Исследование самооценки и уровня притязаний современной молодежи (129502)

Посмотреть архив целиком

6



Оглавление


Введение

Глава 1. Теоретические подходы к изучению самооценки, уровня притязаний и категории образа в современной психологии

    1. Самооценка: понятие, уровни, типы, условия формирования

    2. Уровень притязаний как характеристика личности

    3. Категория образа в психологии

Глава 2. Экспериментальная часть

2.1 Цель, гипотеза и задачи исследования

2.2 Методики исследования

2.3 Результаты исследования

Заключение

Литература

Приложения



Введение


Юность и ранняя молодость – время делать выбор. Молодым людям приходится задумываться о своем месте в жизни, определять будущую специальность, место учебы или работы, находить новых друзей и подруг, часто – адаптироваться на новом месте.

Немаловажным, а для многих самым значительным вопросом является выбор брачного партнера. То, каким образом осуществляется этот выбор, интересовало многих исследователей. Фрейд был одним из первых, кто стал размышлять над теми причинами, по которым люди вступают в брак. По его мнению, благодаря бессознательному процессу дети могут переносить любовь, испытываемую ими к родителю противоположного пола, на другие, общественно одобряемые объекты – своих потенциальных супругов.

На протяжении 1950 – 1980-х годов были созданы разнообразные теории выбора брачного партнера.

Согласно теории комплементарных потребностей Уинча, взаимное притяжение испытывают партнеры с противоположными характеристиками: властного мужчину может заинтересовать кроткая женщина, а спокойного и мягкого влечет к энергичной и прямой женщине. [Цит. по кн. 2, с. 43]

Инструментальная теория подбора супругов, разработанная Р. Сентерсом, также уделяет первостепенное внимание удовлетворению потребностей, но при этом утверждает, что одни потребности (например, половая потребность и потребность в принадлежности) более важны, чем другие, и что некоторые потребности более присущи мужчинам, чем женщинам, и наоборот. Согласно Сентерсу, человека влечет к тому, чьи потребности схожи с его собственными и дополняют их. Кроме того, были разработаны разнообразные теории фильтров, согласно которым каждый этап более глубинного знакомства рассматривается как прохождение некоторого «фильтра» в отношениях [Цит. по кн. 2, с. 43].

Теория «стимул – ценность – роль», разработанная Б.Мурштейном, гласит, что подбор супругов мотивирован стремлением каждого партнера сделать наилучшее из всех возможных приобретений. Достоинства и недостатки другого человека исследуются в процессе развития отношений с ним, когда различные факторы пропускаются через систему фильтров для определения того, стоит ли продолжать эти отношения. Такое исследование происходит на каждой из трех стадий ухаживания. На стадии стимула, когда мужчина и женщина встречаются или видят друг друга впервые, складывается первоначальное мнение по поводу внешности другого человека, его ума и умения держаться в обществе. Если первое впечатление благоприятно, пара переходит ко второй стадии ухаживания – стадии сравнения ценностей – времени, когда из совместных бесед мужчина и женщина должны понять, согласуются ли их интересы, установки, взгляды и потребности. В течение заключительной ролевой стадии возможные партнеры выясняют, насколько совместимо выполнение ими своих ролей в браке или другом типе отношений [Цит. по кн. 2, с. 44].

Согласно Б. Адамсу, который изучал прочные студенческие пары на протяжении 6-и месяцев, первичное влечение основано, скорее, на внешних особенностях, таких как, физическая привлекательность, общительность, уравновешенность и общие интересы. Завязавшиеся отношения укрепляются благодаря реакциям окружающих, получению статуса пары, ощущению уюта и спокойствия в присутствии друг друга и действию других подобных факторов. Затем пара вступает в стадию взаимных обязательств и близости, что еще больше притягивает партнеров друг к другу. Члены пары, связавшие себя взаимными обязательствами, изучают взгляды и ценности друг друга. На этой стадии пара часто готова к тому, чтобы принять решение о вступлении в брак. [Цит. по кн. 2, с. 44].

В противоположность этому, Мак-Голдрик рассматривает процесс образования пары с позиции теории семейных систем. Такой подход делает акцент на том, что образование пары представляет собой развитие новой структуры, равно как и процесс узнавания друг друга. В образовании пары решающее значение имеет задача переопределения границ. Постепенно пара переопределяет свои отношения с окружающими – своими семьями и друзьями – и друг с другом. В отношениях происходит целый ряд как неформальных перемен, так и формальных событий, таких, как ритуал вступления в брак, который должен официально установить границы семейной пары [Цит. по кн. 2, с. 44].

Было установлено, что положительное значение для брака имеют следующие факты добрачной истории: положительное первое впечатление друг о друге, период ухаживания (не меньше шести месяцев и не более трех лет), одобрение выбора родными и близкими, проявление инициативы брачного предложения со стороны мужчины, принятие брачного предложения после непродолжительного обдумывания [2, с. 45].

Немаловажную роль в построении образа будущего супруга играет самооценка и уровень притязаний молодых людей.

Поэтому целью нашего исследования было изучение влияния самооценки и уровня притязаний на образ будущего супруга.

Гипотезы:

Самооценка и уровень притязаний влияют на образ будущего супруга.

Чем выше уровень притязаний и уровень самооценки, тем более высокие требования к образу спутника.

В соответствии с целью и гипотезой исследования были поставлены следующие задачи:

1) Провести теоретический анализ литературы по теме исследования;

2) Разработать методику исследования;

3) Проанализировать полученные результаты;

4) Сделать выводы.

Объект исследования – самооценка и уровень притязаний в юношеском возрасте, а также категория образа.

Предмет исследования – зависимость образа будущего супруга от самооценки и уровня притязаний.

В качестве испытуемых выступили:

20 учеников 10-го класса СШ №15 г. Егорьевска, Московской области;

20 студентов 3-го курса Московского Государственного Открытого Педагогического университета. Филиал в г. Егорьевске, Московской области.

Методы исследования:

Для решения поставленных задач были использованы метод анкетирования (для определения социальных характеристик испытуемых и дополнительной информации об образе супруга (см. приложение 1) и психодиагностические методики:

  1. Оценка уровня притязаний по методике А.И. Липкиной (см. приложение 2).

  2. Семантический дифференциал для определения уровня самооценки (см. приложение 3).

  3. Семантический дифференциал для исследования образа будущего супруга (см. приложение 4).



ГЛАВА I. Теоретические подходы к изучению самооценки, уровня притязаний и категории образа в современной психологии


    1. Самооценка: понятие, уровни, типы, условия формирования


В современной психологии проблема самооценки является одной из наиболее разрабатываемых. Исходным для ее анализа служит традиционное представление о том, что самооценка функционирует как часть самосознания. При всей бесспорности такого положения оно кажется слишком общим, задающим только ракурс анализа. Необходимо найти формы соотношения самосознания и самооценки, установить место последней в его структуре. В связи с этим неизбежно встает вопрос об уточнении понятия «самооценка». Следует признать, что ни в отечественной, ни в зарубежной литературе нет общепринятого определения данного концепта.

При отсутствии общепринятого определения самооценки в психологии сформирован все же более или менее устоявшийся взгляд на ее онтологический статус.

В зарубежной литературе принят термин «концепция “Я“», обозначающий совокупность всех представлений индивида о себе. В концепции «Я» выделяются описательная составляющая, называемая образом «Я», как некая когнитивная подструктура, и эмоционально-ценностное отношение человека к себе, именуемое самоотношением. Поведенческие реакции, порождаемые образом «Я» и самоотношением, конструируют поведенческую составляющую концепции «Я». Самооценка в этой трехчастной схеме чаще всего прямоотождествляется с эмоционально-ценностным отношением субъекта к себе, реже – с образом «Я» или концепцией «Я» в целом. Нетрудно видеть, что при таком подходе, который типичен и для зарубежной, и для нашей психологии, а точнее – заимствован за рубежом и утверждается у нас, самооценка как самостоятельный предмет анализа попросту пропадает, и мы приходим к полной потере очень важного личностного конструкта [4, с.99].

Альтернативная точка зрения советских психологов, декларированная С.Л. Рубинштейном, звучит так: «Не сознание рождается из самосознания, из «я», а самосознание возникает в ходе развития личности, по мере того, как она становится самостоятельным субъектом. Прежде чем стать субъектом практической и теоретической деятельности, «я» само формируется в ней. Реальная, не мистифицированная история развития самосознания неразрывно связана с реальным развитием личности и основными событиями ее жизненного пути» [27, с. 635].

Первый этап в формировании личности как самостоятельного субъекта, выделяющего из окружающего, - продолжает он, - связан с овладением собственным телом, с возникновением произвольных движений. Эти последние вырабатываются в процессе формирования первых предметных действий.

Дальнейшей ступенькой на этом же пути, считает Л.С. Рубинштейн, является начало ходьбы, самостоятельного передвижения. И в этом втором, как и в первом, случае существенна не столько сама по себе техника этого дела, сколько то изменение во взаимоотношениях индивида с окружающими людьми, к которому приводит возможность самостоятельного передвижения, так же как и самостоятельного овладения предметом посредством хватательных движений. Одно, как и другое, одно вместе с другим порождает некоторую самостоятельность ребенка по отношению к другим людям. Ребенок реально начинает становиться относительно самостоятельным субъектом различных действий, реально выделяясь из окружающего. С осознанием этого объективного факта, - подытоживает С.Л. Рубинштейн, - и связано зарождение самосознания личности, первое представление ее о своем «я». При этом человек осознает свою самостоятельность, свою обособленность от окружения лишь через свои отношения с окружающими его людьми, и он приходит к самосознанию, к познанию собственного «я» через познание других людей. Самосознание является относительно поздним продуктом развития сознания, предполагающим в качестве своей основы становление ребенка практическим субъектом, сознательно отделяющим себя от окружения.

