Развитие исторической науки России в конце 50-60 гг. (59025)

Посмотреть архив целиком
















Развитие исторической науки России в конце 50-60 гг.


Историографическая ситуация. Общественно-политическая жизнь СССР в середине 50-х и начале 60-х гг. характеризуется явлением, названным "оттепелью". Она была подготовлена всей экономической и политической ситуацией предшествующего времени. Послевоенный восстановительный период закончился, в связи с чем произошла известная переоценка ценностей, в том числе стимулов и факторов трудовой активности. Принцип выполнения заданий "любой ценой" все больше утрачивал свою оправдательную функцию. Усилилась волна критических выступлений снизу. Перед страной стояла альтернатива - или десталинизация, или возобладание старых сил, цепляющихся за отживающее. Все это и определило историографическую ситуацию данного этапа развития отечественной исторической науки.

XX съезд КПСС и опубликованное вскоре постановление ЦК КПСС "О преодолении культа личности и его последствий", положившие начало обновлению страны, были знаменательной вехой и для исторической науки. Началась борьба с догматизмом и начетничеством, стал восстанавливаться метод творческих дискуссий как главное средство решения спорных вопросов. В какой-то мере программным для исторической науки послужила выступление на съезде академика А.М. Панкратовой, которая говорила об уроне, нанесенном культом личности исторической науке, об умалении роли народных масс в истории, о серьезном отставании в развитии общественных наук, особенно в изучении советского общества. Достаточно сильно прозвучало в ее речи положение о необходимости критического рассмотрения национально-колониальной политики царизма, раскрытия национальных движений, освобождения от стереотипных оценок захватнических войн царской России - как войн всегда справедливы (См.: XX съезд КПСС: Стенографический отчет. М., 1956. Т.1 С.619 - 625).

Аналогичные мысли, однако с более глубокой проработкой аргументацией, были высказаны Э.Н. Бурджаловым в записке о состоянии исторической науки. Ее пять разделов охватили наиболее важные и требующие разработки проблемы: вопросы истории КПСС, национально-освободительные движения и колониальная политика царизма, вопросы внешней политики и международных отношений, история общественной мысли, характер руководства исторической наукой. Каждый из разделов содержал последовательную критику стереотипов сталинизма и намечал пути их преодоления:

1-й раздел - отмечалась характерная для историко-партийных работ тенденция к лакировке действительности, замалчивание трудностей, ошибок и поражений;

2-й раздел - указывалось на отступления от принципов интернационализма и проявления великодержавного шовинизм при оценке национально-освободительных движений народа России;

3-й раздел - выявлялось стремление усмотреть традиции дружбы народов не в связях революционного и рабочего движения разных стран, а исключительно в союзе правительств эти стран;

4-й раздел - отмечалась изолированность изучения общественных идей в России от Запада и принижение значения французского просветительства, немецкой классической философии;

5-й раздел - высказывалась идея создания общества историков, предлагалось организационно оформить сеть исторических журналов и т.п.

Нельзя сказать, что историческое разоблачение культа личности И.В. Сталина шло гладко и быстрыми темпами. Имелось внутреннее, носящее чисто субъективный характер сопротивление, хорошо показанное П.С. Хрущевым в воспоминаниях. Ом писал: "В течение трех лет мы не могли порвать с прошлым, собраться с мужеством и решиться поднять покров тайны, скрывавшей от нас правду об арестах, судебных процессах, казнях и произволе, обо всем, что произошло в годы правления Сталина. Казалось, что мы были скованы как цепями своими собственными действиями под руководством Сталина..." (Цит. по: Городецкий Е.И. Журнал "Вопросы истории" в середине 50-х годов // Вопросы истории. 1989. № 9. С.73).

Существовало и внешнее противодействие различных уровней. Давление со стороны отдельной части партийных руководителей было зафиксировано в документах июньского Пленума ЦК КПСС 1957 г. "Тт. Маленков, Каганович и Молотов, - говорилось в его постановлении, - упорно сопротивлялись тем мероприятиям, которые проводил Центральный Комитет и вся наша партия по ликвидации последствий культа личности, по устранению допущенных в свое время нарушений революционной законности и созданию таких условий, которые исключают возможность повторения их в дальнейшем" (КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК-8-е изд.М., 1971. Т.7. С.269).В.И. Молотов грубо вмешивался в работу редакции "Правды", требуя "прекратить критиковать Сталина". Были отмечены факты противодействия и со стороны отдельных историков, целых коллективов. Например, на историческом факультете МГУ им. М.В. Ломоносова и на кафедре истории КПСС Академии общественных наук при ЦК КПСС прошли обсуждения публикаций журнала "Вопросы истории", который наиболее активно выступал за ликвидацию последствий культа личности. Они сопровождались требованиями репрессий, в выступлениях звучали обвинения в духе 1937 и 1949 гг. в "национальном нигилизме", "ревизионизме". Профессор Д.И. Надточеев заявил, например: "Кто выступает против Сталина, тот выступает против нашей партии".

Наличие сопротивления и целый ряд иных факторов, прежде всего идеологического плана, определили нерадикальность и непоследовательность политики десталинизации, ее, по точному выражению В.Д. Поликарпова, "спазматические рывки из стороны в сторону" (См.: Портрет без ретуши // Лит. газ. 1989. № 32). Создавались условия, мешающие целенаправленной исследовательской работе. Порой сам Н.С. Хрущев заявлял о том, что в науке и культуре были люди, которые "теряли шаг, спотыкались об обломки прошлого, сбивались с пути сами и пытались мешать другим" (Хрущев Н.С. К новым успехам литературы и искусства // Коммунист, 1961. № 7. С.6), что приводило к поиску "спотыкающихся". Порой историки тешили себя самообманом, как это было, например, в 1962 г. па Всесоюзном совещании о мерах подготовки научно-педагогических кадров по историческим наукам, которое пришло к выводу о том, что "культ личности, подобно кандалам, висел на ногах советской исторической науки, но она все же продолжала идти вперед" (Всесоюзное совещание о мерах улучшения подготовки научно-педагогических кадров по историческим наукам, 18 - 21 декабря 1962 г М. 1964. С.21).

Ограниченные возможности, противоречивость и иллюзорность идейно-теоретических исканий свидетельствовали о методологическом кризисе исторического знания в СССР, выход из которого попытались найти в обращении к наследию классиков марксизма - ленинизма. В 1955 г. началась публикация второго собрания сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса в 39 томах, включавшая около 1600 произведений и 4000 писем (завершено в 1966 г). Продолжал выходить "Архив К. Маркса и Ф. Энгельса". Свет увидели труды, отразившие духовные искания К. Маркса и Ф. Энгельса. В 1957 г. было принято решение о публикации полного собрания сочинений В.И. Ленина, осуществленное к 1965 г. В связи с этим активизировались исследования, связанные с ленинским теоретическим наследием, с анализом вклада основателя партии в развитие марксизма. В течение 1957 1959 гг. в свет вышел пятитомник "Избранных философских произведений" Г.В. Плеханова, хотя в полную силу историке не смогли воспользоваться его трудами в качестве методологического источника обновления своей науки.

Попытки методологического обновления исторических исследований фактически провалились в результате выдвижения партийным руководством утопических формул о "всемирно-исторической победе социализма". Они, "сформулированные в виде сбывшихся пророчеств, явились отправным моментом для постановки более высокой задачи - обеспечить "постепенное перерастание социализма в коммунизм" (Наумов В.П., Рябов В.В., Филиппов Ю.И. Об историческом пути КПСС в свете нового мышления // Вопросы истории КПСС. 1989. № 10. С.6).

Историки, как и все обществоведы, были вынуждены растрачивать свои усилия на ложно-теоретические импровизации вокруг таких "актуальных" проблем, как пути превращения социалистического труда в коммунистический, условия преодоления существенных различий между городом и деревней, умственным и физическим трудом и т. л. Нельзя не согласиться с авторами коллективной монографии "XX съезд КПСС и его исторические реальности", которые утверждали: "Примат теории, родившейся не из реалий, а из доктринальных схем подновленного, облагороженного сталинизма, определял облик всех отраслей обществоведения в 50 - 60-е годы. Дистанция от заблуждений к прозрению оставалась огромной" (XX съезд КПСС и его исторические реальности. М, 1991. С.255).

Гораздо более успешно развивалась источниковая база исторической науки. Исторический факт становился воздухом ученого, благодаря недолгой, типичной для второй половины 50-х - начала 60-х гг. открытости архивов. Если в 1947 г. в читальных залах системы Государственного архивного управления получили доступ к документам более 4 тысяч человек, то в 1957 г. - свыше 23 тысяч (Там же. С.243). Расширению источниковой базы способствовала публикаторская деятельность Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Начался выпуск многотомных "Протоколов ЦК РСДРП (б) - РКП (б)", переписки секретариата ЦК партии с местными организациями. Увидели свет протоколы Русского бюро ЦК РСДРП (б), материалы мартовского совещания большевиков в 1917 г. и т.д.

Определенные изменения произошли в структуре исторической науки. Организационными центрами исторических исследований стали научные советы по крупным проблемам при АН СССР, функция которых заключалась в координации исследовательской работы в масштабах всей страны. Наиболее важными были научные советы по следующим проблемам: закономерности исторического развития общества и перехода от одной социально-экономической формации к другой; основные закономерности и особенности развитии России в период империализма; история Великой Октябрьской социалистической революции; закономерности развития социализма и перехода к коммунизму; история внешней политики ССОР и международных отношении; история международного рабочего и национально освободительного движения; история исторической науки. Возникли научные советы по славяноведению, востоковедению, в 1958 г. начал свою работу Симпозиум по аграрной истории стран Восточной Европы.

Фактом, влияющим па историческую ситуацию конца 50 - 60-х гг., явилась подготовка к изданию ряда коллективных трудов. В 1957 г. было принято решение об издании "Советской исторической энциклопедии", которая стала выходить с 1961 г. После издания учебника по истории КПСС, подготовленного коллективом под руководством академика Б.И. Пономарева (1959 г), началась работа над многотомной историей партии. Первые книги этого труда увидели свет в 1964-1967 гг. В 1957 - 1960 гг. выпуском третьего - пятого томов было завершено издание "Истории гражданской войны в СССР". В 1960 - 1965 гг. вышли в свет шесть томов "Истории Великой Отечественной войны Советского Союза". Вновь была поставлена задача создания многотомной "Истории СССР с древнейших времен до наших дней". В 1961 г. "Вопросы истории" опубликовали план-проспект, а во второй половине 60-х гг. вышли тома первой серии.

