Концепция божественного провидения в Книге Деяния Апостолов (138728)

Посмотреть архив целиком















КОНЦЕПЦИЯ БОЖЕСТВЕННОГО ПРОВИДЕНИЯ В КНИГЕ ДЕЯНИЯ АПОСТОЛОВ



Содержание


План

Введение

Глава 1. «Замысел Божий» в Книге Деяния Апостолов

1.1 Предисловие и начальная сцена в Иерусалиме (1:1-26)

1.2 Ранняя христианская община в Иерусалиме (2:1-8:3)

1.3 Обращение к язычникам (8:4-12:25)

1.4 Миссионерская деятельность Павла (13:1-21:16)

1.5 Арест и преследования Павла (21:17-28:15)

1.6 Последняя сцена в Риме (28:16-31)

1.7 Бесконечное продвижение

Глава 2.«Неизбежное» исполнение замысла Божьего и роль человеческой воли

2.1 Следование Божественной необходимости в Евангелии от Луки и Деяниях

2.2 Гарантия исполнения Божественного замысла

Заключение

Библиография



Введение


Постановка проблемы

Не секрет, что человек не в силах изменить свое прошлое. Мы лишь можем учесть его уроки и что-то сделать в настоящем. Но зависит ли от этих действий наше будущее, если весь ход истории похож на один большой пример несбывшихся человеческих надежд и напрасных усилий? Быть может, правы те, кто говорит о безличной судьбе, создающей историю по своему усмотрению. Верующие тоже часто говорят о Божьем необъяснимом провидении, действующем в истории. Имеет ли что-то общее идея божественного провидения с библейским учением? Нельзя сказать, что нет. Священное Писание действительно говорит об исполнении в истории человечества вечного замысла Божьего, что можно увидеть на примере произведений Луки, историка Нового Завета.

Сам факт присутствия идеи Божественного провидения в теологии Луки не является чем-то доселе неизвестным, новаторским, почти незаметным и требующим тщательного исследования. Идея эта настолько ярко представлена в Евангелии от Луки и Деяниях, настолько характерна для мышления именно этого автора, что признается как аксиома почти каждым исследователем произведений Луки.

Одновременно показательным и отражающим общее мнение на данную проблематику является взгляд Леона Морриса:

Лука пишет, что в Гефсиманском саду Иисус молился: “Не Моя воля, но Твоя да будет!” (22:42)*. Крест для Бога означал не поражение, он был средством исполнения того, что Он предначертал. Лука уже упоминал о людях, которые отвергли волю Божью (7:30), и он возвращается к размышлениям об этой воле, когда рассказывает о связи судьбы Христа с “определенным советом и предведением Божьим” (Деян. 2:23), которое проявилось, когда иудеи предали Иисуса на распятие. Именно Божьи “рука и совет” предопределили участие Ирода и Понтия Пилата, а также язычников и иудеев в распятии Иисуса (Деян. 4:28). Неосознанное взаимодействие всех этих персонажей подчеркивает вывод Луки о том, что ни один человек, каким бы могущественным он ни был, не в силах помешать исполнению Божьего замысла1.

Но можем ли мы определить этот замысел Божий как фатальную неизбежность тех или иных событий в будущем? Имеет ли право на существование традиционная концептуализация основанной на Священном Писании идеи — концептуализация, делающая акцент на предопределении и ограничении человеческой воли?

Историографический обзор

Предыдущие исследования

H. J. Cadbury был первым, кто упомянул о характерном для Луки понимании Божественного замысла:

Одна характерная особенность повествования Луки, которая могла быть осознанной идеей, столь же независимой, как традиционный лейтмотив или подсознательное авторское убеждение, — идея Божественного водительства и руководства, проходящая через все повествование... В ходе событий, представленных Лукой, присутствует неизбежность, «должно» выполняет вспомогательную функцию у Луки вместо более предикативного «будет»...2

Следует сделать оговорку, что большинство исследователей богословия Луки, включая и Cadbury, делают вывод о присутствии самостоятельной идеи Божественного замысла во многом на основании лексического анализа текста Луки, а именно при исследовании характерных для Луки терминов. В первую очередь внимание обращается на наиболее употребляемый глагол dei, который мы переводим как “должно” (или “необходимо”)3.

С тех пор много было проведено исследований, посвященных вопросу Божественного водительства в Евангелии от Луки и Деяниях, среди которых можно выявить две основные точки зрения. Первая, представленная в 1954 году Erich Fascher4, связывает это водительство с Ветхим Заветом и трудами Павла. Другая, представленная Sigfried Schulz5, находит в Евангелии от Луки и Деяниях завершенную процессом эллинизации идею.