Существенным звеном в ряде основных событий в истории становления самосознания, – считает известный психолог, - является и овладение речью, представляющей собой форму существования мышления и сознания в целом. Играя значительную роль в развитии сознания ребенка, речь вместе с тем существенно увеличивает действенные возможности ребенка, изменяя его взаимоотношения с окружающими. Вместо того чтобы быть объектом направляющих на него действий окружающих взрослых, ребенок, овладевая речью, приобретает возможность направлять действия окружающих его людей по своему желанию и через посредство других людей воздействовать на мир. Все эти изменения в поведении ребенка и в его взаимоотношениях с окружающими порождают, осознаваясь, изменения в его сознании, а изменения в его сознании в свою очередь ведут к изменениям его поведения и его внутреннего отношения к другим людям.

Вопрос о том, является ли индивид субъектом с развитым самосознанием и выделяющим себя из окружения, осознающим свое отношение к нему как отношение, нельзя решать метафизически, – утверждает С.Л. Рубинштейн. В развитии личности и ее самосознания существует ряд ступеней. В ряду внешних событий жизни личности сюда включается все, что делает человека самостоятельным субъектом общественной и личной жизни: от способности к самообслуживанию до начала трудовой деятельности, делающим его материально независимым. Каждое из этих внешних событий имеет и свою внутреннюю сторону; объективное, внешнее, изменение взаимоотношений человека с окружающими, отражаясь в его сознании, изменяет и внутреннее, психическое состояние человека, перестраивает его сознание, его внутреннее отношение и к другим людям, и к самому себе.

С.Л. Рубинштейн справедливо подчеркивает, что этими внешними событиями и теми внутренними изменениями, которые они вызывают, никак не исчерпывается процесс становления и развития личности. Они закладывают лишь фундамент, создают лишь основу личности, осуществляют лишь первую, грубую ее формовку; дальнейшая достройка и отделка связана с другой, более сложной, внутренней работой, в которой формируется личность в ее высших проявлениях.

Самостоятельность субъекта никак не исчерпывается способностью выполнять те или иные задания. Она включает более существенную способность самостоятельно, сознательно ставить перед собой те или иные задачи, цели, определять направления своей деятельности. Это требует большой внутренней работы, предполагает способность самостоятельно мыслить и связано с выработкой цельного мировоззрения. Лишь у подростка, у юноши совершается эта работа: вырабатывается критическое мышление, формируется мировоззрение, поскольку приближение пору вступления в самостоятельную жизнь с особой остротой ставит перед юношей вопрос о том, к чему он пригоден, к чему у него особые склонности и способности; это заставляет серьезнее задуматься над самим собой и приводит к заметному развитию у подростка и юноши самосознания. Развитие самосознания проходит при этом ряд ступеней – от наивного неведения в отношении самого себя ко все более углубленному самопознанию, соединяющемуся затем со все более определенной и резко колеблющейся самооценкой. В процессе развития самосознания центр тяжести для подростка все более переносится от внешней стороны личности к ее внутренней стороне, от более или менее случайных черт к характеру в целом. С этим связаны осознание – иногда преувеличенное – своего своеобразия и переход к духовным, идеологическим масштабам самооценки. В результате человек самоопределяется как личность на более высоком уровне [27, с. 635-637].

Позиция А.В. Захаровой сводится к тому, что осуществляя целенаправленные воздействия на формирование самооценки, необходимо прежде всего отдавать себе отчет в том, какую личность мы хотим спроецировать, какими качествами ее наделить. Хотим ли воспитать человека самоуверенного и самодовольного, центром устремлений которого будет его собственное «я», воспринимающего окружающих лишь в качестве средства достижения собственных целей, или хотим вырастить личность гуманную, творчески активную, критически относящуюся к себе, умеющую самостоятельно определять перспективы собственного развития?

Можно формировать самооценку как интеллектуальное действие, рефлексивное в своей основе, опирающееся на развернутый анализ ситуации оценивания, - полагает А.В. Захарова, - а можно строить ее как эхолалическое образование, односторонне ориентированное, некритически воспроизводящее оценки окружающих [12, с. 12-13].

Сысенко В.А. в своих работах так выражает понимание и необходимость самооценки; «Следует учитывать, что человек – сугубо противоречивое существо, в натуре которого смешаны в самой причудливой форме положительные и отрицательные качества: мораль и аморальность, честь и бесчестие, щедрость и жадность, и так до бесконечности» [30, с. 602].

В европейской мысли противоречивость человеческой природы превосходно описал Блез Паскаль: «Мы не довольствуемся нашей подлинной жизнью и нашим подлинным существом, - нам надо создавать в представлении групп людей некий воображаемый образ, и ради этого мы стараемся казаться. Не жалея сил, мы постоянно приукрашиваем и холим это воображаемое «я» в ущерб «я» настоящему. Если нам свойственно великодушие, или спокойствие, или умение хранить верность, мы торопимся оповестить об этих свойствах весь мир и, дабы украсить ими нас выдуманных, готовы отнять их от нас подлинных; мы даже не прочь стать трусами, лишь бы прослыть храбрецами. Неоспоримый признак ничтожеств нашего «я» в том и состоит, что оно не довольствуется ни самим собою, ни своим выдуманным двойником и часто меняет их местами!.. Мы так тщеславны, что хотели бы прославиться среди всех людей, населяющих землю, - даже среди тех, что появятся, когда мы уже исчезнем; мы так суетны, что забавляемся и довольствуемся доброй славой среди пяти-шести близких нам людей» [Цит. по кн. 30, с. 602].

В реальной жизни не так уж редко приходится встречаться с людьми, для которых характерна ложно понятая ими гордость. Она представляет чрезмерно высокое мнение о самом себе, ни на чем не основанное высокомерие, надменную кичливость. Для подобных людей характерно стремление значить больше, чем они есть на самом деле. Они часто стремятся выделиться среди окружающих, обратить на себя внимание, чем-то «блеснуть» и чем-либо похвастаться.

Как правило, люди ищут признания ценности своей личности прежде всего у близких, родных, а также в кругу друзей. Именно в таких группах дружеского общения человек желает получить знаки внимания, уважения, подтверждения своей значимости. Потребность в сохранении и поддержания чувства собственного достоинства является проявлением нужды человека в положительной оценке самого себя через оценки и отношения других людей. Такая потребность вызвана также постоянным желанием испытывать самоуважение, так как последнее является показателем внутренней душевной гармонии, сбалансированности нашей психики.

Есть два полюса – высокая самооценка, самоуважение и низкая, когда человек упрекает, осуждает себя за какие-то проступки. Высокая самооценка и самоуважение свидетельствуют о том, что психическая жизнь личности протекает без острых внутренних конфликтов; а если они и случаются, то человек достаточно успешно справляется с ними.

Достаточно высокое самоуважение – необходимый элемент душевной гармонии человека. Для сохранения и поддержания душевной уравновешенности, гармонии ему крайне необходимо сохранение и поддержание чувства собственного достоинства. Таким образом, это не какая-нибудь прихоть человека, а психологическая необходимость, нужда.

Потребность в поддержании и сохранении чувства собственного достоинства самым тесным образом связана с определением, которое дает человек самому себе и которое в научной психологии получило название «Я – концепции». Здесь имеется в виду, - пишет В.А. Сысенко, - что каждый из нас определяет себя: кто он есть такой, дает самому себе совокупность характеристик. Однако все самохарактеристики не являются только порождением собственных субъективных ощущений, переживаний, раздумий. В той или иной степени они основаны на мнении близких, друзей, товарищей, родителей, родственников. Разумеется, что в самохарактеристике преобладают и субъективные моменты. Каждый человек в большей или меньшей мере склонен выдавать свое идеальное «Я» за реальное. Но как бы то ни было, человек ждет от своих близких подтверждающей информации той концепции «Я», которую он создал о себе в своем воображении. В этом отношении любовь, дружба, теплота, внимание со стороны другого человека являются крайне важным психологическим обстоятельством, подтверждающим ценность и значимость нашего собственного «Я», ценность и уникальность личности [30, с. 577-579].

Иногда человек чувствует, осознает, что он не отвечает тем социокультурным стандартам так называемого «культурного», «цивилизованного» человека. Это порождает чувство вины, стыда, неполноценности и неуверенности в самом себе. Чтобы избавиться от мощного психологического давления подобных чувств и переживаний, ему нужны доказательства других людей, что он в принципе «хороший», «моральный», «чистый», «добрый», «великодушный» и т.д. Перечисленные обстоятельства вынуждают человека прилагать иногда много усилий, а порою и хитроумное изобретательство, чтобы получить положительную информацию, так или иначе свидетельствующую о его «хорошести». Подобная информация нужна человеку прежде всего для того, чтобы сохранить в целом положительную оценку своей личности в собственных глазах.