Академик Н.М. Дружинин высоко оценил работу над коллективными трудами. В интервью журналу "Вопросы истории" в 1969 г. он говорил: "Наиболее эффективной формой научных связей является совместная подготовка коллективных монографий и крупных обобщающих трудов. Разработка плана издания, мобилизация и изучение обширного материала, обсуждение и редактирование представленных текстов требуют в таких случаях продолжительной совместной работы, коллективных поисков наиболее правильных решений, согласования различных разделов и общих выводов" (Дружинин Н.М. Избранные труды: Воспоминания, мысли, опыт историка. М., 1990. С.401). В то же время следует учитывать и то, что в коллективных трудах изложение материала строилось чаще всего на основе несложной концепции, простота и доступность которой закладывалась в самом привлечении к написанию труда значительного числа специалистов.

В 50 - 60-е гг. довольно плодотворно стало развиваться сотрудничество отечественных историков с их зарубежными коллегами. Особое значение имели международные симпозиумы и конгрессы. В сентябре 1955 г. в Риме состоялся X конгресс историков, в работе которого приняла участие советская делегация (21 человек). Наибольший интерес вызвали сообщения Л.В. Арциховского об археологических открытиях в Новгороде и В.В. Пиотровского о раскопках урартской крепости на холме Калмир-Блур. В 1960 г. в Стокгольме на XI конгрессе историков присутствовала делегация в 42 человека. Выступления советские ученых были посвящены достаточно большому спектру проблем: М.Н. Тихомиров, Б.А. Рыбаков, А.В. Арциховский - осветили отдельные проблемы русского средневековья; Н.А. Сидорова и С.Д. Сказкин коснулись некоторых закономерностей общественного развития отдельных европейских стран в период зарождения капитализма; А.Л. Сидоров проанализировал структуру промышленности России в конце XIX в. На XII конгрессе историков в Вене (1965 г) делегация советских исследователей составила уже 60 человек. Показательным было то, что прозвучали коллективные доклады: М.В. Нечкиной, В.Т. Пашуто, Е.Б. Черняка об эволюции исторической мысли в середине XX в., А.А. Губера и А, Ф. Миллера о политических и экономических изменениях в странах Азии и Африки в XX в.; А.Л. Сидорова, В.И. Бовыкина, П.В. Болобуева о проблемах первой мировой войны.

Изучение дореволюционной отечественной истории. Тематически отечественная историческая наука продолжала разработку проблем, интерес к которым был традиционен.

Генезис феодализма па Руси с наибольшей полнотой был представлен Б.А. Рыбаковым, концепция которого изложена в главах коллективной монографии "Очерки истории СССР, III - IX вв." (1958 г) и авторской работе "Первые века русской истории" (1964 г). Он показал, что начавшийся у наиболее развитых славянских племен в первые века нашей эры кризис первобытных отношений к VI в. достиг отчетливых форм. Переход от подсечного земледелия к пашенному, который в лесостепных нечерноземных районах начался уже во II-V вв., а в лесостепной полосе с суглинистыми почвами - в IX - XI вв., повлек за собой перерождение большесемейной общины в территориальную. Неизбежное следствие этого - имущественная дифференциация и социальное неравенство, отчетливо проявившееся в восточно-славянской среде в VII и VIII вв. Именно на это время приходится возникновение в Поднепровье дружинных поселков - зародыша боярской усадьбы. Б.А. Рыбакову удалось становить существование в VI в. в бассейне Роси, притока Днепра, и прилегающих к нему территорий устойчивого племенного союза, ставшего историческим ядром Киевской Руси. Он показал, что короткий период княжения норманнов на Руси был незначительным эпизодом, не оказавшим существенного влияния на формирование древнерусской государственности.

Концепция Б.А. Рыбакова была достаточно ярко проиллюстрирована археологическими работами В.И. Довженко, А.В. Кирьянова, В.П. Левашевой, которые показали большую древность земледельческой культуры на Руси. При изучении археологического материала к интересному выводу пришли исследователи Государственного Исторического музея: русское крестьянское производство X-XIII вв. в своих основных чертах дожило до XIX в.

Процесс становления феодально-зависимого населения рассматривался Л.В. Черепниным и И.И. Смирновым. Л.В. Черепнин поднял вопрос о статусе сельского населения, именуемого смердами. По его мнению, смерды являлись крестьянами-общинниками, находящимися в зависимости от феодального государства. Лишь позднее они перешли в зависимость от отдельных феодалов. И.И. Смирнов рассматривал эволюцию вотчины. В XI в. по его мнению, вотчина выступала феодальным хозяйством, основанным на эксплуатации труда различных групп челяди, а ее социальным антиподом была вервь, выступавшая внешним, чуждым миром. В XII - XIII вв. их антагонизм ликвидируется, вервь оказывается включенной в сферу феодальных отношений и феодальной зависимости. Возникновение этих новых черт знаменовало переход от раннефеодальной вотчины к вотчине - сеньории развитого феодализма.

Большой интерес представляют вышедшие в конце 50-60-х гг. работы по истории материальной и духовной культуры Древней Руси. Данная тематика получила отражение в работах Д.С. Лихачева, М.К. Картера, И.П. Еремина и др. Однако особо следует выделить вышедшую в 1961 - 1962 гг. двухтомную монографию Н.Н. Воронина "Зодчество Северо-Восточной Руси ХII - XV вв. ", удостоенную Ленинской премии. Автор не только раскрыл величие русского зодчества, по и показал его значение для изучения политической и социально-экономической истории. Отметим и вышедшую в 1963 г. монографию Б.А. Рыбакова "Древняя Русь. Сказания. Былины. Летописи", в которой была предпринята попытка комплексного освещения духовной культуры Руси.

В 1963 г. одареннейший историк А.А. Зимин высказал мнение о подражательном характере "Слова о полку Игореве", что вызвало "взрыв" в академических кругах и "дискуссию" в Отделении истории АН СССР.А. А. Зимин считал автором "Слова о полку Игореве" монаха XVIII в. Иоиля Быковского. Н.И. Павленко вспоминает: "Последующие события развивались так: рукопись Зимина была тиражирована в нескольких десятках экземпляров, каждому из них, как архисекретному документу государственной важности, был присвоен номер. Рукопись под расписку раздали избранному кругу специалистов, которые в мае 1964 г. участвовали в закрытом ее обсуждении. Дерзость Зимина была осуждена, отменена его научная командировка в Болгарию, а монография не опубликована и поныне" (Павленко Н.И. Историческая наука в прошлом и настоящем // История СССР. 1991. № 4. С.97). Фактически А.А. Зимина поддержал лишь В.Б. Кобрин, который в рецензии на обсуждаемую книгу написал: "Заслугой А.А. Зимина является большая научная честность, щепетильность, добросовестность. Он приводит не отдельные факты, вырванные из окружения, а все факты, в том числе и такие, которые, на первый взгляд, говорят не в его пользу. Именно поэтому так убеждает его аргументация, именно поэтому самый придирчивый взгляд (даже человека, не разделяющего его основных положений) не найдет в работе А.А. Зимине, следовательно, вольной или невольной подтасовки, подгонки фактов под концепцию" (Цит. по: Юрганов Л.Л. Творческое наследие В.Б. Кобрина в контексте истории исторической науки // Отечественная история. 1993. № 1. С.14).

В рассматриваемое время в изучении развитого феодализм ведущей оставалась социально-экономическая тематика, однако по сравнению с предшествующими этапами в литературе появились новые моменты:

1) углубленному изучению подвергалась история производительных сил периода феодальной раздробленности (В.П. Левашова, А.В. Кирьянов, Г.Е. Кочин, А.Д. Горский);

2) детальнее стали представления о сельских промыслах средневековой Руси (А.В. Успенский, В.А. Мальм, М.Н. Левинсон-Нечаева и др.);

3) пересматривались утвердившиеся в литературе представления об эволюции феодальной земельной ренты (А.П. Пьянков, А.Д. Горский, Л.В. Черепнин).

Среди монографических работ по социально-экономической тематике стоит выделить наиболее значимые. В 1965 г. вышла в свет книга Г.Е. Котика о сельском хозяйстве в период образования Российского централизованного государства, в которой был поставлен вопрос о связи уровня развития земледелия в отдельных частях страны с колонизацией и формированием великорусской народности. В ходе дискуссии о "восходящей" и "нисходящей" стадиях феодализма В.А. Голобуцким было высказано мнение о том, что "применение наемного труда в условиях развивающегося в недрах феодализма товарно-денежного хозяйства явилось... вполне достаточным показателем возникновения и развития буржуазных отношений" (Голобуцкий В.Л. О начале "нисходящей" стадии феодальной формации // Вопросы истории. 1959. № 9. С.129). Эта мысль легла в основу изданной в 1960 г. в Смоленске монографии Д.П. Маковского "Развитие товарно-денежных отношений в сельском хозяйстве Русского государства XVI в. ", который утверждал, что капиталистические отношения появились в России уже в XV в., но их становление было искусственно прервано крепостнической реакцией второй половины XVI в. Отношение большинства специалистов к работе Д.П. Маковского выразила Л.В. Данилова, которая писала: "Нужно безусловно согласиться с Д.П. Маковским в том, что централизация государства имела не только положительные, но и известные отрицательные последствия для экономического развития России, Но общие выводы работы - выводы о возникновении капиталистического уклада в России в конце XV в., а затем, спустя столетие, гибели его вследствие распространения крепостничества и разорения, вызванного опричниной, а позже польско-шведской интервенцией - не убедительны" (Советская историческая наука от XX к XXII съезду КПСС. История СССР. М., 1962. С. 61).

Политическая история Феодальной России, относительно слабо разрабатываемая прежде, становится во второй половине 50-60-х гг. объектом пристального внимания. Уже в 1956 г. вышла в свет монография В.Т. Пашуто "Героическая борьба русского народа за независимость (XIII век)", в которой автор характеризует политический строй Руси того времени как органическое порождение социально-экономических отношений. Развитие этой идеи можно проследить в фундаментальной работе Л.В. Черепнина "Образование Русского централизованного государства в XIV - XV вв." (1960 г). Уделив большое внимание складыванию новых форм феодальной земельной собственности и аграрных отношений, Л.В. Черепнин пришел к выводу о крепостничестве не только как следствии, но и предпосылке централизации. Составными частями концепции Л.В. Черепнина явилось рассмотрение воздействия на процесс образования централизованного государства классовой борьбы в городе и деревне, роста товарно-денежных отношений и т.п.

В начале 60-х гг. с попыткой пересмотра сложившихся в историографии воззрений на возникновение централизованного государства выступил А.М. Сахаров, который обосновал коренное отличие процесса централизации в России от аналогичных явлений в Западной Европе. По его мнению, в Западной Европе социально-экономической базой централизации был рост городов и формирование класса мелкой буржуазии. Базой же Русского централизованного государства, в его трактовке, служило расширение феодальной земельной собственности и рост феодальной зависимости крестьянства.

