Карта опасности (3585)

Посмотреть архив целиком

Карта опасности

Гражданская война в постсоветской России

10 лет показательному расстрелу российского парламента осенью 1993 года. Кровавый юбилей вызвал неоднозначную реакцию в общественном мнении. Большинство комментариев сходятся в том, что события октября 1993 года стали национальным позором и национальной трагедией, нанесли колоссальных ущерб стране и останутся в памяти народной как символ преступности и безответственности власти. Тогда в смертельной схватке сошлись две политические группировки, преследовавшие собственные, сугубо корыстные цели, связанные с переделом или захватом собственности и власти. Никто из главных действующих лиц противоборствующих сторон, конечно же, и не думал о лучшем будущем для России, не имел цельной программы ее развития, привлекательной для народа.

На поверхности противостояние политических группировок выглядело как непримиримые противоречия исполнительной и законодательной ветвей власти, сторонников и противников либерально-демократических преобразований в России. Крайнее обострение борьбы, несомненно, спровоцировал президент Ельцин, издав 21 сентября пресловутый указ № 1400 о роспуске Съезда народных депутатов и Верховного Совета РСФСР, что было явным нарушением действующей конституции. Неправомерность его была подтверждена Конституционным судом, решение которого, кстати, до сии пор остается в силе.

Реакция парламента по сути своей была адекватной, но не продуманной и не последовательной. Вполне на законном основании сместив Ельцина с поста президента, парламент допустил роковую ошибку, избрав Руцкого на эту должность и сохранив Хасбулатова во главе Верховного Совета РСФСР. Последующие события подтвердили их полную профнепригодность на роль народных вождей. Они так и остались мелкими руководителями, обозначившими свое верховодство, но реально никак не влиявшими на происходящие процессы. Решив поиграть в революцию, они безрассудно погубили ее, подставили тысячи и тысячи патриотов, которые готовы были жертвовать собой, а многие из них и отдали свои жизни ради свержения антинародного, антироссийского, проамериканского режима Ельцина. Будучи неспособными возглавить восстание против «банды Ельцина», членами которой они состояли, Руцкой и Хазбулатов изначально обрекли его на поражение, во многом подыграли своим палачам, исподволь готовившим кровавую развязку.

4 октября 1993 года российский парламент был расстрелян из танковых пушек и пулеметов. По разным данным от нескольких сотен до нескольких тысяч человек были убиты озверевшими омоновцами (в народе их прозвали «псами демократии»), бейтаровцами, военными. Крематории работали на полную мощь. Сколько людей сожжено в печах до сих пор не известно. Показательный расстрел парламента, по замыслу его устроителей, должен был заставить содрогнуться Россию, побудить население отказаться от самой мысли о сопротивлении. Так и получилось.

Никакой ответной реакции на развязанный террор не произошло. Народ безмолвствовал, наблюдая очередное предательство его интересов армией (первое было в 1991 году), интеллигенцией, под аплодисменты которой шел показательный расстрел парламента. У народа не оказалось вожаков, которые повели бы его за собой против разоблачившей себя в этой схватке нечисти. Более того, какая-то часть народа, находясь в оцепенении от произошедшего, вскоре проголосовала за ельцинскую конституцию, даже не ознакомившись с ее содержанием. С другой стороны, избиратели отказались поддержать на выборах партию Гайдара, члены которой больше всех бесновались и жаждали крови во время октябрьских событий. Думается, что и провал демократов на последних парламентских выборах также является платой им за участие в кровавой бойне в октябре 1993 года.

Преступления такого рода, как расстрел парламента, срока давности не имеют. Остается надеется, что мы все же узнаем правду о тех событиях и что их виновники понесут заслуженную кару за совершенные злодеяния. А пока страдает народ от запущенного ими механизма гражданской войны, охватившей Россию в открытой (Чечня) и скрытой формах (криминальный беспредел).

* * *

Чеченский фронт – без коренных перемен. Федералам так и не удалось переломить ситуацию в свою пользу и взять обстановку в Чечне под свой контроль. Не помогли внешне эффектные политические и законодательные акции вроде принятия конституции Чеченской республики и местных президентских выборов. Наладить нормальную жизнь в республике не удается, несмотря на немалые средства (3,5 млрд. рублей в год), выделяемые на восстановительные работы. Военные и правоохранительные меры также оказались малорезультативными. Гражданская война в самой Чечне имеет многослойный характер: вооруженная борьба идет не только между федералами и чеченскими бандформированиями, но и между различными группировками самих чеченцев.

Правда, за последние четыре года удалось «замочить» какое-то количество чеченских боевиков-бандитов, найти и уничтожить немало схронов, тайников с оружием, боеприпасами и продовольствием, но существенного влияния эти потери бандформирований на обстановку в Чечне и вокруг нее не оказали. У Центральной власти как не было, так и нет воли к победе в Чечне. Остается очевидным, что чеченская война – это «мать родная», прибыльный политический и коммерческий бизнес для слишком многих и в России, и за рубежом.