Всем известно, что человек – существо сугубо общественное, не мыслящее своего существования без других людей. Он больше всего боится одиночества, отчуждения от близких и дорогих ему людей, он боится покинутости. Поэтому быть любимым и почитаемым близкими людьми есть весьма сильная гарантия того, что опасности одиночества, отчуждения или изоляции практически нет. Таким образом, потребность быть любимым выражает психологическую нужду человека быть объектом внимания, заботы, заинтересованности, быть желанным, полезным и нужным его близким и родным. «Нужность - это условие полноценной жизни. Когда я нужен, со мною ум, сила и обаяние. Тогда я тверд и уверен в своей правоте. Когда я не нужен, я слаб и беспомощен, плохой действует мой ум и способности. Я чувствую себя жалким, виноватым, сам не знаю в чем». Осознание человеком своей необходимости и нужности для близких и родных людей – мощнейший источник внутренней психической энергии личности. «Лишь одна мысль о своей нужности другому придает тебе силы, уверенность» [30, с. 579-580].

У. Джеймс выделяет следующие два рода самооценки: самодовольство и недовольство собой. «Самолюбие может быть отнесено к третьему отделу, к отделу поступков, ибо сюда по большей части относят скорее известную группу действий, чем чувствований в узком смысле слова. Для обоих родов самооценки язык имеет достаточный запас синонимов. Таковы, с одной стороны, гордость, самодовольство, высокомерие, суетность, самопочитание, заносчивость, тщеславие; с другой – скромность, униженность, смущение, неуверенность, стыд, унижение, раскаяние, сознание собственного позора и отчаяние. Указанные два противоположных класса чувствований являются непосредственными, первичными дарами нашей природы. Представители ассоцианизма, может быть, скажут, что это вторичные, производные явления, возникающие из быстрого суммирования чувств удовольствия и неудовольствия, к которым ведут благоприятные или неблагоприятные для нас душевные состояния, причем сумма приятных представлений дает самодовольство, а сумма неприятных – противоположное чувство стыда. Без сомнения, при чувстве довольства собой мы охотно перебираем в уме все возможные награды за наши заслуги, а, отчаявшись в самих себе, мы предчувствуем несчастье; но простое ожидание награды еще не есть самодовольство, а предвидение несчастья не является отчаянием, ибо у каждого из нас имеется еще некоторый постоянный средний тон самочувствия, совершенно не зависящий от наших объективных оснований быть довольными или недовольными. Таким образом, человек, поставленный в весьма неблагоприятные условия жизни, может пребывать в невозмутимом самодовольстве, а человек, который вызывает всеобщее уважение и успех которого в жизни обеспечен, может до конца испытывать недоверие к своим силам».

Впрочем, - продолжает Джеймс, - можно сказать, что нормальным возбудителем самочувствия является для человека его благоприятное и неблагоприятное положение в свете – его успех или неуспех. Человек, эмпирическая личность которого имеет широкие пределы, который с помощью собственных сил всегда достигал успеха, личность с высоким положением в обществе, обеспеченная материально, окруженная друзьями, пользующаяся славой, едва ли будет склонна поддаваться страшным сомнениям, едва ли будет относиться к своим силам с тем недоверием, с каким она относилась к ним в юности. Между тем лицо, потерпевшее несколько неудач одну за другой, падает духом на половине житейской дороги, проникается болезненной неуверенностью в самом себе и отступает перед попытками, вовсе не превосходящими его силы.

Из ежедневного опыта нам известно, в какой мере барометр нашей самооценки и доверия к себе поднимается и падает в зависимости скорее от чисто органических, чем от рациональных причин, причем эти изменения в наших субъективных показаниях нимало не соответствуют изменениям в оценке нашей личности со стороны друзей [11, с. 12-13].

Будучи сложноструктурированной системой, самооценка функционирует в разных формах, видах, на разных уровнях организованности как развивающая система. Ее структура представлена двумя компонентами – когнитивным и эмоциональном. Некоторые исследователи выделяют третий компонент – поведенческий, однако его целесообразнее соотносить с регулятивными функциями самооценки и считать производным от первых двух. Когнитивный компонент отражает знания человека о себе разной степени оформленности и обобщенности – от элементарных представлений до концептуально-понятийных; эмоциональный – отношение человека к себе, накапливающийся у него «аффект на себя», связанный с мерой удовлетворенности своими действиями, результатами реализации намеченных целей. В процессе самооценивания эти компоненты функционируют в неразрывном единстве; ни то, ни другое, как отмечает И.И. Чеснокова, не может быть представлено в «чистом виде». Знания о себе человек приобретает в контексте, и они неизбежно обрастают эмоциями, сила и напряженность которых зависят от значимости для него оцениваемого содержания. Любая самохарактеристика содержит оценку, функционирующую в той или иной степени проявленности [Цит. по ст. 12, с. 7-8].

Самооценка функционирует в двух основных формах – как общая и частная (парциальная, или конкретная). Исследователи единодушны в том, что частные самооценки отражают оценку субъектом своих конкретных проявлений и качеств: поступков, действий, отношений, возможностей, физических данных. Они могут носить как ситуационный, так и обобщенный характер. Особое место среди них занимает так называемые оперативные самооценки, отражающие непосредственный учет личностью изменяющихся обстоятельств.

Менее исследованной является природа общей самооценки. Ее рассматривают как одномерную переменную, отражающую приятие или неприятие личностью себя, т.е. позитивное или негативное отношение ко всему тому, что входит в сферу «я». Такое понимание общей самооценки сводит ее сущность к эмоционально-ценностному отношению личности к себе; ее когнитивный компонент, особенности его развития и функционирования выпадают из поля зрения исследователей [12, с. 9].

Показатели в равной мере относящиеся как к общей, так и к частным самооценкам, представлены, как правило, в виде оппозиций: самооценка определяется как адекватная (реалистичная, объективная) или неадекватная, высокая – низкая, устойчивая – неустойчивая, стабильная – динамичная, реальная – демонстрируемая, осознаваемая – неосознаваемая и т.п. Мерой сформированности названных показателей определяются уровневые характеристики самооценки как развивающейся системы.

Особый комплекс показателей самооценки составляют ее процессуальные характеристики, отражающие особенности ее порождения, формирования и функционирования: обоснованность (аргументированность), рефлексивность, надежность и действенность как механизма саморегуляции.

Самооценка, особенно ее вербализованные формы, в процессе функционирования может принимать разную модальность: либо категорическую, отражающую однозначную оценку субъектом своих психических и физических качеств, либо проблематичную, реализующую рефлексивное отношение субъекта к себе, ориентацию на предмет оценки с допуском его разноплановых трансформаций.

Временная отнесенность содержания самооценки позволяет выделить ее разные виды: она может функционировать как прогностическая, актуальная (симультанная, корригирующая) и ретроспективная.

Функция прогностической самооценки – оценка субъектом своих возможностей, определение своего отношения к ним. Она актуализируется до начала деятельности и свершения поступка. Ее основу составляют интеллектуальные операции дискурсивного плана. Можно говорить о широте, степени вероятности и обоснованности прогностической самооценки. В ней синтезируется информация, полученная субъектом в ходе анализа заложенных в ситуации оценивания субъективных и объективных данных. Нацелена прогностическая самооценка на предвосхищение результатов действий и их последствий, на построение программ и планов действий. Как прогноз, она реализуется в условиях дефицита информации, поэтому ее функционированию более адекватна проблематичная модальность. Одной из характеристик прогностической самооценки является уровень притязаний, основу которого составляет оценка субъектом своих возможностей. Эмоциональный компонент прогностической самооценки проявляет меру сформированности у субъекта чувства ответственности за возможные результаты собственных действий.

Функцией актуальной самооценки является оценка и основанная на ней коррекция исполнительских действий по ходу развертывания деятельности (поступка). Х. Хекхаузен употребляет для определения этого вида самооценки термины «текущая» и «интроспективная» самооценка, отмечая, что она фиксирует эмоциональные состояния, изменение ожиданий, степень «удачности деятельности». Важным психологическим механизмом этого вида самооценки являются действия самоконтроля, содержащие в своей итоговой части парциальные самооценки [Цит. по ст.12, с. 11].

Функция ретроспективной самооценки – оценка субъектом достигнутых уровней развития, итогов деятельности, последствий поступков и т.п. Однако ее назначение не ограничивается лишь подведением итогов, она участвует в определении субъектом перспектив своего развития, поскольку в ходе ее актуализации он отмечает как позитивные, так и негативные стороны своей деятельности и личности. Важн6ой характеристикой прогностической самооценки является мера ее критичности, отражающая степень требовательности к себе субъекта. Ретроспективная самооценка детерминирует процессы «каузальной атрибуции» - объяснение субъектом причин успехов или неудач собственного поведения и деятельности. Употребление ретроспективной самооценки категорической модальности адекватно высокому уровню владения критериями оценки.

Все три вида самооценки тесно связаны между собой, в реальной деятельности самооценивания постоянно наблюдаются их взаимопереходы и взаимопроникновения, трансформации одной в другую.

Выполняя регулятивные функции, самооценка выступает необходимым внутренним условием организации субъектом своего поведения, деятельности отношений. По направленности и конечному результату регулятивные функции самооценки подразделяются на оценочные, контрольные, стимулирующие, блокирующие, защитные. Ее функции не ограничиваются решением задач адаптации, приспособления субъекта к окружающим условиям: она является важнейшим фактором мобилизации человеком своих сил, реализации скрытых возможностей, творческого потенциала. Как механизм саморегуляции, самооценка задействована во всех сферах жизнедеятельности человека – в деятельности, в поведении, в познании, в общении. Она опосредствует интерпретацию собственного опыта и внешних воздействий, восприятия самого себя и окружающей среды, определение перспектив собственного развития и отношения с окружающими. В исследованиях получены данные, свидетельствующие о том, что успешность деятельности человека зависит от его представлений о своих способностях не меньше, чем от самих этих способностей. Регулятивные функции самооценки значительно повышаются в личностно значимой для субъекта деятельности.