В мае 1956 г. историки Москвы и Ленинграда обсуждали яркий полемический доклад С.М. Дубровского "О культе личности и некоторых работах по вопросам истории (об оценке Ивана IV и других)", положивший начало переосмыслению истории XVI в. Докладчик призвал покончить с идеализацией Ивана IV Грозного и признал бессмысленность опричной политики и борьбы с боярством. Установление самодержавия С.М. Дубровский трактовал как явление отрицательное. В ходе обсуждения участники дискуссии призвали соблюдать принцип историзма и не впадать в крайности. Было отмечено, что С.М. Дубровский сам представляет роль Ивана IV Грозного нечетко. С одной стороны, в его трактовке, царь выступает результатом деятельности определенного класса, с другой - некоторые существенные моменты истории России XVI в. представляются только как результат личных действий Ивана Грозного.

Дискуссия заметно активизировала изучение истории XVI в. Уже в 1958 г. вышла монография И.И. Смирнова "Очерки политической истории Русского государства 30 - 50-х годов XVI в. ", в которой автор пришел к выводу о дворянском характере политики Ивана Грозного. Он обоснованно критиковал традицию подмены вопроса о правительстве 50-х гг. XVI в. проблемой "Избранной Рады". И.И. Смирнов сделал заключение по поводу развития государства, выраженного "прежде всего в росте и развитии бюрократического аппарата - в росте роли и значения приказов и дьяков". В 1960 г. вышла монография А.А. Зимина "Реформы Ивана Грозного", спустя четыре года ее продолжение - "Опричнина Ивана Грозного". В отличие от И.И. Смирнова он негативно оценил деятельность Ивана IV Грозного, подчеркнул грубо насильственный характер его политики. Аналогичные оценки содержала вышедшая в 1963 г. книга С.Б. Веселовского "Исследования по истории опричнины".

Дальнейшая разработка истории эпохи Ивана Грозного связана с именем Р.Г. Скрынникова, который далее всех отошел от предшествующих воззрений на опричнину. В 1966 г. он выпустил книгу "Начало опричнины", в 1969 г. - "Опричный террор".Р.Г. Скрынников разделил историю опричнины на два периода. В первый, завершившийся Собором 1566 г., опричнина имела ярко выраженную антикняжескую направленность, подорвала политическое влияние княжеской аристократии и привела к крушению княжеско-вотчинного землевладения. Опричные мероприятия и сопровождающие их злоупотребления затронули интересы старомосковской знати и широких кругов дворянства, что вызвало всеобщую оппозицию в среде феодалов. Пытаясь упрочить свое положение, монархия прибегла к массовому террору. Начался второй этап в истории опричнины.

Особое место в исследованиях истории XVI в. занимают работы о системе государственной власти и отдельных ее элементах. Интересны работы В.Б. Кобрина о местничестве, С.О. Шмидта о дьячестве, А.К. Леонтьева об организации приказной системы, М.Н. Тихомирова о земских сборах. Новый аспект проблемы был впервые проанализирован И.Е. Носовым в монографии "Очерки по истории местного управления Русского государства первой половины XVI века" (1957 г). Он обратился к истории местной власти - созданию института городских приказчиков, осуществлению первых этапов губной реформы. Им же был наиболее глубоко проработан вопрос о существовавшей, но нереализованной возможности развития России по пути сословно-представительной монархии. Этому была посвящена вышедшая в 1969 г. книга "Становление сословно-представительных учреждений в России".

При характеристике работ, посвященных XVI в., стоит назвать монографию М.Н. Тихомирова "Россия в XVI столетии" (1962 г), представляющую собой чуть ли не единственное историко-географическое исследование. Анализируя специфику различных областей страны, автор выступил против тех концепций, которые были склонны преувеличивать степень централизации и смешивать могущество великого князя с понятием централизации.

История России XVII - XVIII вв. в конце 50 - 60-х гг. исследовалась, на наш взгляд, слабо и чаще всего в связи с дискуссией о "восходящей" и "нисходящей" стадиях феодальной формации. В ходе ее большинство ученых отнесли зарождение буржуазных отношений к XVII в., однако в оценке степени развития этого процесса имелись существенные различия.А.Г. Маньков, например, в вышедшей в 1962 г. монографии "Развитие крепостного права в России второй половины XVII века" показал усиление крепостничества в XVII в. В.И. Шунков доказал феодальный характер общественно-экономических отношений па материалах Сибири XVII в. Достаточно четко заявила о своей позиции в монографии о формировании пролетариата о XVII - XVIII вв.А.М. Панкратова, которая писала: "Ни в XVII, ни далее в XVIII в., за исключением двух - трех последних его десятилетий, не может быть и речи ни о капитализме, ни о пролетариате... ". Иную позицию занимала группа исследователей, поддержавших концепцию С.Г. Струмилина об экономическом развитии страны. В 1966 г. вышла монография А.Н. Сахарова о русской деревне XVII в., написанная по материалам патриаршего хозяйства. Автор доказывал, что постепенное развитие денежной ренты и вообще вся эволюция форм ренты, включая их унификацию и деление районов на барщинные и оброчные, происходили под влиянием роста товарно-денежных отношений и что в русской деревне XVII в. появились буржуазные тенденции, носителем которых было крестьянство. В.Я. Кривоногой на примере горнозаводской промышленности Урала пытался доказать капиталистический характер мануфактур того времени.

В какой-то мере компромиссную позицию занимали исследователи истории XVIII в.И. И. Павленко в монографии по истории металлургии в России в XVIII в. (1962 г) писал о сложном переплетении феодальных и капиталистических элементов в промышленности. К осторожному выводу о формировании капиталистического уклада в области сельского хозяйства с 60-х гг. XVIII в. пришел Н.Л. Рубинштейн в своей книге о сельскохозяйственном производстве и крестьянстве (1962 г).

Значительный материал по социально-экономической истории XVIII в. содержится в монографиях 3.С. Когана о вотчинах Куракиных в Пензенской и Саратовской губерниях (1960 г), II.А. Булыгина о крестьянском хозяйстве на примере Пензенской губернии (1966 г), С.А. Волкова о крестьянах дворцовые владений (1959 г), Е.И. Индовой о дворцовом хозяйстве в первой половине XVIII в. (1964 г).

Из политической истории XVII - XVIII вв. разрабатывались преимущественно сюжеты о классовой борьбе. В 1958 - 1961 гг. на страницах журнала "Вопросы истории" развернулась дискуссия по ряду спорных вопросов по истории крестьянской войны начала XVII в. В ней приняли участие А.А. Зимин, И.И. Смирнов, В.И. Корецкий, Р.В. Овчинников, И.М. Скляр, С.С. Лурье. Начало обсуждению положила статья А.А. Зимина, который предложил включить в понятие крестьянской войны начала XVII в. все события классовой борьбы этого периода. Он считал, что крестьянская война начала XVII в. задержала наступление крепостничества и содействовала колонизации юга и Сибири вследствие перемещения масс беглого населения. С общей постановкой вопроса участники дискуссии согласились, однако утверждение А.А. Зимина о том, что война затормозила процесс закрепощения русских крестьян признано было неубедительным. Закрепощение русских крестьян в основном уже было завершено до начала войны. Колебания в законодательстве первой половины XVII в. касались лишь срока сыска беглых.

Среди работ, посвященных крестьянской войне под руководством С.Т. Разина, следует отметить книгу В.И. Лебедева, содержащую краткий обзор восстания. Первым же фундаментальным исследованием стала монография И.В. Степанова (1966 г). Об отдельных событиях войны писали И.П. Паньков, Н.Р. Романов, Е.В. Чистякова, А.Л. Шапиро. Достаточно широко изучалась крестьянская война под руководством Е.И. Пугачева (Е.И. Глазатова, Н.И. Сергеева, В.Н. Степанов, М, Н. Мартынов, И.Ф. Ушаков, М.Д. Курмачева). На базе исследований хода войны в различных регионах страны была написана трехтомная коллективная монография "Крестьянская война в России в 1773 - 1775 годах. Восстание Пугачева" (1961 - 1970 гг.). В начале 60-х гг. Е.П. Подъяпольской была высказана мысль, ставившая восстание под руководством К. Булавина в один ряд с крестьянскими войнами.

Результаты специальных исследований попытались синтезировать И.И. Смирнов, А.Е. Маньков, Е.П. Подъяпольская, В.В. Мавродин в коллективной работе "Крестьянские войны в России XVII - XVIII вв." (1966 г). Однако даже после ее выхода многие вопросы не были решены. Например, не была выявлена направленность крестьянских войн: был ли это протест против феодального строя в целом или же только против крепостничества как его наиболее жесткой и трубой формы?

Достаточно прочным был интерес к эпохе Петра I. Продолжалось издание возобновленной в 1946 г. серии документов и материалов "Письма и бумаги Петра Великого". Вышли в свет сборники статей, посвященные 250-летию Полтавской битвы. В конце 50-х гг. были опубликованы фундаментальные исследования Л.А. Никифорова и С.А. Фейгиной по истории внешней политики и дипломатии России на заключительном этапе Северной войны.

В 1908 - 1971 гг. в журналах "История СССР" и "Вопросы истории" была проведена дискуссия об абсолютизме в России, начатая по инициативе А.Я. Авреха. В апреле 1968 г. он выступил на советско-итальянской конференции с обоснованием тезиса об относительной самостоятельности государства в России, которое наряду с интересами господствующего класса обеспечивало и общенациональные интересы, и это дало ему массовую социальную базу - крестьянство. В абсолютной монархии он видел прототип буржуазного государства, противопоставляя ее деспотической форме, неограниченной самодержавной власти. А.Я. Аврех был поддержан П.В. Волобуевым и Н.И. Павленко, с критикой выступила М.В. Нечкина. К сожалению, дискуссия не была завершена, но она показала необходимость учета конкретно-исторической обстановки возникновения абсолютизма.

Разложение феодальных и развитие капиталистических отношений явились центральными проблемами истории России первой половины XIX в., активно разрабатываемыми исследователями конца 50 - 60-х гг. В центре внимания оказались категории крестьянства. В 1959 г. вышла книга Н.П. Гриценко об удельных крестьянах Среднего Поволжья. Поскольку в регионе была сосредоточена половина всех удельных крестьян России, выводы исследователя распространялись на всю категорию. Н.П. Гриценко удалось показать два типа явлений: деградация под влиянием тяжелой зависимости крестьян от удела и некоторое расширение экономической самостоятельности крестьянского хозяйства благодаря неотвратимым изменениям хозяйственной жизни. Одновременно увидела свет монография И.Д. Ковальченко "Крестьяне и крепостное хозяйство Рязанской и Тамбовской губерний в первой половине XIX в. ". Исследователь пришел к выводу, что кризис возник в 30-е гг. XIX в. в результате энергичного наступления помещиков на крестьянское хозяйство, выразившегося в форме сокращения наделов и повышения феодальных повинностей. Это происходило как раз в то время, когда крестьянское хозяйство и без того претерпевало большие трудности, сложившиеся к 20-м гг. XIX в. В основе разорительной политики помещиков лежала их сильно укрепившаяся связь с рынком.

