдинской усадьбы был объявлен заповедным. Через 20 лет в бывшей вотчинной конторе началась жизнь литературого музея. В 1963 году литературная экспозиция открылась в барском доме Пушкиных. К 175-летию со дня рождения поэта эта экспозиция была обновлена и одновременно был создан новый бытовой музей «Вотчинная контора Пушкиных». К 180-летию со дня рождения поэта в заповедном парке состоялось открытие бронзового памятника А. С. Пушкину работы народного художника РСФСР О. К. Комова. В 1980 году в нескольких комнатах музея была создана большая выставка-экспозиция, посвященная 150-летию первой «Болдинской осени».

Многое изменилось с течением лет в болдинской усадьбе. Вероятно, в начале XIX века, в дни приездов поэта, дом выглядел беднее, не был еще достаточно приспособлен и удобен для жизни. Позднее потомки Льва Сергеевича, младшего брата поэта, жившие постоянно в Болдине, расширили усадьбу, посадили большой фруктовый сад.

Но несмотря на перемены, в этом заповедном уголке — в тишине его дома, в тенистых аллеях, где живы еще деревья — современники поэта, в шуме ветра, в пении птиц, в запахах трав и цветов — сохранился аромат пушкинского времени.

Живописна центральная часть усадьбы. В середине ровной, посыпанной песком площадки стоит деревянный барский дом. В нескольких шагах от него блестит зеркало верхнего пруда. Ветлы склонили над черной неподвижной водой гибкие ветви с узкими серебристыми листьями. Изящный белый мостик перекинут с одного берега на другой. Над перилами нависают густые ветки наклонно растущей ели. В низинке прячется маленький колодец.

Дом Пушкиных — архитектурный центр усадьбы. Он кажется внушительным и рассчитан на жизнь нескольких поколений владельцев. Подобно деревенскому жилищу Онегина,

Почтенный замок был построен,

Как замки строиться должны:

Отменно прочен и спокоен,

Во вкусе умной старины...

Со времени приездов Пушкина здание неоднократно перестраивали, расширяли, но и сейчас облик его характерен для жилых построек начала прошлого столетия. Дом соснового и дубового леса, одноэтажный, с мезонином, обшит тесом. Облицовка углов и наличников окон напоминает каменную рустовку. Центральный вход украшен верандой с невысокой балюстрадой и портиком, служащим основанием для балкона. Имеется боковое крыльцо с двумя колоннами. Обычна для пушкинского времени двухцветная охристо-белая окраска.

Перед домом растет высокая, стройная, с раздвоенной верхушкой лиственница. По преданию, Пушкин привез ее совсем молоденьким деревцем с Урала в 1833 году. Осенью мягкая хвоя желтеет, опадает, весной появляется вновь. Иногда ветер обламывает со старого дерева хрупкие ветки; увядая, иголки пахнут терпко и нежно...

На высокой колокольне болдинской церкви звонили к заутрене... Казалось, что колокола поют о жизни, о смерти, о вечности, оплакивают тех, кого уже нет в живых. Здесь, в Болдине, старинной родовой вотчине, Пушкин особенно часто возвращался к мыслям об истории своего рода. Здесь он ощутил себя звеном в длинной цепи сменивших друг друга поколений:

Два чувства дивно близки нам,

В них обретает сердце пищу:

Любовь к родному пепелищу,

Любовь к отеческим гробам.

Животворящая святыня!

Земля была б без них мертва...(Неоконченное стихотворение. 1830 г.)

Невольно вспоминались семейные предания о деде Льве Александровиче, властном, «пылком и жестоком» человеке. Пушкин никогда не видел деда, тот умер за девять лет до рождения внука. Из рассказов о нем один особенно привлекал внимание.

При дворцовом перевороте 1762 года, в результате которого к власти пришла Екатерина II, Лев Александрович Пушкин был в числе немногих офицеров, пытавшихся удержать солдат на стороне Петра III. Это событие повлияло на его судьбу:

Мои дед. когда мятеж поднялся

Средь петергофского двора,

Как Миних, верен оставался

Паденью третьего Петра.

Попали в честь тогда Орловы,

А дед мой в крепость, в карантин.

И присмирел наш род суровый...

Поэт пробовал оживить в памяти услышанное когда-то о прадеде Александре Петровиче, прапрадеде Петре Петровиче Пушкиных, владельцах Болдина в начале XVII века. Воображение рисовало образы предков в далекие времена Александра Невского, Ивана Грозного, Бориса Годунова: среди них были смелые воины, талантливые дипломаты, воеводы.


Случайные файлы

Файл
10934-1.rtf
104369.rtf
14918.rtf
30733.rtf
29702.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.