Чеченская война приобрела затяжные формы, она надолго. Чеченские женщины, судя по демографическим данным, откликнулись на призыв Дудава рожать как можно больше «воинов». Сегодня население Чечни уже больше, чем его насчитывалось до войны, даже с учетом убийства и выдавливания из республики 300 тыс. русских. В каждой чеченской семье в среднем пять детей. Главари бандформирований возглавляют немалые надежды на подрастающие поколения «борцов сопротивления», учитывая, что они воспитываются в ненависти к России. Сами бандформирования, организованные на тейповой основе, являются весьма живучими и пользуются поддержкой населения как на территории республики, так и чеченской диаспоры, распространившейся по всей России (только в Москве проживает порядка 120 тыс. чеченцев). Фактически, чеченские бадформирования существуют за счет рынков Москвы и других городов России, нелегальных доходов от нефти, финансовых потоков из вне. Центральной власти не удалось ограничить чеченскую войну территорией этой республики. Не помогают войска, спецназ, блокпосты, заграждения, турникеты, проверки. Бандиты находят уязвимые места в системе безопасности страны и, фактически, владеют инициативой в нанесении ударов. В зоне войны оказались Ингушетия, Дагестан, Юг России и сама столица Российской Федерации – Москва. И хотя бои уже идут у стен Кремля («Норд-Ост», аэродром Тушино, гостиница «Националь»), чеченская война до сих пор не является приоритетной проблемой для высшей власти России. А, между тем, регулярно идут сводки о гибели от рук бандитов военнослужащих и гражданских лиц в Чечне, Ингушетии, Дагестане, Северной Осетии, Ставропольском крае, Москве и других регионах России. Не пора ли остановить этот конвейер смерти? Но кто это может сделать, если власть не в силах или не хочет? Собственно власть и породила когда-то чеченскую проблему. Поэтому одним из главных условий ее решения является смена власти и национальной политики в целом.

* * *

Прерванный мюзикл в Москве. От «черного октября» 1993-го к «черному октябрю» 2002-го.

23 октября 2002 года примерно в 21:00 в Москве отряд из 41-го чеченского боевика, в который входили и т.н. «черные вдовы», захватил во время представления в Театральном центре на улице Дубровка в заложники зрителей и сценическую группу мюзикла «Норд-ост». Довольно символичным кажется то, что объектом столь дерзкого нападения на сей раз был избран, скажем не мирный провинциальный родильный дом или воинский госпиталь, а один из образчиков западной «массовой культуры» – мюзикл. Кажется только тогда, несмотря на уже ранее имевшие место взрывы на улице Гурьянова, Варшавском шоссе и Тверской, до сознания московских обывателей и столичной «элиты» дошло, что война пришла на улицы самой Москвы. По степени психологического потрясения, это можно было сравнить, разве что с шоком, пережитым уверенными в своей безопасности и самодовольными американцами 11 сентября 2001 года (По данным отечественных социологов, сейчас не менее 91 % россиян считают возможным повторение в России диверсий подобного и даже большего масштаба).

Но сценический фарс, все-таки, даже после такого драматического поворота, продолжал оставаться фарсом. Многие публичные политики не преминули тут же повысить свой «коэффициент общественной известности». Вызволял заложников артист Кобзон – благо так далеко, как Березовскаму за пленными русскими солдатами, большому певцу идти и не требовалось. Неоднократно навещали Театральный центр, с удовольствием позируя телекамерам, и весьма популярные у чеченских сепаратистов господа Немцов и Хакамада. Любопытный факт – столь практичный и экспрессивный общественный деятель, как В.В. Жириновский, почему-то вдруг не воспользовался сложившейся на Дубровке ситуацией для подкрепления своей популярности. Ни разу за все эти дни?!

В ночь с 25 на 26 октября, когда больше откладывать было уже нельзя, состоялся штурм. Эта операция, по существу, больше была поголовным уничтожением боевиков, чем спасением самих заложников. Все боевики, отравленные нервно-паралитическим газом и находившиеся в бессознательном и беспомощном состоянии, были прикончены контрольными выстрелами в головы. Кому-то было очень надо, чтобы в живых не осталось ни одного бандита, включая их главаря – Бараева. Год спустя начальник Московской службы спасения Александр Шабалов вспоминает: «Я сразу сказал, что большинство погибших здесь на совести организаторов штурма. Пока не проведено расследование и не названы виновные, вина, стало быть, на господах Шойгу и Лужккове, потому что они руководили спасением».


Случайные файлы

Файл
11367-1.rtf
doclad_Pafnutiy.doc
71920-1.rtf
27457.rtf
96244.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.