С именем И.Д. Ковальченко связано первое в отечественной историографии использование методов математической статистики применительно к материалу первой половины XIX в. С наибольшей полнотой результаты подобных исследований были изложены им в монографии "Русское крепостное крестьянство в первой половине XIX века" (1967 г). И.Д. Ковальченко удалось дать оригинальные решения некоторых основополагающих проблем перехода от феодализма к капитализму:

1) исследователь доказал, что развитие товарно-денежных отношений в деревне не могло быть завершено в рамках феодально-крепостнической системы;

2) показал определяющее влияние товарно-денежных отношений в условиях кризиса феодально-крепостнического строя не только на помещичьи, но и на крестьянские хозяйства;

3) установил неоднородность процесса расслоения крепостного крестьянства, который мог проходить начальную стадию даже во время кризиса феодально-крепостнических отношений.

Большое внимание продолжала привлекать к себе тема отмены крепостного права, центральное место в изучении которой заняли труды П.А. Зайончковского. Он первым отошел от трактовки законоположений 1861 г. в формально-юридическом плане и обратился к анализу уставных грамот. Чрезвычайно важное значение имело выявление П.А. Зайончковским факта определения размеров крестьянского надельного земледелия и условий получения надельной земли не только уставной грамотой.

Пореформенное развитие села России в конце 50 - 60-х гг. исследовалось значительно слабее. Можно назвать книгу Н.А. Ешазарова об аграрном кризисе конца XIX в. (1959 г) и монографию П.Г. Рындзюнского о крестьянской промышленности 60 - 80-х гг. XIX в. (1966 г). Трудности в изучении данного периода были обусловлены нерешенностью вопроса о путях эволюции крестьянского хозяйства и преобладающих его типах. Сложность проблемы одной из первых осознала П.И. Малахинова, выпустившая в 1962 г. в Улан-Удэ монографию "О двух типах аграрной революции в России".

Особый интерес исследователей вызвало крестьянское движение XIX в. Наиболее ценными из вышедших в рассматриваемое время можно назвать работы И.И. Игнатович о выступлениях крестьян первой четверти XIX в. (1963 г), Я.И. Линкова о крестьянских выступлениях 1825 - 1861 гг. (1952 г); Характерной чертой изучения крестьянского движения явился поиск новых подходов. Уже в начале 60-х гг. В.Л. Федоров попытался собрать и изучить требования крестьян, т.е. исследовать идейную сторону движения. Дальнейшее развитие этой тенденции четко просматривается в интересе к общественному сознанию крестьянства, о чем свидетельствуют монографии А.И. Клибанова о социальных утопиях в крестьянских движениях (1966 г), Л.А. Когана о крепостных вольнодумцах (1966 г), К.В. Чистова о народных социально-утопических легендах (1967 г). Другой подход к традиционной теме наблюдается у Б.Г. Литвака, предложившего в 1967 г. изучать крестьянское движение методами статистики. Кроме того, в 60-е гг. обнаружилась нелепость формулы "положение крестьянства ухудшалось", ведь надо было бы исходить из характеристики крестьянина, скажем, в Киевской Руси как обитателя дворцов и владельца несметных стад и т.п. Поэтому на смену пришли менее жесткие формулировки типа: "петля крепостничества затянулась туже", "нищета возросла" и т.п.

Важнейшим направлением изучения истории России XIX в. явилось исследование генезиса и развития капитализма в промышленности. В этой связи встал вопрос об уточнении датировки и сущности промышленного переворота. В 1958 г. появилась статья Б.Л. Цыпина, который значительно ограничивал представления о перевороте как в территориальном, так и в отраслевом отношениях. Он был фактически поддержан А.А. Нестеренко в монографии "Развитие промышленности на Украине" (1959 г). Крупнейший знаток экономической истории России В.К. Яцунский предложил свое видение проблемы. Он разбил развитие промышленного производства дореформенного периода на два этапа. Первый, по его мнению, охватывал 1790 - 1835 гг. и характеризовался расцветом мануфактуры. Отличительная черта этапа - рост в обрабатывающей промышленности капиталистической мануфактуры, обгонявшей по размерам производства мануфактуру с принудительным трудом. Второй этап охватывал 1836 - 1860 гг., и его основным содержанием было начало промышленного переворота.

Во второй половине 50 - 60-х гг. появились новые основательные исследования в отраслевом и локальном разрезах. Вышли в свет работы К.А. Пажитнова по истории русской текстильной промышленности (1958 г), Я.С. Резенфельда и К.И. Клименко по истории машиностроения (1961 г), И.А. Бакланова о судостроении (1959 г), П.М. Лукьянова о химической промышленности (1959 г), Б.В. Тихонова о переработке сахарной свеклы (1958 г). Усилилась разработка промышленной тематики в региональном отношении. Были опубликованы исследования Л.В. Филимоновой о хлопчатобумажных фабриках Иванова, И.А. Гуржия о рабочем классе Украины, Г.К. Бакрадзе о промышленности Грузии, В.Ю. Меркиса о мануфактурном производстве в Литве.

Серьезные шаги были сделаны в изучении торговли и финансов. Г.А. Дихтяр проанализировал состояние внутренней торговли, С.Я. Боровой изучил кредит и банки России. Однако наибольший интерес, на наш взгляд, представляют работы И.Ф. Гиндина по истории экономической политики правительства. Основной чертой правительственного курса он считал непосредственное вмешательство в хозяйственную жизнь, направленное на повышение доходности находившихся под покровительством царизма отраслей производства, отдельных предприятий или капиталистов.

Традиционной темой советской историографии является история русского революционного движения и общественной мысли XIX в. Историки второй половины 50 - 60-х гг. получили от предшествующих этапов в этом плане богатое наследство в виде введенных в научный оборот источников, исследований по общим и частным вопросам и т.д.

Историю революционного движения традиционно начинают с фигуры А.Н. Радищева, которому были посвящены монографии А.И. Старцев а и В.В. Пугачева, вышедшие в 1960 г. и содержащие уже устоявшуюся трактовку наследия русского революционера. С иных позиций подошел к проблеме Г.П. Шторм, выпустивший в 1965 г. книгу "Потаенный Радищев". Он подверг переоценке последний этап жизни А.Н. Радищева и пришел к выводу о завершении работы над "Путешествием из Петербурга в Москву" только в 1799 - 1800 гг., когда, по его мнению, были написаны самые яркие и революционные страницы. Г.П. Шторм привел для подтверждения своей концепции богатый фактический материал, извлеченный, в частности, и из ЦГА Республики Мордовия в Саранске. Книга Г.П. Шторма вызвала резкую отповедь со стороны Ю.Ф. Карякина и Е.Г. Плимака, которые в монографии "Запретная мысль обретает свободу" (1966 г) выступили против предлагаемого понимания эволюции взглядов А.Н. Радищева.

Историография декабризма пополнилась академическим изданием "Русской правды" П.И. Пестеля (1958 г) и записок И.И. Горбачевского (1963 г), что позволило существенно расширить источниковую базу. Наиболее крупными работами были монография С.С. Волка об исторических взглядах декабристов (1958 г), книга Г.П. Шатрова "Декабристы и Сибирь" (1962 г), исследование С.Б. Окуня о М.С. Лунине (1962 г). Впервые В.А. Федоровым монографически была разработана тема солдатского движения как составной части антикрепостнической борьбы, роли солдат в выступлениях декабристов.

Общественно-политическое движение второй четверти XIX в. получило детальное освещение в монографии И.А. Федосова (1958 г). Он уточнил и расширил сведения о кружках братьев Критских, Сунгурова, привел данные о ранее неизвестных организациях. В связи с революционными кружками он осветил деятельность В.Г. Белинского и Д.П. Герцена. Принципиальное значение имел вывод И.А. Федосова о незавершенности процесса размежевания революционной и либеральной идеологии в 40-е гг. XIX в. Достаточно обширная литература была посвящена В.Г. Белинскому, различные аспекты деятельности которого освещались в книгах Ю.Г. Оксмана (1959 г), М.Я. Полякова (1960 г), И.Я. Дьякова (1962 г). Кирилло-Мефодиевскому обществу была посвящена вышедшая в 195' - г. монография П.Д. Зайончковского. Автор положительно решил спорный вопрос о членстве Т.Г. Шевченко, которого он считал единственным представителем революционного направления в этой организации. В целом общество оценивалось как либерально-реформистское.

Особое место в изучении революционного движения в России занимает история петрашевцев, освещавшаяся в целом ряде интересных работ.В. В. Богатов в вышедшей в 1958 г. монографии характеризовал петрашевцев как дворянских революционеров, антикрепостнические настроения которых определялись положением разорявшегося мелкопоместного и беспоместного дворянства. Н.К. Каратаев считал их либералами, постепенно переходящими на позиции демократов. Следствием подобных оценок определилась концепция о двух течениях в движении петрашевцев, которая не была поддержана большинством исследователей. Вышедшая в 1965 г. книга В.Р. Лейкиной-Свирской "Петрашевцы" подвела итоги изучения этой темы.

В 1962 г. был отмечен 150-летний юбилей А.И. Герцена, в ходе которого достаточно четко выявились две тенденции в изучении его жизни и деятельности: раскрытие мировоззрения и показ его как революционера и социалиста. Большее количество работ посвящалось другу и соратнику А.И. Герцена Н.П. Огареву (Я. Черняк, В.А. Путинцев, Е.Л. Рудницкая).

В 1958 г. при Институте истории АН СССР под руководством М.В. Нечкиной была создана проблемная группа по изучению революционной ситуации 1859 - 1861 гг., которая подготовила и издала семь томов сборников статей "Революционная ситуация в России в 1859 - 1861 гг.". Кроме того, этой группой был переиздан ряд ценнейших источников ("Колокол", "Полярная звезда", "Голоса из России"). Основными направлениями исследовательской деятельности группы были:

1) ленинская концепция революционной ситуации: 2) экономические предпосылки революционной ситуации;

3) крестьянское движение к стране и его особенности в годы революционной ситуации;

4) солдатское движение в годы революционной ситуации;

5) революционное движение в России и польское национально-освободительное движение 1863 г.;

6) деятельность Н.Г. Чернышевского, Н.А. Добролюбова, Д. II. Герцена, П.П. Огарева в годы революционной ситуации;

7) революционная деятельность "Земли и Воли" 60-х гг.;

8) студенческое движение в годы революционной ситуации;

9) кризис "верхов";

10) революционное движение в различных регионах страны и на национальных окраинах.