В контуре произвольной психической регуляции самооценка присутствует на всех ее этапах: при определении целей деятельности, составлении программ исполнительских действий, отборе критериев оценки задействована прогностическая самооценка; реализация намеченной программы опирается на актуальную (симультанную) самооценку» анализ полученных результатов, определение степени реализации принятой программы – функция ретроспективной самооценки.

Функции психологической защиты реализуются, как правило, при завышенной самооценке, способствующей развитию эмоциональных барьеров, которые блокируют восприятие внешних воздействий, ведущих к искажению и игнорированию опыта. В качестве ее средств выступают следующие механизмы: занижение оценок других людей; необоснованные переносы высоких самооценок из одних сфер в другие; подъем уровня самооценки в значимых областях и снижение его в менее значимых; рост агрессии, отчуждения, отвлечений, снижение интереса к деятельности; появление резонерства, самооправданий, назиданий, инфантильных форм поведения [12, с. 7-12].

А что же характерно в процессе формирования самооценки в подростковом возрасте? Развитие самосознания и его важнейшей стороны – самооценки – это сложный и длительный процесс, сопровождающийся у подростка целой гаммой специфических (часто внутренне конфликтных) переживаний. Еще очень незрелые попытки анализа своих возможностей сопровождаются то взлетом самоуверенности, то, напротив, сомнениями в себе и колебаниями. Такого рода неуверенность в себе часто приводит подростков к ложным формам самоутверждения – бравированию, развязности, нарушению дисциплины исключительно с целью показать свою независимость.

Часто самооценка оказывается у подростка внутренне противоречивой: сознательно он воспринимает себя как личность значительную, даже исключительную, верит в себя, в свои способности, ставит себя выше других людей. Вместе с тем внутри его гложут сомнения, которые он старается не допустить в свое сознание. Но эта подсознательная неуверенность дает о себе знать в переживании, подавленности, плохом настроении, упадке активности и пр. Причину этих состояний подросток сам не понимает, но они находят свое выражение в его обидчивости («ранимости»), грубости, частых конфликтов с окружающими взрослыми. И тем не менее было бы ошибкой отрицать существование психологических особенностей, характерных для каждого возрастного периода развития ребенка, в том числе и для подростка [3, с. 264-265].

Для современного Х класса важной является проблема социально- психологической адаптации к новому коллективу. Сегодня редко кто продолжает обучение в Х классе в том же классном коллективе, в котором учился раньше. Кто-то переходит в другую школу, гимназию, лицей. Кто-то – в параллельный класс своей же школы. Кто-то остается в своем классе, но сюда приходят новые ученики. Иными словами, классный коллектив часто оказывается другим. А поскольку после IX класса уходят из школы чаще всего слабоуспевающие учащиеся, то средний интеллектуальный уровень в старшей школе оказывается сравнительно высоким. В результате бывший отличник может неожиданно оказаться средним или даже слабым учеником. А бывший «твердый четверочник» - неуспевающим. Родители не всегда задумываются об этом, настаивая на учебе в каких-то престижных учебных заведениях, и часто не понимают, почему их ребенок становится мрачным, подавленным или, напротив, злобным и агрессивным.

Дело же в том, что при резкой смене критериев оценок, при потере привычного статуса в группе сверстников возникают значительные (и, что самое главное, часто неосознаваемые) сдвиги в области самооценки, отношения к себе, происходит как бы разрыв преемственности в становлении идентичности, в сфере основных переживаний человека, связанных с осознанием самого себя. Часто это ведет к развитию разного рода защитных механизмов, которые позволяют человеку сохранять привычную высокую самооценку, привычное отношение к себе за счет искажения субъективного восприятия действительности и самого себя, что выражается внешне в неадекватном поведении, в снижении конструктивности поведения, в возникновении аффективных реакций, а также чувства подавленности, депрессии и прочих самых разных проявлениях. Возникает то, что принято называть социально-психологической дезадаптацией [23, с. 489-490].

Из всего вышесказанного можно сделать вывод:

Самооценка – это наличие критической позиции индивида по отношению к тому, чем он обладает, но это не констатация имеющегося потенциала, а именно его оценка с точки зрения определенной системы ценностей. Поэтому самооценка отвечает на вопрос: не что Я имею, а чего это стоит, что это значит, означает? По итогам проводимой самооценки формируется то или иное отношение к себе, позитивное или негативное, с чертами отрицания, неприятия. Понятно, что знание о себе служит необходимым материалом для самооценки, которая в свою очередь способна задать модус самоотношения. Таким образом, самооценка как таковая автономно является очень важным, если не ключевым, элементом самосознания, который в значительной мере может детерминировать личностный комфорт или дискомфорт, выраженный в степени самоприятия субъекта, его удовлетворения самим собой. Кроме того, самооценка служит источником пополнения знаний человека о себе.

Итак, по крайней мере, три образования: образ себя, самооценку и отношение к себе, не следует смешивать – это разные подструктуры. Несомненно, что в онтологии представленные элементы слиты, особенно на стадии взрослости, у ставшего самосознания. Разделить их можно только в абстракции, в анализе, но это необходимо, чтобы уяснить природу и сущность самооценки, выделив ее предмет, не редуцируя его с другим [4, с. 99-100].

Становление самооценки в возрастном аспекте связано с овладением ребенком более совершенными способами самооценивания, с расширением и углублением знаний о себе, с их обобщением и наполнением «личностными смыслами», с усилением их побудительно-мотивационной роли. Эмоционально-ценностное отношение к себе с возрастом так же постепенно дифференцируется и обобщается. К началу подросткового возраста роль самооценки в жизни ребенка заметно усиливается, начинается переориентация с внешних оценок на самооценку. Усложняется содержание самооценки, в нее включаются нравственные проявления, отношения с окружающими, собственные возможности. В подростковом возрасте более выраженные темпы наблюдаются в развитии эмоционального компонента самооценки; эмоционально-ценностное отношение к себе становится ведущим переживанием внутренней жизни подростка. Обостряется восприятие внешних оценок и самовосприятие, оценка собственных качеств становится насущной задачей подростка. Повышенная эмоциональность в отношении к себе замедляет совершенствование когнитивного компонента самооценки. Переход в юношеский возраст характеризуется сбалансированным развитием когнитивного и эмоционального компонентов самооценки. Рост осознанного отношения к себе ведет к тому, что знания о себе начинают регулировать и вести за собой эмоции, адресующиеся собственному «я». Складываются относительно устойчивые представления о себе как целостной личности, отличной от других людей. Ведущим новообразованием юношеского возраста считается потребность в самоопределении, в осознании себя как члена общества.

Итак, в дошкольном возрасте более быстрыми темпами развивается и более выражено функционирует эмоциональный компонент самооценки; в младшем школьном возрасте – когнитивный; в подростковом – снова ведущую роль приобретает эмоциональный компонент; в юношеском возрасте на первый план выступает когнитивный компонент, принимающий на себя функцию регулятора эмоций [12, с. 8-9].

Нельзя однозначно ответить на вопрос, какая самооценка лучше – высокая или низкая, стабильная или динамичная, адекватная или критичная. Эти вопросы решаются в общем контексте развития личности и применительно к конкретным ситуациям оценивания. Самооценка является сложным образованием, системным по своей природе: она целостна и в то же время многоаспектна, имеет многоуровневое строение и иерархическую структуру, включена во множество межсистемных связей с другими психическими образованиями, в разные виды деятельности, формы и уровни общения, в когнитивное, нравственное и эмоциональное развитие личности. Структурные компоненты, формы, виды самооценки находятся в неоднозначных связях и отношениях; их единство и взаимодействие и определяет ценность и значимость этого личностного образования как фактора саморегуляции.

Анализ имеющихся в исследованиях теоретических и эмпирических данных позволяет охарактеризовать самооценку как системное образование и предложить следующую ее структурно-динамическую модель:

- самооценка представляет собой форму отражения человеком самого себя как особого объекта познания, репрезентирующую принятые им ценности, личностные смыслы, меру ориентации на общественно выработанные требования к поведению и деятельности;

- опосредованная познанием внешнего мира, активным взаимодействием с ним субъекта, самооценка является по своей природе социальным образованием, функционирующем как компонент самосознания и важнейшее личностное образование;

- как целостная система самооценка включена во множество связей и отношений с другими психическим образованиями, взаимодействие с которыми носит диалектический характер: будучи обусловленной ими, самооценка в то же время сама выступает важнейшей детерминантой их дальнейшего развития;

- самооценка функционирует в двух взаимосвязанных формах: общей и частной; первая отражает обобщенно-интегральные знания субъекта о себе и основанное на них целостное отношение к себе, вторая – оценку конкретных физических и психических проявлений и качеств;

- структура самооценки представлена функционирующими в неразрывном единстве двумя компонентами – когнитивным и эмоциональным, отражающими знания субъекта о себе и отношение к себе, качественное своеобразие этих компонентов придает их единству внутренне дифференцированный характер;

- временная отнесенность содержания самооценки определяет ее виды: самооценка функционирует как прогностическая, актуальная и ретроспективная; в своем развитии эти виды претерпевают постоянные взаимопроникновения и взаимопереходы;

- онтогенез самооценки связан с формированием у ребенка дифференцированных и обобщенных знаний о себе как внутреннего условия развития устойчивых ориентаций относительно себя и эмоционально-ценностного отношения к себе;

- становление самооценки в возрастном и индивидуальном аспектах – единый и непрерывный процесс, в ходе которого каждая ее составляющая (компоненты, формы, виды, показатели) как сложноструктурированного, системного образования обнаруживает свою динамику;

- составляющие самооценки характеризуются как специфическими, так и идентичными показателями, становление которых определяет ее уровневые проявления как развивающейся системы, надежность и действенность ее функционирования как механизма саморегуляции;

- условия развития самооценки представлены двумя основными факторами – общением с окружающими и собственной деятельностью субъекта, каждый из которых вносит свой вклад в ее формирование;

- самооценка функционирует на осознанном и неосознанном уровнях; становление ее как механизма произвольной психической регуляции связано с развитием рефлексивного самосознания, опирающегося на анализ заложенных в ситуации оценивания объективных и субъективных данных; системообразующим фактором самооценки как развивающейся системы являются основания и средства ее обеспечения, с реализацией которых связаны ее уровневые характеристики, надежность и действенность ее функционирования как механизма саморегуляции [12, с. 13-14].