Fascher, чье исследование на тему dei («должно») показывает его трактовку Евангелия от Луки и Деяний, начинает свою статью с наблюдения, что этот термин часто употребляется в греко-эллинистическом значении и выражает греческую концепцию судьбы, попавшую в Новый Завет через Септуагинту. Однако, dei у Луки звучит с убеждением, что миром управляет Божество с личностными характеристиками. Эллинистические намеки на неопределенную силу судьбы чужды произведениям Луки так же, как они чужды и Ветхому и Новому Завету, в целом. Walter Grundmann разделяет эту точку зрения. Он указывает на то, что у греков за словом dei “скрывается мысль о безличном божестве”, что-то вроде безличной судьбы. Grundmann считает, что Лука как человек эллинистической культуры хорошо знает это слово, но употребляет его по-другому. У Луки “Иисус осознает всю Свою жизнь и деятельность и страдания как волю Бога, выраженную в слове dei… Это основано на воле Божьей о Нем, которая изложена в Писании и которой Он, безусловно, следует”6. Так же считает и Леон Моррис, однако его описание Божественной необходимости обязывает Христа и любого другого человека следовать воле Бога только потому, что их послушание является частью Божественной необходимости и их согласие подразумевается как единственно возможная реакция на волю Божью:

Лука употребляет слово dei так, чтобы внушить мысль о непреодолимой силе Божественной необходимости. Дело не в том, что, принимая во внимание все обстоятельства, желательно было бы сделать то-то и то-то. Этот глагол предполагает, что связанное с ним действие абсолютно необходимо. Нам должно быть понятно, что необходимость вызвана не обстоятельствами, но волей Бога7.

Schulz, который, как ни странно, не упоминает об исследовании Fascher, рисует совсем другую картину. Божий «всепобеждающий план» обеспечен Его предопределенным замыслом, который лежит в основе всего и всем управляет с несокрушимой силой. Ни один смертный не может противостоять этому всесокрушающему замыслу Божьему: ни христианин, ни апостол, ни даже сам Христос. Лука выражает эту богословскую предпосылку, используя различные термины: o(ri¢zein (“определять”), tiqe¢nai (“предопределять”), iÀstanai (“устанавливать”), ta¢sein (“назначать”), dei (“надлежит”), me¢llein (“полагать”), boulh¢ (“замысел”) и qe¢lhma (“воля”). Непостижимость Божественного предопределения происходит из его источника в Божьей недосягаемой сущности, которая делает теперь Писание основанием Его водительства. Отсюда, взгляд Луки на историю не наследует раннее иудейское или ветхозаветное представление о предопределении, но наследует эллинистические идеи судьбы. Все сводится к Божественному замыслу, который определяет причинно-обусловленную историю.

Методологические недостатки предыдущих подходов

Вышеупомянутые подходы к вопросу Божественного водительства во взгляде Луки на историю дедуктивно ограничены строгими методологическими рамками. Во-первых, предполагается, что использование Лукой языка Божественного провидения может и должно быть классифицировано в согласии с одним из двух основных взглядов на историю: «ветхозаветный/иудейский» или «эллинистический»8. Как следствие, оригинальность Луки ограничивается этой предпосылкой, и существует тенденция принять взгляд Луки на историю в закрытых рамках этих закрепленных альтернатив. Таким образом, Schulz классифицирует dei как «эллинистическое», а Fascher, в своем стремлении подчеркнуть преемственность Луки по отношению к Павлу и Ветхому Завету, не в состоянии высветить интригующие нюансы и особенности употребления dei у Луки. Хотя культурологические сравнения, в общем, полезны, но обсуждаемые вопросы не должны ставиться в зависимость от них.

Во-вторых, относя dei у Луки напрямую к Божественной воле, Fascher и особенно Schulz склонны игнорировать человеческое измерение ее исполнения или же ее личностный аспект. Последние предположения, что Божественное dei всегда вовлекает людей в неотвратимую необходимость, скорее произвольны. Тот факт, что двенадцатилетнему Христу «надлежит» присутствовать в храме (Лк. 2:49), упоминается, чтобы показать Божье непреклонное руководство Его жизнью. Подобно этому, Иисус должен проповедовать (Лк. 4:43) или должен остановиться в доме Закхея (Лк. 19:5). В каждом случае видно, что акцент делается на неизбежности того, что должно произойти и не может быть изменено даже Христом.

Итак, никто не в силах помешать исполнению Божественного замысла. “Непреодолимая сила Божественной необходимости” управляет действиями людей и обстоятельствами, предопределяя тех, кто подчинился этой необходимости, ко спасению, а тех, кто противится ей, к погибели…

Именно так, как правило, представляют себе идею замысла Божьего, столь характерную для Луки. Но при всем этом утрачивается личностный аспект — исполнение воли Божьей не только в истории и спасении человечества в целом, но и на личностном уровне, в жизни отдельного человека. Являются ли определяющими для исполнения Божьего замысла действия самого человека? Вопрос не в том, чтобы поставить волю Божью в зависимость от действий человека, а в том, чтобы не ставить действия человека в зависимость от планов Божьих, потому что в противном случае нам ничего не останется, как признать идею предопределения…


Случайные файлы

Файл
~1.DOC
150738.rtf
- 2000.doc
111316.doc
62931.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.