Особый интерес при обобщении литературы по истории революционного движения в России представляет изучение народничества, спорным вопросам которого были посвящены дискуссии в журналах "Вопросы литературы" (1960 - 1961 гг.) и "Истории СССР" (1961 - 1962 гг.). Разногласия возникали при оценке сроков появления и характера народничества. Относительно сроков возникновения народничества были высказаны две точки зрения:

1) Б.П. Козьмин считал, что народническая доктрина была сформулирована уже в трудах Н.Г. Чернышевского и А.И. Герцена;

2) Ш.М. Левин доказывал, что оформление доктрины народничества произошло на рубеже 60 - 70-х гг. в проведениях П.Л. Лаврова, М.А. Бакунина, П.Н. Ткачева, при определении характера движения мнения также разделились. Г.И. Ионова и С.Ф. Смирнов заявили о том, что три черты народничества, выделенные В.И. Лениным, относятся как к революционным народникам 70-х гг., так и к либеральным народникам 80 - 90-х гг. Против выступили В.В. Широков, В.Ф. Захарина, П.С. Ткаченко.

Проблемам конкретных народнических организаций были посвящены монографии П.С. Ткаченко (1961 г), Р.В. Филиппова (1962 г), Н.А. Троицкого (1963 г), Э.С. Виленской (1965 г), С.С. Волка (1966 г), М.Г. Седова (1966 г). Появились первые специальные исследования о "хождении в народ" (Б.С. Итенберг, В.Н. Гинев).

Революционная ситуация конца 70-х - начала 80-х гг. исследовалась М.И. Хейфецем, выпустившим в 1963 г. книгу "Вторая революционная ситуация в России (конец 70-х - начало 80-х годов XIX в). Кризис правительственной политики", и П.А. Зайончковским, опубликовавшим следом монографию "Кризис самодержавия на рубеже 1870 - 1880-х годов". Причем подход авторов к проблеме по сути дела противоположен.И. И. Хейфец решающим фактором второй революционной ситуации считал крестьянское движение 70-х гг. XIX в.П.Л. Зайончковский же писал, что непосредственной причиной растерянности правительственных кругов была борьба народников.

Объектом изучения во второй половине 50 - 60-х гг. служило рабочее движение как составная часть революционною движения. Исследования опирались па документы, воспоминания, пролетарских руководителей (В.Г. Герасимов, II.А. Моисеенко), архивные материалы. Историки проанализировали роль народников в вовлечении рабочих г. борьбу с самодержавием (М.Я. Киперман, В.С. Корякина, П.А. Троицкий, И.И. Миндлина), а также деятельность самих рабочих организаций (А.С. Трофимов). Особое внимание обращалось на связь рабочего движения с марксизмом (Р.Л. Казакович). Процесс возникновения марксизма в России был изучен Ю.3. Полевым, издавшим в 1959 г. монографию по данной проблеме. Специалисты оценили ее в общем положительно, указав на спорность утверждения о существовании в России "рабочего утопического социализма".

В атмосфере относительной свободы конца 50-х - начала 60-х гг. в отечественной исторической науке стало формироваться "новое направление", характерной чертой которого было применение системного подхода к анализу исторических явлений эпохи империализма. В 1957 г. П.В. Волобуев заявил о необходимости изучения "взаимодействия отсталых и передовых черт русской экономике" и определения значения и места в этой взаимосвязи в победе социалистической революции. В 19б2 г.К.Н. Тарновский сделал вывод о существовании в литературе двух направлений при трактовке проблем государственно-монополистического капитализма. Споры шли вокруг тезисов подчинении государственного аппарата самодержавия монополиям: степени влияния феодальных пережитков в экономическом и политическом строе и т.д. К.Н. Тарновский же определил понятие многоукладности как исходное для анализа предреволюционной экономики.

Сторонники "нового направления" трактовали многоукладность как сочетание капитализма (ведущего, определяющего уклада) с пережитками феодализма и патриархальщины, с одной стороны, и как сочетание в пределах капиталистического уклада мелких кустарных промыслов с крупной монополизированной индустрией - с другой. Кроме того, отмечалась связь многоукладности российской экономики с характером аграрных отношений и перспективами развития революции. Один из лидеров "нового направления" П.В. Волобуев писал, что оно "стало развивать идеи об отсутствии прямой связи между уровне развития производительных сил и зрелостью страны к социалистической революции, об особом, российском тиле капиталистической эволюции и порожденном им новом типе революционно-освободительного движения, о роли многоукладности экономики, о принципиально иной расстановке классовых и политических сил в ходе Октябрьской революции, чем считалось ранее, о демократическом потенциале социалистической революции в России и т.п." (Волобуев П.В. От редактора // Тарновский К.Н. Социально-экономическая история России. Начало XX в. Советская историография середины 50-х - начала 60-х годов. М., 1990. С.5).

Во второй половине 50-х - 00-х гг. произошли некоторые изменения организационных структур, изучающих историю России конца XIX - начала XX в. В конце 1957 г. был создан научный совет по проблеме исторических предпосылок Октября, преобразованный в 1962 г. в секцию "Общие закономерности и особенности развития России в период империализма" научного совета по истории революции.

Если говорить о конкретных исследованиях, то в первую очередь следует выделить работы по истории концентрации производства и монополизации. Наряду с обобщающими разработками (В.И. Бовыкин, Я.И. Лившиц, Т.Д. Крупина) по данной проблеме были опубликованы работы о монополизации отдельных отраслей промышленности (А.П. Корелин, Б.Ю. Ахундов, М.П. Вяткин). Наиболее типичным примером служит монография В.Я. Лаверычева о монополистическом капитале в текстильной промышленности (1963 г). Оформился цикл исследований о взаимоотношениях государственного аппарата с монополиями (Т.Д. Крупина, В.И. Бовыкин, Э. Уребис), появились работы о сращивании российского банковского капитала с промышленным (В.С. Дякин, Ю.Б. Соловьев, А.А. Фурсенко), увидели свет новые данные о роли иностранного капитала в экономике России (Ц.Л. Фридман, К.Ф. Шацилло, Ю. Нетесин).

Среди монографических работ этого периода заметно выделяется исследование А.Л. Сидорова "Финансовое положение России в годы первой мировой войны (1914 - 1917 гг.) " (1960 г). Содержание монографии выходит за хронологические рамки войны - в первой главе дается характеристика финансового положения России накануне военных действий. А.Л. Сидоров проанализировал внутренние источники покрытия военных расходов и общую военную задолженность царского и временного правительств.

Разработка аграрной истории эпохи империализма характеризуется расширением проблематики и появлением различных оценок уровня развития капитализма в сельском хозяйстве России. Конкретные историко-аграрные исследования связаны с изучением аграрной реформы П.А. Столыпина в отдельных регионах страны (В.Г. Казаков, М.С. Симонова, X.Ф. Усманов, Т.А. Воскресенская, А.М. Гребнев), на базе которого в 1963 г. вышла обобщающая монография С.М. Дубровского "Столыпинская земельная реформа". Достаточно продуктивно в области изучения аграрных отношений работал А.М. Анфимов, к монографиях которого были детально освещены земельная аренда в начале XX в. (1961 г), положение российской деревни в годы первой мировой войны (1962 г), крупное помещичье хозяйство Европейской России в конце XIX - начале XX вв. (1966 г).

Важным этапом в уяснении особенностей аграрно-капиталистической эволюции в России в эпоху империализма стала дискуссия о мелкотоварном укладе, начатая по инициативе П.Г. Рындзюнского в 1961 г. В ходе ее И.Д. Ковальченко выдвинул точку зрения о наличии трех исторически последовательных, качественно отличных периодов в развитии крестьянства с момента его оформления как класса: период господства натурального хозяйства, период становления и развития мелкотоварного производства, период становления и утверждения капитализма в крестьянском хозяйстве. А.М. Анфимов дополнил это мнение положением о двух типах капиталистического расслоения крестьянства. Первый он связал с выделением из крестьянства торгово-ростовщической буржуазии, второй - с развитием собственно аграрного капитализма, когда деревенская буржуазия организует более или менее крупное земледелие и начинает эксплуатировать деревенскую бедноту. Среди проблем политической истории России эпохи империализма особое внимание историков приковывала проблема революции 1905 - 1907 гг. и роли большевиков в ней. В связи с 60-летием событий 1905-1907 гг. вышли обобщающие работы В.И. Бовыкина, Н.Н. Демочкина, Л.К. Ермана, Е.Д. Черменского, А.В. Пясковского, Н.Н. Яковлева, в которых рассматривались причины и предпосылки революции, уточнялась ее периодизация, анализировалась роль большевиков на различных этапах революции. Помимо обобщающих работ свет увидели специальные исследования о Советах 1905 г. (Н.Н. Демочкин), крестьянском движении (П.Н. Першин), интеллигенции в революции (Л.К. Ерман), позиции московской буржуазии в 1905 - 1907 гг. (В.Я. Лаверычев).

Значительный вклад в изучение политической истории России эпохи империализма внес А.Я. Аврех, выпустивший ряд монографий о третьеиюньской политической системе. Он не только осветил взаимодействие Думы и царского правительства в третьеиюньский период, возникновение и ход правительственных кризисов, начало распада третьеиюньской системы, но и проанализировал основные вопросы социально-экономической и национальной политики царизма и различных партий. А.Я. Аврех считал, что царизм не мог дать реформ, поскольку они, по мнению правительства, неизбежно привели бы к усилению революционного движения в стране, так как она перманентно находилась в состоянии революционной ситуации в начале XX в.

С именем А.Я. Авреха связано начало дискуссии о революционной ситуации, развернутой в 1966 г. на страницах журнала 'Вопросы истории КПСС". Он выступил против упрощенного представления о том, что зрелость материальных предпосылок для социализма вообще равнозначна непосредственной конкретной возможности совершения социалистической революции по призыву революционной партии. Им было высказано мне мнение о нетождественности понятий "верхи" и "господствующий класс" и выдвинута точка зрения на природу самодержавия как самостоятельной политической силы. С критикой данной позиции выступил Е.Д. Черменский, заявивший об опоре самодержавия после событии 1905 - 1907 гг. на блок крепостников-помещиков с верхами буржуазии и обвинивший Д.Я. Авреха в игнорировании положения в либеральном лагере.

Работы по отечественной истории советского периода. Октябрьская революция явилась центральной темой в исследованиях по советскому периоду отечественной истории. Предыдущее развитие исторической науки привело к необходимости создания фундаментального труда на эту тему. За решение этой задачи взялся академик И.И. Минц, выпустивший в 1967 - 1972 гг. трехтомную "Историю Великого Октября". Им был изучен процесс свержения царизма, перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую, победа Октябрьской революции и триумфальное шествие советской власти. Общее значение труда И.И. Минца определили Е.Н. Городецкий и Т.А. Игнатенко, которые писали: "Значительный интерес представляют выводы Минца о различных формах руководящей роли рабочего класса в условиях нарастания крестьянских восстаний и восстаний в армии против буржуазно-помещичьего правительства, о выработке в связи с этими объективными факторами ленинского плана вооруженного восстания, который был построен на наступательных операциях, решительном и смелом натиске..." (Очерки истории исторической науки в СССР. М" 1985. Т.5. С.408).

