Политическая история и культура Ольвийского полиса (55904)

Посмотреть архив целиком

Министерство образования РФ

Стерлитамакский Государственный Педагогический Институт





Кафедра всеобщей истории






«Политическая история и культура

Ольвийского полиса»

Курсовая работа






Научный руководитель: Денисов И. В.




Студент исторического факультета

1 курса группа «Г»

Васильева С. А.


Стерлитамак 2000



План


Введение

  1. История Ольвии с VII по V вв. до н.э.

  2. История Ольвии от скифов до завоевания Митридата (VI вв. до н.э.)

3. Культура Ольвии

Заключение

Список используемых источников



Содержание


Введение 2

  1. История Ольвии с VII по V вв. до н.э.

1.1 Архаическая эпоха

1.2 Историческая ситуация в Северном Причерноморье

на рубеже VI-V вв. 19

  1. История Ольвии от скифов до завоевания Митридата

(VI вв. до н.э.) 30

    1. Ольвия в эпоху поздней классики и раннего

эллинизма (IV – первая половина III в.) 30

    1. Эпоха кризиса

(вторая половина III – первая половина II в. до н.э.) 38

2.3 От Скилура до Буребисты 46

3. Культура Ольвийского полиса 52

Заключение

Список используемых источников



Введение


Ольвийский полис – одно из самых значительных античных государств Северного причерноморья. Среди многочисленных колоний Милета Ольвия выделяется необычайным богатством памятников материальной культуры, нумизматики и особенно эпиграфики, позволяющих с желаемой полнотой воссоздать ход ее исторического развития, политический строй, социальную структуру и культурный облик.

Интерес ученых к Южной России вообще и к Ольвии в частности стал проявляться в отечественной науке после включения Крыма и Новороссии в состав Российской империи. В конце XVIII в. туда отправляются П. Сумароков и П. С. Паллас, правильно локализовавшие в своих трудах местоположение Ольвии у села Ильинское (соврем. Парутино) в низовьях Буга и описавшие остатки ее развалин1.

Первая попытка создать краткий очерк истории Ольвии на основании известий древних авторов и данных нумизматики принадлежит голландскому эмигранту И. П. Бларамбергу2. Практически одновременно с ним выпустили свои труды Д. Р. Рошетт и П. Кёппен, не бесполезные для своего времени главным образом тем, что они ввели в научный оборот новые эпиграфические памятники.

Однако все перечисленные работы, несмотря на отдельные удачные наблюдения, ни по охвату источников, ни по методическому уровню их изучения нельзя признать в полном смысле научными исследованиями. Первым, кто поставил изучение ольвийских надписей и свидетельств древних авторов о городе на подлинно научный уровень, был "отец греческой эпиграфики", выдающийся немецкий историк и эпиграфист Август Бёк, который в вводной главе к надписям Сарматии своего "Корпуса греческих надписей" дал монографически связный очерк истории Ольвии3.

Образцовые для своей эпохи в археологическом и нумизматическом отношении сочинения А. С. Уварова4 и Б. В. Кёне в своих исторических разделах выглядят очень слабыми и не соответствуют даже уровню современной им науки.

В целом антикварный период не прошел для науки бесплодно: он положил начало собиранию, систематизации и публикации нумизматических, эпиграфических и археологических памятников из Ольвии. В эту пору предпринимаются и робкие попытки проводить раскопки на Ольвийском городище ", а также первые опыты обобщения ее истории.

Начало систематического изучения Ольвии и ее истории происходило в 1885-1917 гг. 1885 год ознаменовался крупным событием в науке о классических древностях Юга России: недавний выпускник Петербургского университета, питомец школы Ф. Ф. Соколова, тридцатилетний ученый Василий Васильевич Латышев, которому Русское археологическое общество в 1882 г. по возвращении его из командировки и Грецию поручило собрать и издать греческие и латинские надписи античных городов Северного Причерноморья, выпускает том I своего корпуса "Inscriptiones antiquae orae septentrionalis Ponti Euxini Graecae et Latinae", включивший эпиграфические памятники Тиры, Ольвии и Херсонеса.

«Исследования об истории и государственном строе города Ольвии» стали образцовым трудом, в котором использованы все и наличествующие к тому времени письменные источники, включая эпиграфические, извлечен из них максимум информации и на основании ее построена предельно возможная историческая картина развития Ольвии от основания колонии до ее окончательной гибели.

Большую роль в развитии изучения истории Ольвии и всего Северного Причерноморья сыграла составлявшаяся много лет Латышевым хрестоматия "Scythica et Caucasica"5, вобравшая в себя практически все свидетельства греческих и латинских авторов о Северном Причерноморье и Кавказе.

Эти планомерные изыскания привели к накоплению большого количества нового материала, потребовавшего оперативной обработки и исследования. Латышев регулярно публикует в разных изданиях вновь прибывающий эпиграфический материал.