    1. Уровень притязаний как характеристика личности


Термин «уровень притязаний» был введен в школе известного немецкого психолога К. Левина. Причиной появления концепта послужил один из феноменов, найденных в опытах Т. Дембо. В этих экспериментах, где для провоцирования гнева испытуемым предлагали очень сложные или просто нерешаемые задачи, обнаружилось, что если поставленная цель слишком трудна для индивида, он намечает некоторую «более легкую задачу, представляющую собой приближение к исходной цели, которую человек хочет достигнуть по этапам». Вот эту промежуточную цель Т. Дембо и назвала уровнем притязаний данного момента, обозначив тем самым спонтанный переход субъекта к доступной ему деятельности с указанием величины шага на пути решения основной задачи [Цит. по уч.5, с. 3].

Первое значительное исследование процесса выбора уровня притязаний (УП), обеспечившее одновременно и построение экспериментальной техники его оценки, и определенное содержательное раскрытие нового понятия, принадлежит Ф. Хоппе. Он сохраняет то значение термина, в котором его использовала Т. Дембо – значение минутной реальности в целеобразовании – однако Ф. Хоппе открывает возможность широкой трактовки концепта «уровень притязаний» в качестве психологического понятия. Подразумевая под ним « совокупность сдвигающихся с каждым достижением то неопродоленных, то более точных ожиданий, целей и притязаний к будущим собственным достижениям» субъекта. Ф. Хоппе интерпретирует УП в общем виде как цель последующего действия [Цит. по уч.5, с. 3].

Обращение к притязаниям не составляло для Ф. Хоппе предмета прямого интереса. Его работа посвящена изучению проблемы успеха и неуспеха, их психической сущности и влияния на поведение. К установлению УП Ф. Хоппе подходит как к модели ситуации выбора действия, поскольку успеху и неудаче традиционно приписывали смысл принципа выбора. В эксперименте Ф. Хоппе прослеживает динамику притязаний в зависимости от результативности действий субъекта, его удовлетворение и неудовлетворения. Автор дает, прежде всего, феноменологическое описание явлений успеха и неуспеха, делая акцент на так называемом качественном анализе затрагиваемых им вопросов, полагая, что при разработке новой проблемы тщательное рассмотрение отдельных фактов продуктивнее широкого статистического исследования

Ф. Хоппе обнаруживает, что оценка индивидом степени успешности и неуспешности его действия не связана жестко с конкретным результатом, т.е. эффект действия психологически не есть нечто данное. Такой эффект детерминирован не столько объективным достижением, сколько тем, решена или нет поставленная человеком задача. Последнее означает, что оценка исполнения определяется соотношением избранного УП фактического результата. Если он достигает намеченной цели или превышает ее, действие расценивается как успех, если исполнение не достигает цели – как неудача. Таким образом, один и тот же результат может быть успешным и неуспешным в зависимости от УП настоящего момента. При отсутствии цели произведенный акт остается нейтральным в оценке. Наличное выполнение приобретает свой положительный или отрицательный знак лишь в той мере, в какой оно имеет для испытуемого значение его собственного достижения. Результат действия становится психологической реальностью достижения в точном смысле этого слова тогда, когда он приписывается личным усилиям. Случайное решение или промах не получает оценки в категориях: успех-неуспех. Исполнения, резко отклоняющиеся от установленного УП, также не переживаются в качестве успеха или неудачи, не вызывая удовлетворения или неудовлетворения.

Одним из существенных фактов, вскрытых в эксперименте Ф. Хоппе, явилось то, что для каждого испытуемого зона действий, эффект которых способен вызывать позитивную или негативную реакцию, достаточно ограничена и более или менее специфична, иначе говоря, УП формируется только в определенном интервале сложности. Обычно это некоторый, условно говоря, средний сектор, очерчиваемый рамками: «очень легко – очень трудно». Его верхний предел соответствует пределу работоспособности индивида, так что названный интервал приблизительно совпадает с границами возможностей субъекта. Позднее он получил наименование «зон средней субъективной сложности». Вне этой зоны, где пробы слишком сложны или слишком просты, результат действий оценивается в соответствии с содержанием задания, как объективная данность, не сопровождаясь эмоциональным сопереживанием. Слишком легкие задачи исключаются из нормы оценки, будучи несовместимыми с достоинством субъекта, слишком трудные – как реально невыполнимые. Ф. Хоппе подчеркивает, что зона формирования УП составляет лишь относительно узкую полосу в масштабе: слишком трудно – слишком легко, но она не является абсолютно стабильной.

Возможны ее смещения вверх или вниз в зависимости от наличных достижений человека, изменения его работоспособности, характера задач, нахождения новых методов их решения, степени социальной защищенности или незащищенности субъекта.

В многочисленных заданиях, различавшихся содержанием и сложностью, Ф. Хоппе наблюдал устойчивый феномен, описание которого в дальнейшем стало хрестоматийным: увеличение УП после успеха и уменьшение его после неудачи. Ф. Хоппе дает важную ремарку: повышение УП имело место после полного успеха, понижение – почти исключительно после ряда неудач. Это означает, что изменение притязаний обычно сопровождает не единичный успех или неудачу, исследует только после двух-трехкратного, т.е. относительно устойчивого повторения позитивного или негативного результатов.

Анализируя динамику выбора целей, Ф. Хоппе вводит важное разграничение. Он пишет, что имеющийся в данный момент УП испытуемого соответствует, как правило, одной из целей, допускаемых структурой задания. Но общий образ действий индивида определяется не только сиюминутной, частной целью, наряду с ней существует более широкая цель, превышающая задачи отдельных актов. Эту цель, которая, не будучи непосредственно воплощаемой в настоящий момент, все же стоит «за» отдельным актом управляет поведением человека, Ф. Хоппе называет идеальной целью в отличие от реальной, т.е. цели данного, конкретного действия. Реальная цель часто принадлежит некой «иерархии целей», где первая существует только как несамостоятельный, зависимый момент, как предварительная цель. Отдельные действия выполняют функцию продвижения вперед к гораздо более далеко поставленной цели, эти акты подобна первой фазе осуществления более широкого измерения. По мнению автора, По мнению автора, изменения УП открываются и становятся понятными при обращении к крупным, всеохватывающим целям личности, выходящим за пределы решения отдельной задачи. Наличие идеальной цели, собственно, и можно объяснить повышение УП после успеха.

Идеальная цель обычно принимает значение крайних данных, которые часто соответствуют «естественному максимуму» задания. Расстояние между реальной и идеальной целями бывает разным и варьирует в ходе действия. В то время как УП повышается после успеха, идеальная цель остается той же, поскольку в большинстве случаев она с самого начала является максимально высокой. Однако успех и неудачи меняют степень реальности идеальной цели: она приобретает тем большую реальность, чем больше фактическое достижение субъекта приближается к ней, и теряет в реальности при увеличении расхождения возможностей и желаний. Коротко говоря, с изменением дистанции между реальной и идеальной целями варьирует степень реальности последней. Она может стать полностью недейственной, если испытуемый вследствие отдельных неудач вынужден постоянно снижать УП, и расстояние идеальная-реальная цель слишком возрастает. В таком случае при достижении успеха испытуемый не повышает УП, а прекращает действие. Напротив, реальная цель поднимается до уровня идеальной цели, если предшествующие успехи обеспечивают возможность ее достижения. Идеальная цель после ее осуществления способна даже стать исходным пунктом для дальнейшего повышения цели. В любом конкретном задании для испытуемого обычно имеется иерархия целей, которую достаточно характеризовать указанием реальной и идеальной целей. Дистанция между ними зависит от структуры задания, его сложности, характера испытуемого, предшествующих достижений.

Ф. Хоппе вводит еще одно разграничение, почему-то редко упоминаемое в текстах по психологии притязаний. Речь идет о соотношении притязаний субъекта и задач, навязанных извне. Ф. Хоппе считал необходимым различать УП, уровень достижения и уровень задания как чисто внешнее влияние. Понятием «уровень задания» обозначается ряд элементов процедуры, учитывающих не только собственно сложность задачи или специальную инструкцию, но и вообще поставленное перед испытуемым требование принять определенную высоту цели. Ее давление очевидно, когда расхождение между уровнем задания и фактическим достижением не слишком велико. То, насколько уровень задания может смещать притязания, зависит от отношения названного внешнего фактора и достижений, а также, и это очень важно, от того, оказывается ли на испытуемого давление, призванное заставить его принять для себя данный уровень задания в качестве нормы оценки. В повседневной жизни такое давление способно создать хроническое перенапряжение или недонапряжение УП на основе вынужденного уровня задания, которое, однако, не заходит слишком далеко, не приводя к тому, чтобы субъект не обращался к собственным целям или – как это бывает у детей – не терял всякий интерес к соответствующему занятию.