Работа И.И. Минца - итог развития советской историографии Октября, как начальных ее этапов, так и новой волны исследований середины 50 - 60-х гг., для которой характерен рост специализации историков по отдельным, наиболее важным проблемам. Успешно разрабатывались проблемы гегемонии рабочего класса в революции (Б.М. Фрейдлин, Г.А. Трукан, Н. Соболев, Л.С. Гапоненко, 3.В. Степанов, А.М. Лисецкий), истории крестьянского движения (П.И. Першин, В.М. Селунская, И.А. Кравчук, В.И. Кострикин, А.Д. Малявский), вопросы революционного движения в армии и создания новой армии (Л.С. Гапоненко, П.А. Голуб, В.И. Старцев, М. Кляцкин).

Сохраняется интерес исследователей к рассмотрению участия всех классов и партий в революции. Примером могут служить работы П.В. Волобуева по истории экономической политики Временного правительства и классовой борьбы пролетариата и буржуазии в 1917 г. В них впервые после длительного перерыва стала изучаться внутренняя политика буржуазии и ее правительства в России.

В центре внимания исследователей истории политических партий находилась деятельность большевиков в Октябре 1917 г. Различные аспекты ее стратегии и тактики рассматривались в работах И.И. Минца, И.Ф. Петрова, П.Я. Иванова, Е.Ф. Ерыкалова. В 1963 г. вышла книга К.В. Гусева о левых эсерах, вызвавшая дискуссию. Некоторые историки согласились с выводом автора о возможности сотрудничества коммунистов с мелкобуржуазными партиями (Л.М. Спирин, К. Маслов, Р. Илюхина, А. X. Бурганов, А. Совокин, П.Н. Соболев). Другие исследователи отметили переоценку К.В. Гусевым положительных результатов соглашения большевиков с левыми эсерами (М. Спиридонов). В ходе дискуссии встал вопрос о социальной базе партии левых эсеров. Наиболее интересную и нетрадиционную трактовку проблемы дал Л.М. Спирин, заявивший об отходе в апреле - июле 1918 г. от большевиков части среднего крестьянства обогатившегося в ходе разграбления помещичьих имений. Интересы этой группы, а также кулачества, по мнению Л.М. Спирина, и представляла ПЛСР. Буржуазным и мелкобуржуазна партиям была посвящена монография В.В. Комина (1965 г).

Особое внимание ученые уделяли истории советского строительства. В 1965 г. вышла книга Е.Н. Городецкого "Рождение Советского государства. 1917 - 1918 гг.". Следом за ней увидела свет трехтомная коллективная монография по истории Советов (1967 - 1968 гг.). На этой основе были созданы работы по отдельным вопросам формирования советской государственной системы или же отдельных ее звеньев. Примером исследования первого типа можно назвать монографию А.М. Андреева о Советах накануне Октября (1967 г), второго - книга С.М. Кляцкина об организации армии и милиционном строители: (1965 г).

История Советов разрабатывалась достаточно продуктивно, свидетельством чему являются книги о Советах крестьянских депутатов (X.А. Ерицян, В.В. Гришаков, О.Н. Моисеева), большевиках в Советах (Б.М. Морозов), советском строительстве на местах (С.А. Артемьев - Чувашия, Г.А. Трукан - Центральная Россия, В.Н. Борщевский - Донецк, В. Сафронов - Сибирь).

Серьезный шаг вперед был сделан в изучении подавление свергнутых классов. В 1958 г. вышел сборник документов "Из истории Всероссийской Чрезвычайной Комиссии. 1917 - 1921 гг. ", в 1960 г. - монография П.Г. Софинова "Очерки истории ВЧК (1917 - 1922 гг.)". По сути дела, был поднят вопрос о закономерности применения насилия против врагов революции, обосновывалась необходимость чрезвычайных мер.

Литература по социально-экономической проблематике истории первых лет советской власти, изданная во второй половине 50 - 60-х гг., превосходила всю литературу, вышедшую в предшествующие годы. Только истории рабочего контроля и национализации промышленности свои работы посвятили более ста авторов. Во второй половине 50-х гг. прошла дискуссия по проблеме рабочего контроля и национализации, поводом к которому послужила статья В.П. Насырина (См.: Вопросы истории. 1956. № 5). Им были высказаны "еретические" по тем временам мысли - об отсутствии в экономической программе большевиков требования национализации крупной промышленности, о преобладании карательного характера национализации в первые месяцы советской власти и т.п. С резкой критикой В.П. Насырина выступили И.Л. Гладков, Л.М. Спирин, В.М. Готлобер, С.М. Бабушкин. Дискуссия дала толчок разработке многих спорных проблем, например, был поставлен вопрос о содержании терминов "национализация" и "конфискация".

Конкретными исследованиями политики советской власти в области промышленного производства занимались В.3. Дробижев И.Е. Круцко, Л.В. Страхов, Л.И. Букатко, М.Я. Лукашев, Д. Виноградов, П.П. Гудзенко и др. Наибольший интерес представляли работы В.3. Дробижева, который при анализе первичных материалов промышленной переписи 1918 г. применил математическую методику обработки данных. Это позволило ему количественно выразить степень охвата предприятий рабочим контролем до Октября и после установления диктатуры пролетариата, выявить темпы национализации и т.п.

Разработка отдельных проблем рабочего контроля и национализации позволила возобновить дискуссию о данных процессах. Начало положили опубликованные в 1967 - 1968 гг. в журнале "История СССР" статьи 3.В. Степанова и В.И. Селицкого, которые основное внимание уделили раскрытию и уточнению самого понятия "рабочий контроль". Они отметили особенности этой формы борьбы - непосредственное вмешательство в процесс капиталистического производства, которое на определенной стадии вело к захвату политической власти пролетариатом.

Положение в аграрном секторе экономики в первые годы советской власти во второй половине 50-х - 60-е гг. исследовалось достаточно интенсивно. Крупным шагом вперед явилось начало сравнительного изучения материалов сельскохозяйственных переписей 1917, 1919, 1920 гг., осуществленное большой группой ученых под руководством Ю.А. Полякова, В.П. Данилова и Л.М. Спирина. На этой основе удалось получить детальное представление об осереднячивании крестьянства и характере классовой борьбы в деревне.

Основное внимание исследователей при анализе социально-экономического развития деревни в 1917 - 1920 гг. уделялось проблемам реализации декрета о земле и конфискации помещичьих имений, деятельности комбедов. При этом в основу их разработки был положен материал по отдельным регионам страны: Е.И. Медведев - Самарская губерния, И.Е. Марченко - Белоруссия, В.Р. Копылов - Московская губерния, А.Г. Вольцева - Украина, Г.В. Чернов - Нижегородская губерния, А.Г. Дадашев - Азербайджан и др. Среди. крупных монографических работ следует назвать книгу Г.В. Шарапова "Разрешение аграрного вопроса в России после победы Октябрьской революции". В целом же стоит согласиться с мнением В.П. Данилова, который еще в начале 60-х гг. отметил: "Характерной чертой современной литературы по истории аграрной революции является преобладание произведений малых форм - статей, брошюр. Монография, исследование широкого конкретного материала, воссоздающее картину в целом - явление редкое" (Советская историческая наука от XX к XXII съезду КПСС. История СССР. М., 1962. С.457 - 458).

Определенный вклад в разработку вопросов аграрной истории первых лет диктатуры пролетариата внесла дискуссия об уравнительном землепользовании, начатая в 1956 г. по инициативе Е.А. Луцкого. В его трактовке требование уравнительного землепользования соответствовало программе большевиков, само уравнительное землепользование было переходной ступенью к социализму. Г.В. Шарапов и А.Н. Лопаткин выступили с критикой этой точки зрения и свели значение уравнительного передела к политическому маневру в целях упрочения сою за рабочего класса и крестьянства. В принципе, оба мнения тяготели к упрощенной схеме "Краткого курса истории ВКП (б)". В апреле 1961 г. прошла научная сессия по истории советского крестьянства и колхозного строительства, по которой дискуссия была продолжена. Ее результатом явилась трансформация уж высказанных мнений. Г.В. Шарапов, например, стал рассматривать перераспределение земли весной 1918 г. в связи с содержанием этапов аграрных преобразований.

Во второй половине 50 - 60-х гг. проблематика исследований по истории гражданской войны приобрела существенные изменения, что было связано с переоценкой роли И.В. Сталина в событиях 1918 - 1920 гг. Большое внимание было уделено показу военной деятельности В.И. Ленина, который в литературе периода "культа личности" был отодвинут на второй план (Д.М. Гринишин, Н.Ф. Кузьмин, И.В. Власов, А.А. Строков и др.). Фактически произошел отказ от сталинской периодизации гражданской войны по походам Антанты и по-новому оценены события 1918 г., особенно роль и значение Восточного фронта летом 1918 г., боевые действия Восточного фронта зимой 1918 г., в том числе операция 3-й армии (Ю. Поляков, Д. Шелестов, А. Антонов, Р. Мордвинов, А. Фрайман).

После выхода многотомной истории гражданской войны продолжилось исследование ее основных этапов в крупнейших регионах страны: М.И. Стишов, Н.В. Дворянова, В.Н. Дворянов - Сибирь и Дальний Восток; В.С. Владимирцев Н.Ф. Кузьмин, К.В. Агуреев, А.П. Алексашенко - юг стран Л.Н. Берз, К.А. Хмелевский, В.П. Горлов - Дон; В.В. Тарасов, А.А. Самойло, М.И. Сбойчаков - север страны. Особое внимание было уделено показу интервенции, подробно изучались политика США по отношению к Советской России (Е.А. Кунина, Б.И. Марушкин, Г.К. Селезнев, В.А. Боярский). Углубленно разрабатывались вопросы военного строительства (С.М. Кляцкин) партийного руководства армией (Ю.П. Петров, Н. Цветаев).

Свидетельством детализации изучения истории гражданской войны является зарождение ее историографии (А.И. Зевелев, Д.К. Шелестов, И.Л. Шерман, Н.Ф. Варгин, С.Ф. Найда, 3.П. Наумов).

Во второй половине 50-х - 60-х гг. начинается новый этап в изучении НЭПа. Большую роль в его оформлении сыграли дискуссии в журналах "Вопросы истории" (1964 - 1937 гг.), "Вопросы истории КПСС" (1966 - 1968 гг.), в которых приняли участие Ю.А. Поляков, Э.Б. Генкина, И.Я. Трифонов, И.Б. Берхин и др. В ходе дискуссий была подчеркнута преемственность экономической политики весны 1918 г. и весны 1921 г., предпринята попытка разработать периодизацию НЭПа. В то же время не был решен вопрос о ликвидации НЭПа, выявились расхождения в оценке взаимоотношений различных укладов.