В советской историографии также предпринимаются попытки составления кратких очерков по истории Ольвии: В. Ф. Гайдукевичем, Д. П. Каллистовым, Т. Н. Книпович, Д. Б. Шеловым. Всех их объединяет одно: они основаны не на собственных исследованиях, но лишь резюмируют выводы предшественников.

Современный этап изучения истории Ольвии качественно отличается от предшествующих неуклонным стремлением не только стремлением к расширению круга источников, но и к совершенствованию методики, к выведению ее на комплексный уровень.

Источники по политической истории Ольвии разнообразны, но не равнозначны как по своему количеству, так и по уровню информативности.

Надо откровенно и с сожалением признать, что свидетельства древних авторов об Ольвии весьма скудны. Из более или менее связных рассказов можно назвать только два: новеллу Геродота о Скиле (Herod. IV. 78-80) и вступительный раздел Диона Хрисостома (Dio Chrys. XXXVI. 1-18). Они бесценны для нас тем, что оба - объективные свидетельства очевидцев, однако целью их не было специальное описание города: для «отца истории» Ольвия служит декорацией, перед которой разыгрывается драматическая история скифского царя-вероотступника, для бродячего ритора-изгнанника из Прусы-это экзотический фон, на котором ему удобнее, как Орфею перед фракийцами, излагать свое философское credo о "хорошо устроенном городе".

Остальные свидетельства отрывочны и разрозненны. Это объясняется тем, что Ольвия за редкими исключениями не была втянута в мировые катаклизмы древней истории.

Наибольшее значение имеют данные греческих надписей, как аутентичные и наиболее объективные. Преимущество их перед свидетельствами авторов еще и в том, что они зачастую заполняют собой лакуны, оставленные античными писателями. Так, например, об ольвийской истории III в. до н. э. мы узнаем исключительно из таких замечательных документов, как декреты в честь Протогена, Антестерия, сыновей херсонесита Аполлония и др. Для воссоздания политической истории наиболее важны постановления, надписи почетные, посвятительные, строительные, каталоги, да и все прочие категории надписей. Особенно же ценны для нас те редкие случаи, когда надписи подтверждают либо даже дополняют нарративную традицию о тех или иных событиях; для Ольвии можно назвать пока только две такие счастливых случайности: декреты в честь Тимесилея и в честь Каллиника.

Тем не менее и надписи, несмотря на всю их объективность, неравнозначны по информативности, а потому и они оставляют пробелы в наших знаниях об ольвийской истории. В силу какого-то магического закона в Ольвии это почти все первые половины столетий: из-за стандартного характера документов они пока скрывают от нас во мгле "событийную" историю первых половин V-II вв., для реконструкции которой мы вынуждены прибегать к другим источникам либо к косвенным данным, что особенно характерно для архаического периода. На помощь приходят здесь памятники малой эпиграфики: многочисленные и как нигде разнообразные по содержанию граффити на керамике, а также уникальные, свойственные почти исключительно данному региону и не такие уж теперь редкие документы - частные письма на свинцовых пластинках. Они дают бесценную информацию о социальной, экономической, а отчасти и о политической истории Ольвийского полиса. Сюда же следует присовокупить и называемое условно "письмом жреца" многострочное граффито на остраконе.

Ольвийское монетное дело уходит своими корнями в VI в. до н. э., а прекращается только с окончательным упадком города в III в. н. э. Отсюда понятно и значение монет: они документируют практически всю историю полиса. Естественно, памятники нумизматики, чутко реагировавшие на любые изменения экономической конъюнктуры, дают бесценную информацию о состоянии хозяйства полиса и его финансов. Но при сопоставлении с другими источниками они могут пролить дополнительный свет и на ход исторического процесса, как, па-пример, это произошло с событиями конца IV и второй четверти II в. до н. э. Однако в исключительных случаях монеты выступают и непосредственным источником по политической истории. Так, преимущественно на материалах ольвийского литья и серебряной чеканки V в. удается гипотетически реконструировать генезис ольвийской тирании и порядок чередования ее с властью варварских наместников. Наконец, сами эти уникальные в античном мире литые фигурные и круглые монеты VI -IV вв. позволяют сделать вывод о культурных контактах между Ольвией и варварским миром, с одной стороны, и греческими полисами Понта - с другой. Не менее важны и результаты, получаемые при изучении денежного обращения Ольвийского полиса: так, наблюдения над притоком туда понтийской меди в эпоху Митридата позволяют уточнить время вхождения Ольвии в состав его панпонтийской державы, формы подчинения ему полиса и дату выхода из-под власти Митридата.


Случайные файлы

Файл
116578.rtf
29174.rtf
12586.rtf
158859.rtf
23259-1.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.