По признанию Т. Дембо исследование Ф. Хоппе имело огромное значение, поскольку оно вскрывало, хотя и в рамках некоторой лабораторной модели, определенные закономерности выбора цели. Работа Ф. Хоппе вызвала к жизни множество экспериментов, в общем более совершенных, чем это было у автора методики, если говорить о строгости измерения УП. Но благодаря удивительно тщательному и тонкому анализу, проделанному Ф. Хоппе, оценка УП превратилась в чрезвычайно ценный метод изучения личности.

К. Левин рассматривает определение УП, факторы, детерминирующие выбор цели, индивидуальные различия в УП, механизм формирования цели, затрагивает вопрос о развитии УП в детстве, намечает линии прикладного использования техники диагностики притязаний. Свой анализ К. Левин начинает с описания последовательности событий в эксперименте на УП, изображенной в виде схемы [Цит. по уч.5, с. 3].

Автор поясняет схему на основе разбора отдельных понятий. Отправным здесь является положение о том, что человек не просто производит какое-либо действие, а выполняет определенную цель. То, чего хотел бы достигнуть субъект – его идеальная цель. Однако, понимая, что это трудно для него, по крайней мере в настоящий момент, субъект избирает более реальную цель – цель действия. Уровень цели действия и берется обычно в качестве критерия УП индивида для данного момента.

Установление цели действия в пункте 2 переменной последовательности не означает, что индивид оставил свою идеальную цель. Чтобы понять его поведение следует рассмотреть конкретный акт внутри всей целевой структуры субъекта. Она может содержать значительное число различающихся по степени реальности целевых уровней. Последние способны включать высокую цель мечты, фантазии; более реальную желаемую цель; уровень, которого человек желает достигнуть, при объективной оценке ситуации; наконец, низкий уровень, на котором субъект может оказаться в случае неблагоприятного исхода событий. Где-то на этой шкале будет то, что называется целью действия или реальной целью, где-то будет локализована идеальная цель. Иногда субъект подходит к своей идеальной цели ближе, иногда дистанция между реальной и идеальной целями становится шире. Это расстояние К. Левин называет внутренним несоответствием.

Важной характеристикой УП является различие между уровнем цели и уровнем прошлого выполнения, т.е. различие между пунктами 1 и 2 схемы, называемое целевым несоответствием. Оно указывает на степень отстояния цели нового действия от предшествующего достижения. Это несоответствие позитивно, если УП выше предыдущего результата и негативно в противоположном случае.

Другой важной характеристикой является расхождение между уровнем намеченной цели и фактическим исполнением, т.е. соотношение пунктов 2 и 3 схемы, именуемое несоответствием достижения. Оно положительно, когда результат выше намеченной цели и отрицательно, когда он не достигает УП. Знак и величина несоответствия достижения – два главных фактора, определяющих чувство успеха и неуспеха. Их переживание собственно и является реакцией на это расхождение.

Обращаясь к вопросу об определении понятия «уровень притязаний», К. Левин дает свое представление о нем со значительным оттенком операциональности, привлекая определение Дж. Фрэнка, не только известное, но и принятой к тому времени в США.

По Дж. Фрэнку под УП понимался «тот уровень трудности в знакомом задании, который индивид определенно берется достигнуть, зная уровень своего предыдущего выполнения в этом задании». Но несомненно, что К. Левин сохраняет в своей интерпретации УП первоначальное его понимание, отчетливо обозначенное Ф. Хоппе как реальности, имеющей смысл и вне рамок конкретной экспериментальной процедуры, т.е. понимание УП как очень важного личностного конструкта. Этот момент особенно акцентирован в тех работах, где К. Левин использует термин «притязания» применительно к жизненным целям субъекта, в том числе крупным, и выделяет высоту УП в качестве одной из основных характеристик целей человека. Таким образом притязания получают широкую трактовку целей субъекта, а их высотный параметр или уровень – значение показателя трудности намеченных индивидом целей.

С момента введения обсуждаемого концепта в психологический обиход в литературе накопилось довольно много различных частных определений УП. Каждый из авторов подчеркивает отдельные аспекты, так что термин приобретает множество вариативных значений и, несмотря на свою распространенность, сохраняет неоднозначность в понимании обозначаемого им феномена. По представлениям В.Н. Мясищева УП – это те качественно-количественные показатели, которым должна удовлетворять, с точки зрения исследуемого лица, его производительность. В трактовке Б.Г. Ананьева УП связан с оценочными потребностями, будучи притязанием на оценку [Цит. по уч.5, с. 9]. Согласно В.С. Мерлину УП отражает ту степень оценки, в которой нуждается человек, чтобы испытывать удовлетворение. Автор истолковывает УП как форму синтеза мотивов разного уровня обобщенности, например, специфической «потребности в одежде, продуктивности деятельности… и более общего мотива социального престижа» [Цит. по уч.5, с. 9]. Для Е.А. Серебряковой УП – это потребность в определенной самооценке, принижаемой и одобряемой человеком. У Н.Л. Коломинского УП представляет собой модель самоосуществления, образ-Я, который личность считает для себя приемлемым и т.д. [Цит. по уч.5, с. 9].

И все-таки большинство авторов сохраняют в качестве наиболее общего понимание УП, близкое к исходному, при котором рассматриваемый концепт имел значение уровня трудности выбираемых субъектом целей. Эта интерпретация достаточно прочно удерживается за рубежом. Она же является и основой и в отечественной психологии. Нетрудно заметить, что в таком определении нивелируется отмеченный выше оттенок операциональности и более рельефно выступает другой – представление об УП как о важнейшем личностном образовании, своеобразном индикаторе способа целеполагания субъекта [5, с. 3-9].

Уже в ранних исследованиях УП было замечено, что формирование частной цели действия испытывает влияние со стороны ряда факторов. Последующие эксперименты вывили множество подобных переменных, обнаружив довольно сложную детерминацию УП. Некоторые из найденных факторов оказались устойчивыми в своем влиянии независимо от конкретной ситуации, другие – напротив, действовали лишь в рамках наличных условий. К. Левин сделал попытку первичной классификации детерминант УП, разделив их условно на: ситуационные или временные и более стабильные, куда вошли социально-психологические и личностные.

Влияние одного из ситуационных факторов проследил Ф. Хоппе, вскрыв тенденцию к повышению притязаний после успеха и снижению их вслед за неудачей – изменения, которые М. Юкнат обозначила термином «типичные» [Цит. по уч.5, с. 11].

Позднее влияние рассматриваемого фактора было многократно подтверждено: в большинстве случаев после успеха УП повышается, после неуспеха снижается. При этом успех действует более однозначно в отношении подъема УП, неудача дает вариативную реакцию, т.е. тенденция поднимать УП в результате успеха выражена сильнее, чем готовность снижать притязания вследствие неудач.

Заслуживают внимание последние данные о специфике функционального состояния при успехе и неудаче. Первый продуцирует активацию вегетативной нервной системы, второй – центральной. Такая дифференциация имеет, по-видимому, важное приспособительное значение: успех санкционирует сохранение принятой программы действий в новом цикле деятельности, чему в большей мере соответствует незначительное увеличение центральной активации на фоне выраженного подъема вегетативной. Неудача требует перестройки программы действий, выяснения причины их отрицательного эффекта, поиска новых решений, для чего необходима центральная активация.

Другой ситуационной переменной К. Левин считает перенос – своеобразную транспозицию или проекцию успешного и неуспешного опыта, достигнутого в одной задаче или части эксперимента, на другую. Эффект особенно заметен, когда серии воспринимаются испытуемым как единое задание. В этом случае начальный УП второй серии ближе к конечному уровню первой. Если две части опыта разделены, начальный уровень второй близок начальному уровню первой. Показано, что эффект парциален и зависит от сходства задач.

К группе временных детерминант К. Левин относит так называемый ранг трудности. Как известно, УП формируется в зоне, исключающей слишком сложные и легкие задачи, поэтому их ранжирование по трудности может значительно повлиять на выбор конкретной цели субъектом. В этой же категории переменных описывают ситуации прекращения испытуемым действий в эксперименте: тенденция прерывать работу регистрируется тогда, когда возможность достижения успеха невелика. После серии успехов действия прекращаются, если дальнейший рост УП невозможен, либо потому, что структура задания препятствует повышению УП. После неудач действия прекращаются не ранее, чем будет использована последняя возможность добиться успеха. Единичный успех после многократных неудач ведет к прерыванию деятельности в опыте. Причиной спонтанного прекращения действий часто выступает ряд неудач.

В группу ситуационных факторов следует включить, помимо указанных, особенности инструкции; содержание задач или тип исследуемой способности; степень значимости для субъекта выполняемой деятельности; большая значимость задания поднимает УП. Существенно отношение испытуемого к эксперименту и экспериментатору, а также – экспериментатора к испытуемому: атмосфера сотрудничества улучшает показатели УП, конфронтация снижает притязания. Имеет значение вообще характер социальной ситуации, их оценка, что иногда приводит к «расщеплению» УП на открытый, демонстрируемый и скрытый. Небезразличен элемент соревнования; ценность возможного вознаграждения; эмоциональный настрой испытуемого, в частности состояние тревожности. УП отличает высокая подвижности при успехе – испытуемые стремятся к последовательному улучшению достижений, и относительная ригидность в ситуации неудач.