Дискуссии стимулировали исследование проблем НЭПа, существенный вклад в него внес Ю.А. Поляков. Он первым рассмотрел переход к НЭПу через призму трех проблем:

1) определение партией стимула для развития мелкого крестьянского хозяйства;

2) мера уступок капиталистическому укладу в экономике;

3) темпы социалистического строительства.

Ю.А. Поляков выступил с критикой историков (А.Я. Яковлев, Э.Б. Генкина), которые оценили решения VIII съезда Советов как первый шаг к НЭПу.

Существенный вклад в разработку политической истории НЭПа внес И.Я. Трифонов, раскрывший в своих монографиях сложный комплекс взаимоотношений между классами в 20-е гг. Им с марксистских позиций проанализированы практически все наиболее известные проявления классовой борьбы периода НЭПа, рассмотрены условия уничтожения бывших господствующих классов.

Среди монографических работ по истории НЭПа второй половины 50 - 60-х гг. можно выделить исследования М.И. Бахтина о союзе рабочего класса и крестьянства (1961 г), Э.Б. Генкиной о деятельности В.И. Ленина в 1921 - 1924 гг. (1969 г), И.Б. Берхина об экономической политике государства (1970 г). Интенсивно стала разрабатываться история регионов в период НЭПа: П.С. Степанов - Смоленская губерния, В.Я. Непомнин - Узбекистан, В.М. Серебряков и Е.И. Белянцев - Нижегородская губерния, Г.Ф. Дахшлейгер - Казахстан и др.

Значительный сдвиг во второй половине 50-х - 60-х гг. произошел в изучении индустриализации и истории рабочего класса. Огромный размах в это время приняла публикация документов, своеобразной вершиной которой стал четырехтомный свод "Индустриализация СССР. Документы и материалы" (1969 - 1973 гг.). Расширение источниковой базы позволило выйти обобщающим работам А.Ф. Хавина (1962 г), Ю.В. Воскресенского (1969 г), коллективным монографиям (1967, 1969 гг.).

Несомненным достижением историографии той поры можно считать обращение к сопоставлению уровня незавершенной капиталистической индустриализации России и особенностей социалистической индустриализации. Одним из первых этот вопрос поднял А.И. Ноткин, который писал: "Сосредоточение основных усилий при осуществлении социалистической индустриализации СССР с самого начала на развитии тяжелой индустрии, стало возможным, кроме прочего, еще благодаря тому, что капиталистическая индустриализация дореволюционной России привела к созданию сравнительно обширной легкой промышленности" (Ноткин А.И. Социалистическая индустриализация СССР и новый технический переворот // Вестник АН СССР. 1958. № 1. С. 14). В коллективном труде "Построение фундамента социалистической экономики в СССР 1926 - 1932 гг." (1960 г) данная точка зрения получила конкретизацию. Авторы; отмечали, что в 1913 г. Россия занимала третье место в мире по выработке хлопчатобумажных тканей и одно из первых мест по выработке сахара. Ей принадлежало первое место по сбору пшеницы, ржи, ячменя, льноволокна и второе - по поголовью скота.

Большое внимание исследователи уделяли проблеме руководства индустриализацией. Наиболее фундаментальными в этой области были работы В.3. Дробижева о ВСНХ и Э.Б. Генкиной о Госплане. Особо подчеркивалась роль партии в этом процессе (А.П. Погребинский, А.П. Павлов, Н.И. Чумбаров). Получили распространение работы по отдельным отраслям промышленности. Типичным примером в этом плане является книга И.В. Маевского о тяжелой промышленности в 1926 - 1929 гг. Важный шаг был сделан в изучении борьбы за технико-экономическую независимость СССР (К.В. Касьяненко).

В связи с индустриализацией страны предметом исследования стал и рабочий класс. Подсчеты показали бурный рост интереса к данной тематике. Если в 1946 - 1953 гг. история рабочего класса освещалась только в 81 работе, то в 1954 - 1964 гг. - уже в 1041 (См.: Шкаратан О.И. Методические аспекты изучения истории советского рабочего класса // Вопросы истории. 1966. № 4. С.11). Из этой огромной массы работ заметно выделялись труды А.Г. Рашина, Л.С. Рогачевской, В.3. Дробижева, А.А. Матюгина, А.М. Панфиловой. В совокупности они давали достаточно полное представление о социальном облике рабочего класса, источниках его пополнения, общественно-политической и трудовой активности пролетариата. и т.д. Особо следует отметить работы, в которых рассматривается история социалистического соревнования, его отдельные формы и этапы (А.А. Заворыкин, Н.Б. Лебедева, О.И. Шкаратан).

Накопление фактического материала по истории класса привело к дискуссии о превращении российского пролетариата в советский рабочий класс, в которой приняли участие В.З. Дробижева, Т.К. Рафаилова, О.И. Шкаратян, И.П. Остапенко и др. В Ходе споров четко выделились две точки зрения:

1) в переходный период от капитализма к социализму шел процесс формирования нового рабочего класса;

2) речь может идти только о преобразовании социальной природы рабочего класса, о его сплочении, объединении и консолидации.

Отмечая наработки исследователей, стоит указать на отсутствие обобщений, недостаточную изученность данных по пятилеткам. В связи с этим в 1967 г. в Институте СССР АН СССР было принято решение о подготовке многотомной истории рабочего класса.

С середины 50-х гг. развернулась интенсивная работа по изучению отечественной аграрной истории, в первую очередь, процесса коллективизации. Детальному исследованию был подвергнут ленинский кооперативный план (С.П. Трапезников, И.И. Сергеев, В.М. Селунская, Л.Е. Файн). На этой основе были предприняты попытки обобщения фактического материала и показа политики партии на селе (С.П. Трапезников, Б.М. Селунская). Началось изучение развития кооперации в: 20-е гг. и ее роли в подготовке коллективизации (И.Г. Булатов, В.А. Голиков), поднимались вопросы характера социальных; отношений внутри крестьянства (В.П. Данилов), анализировалась материально-техническая база колхозов (М.А. Вылцан, О.Б. Джамалов, И.И. Слынько). Появились первые монографические исследования по истории создания квалифицированных кадров в сельском хозяйстве (Н.А. Лысенко, Ю.В. Арутюнян, Ю.С. Борисов, Е.И. Ларькина), освещалась деятельность двадцатипятитысячников (В.М. Селунская).

В ходе разработки аграрной истории периода коллективизации обнаружились различия в оценках некоторых явлений, например, общины. Так, В.П. Данилов считал, что изменения в характере земельных отношении после Октября и особенно в 1928-1929 гг. не трансформировали общины, не превратили ее в переходную ступень к сплошной коллективизации. Фактически он был поддержан В.Е. Муравьевой. Противоположную позицию заняли С.П. Трапезников, С.Д. Зак, М.М. Широков, которые считали, что в России осуществилось предвидение основоположников марксизма о возможности перерастания общины в социалистическую форму земледелия.

Особое внимание исследователи стали уделять истории классовой борьбы в деревне и ликвидации кулачества как класса. Причем изучались эти процессы через призму деятельности сельских Советов. Ведущим специалистом в этой области был Ю.С. Кукушкин. В его книге "Роль сельских Советов в социалистическом переустройстве деревни 1929-1932 гг." охарактеризована деятельность полномочных органов государства в деревне в период коллективизации, рассмотрены важнейшие аспекты социалистической реконструкции сельского хозяйства в СССР. Привлеченный Ю.С. Кукушкиным материал позволил воспроизвести картину борьбы партии за укрепление местных органов советской власти в деревне и раскрыть роль сельских Советов как основных рычагов коллективизации. В монографии Ю.С. Кукушкина "Сельские Советы и классовая борьба в деревне. 1921-1932 гг." освещены развитие сельских Советов, их роль в восстановлении и развитии народного хозяйства, особенности развития и функционирование Советов в условиях классовой борьбы.

С середины 50-х гг. начался новый этап в изучении Великой Отечественной войны, связанный с разработкой и выходом свет многотомной "Истории Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941 - 1945 гг.". Решение о ее издании ЦК КПСС принял в сентябре 1957 г., одновременно в Институте марксизма-ленинизма при ЦК КПСС был сформирован отдел истории Великой Отечественной войны. В 1964 г. РИСО АН СССР в издательстве "Наука" образовал редколлегию серии "Вторая мировая война в исследованиях, воспоминаниях, документах". Серия стала академическим изданием.

Выпуск многотомной "Истории Великой Отечественной воины Советского Союза. 1941 - 1945 гг." (1960 - 1965 гг.,) был, без сомнения, крупным событием. В работе приведены общин обзор и характеристика экономических и военных сил СССР и гитлеровской Германии накануне войны, показаны ход военных действий, единство фронта и тыла, роль партии в организации сопротивления врагу. В то же время авторам не удалось избежать выводов субъективного характера, одностороннего освещения некоторых вопросов и важных военных событий. Среди конкретных исследований следует отметить работы, анализирующие ход отдельных сражений и операций, освещающие историю отдельных частей и соединений. Необходимо выделить исследования А.М. Самсонова, С.Д. Сахарова о битве под Москвой; Д.В. Павлова, Н.А. Манакова об обороне Ленинграда; А.М. Самсонова о Сталинградской битве; Ф.Т. Селиванова, И.И. Маркина о Курской дуге и т.д.

Чрезвычайно важным событием была публикация воспоминании и отдельных фрагментов из них выдающихся полководцев Великой Отечественной войны Г.К. Жукова, А.М. Василевского, К.К. Рокоссовского и др., в которых личные впечатления совмещались с кропотливой аналитической работой.

Существенно пополнилась историография истории военной экономики и народного хозяйства. Здесь в первую очередь необходимо указать на обобщающие работы Г.С. Кравченко "Военная экономика СССР" и Я.Е. Чадаева "Экономика СССР в период Великой Отечественной войны", в которых освещались наиболее важные вопросы развития народного хозяйства страны в военное время.

В конце 50-х - 60-х гг. появились первые работы по истории послевоенного восстановления народного хозяйства. Общие черты этого процесса получили освещение в монографии М.А. Двойнишникова и В.Г. Широкова (1967 г), специфика четвертой пятилетки - в книге В.С. Лельчука (1967 г). Отдельные аспекты аграрной истории послевоенного периода рассматривав Ю.В. Арутюняном, М.А. Вылцаном, И.Е. Зелениным и др.

Российская историческая наука за рубежом. Во второй половине 50-х - начале 60-х гг. российская историческая наука за рубежом вступила в новый этап своего развития. Был преодолен наметившийся кризис, в науку вступило новое поколение ученых - потомков "первой волны" российской эмиграции, началась активная деятельность эмигрантов "второй волны", наметилась "третья волна" эмиграции.

В центре внимания патриарха российской историографии за рубежом Г.В. Вернадского находилась Россия от зарождения централизованного государства до конца XVII в., которой были посвящены два заключительных тома написанной им "Истории России" (1959 и 1969 гг.). В основу российской истории им была положена теория "двух наследий", согласно которой от монголо-татар Россия наследовала евразийское государство, его плоть, а от Византии - строй идей, православие. Ставшая фактором русской истории колонизация продиктовала необходимость прочной государственной организации в форме "военной империи". В целом же, по мнению Г.В. Вернадского, государство выступало своеобразным демиургом, лавирующим между дворянством и крестьянством. Научно-популярным изложением идей Г.В. Вернадского явилась изданная им в 1964 г. книг; "Этюды о русской истории".

Основное внимание российская историческая наука за рубежом в конце 50-х - 60-е гг. уделяла истории древнерусской культуры. Признанным лидером этого направления был профессор Женевского университета А.В. Соловьев, издавший с 1955 по 1970 г. свыше 40 специальных исследований по данной тематике. Круг его интересов был достаточно широк, однако большинство его работ было посвящено "Слову о полку Игореве" и "Задонщине". Наиболее полно его творчество охарактеризовал В.Т. Пашуто, который писал: "Вопросы, которые его особенно интересовали и о которых он писал многочисленные работы и статьи: русская история средних веков; история русского и славянского права вообще: история византийского права; истории богомилов и катаров; русская литература вообще и, особенно, русская средневековая литература; русская музыка; геральдика..." (Пашуто В.Т. Русские историки-эмигранты в Европе, М. 1992. С.233). Помимо А.В. Соловьева проблемы истории российской литературы интенсивно разрабатывались Н.Е. Андреевым и Р.О. Якобсоном. Профессором Кембриджа Н.Е. Андреевым был поставлен вопрос о соотношениях языческих и христианских элементов в культуре Древней Руси (1962 г). Продолжая разрабатывать данную тематику, в 1970 г. он выпустил монографию "Западное влияние и византийское наследство", раскрывающую специфику культуры Руси. Профессор Технологического института штата Массачусетс Р.О. Якобсон исследовал отражение борьбы русских и татар во второй половине. XIV в. в литературе того времени.

Большое внимание уделялось российской историографией за рубежом истории русской православной церкви. Профессором Богословского института в Париже А.В. Карташевым в 1959 г. были изданы двухтомные "Очерки по истории Русской церкви". По мнению специалистов, до настоящего времени этот труд остается непревзойденным.

После смерти А.В. Карташева вышла в свет его монография о Вселенских соборах. Различные аспекты истории религии и церкви исследовались коллегой А.В. Карташева по Богословскому институту, доктором историко-филологических наук П.Е. Ковалевским. Им были выпущены интереснейшие книги о расколе (1957 г), роли Сергия Радонежского в истории русской духовности (1958, 1962 гг.), атлас истории и культуры России и славянского мира (1961, 1964 гг.). Однако наибольший, интерес представляет разработка им проблем общественной жизни и культуры в эпоху Ивана IV Грозного (1969 г).

Среди специализированных работ стоит назвать фундаментальную монографию Л.С. Багрова "История картографии", вышедшую в 1964 г. в Кембридже после смерти автора. Движение С.Т. Разина получило освещение в работах профессора Оксфорда С.А. Коновалова. Основное внимание им было уделено анализу источников по крестьянской войне, преимущественно нерусского происхождения. Например, им характеризовались записки Л. Фабрициуса о восстании. Им же были проанализированы русско-английские отношения в XVII в.

История XIX в. очень слабо представлена в литературе конца 50-х - 60-х гг. Можно назвать лишь небольшую статью С.А. Коновалова о взаимоотношениях Александра II и княгини Екатерины Долгоруковой. Правда, в Нью-Йорке увидел свет сводный труд С.Г. Пушкарева "Россия в XIX веке (1801 - 1914 гг.)", однако он носил компилятивный характер и получил невысокую оценку.

Несколько особняком в зарубежной российской литературе стоит книга оригинального русского философа И.О. Лосского "Характер русского народа", синтезирующая философские размышления с анализом исторической судьбы этноса. При этом рассмотрение истории народа шло через выделение общего, которое в то же время выступает производным от своеобразия каждого отдельного лица. В целом характер народа трактовался как единый, исторически развивающийся комплекс специфических нравственно-психологических черт. Вывод И.О. Лосского оптимистичен: "... можно надеяться, что русский народ после преодоления безбожной и бесчеловечной коммунистической власти, сохранив свою религиозность, будет, с Божью помощью, в высшей степени полезным сотрудником в семье народов на Пути к осуществлению максимального добра, достижимого в земной жизни" (Лосский Н. О, Условия абсолютного добра. М., 1991. С.360).

Среди историков - потомков "первой волны" российской эмиграции следует выделить уже упоминавшегося Н.В. Рязановского, который обратился к анализу идеологии "официальной народности" в эпоху царствования Николая I. По его мнению, теория "официальной народности" и ее главный вдохновитель и выразитель Николай I играли решающую роль в общественно-политической и культурной жизни страны. П.В. Рязановский дал блестящую личностную характеристику Николая I и идеологов теории "официальной народности" (С. Уваров, М. Погодин, С Шевырев, Ф. Булгарин, И. Сенковский, Н. Греч). В его трактовке проповедники "официальной народности" преследовали главным образом этические цели. Однако он признает, что "религия была используема для проповеди повиновения императору, офицеру, помещику", а "церковь находилась под бдительным контролем государства и в основном выполняла его приказания" (Riasanovsky N. V. Nicolas I and Official Nationaly in Russia, 1825-1855. Berkeley - Los Angeles, 1959. P.95).

Если для эмиграции "первой волны" был характерен интерес к дореволюционной истории России и почти полное игнорирование советского периода, то для исследователей - эмигрантов "второй волны" свойственно обратное. Типичным примером служат работы А.Г. Авторханова, который после окончания Второй мировой войны остался в Западной Германии и стал издаваться под псевдонимом Александра Уралова. В 1959 г. в Мюнхене вышло первое издание его фундаментальной монографии "Технология власти", посвященной становлению и развитию командно-бюрократической системы в СССР. А.Г. Авторханов проследил процесс прихода И.В. Сталина к власти и становление культа личности, проанализировал репрессии 30 - 40-х гг., охарактеризовал падение сталинизма. Им был сделан вывод, ставший краеугольным камнем советологии - о соотношении партии и бюрократии. Он писал: "Партия была и есть резервуар, откуда ЦК черпает бюрократию - партийную, хозяйственную, советскую, культурную и военную" (Авторханов А.Г. Технология власти. М., 1191. С.342). Дальнейшее развитие эти идеи получили в работах "Сталин и КПСС" (1959 г) и "Коммунистический партаппарат (1966 г).

Историческая ситуация середины 50-х и 60-х гг. характеризовалась широким исследованием ранее закрытых тем, возникновением направлений в советской исторической науке, развитием дискуссий по спорным вопросам истории. Однако к концу 60-х гг. на смену им пришли реставрационные процессы, наметилось восстановление многих догматов. В это же время российская историческая наука за рубежом преодолела возникший кризис и обратилась к освоению принципиально новой для нее тематики.


Источники и литература


  1. Борисов Ю.С. Советская историческая наука: Краткий обзор развития советской исторической науки 1956 - 1961 гг. М.: Знание, 1961.32 с.

  2. Бурджалов Э.Н. Вторая русская революция. Москва. Фронт. Периферия М: Наука, 1971.464 с.

  3. Городецкий Е.Н. Историографические и источниковедческие проблемы Великого Октября. 1930 - 1989 гг. М.: Наука, 1982.384 с.

  4. Городецкий Е.Н., Иоффе Г.3., Акопян Г.С., Кузнецов Н.Д.Э.Н. Бурджалов - историк Февральской революции 1917 г. // История СССР. 1987-№ 6. С.168 - 173.

  5. Игнатенко Т.А. Советская историография рабочего контроля и национализации промышленности в СССР (1917 - 1967). М: Наука. 1971.260 с.

  6. Историография социалистического и коммунистического строительства в СССР. М.: Изд-во АН СССР, 1962.276 с.

  7. Каштанов С.М. К изучению опричнины Ивана Грозного // История СССР. 1963. № 2. С.96 - 117.

  8. Литвак Б.Г. Советская историография реформы 19 февраля 1861 г // История СССР. 1960. № 6. С.99 - 120.

  9. Мавродин В.В. Советская историография социально-экономического строя Киевской Руси // Там же. 1962. № 1. С.52 - 73.

  10. Наумов В.П. Летопись героической борьбы: Советская историография гражданской войны и империалистической интервенции в СССР (1917 - 1922). М.: Мысль, 1972, 472 с.

  11. Некоторые проблемы истории советского общества: Историография. М.: Мысль, 1964.283 с.

  12. Очерки по историографии советского общества / Отв. ред. П.А. Жилин. М: Мысль, 1965.599 с.

  13. Очерки по историографии советского общества / Отв. ред. М.Е. Найденов. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1967.320 с.

  14. Преображенский А.А., Тихонов Ю.А. Итоги изучения начального этапа складывания всероссийского рынка (XVII век) // Вопросы истории. 1961. № 4. С 80 - 109.

  15. Саурамбаева Р.Т. Освоение целины - подвиг партии и народа: Историография вопроса // Великий Октябрь и социально-экономический прогресс Казахстана. Алма-Ата, 1987. С.264 - 284.

  16. Сахаров А.М. Проблема образования Русского централизованного государства в советской историографии // Вопросы истории. 1961. № 9. С.70 - 88.

  17. Советская историография классовой борьбы и революционного движения в России: В 2 ч. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1967. Ч.1.220 с; Ч 2.184 с.

  18. Советская историческая наука от XX к XXII съезду КПСС: Сб. ст.: В 2 ч. М.: Изд-во АН СССР, 1962. Ч.1.627 с.

  19. Строков А.А. Преодоление последствий культа личности Сталина в военно-исторической науке. М.: Знание, 1963.66 с.

  20. Тарновский К.Н. Советская историография российского империализма. М.: Наука, 1964.244 с.

  21. Тарновский К.Н. Социально-экономическая история России. Начало XX века. Советская историография середины 50-х - 60-х годов. М.: Наука, 1990.292 с.

  22. Черепнин Л.В. Образование русского централизованного государства с XIV - XV вв. М.: Соцэкгиз, 1960.900 с.

  23. Черепнин Л.В. Изучение в СССР проблем отечественной истории периода феодализма // Вопросы истории. 1962. № 1. С.34 - 66.



Случайные файлы

Файл
121668.rtf
73447-1.rtf
154312.rtf
80899.rtf
92365.rtf