В качестве устойчивых детерминант УП К.Левин выделяет некоторый культурные факторы, групповые стандарты, а также прошлый опыт.

Идея о влиянии культурных факторов возникла в результате одного интересного наблюдения, состоявшего в том, что ни Ф. Хоппе, ни другим исследователям не удавалось достаточно часто получать низкие УП у своих испытуемых. К. Левин неоднократно упоминает этот факт, заключая, что людям западной культуры присущ вектор, направленный вверх в выборе целей – склонность намечать задачи, превосходящие полученный результат, сохраняя свои высшие достижения вплоть до лимита способностей. Этот же вывод повторяет Ж. Нюттен, утверждая, вслед за К. Левином, что обнаруженный факт может стать основой для сравнительного анализа характеристик УП в условиях различный культур.

По мнению К. Левина, с самого детства цели, устанавливаемые индивидом в его каждодневной жизни и долговременных планах, испытывают влияния со стороны норм группы, к которой они принадлежат, ее стандартов и целей. Воздействие на индивидуальные притязания стандартов группы вызвало значительный интерес. В экспериментах с УП можно было наблюдать определенную ясную зависимость: испытуемые оценивали результаты собственных действий относительно достижений других лиц или группы в целом, к которой они себя причисляли. Эта зависимость выражалась в стремлении поддерживать свои результаты на уровне средних показателей группы, что было обнаружено и у детей, и у взрослых, если испытуемые не расценивали свои возможности ниже групповых. Существенная деталь: на УП субъекта могут воздействовать нормы не только собственной группы, но и других, которые, по словам К. Левина, размещаются в престижном порядке и служат шкалой оценки индивидуальных достижений, т.е. моделью для сравнения.

Какие же качества личности служат ответственными за тот или иной способ целеуказания, представленный в характеристиках УП? В числе личностных детерминант выбора цели называют честолюбие, чувство собственного достоинства, смелость перед лицом действительности, а также – предусмотрительность, осторожность, страх неполноценности. К ним относят настойчивость, упорство, непостоянство, медлительность, способ защиты «Я» в условиях возможного поражения, фиксацию на себе, особенности мотивации. Как отмечал К. Левин, вопреки усилиям не было найдено никаких независимых мер или коррелятов среди показателей УП, позволивших бы прямо соотнести ту или иную черту с параметром УП [Цит. по уч.5, с. 19].

Можно видеть, что современные исследователи не оставляют поиски корреляций между УП и особенностями субъекта. Подтверждается связь УП с настойчивостью в достижении целей. При ее низком развитии регистрируется большая вариативность притязаний, особенно в условиях неудач. Для эффективного самоутверждения оказывается значимой адекватность УП, а успешное самоутверждение, в свою очередь, обеспечивает рост притязаний. Соотнесение УП с локусом контроля вскрывает тенденцию к более высоким притязаниям у интерналистов, по сравнению с экстерналистами [Цит. по уч.5, с. 21].

Прослеживается соотношение УП и характеристик интеллекта. Как выясняется, чем выше интеллектуальные возможности, тем выше УП. Исследование притязаний в комплексе с интеллектуальными и волевыми качествами, а также анализ значения этого комплекса в школьном обучении обнаруживает высокие и стойкие к неудачам притязания у детей с лучшими показателями в развитии мышления и воли. Неуспех у таких учеников имеет следствием поиск причины ошибок и мобилизацию усилий. Школьники с худшими показателями интеллектуальных и волевых качеств дают низкий УП, редко повышающийся при искусственно созданном успехе. Эти ученики утрачивают веру в свои силы. Только значительная помощь в организации мыслительной деятельности и обеспечение прочного успеха приводит к некоторому подъему УП. Ученики с хорошими показателями мышления, но ослабленной волей, демонстрируют завышенное целеуказание и отсутствие склонности к последовательной работе в ситуации неуспеха. Относительно низкий индекс интеллекта при развитой воле сочетаются с высокими притязаниями. Неудачи у таких детей не ведут к падению УП, а вызывают интенсивную работу для достижения успеха [Цит. по уч.5, с. 21].

Одним из направлений анализа притязаний в связи с индивидуальными различиями является изучении корреляций параметров УП со свойствами темперамента. Исследователи обращают внимание на зависимость УП от эмоциональной устойчивости, импульсивности, силы нервной системы. Я. Рейковский устанавливает, в частности, что занижение УП характерно для так называемых перестраховщиков, отличающихся меньшей эмоциональной устойчивостью, нежели лица, избирающие цели на уровне фактического выполнения. Позиция перестраховщика, как он полагает, является показателем дефекта в структуре личности, такую позицию наиболее часто определяет эмоции тревоги: ситуативной или пролонгированной. Связь между тревожностью и установкой перестраховщика регистрируется и в других работах. Очень низкие притязания фиксированы у людей с явной тенденцией избегания неудачи, которую Дж. Аткинсон прямо отождествляет с повышенной тревогой. Однако, по его же данным, при выраженной тревожности встречается и неадекватно завышенный УП. Импульсивность имеет коррелятом завышение притязаний. Анализ влияний нейродинамических свойств на УП обнаруживает следующую картину: индивиды с сильной нервной системой (относительно возбуждения) обладают высоким и адекватным или завышенным УП, испытуемые со слабой нервной системой проявляют склонность к занижению притязаний. В условиях стресса названное различие выступает особенно отчетливо. При усилении мотивации люди со слабой нервной системой целеполагают на уровне наличных достижений, избегая риска, притязания лиц с сильной нервной системой по мере возрастания мотивации следуют неуклонному подъему [Цит. по уч.5, с. 22].

Заслуживают упоминания попытки дифференцировать УП по признаку пола. Первичный результат дает представление о более высоких притязаниях у мужчин по сравнению с женщинами, но у первых УП резко снижается вследствие неудач – по одним данным и, напротив, является стабильным – по другим. Сопоставление мужских и женских притязаний с реальными возможностями тех и других вскрывает тенденцию к несколько заниженным выборам у женщин и завышенному целеуказанию у мужчин. Их настроенность на успех проявляется уже в подростковом возрасте: независимо от характера задач мальчики ожидают от собственных действий более высоких результатов, чем девочки, а после исполнения задания девочки оценивают свои достижения заметно скромнее, чем мальчики [Цит. по уч.5, с. 22].

Выше говорилось, что классификация детерминант выбора целей, данная К. Левином, является условной. Он обсуждает еще ряд факторов, не вписывающихся в первоначальную таксономию, но укладывающихся в триаду: общественные условия – социальная группа – индивид. К долговременным переменным К. Левин относит, помимо уже указанных, социо-экономические условия, привычный успех-неуспех, временную перспективу, чувство реализма субъекта. Если влияние социо-экономичес кого статуса на притязания человека вполне понятно и может быть легко проиллюстрировано, например, колебаниями УП субъекта на основе информации об уровне доходов партнера по общению, то действие других переменных требует специального пояснения.

Как считал К. Левин, постановка целей тесно связана с временной перспективой в том смысле, что цели индивида включают его ожидания будущего, его желания. Локализация целей обусловлена двумя обстоятельствами: отношением человека к определенным ценностям, что, в свою очередь, задается социальными влияниями, и его чувством реализма в прогнозе вероятности достижения поставленной задачи. Рамки ценностей варьируют от субъекта к субъекту, от группы к группе. В общем, К Левин констатирует наличие в современном ему обществе тенденции поднимать УП до предела индивидуальных возможностей. Принцип реализма, с другой стороны, понижает амбиции. То, как высоко индивид может наметить цель и устойчиво держаться вблизи уровня реальности – один из наиболее важных факторов эффективности деятельности субъекта. Реалистическое отношение дает сравнительно малое отклонение цели от наличного достижения, нереалистическое – значительное отклонение, отражающее большую желаемую цель. К. Левин описывает тактику типично успешного индивида, устанавливающего цель чуть выше предыдущего результата и этим способом упорно поднимающего свой УП, хотя в процессе всех выборов человек руководствуется идеальной целью, которая может быть весьма высокой. Тем не менее, реальная цель каждого следующего шага такого субъекта держится близко к его настоящей позиции. Типично неуспешный индивид продуцирует одну из двух реакций: либо устанавливает свои цели очень низко, нередко ниже своего предшествующего достижения, отказываясь от высоких целей, либо выбирает цели слишком превосходящие его возможности. Последнее встречается чаще и является скорее общим. Иногда такое поведение бывает демонстративным – это поддерживание высоких целей без серьезных стремлений, или следование своим идеальным целям, когда субъект теряет видение того, что может быть достигнуто в данной ситуации. К. Левин пишет, что переживание успеха возникает не только при реальном достижении цели, но и при приближении к ней и даже при простой постановке социально одобряемых задач. Этим, в частности, он объясняет факт существования категории людей, обладающих высоким УП, но ничего не делающих для воплощения своих целей. Действительное или, точнее, действенное стремление к трудным задачам может провоцироваться также желанием достигнуть области, представляющейся индивиду недостижимой, т.е. стремление осуществить задуманное вопреки собственным возможностям, преодолев себя.

Влияние на выбор цели множества различных факторов может создать впечатление о притязаниях как о чем-то очень неопределенном. Такой вывод был бы поспешным и, безусловно, неоправданным. Зависимость УП от многочисленных детерминант свидетельствует о чрезвычайной сложности этого конструкта. Экспериментальная модель формирования притязаний представляет процесс выбора цели в определенном упрощении. Обычно УП является некоторым выделенным значением, точкой на шкале достижений, составляя иллюстрацию одномерного УП. Но даже в лабораторных условиях, не говоря о повседневной жизни, чаще встречаются ситуации, для которых эвристичен подход к УП как многомерному образованию. Анализ УП как многомерного образования точнее отражает реальную действительность [5, с. 11-26].

Уже первые исследователи УП были уверены в том, что они имеют меру чего-то очень весомого. Для К. Левина притязания – это одно из важнейших образований личности, обусловливающих ее активность, детерминирующих многие аффективные процессы, способные не только определять поведение человека, но и формировать черты его характера. Однако УП не удалось прямо соотнести с какими-либо личностными качествами, ни по его отдельным параметрам, ни по их комплексу. Удалось лишь вычленить такие комплексы, как отражение устойчивого поведения при выборе целей. Между тем УП традиционно наделяется значением личностной характеристики, а диагностика притязаний считается одним из методов изучения личности.

В анализе вопроса о том, что стоит за измеряемым в опыте УП Ф. Хоппе обращается к понятиям «Уровень-Я» и «самосознание», или «Концепция-Я». Первое понятие становится у Ф. Хоппе основным и используется для обозначения структуры, программирующей всю совокупность действий индивида, динамику выбора целей, переход от одного акта к другому. Эта структура существует в виде некоторой доэкспериментальной установки, т.е. некоего внестимульного фактора личности. Актуализация или определенная проекция уровня-Я в конкретных условиях функционирования субъекта, собственно, и дает его УП [Цит. по уч. 5, с. 31].

По Ф. Хоппе, уровень-Я имеет изначальное свойство сохранять возможно большую высоту, что выражается двояко: в стремлении избегать неудачи и получать успех при максимально высоких притязаниях. Оба проявления главной динамической тенденции ведут к противоположным следствиям: страх неудачи побуждает устанавливать вначале низкий УП, прибегать к пробному выполнению, не беря на себя твердого личного обязательства, после успеха повышать УП постепенно, а в результате неудач снижать радикально. Желание реализовать предельно возможный успех продуцирует высокий начальный УП, значительный подъем после достижений, малое снижение вследствие промахов.

При реалистичном сознании человек встречает конфликт между осторожностью и самолюбием спокойно, соблюдая среднюю линию. Неуклонно падение УП под влиянием внешних условий свидетельствует о нетвердости характера и недостатке смелости перед реальностью, в противном случае испытуемый полностью прекратил бы действия. Здесь же он судорожно хватается за малейшую возможность добиться успеха и его неспособность прервать попытки при многократных неудачах означает попросту боязнь их признать. Высокий начальный УП в новом задании, как правило, является компенсацией неуспеха последующем подъемом требований к себе. Эти самоутешения адресованы не только экспериментатору, но и собственной персоне. Конфликт в такой ситуации принимает особо острую форму из-за нежелания испытуемого показаться неспособным и УП, превышающего возможности.

Ф. Хоппе предполагает существование динамических отношений между уровнем-Я и УП. Они выступают в стремлении переносить ответственность за неудачу с себя на экспериментальный материал, как что-то объективное, или обесценивать задание; возлагать ответственность на нечто безличное, на природу человека как биологический факт (от человека требуют невозможного); в попытках свести экспериментатора до своего уровня при неуспехе (а справился бы он?). Все эти способы поддержания высоты уровня-Я вопреки отрицательному результату действий. Характер отношений уровня-Я и притязаний проявляется в модификации поведения при вариации социального нажима, а также в самом законе изменения УП.

Соотношение уровня-Я и УП определяет функционирование «эмоциональной связи» - переживание успеха и неудачи в серии последовательных действий, приводя иногда к парадоксальным реакциям на достижение и недостижение. Важность соотношения уровня-Я и УП, обнаруживается тем обстоятельством, что положительные и отрицательные эмоции мгновенно исчезают, если удачи и промахи перестают приписываться собственной личности [Цит. по уч. 5, с. 33].

Понятие уровень-Я в дальнейшем встречается в работе Дж. Френка, где оно трактуется как широко охватывающие цели личности, включающие ее взгляд на себя. М. Юкнат называет это образование самосознанием. К. Левин говорит об учете субъектом своих возможностей при прогнозировании вероятности достижения цели. С точки зрения Б. В, Зейгарник, во всех случаях речь идет о самооценке, и такая редакция во всех случаях является более точной, ибо Дж. Френк, обобщая обширные исследования УП, прямо указывает, что анализ притязаний позволяет выявить то, как индивид оценивает себя, т.е. его самооценку. Аналогичный взгляд на УП дают Дж. Гарднер, П. Сирс, Ю. Роттер, А. Гилински, И. Стейнер, в определенном смысле – Р. Мейли и Я. Рейковский, той же логики придерживается Х. Хекхаузен и многие другие зарубежные исследователи. Резюмируя мнение большинства, В. Гошек пишет, что УП представляет собой самооценку, косвенно выраженную посредством требований к качеству собственной деятельности [Цит. по уч. 5, с. 33].

Близкую или идентичную интерпретацию можно найти и в работах отечественных авторов. В. Н. Мясищев выделяет в УП субъективно-личную и объективно-принципиальные стороны. Первая имеет непосредственное отношение к самооценке, к тенденции самоутверждения, стремлению видеть в показателях деятельности повышения или снижения престижа личности. Субъективно-принципиальная стороны УП соотносится с осознанием человеком значимости своей деятельности, с чувством общественной ответственности, с требованием к себе, основанным на осознании долга. Эти моменты характеризуют эго- или социоцентрическую направленность личности субъекта [Цит. по уч. 5, с. 34].

Уже с 30-х г. Именно такой ракурс анализа УП: его изучение в составе проблемы самооценки – приобретает наибольшую устойчивость в отечественной литературе. Связь притязаний и самооценки подчеркивает Б. В. Зейгарник, указывая, в частности, на занижение УП при низкой самооценке. По данным Е.А. Серебряковой, неясные представления о своих возможностях делают субъекта неустойчивым в выборе целей: его притязания резко повышаются после успеха и столь же резко падают после неудачи. Стабильная самооценка продуцирует сформированный УП, мало подверженный ситуационным влияниям успеха и неудачи. Это соотношение подтверждает В.М. Блейхер. В.С. Мерлин, анализируя динамику УП, находит, что она определяется характеристиками самооценки. Тесную взаимосвязь двух конструктов отмечают очень многие авторы и такое представление оказывается настолько поколебимым, что сами термины «самооценка» и «уровень притязаний» иногда употребляются синонимично, а тест на притязания часто рассматривается как прямо самооценочный индикатор, по параметрам которого проводится классификация видов самооценки. Нередко оба конструкта объединяют в одно стержневое образование личности, где на первый план выдвигается либо УП, самооценка же выступает как одна из его сторон, либо доминирует самооценка, а УП считается ее выражением – это более принятая точка зрения.

При всей устойчивости изложенного представления, надо отметить, что формула: УП – показатель или часть самооценки субъекта – не единственный способ интерпретации притязаний в качестве характеристики личности. Другой следует из анализа УП в составе проблемы мотивации достижения. Полагают, что к понятию УП следует прибегать при исследовании стремления индивида к цели, когда ему представлена задача, результат которой может быть измерен на шкале достижений, УП собственно и презентирует конкретную цель достижений. Н. Манн утверждает, что при изучении УП в сущности рассматривается мотив достижения субъекта в его частном проявлении. Главную роль здесь играет направление мотивации, т.е. преобладание надежды на успех или страх неудачи. Непосредственным индикатором индивидуальной мотивации достижения служит величина целевого отклонения, поскольку установлено, что люди, ориентированные на успех, избирают цели, расположенные умеренно выше их наличного результата, так что при усилии он непременно оказывается достигнутым, лица озабоченные возможностью неудачи, намечают цели в экстремальных зонах, так что успех либо сразу исключается, либо становится обеспеченным. Целевое отклонение, будучи относительно стабильной особенностью в целеуказании субъекта, является важнейшим индексом индивидуальной мотивации достижения [Цит. по уч. 5, с. 35].

Можно видеть, таким образом, два способа трактовки УП: как индикатора самооценки и как репрезента мотивации, связанной с достижением.

Использование УП для изучения самооценки базируется на предположении о том, что человек регулирует выбор целей оценкой себя по тому свойству, от которого зависит успешность выполнения им задачи в данном виде деятельности. Это предположение, вернее, положение, формулирует, в частности, К. Левин, говоря об учете индивидом своих возможностей при прогнозе вероятности достижения цели. Приведенное утверждение достаточно очевидно, даже аксиоматично и вряд ли нуждающееся в специальном доказательстве.

По-видимому, сегодня мы можем признать связь самооценки с УП и даже утверждать, что первая составляет базис второго. Но признания факта этой, по выражению А.Р. Липкиной, «органической» связи явно недостаточно для использования УП в качестве прямого самооценочного индикатора. Из понимания самооценки как основы выбора притязаний вовсе не следует вывод о взаимно однозначном соответствии параметров обсуждаемых конструктов, их взаимосвязь сложна и не до конца познана. Накопленные данные приводят к убеждению, что УП не способен всегда точно презентировать самооценку и, следовательно, его интерпретация, как непосредственного показателя самооценки не корректна, по крайней мере для значительного процента случаев [Цит. по уч. 5, с. 37].

Напрашивается вопрос: снижает ли сделанное заключение ценность исследований УП? Нет, скорее наоборот. Изучение притязаний содержит собственный интерес и, безусловно имеет самостоятельное значение, поскольку УП обладает известной константностью, т.е. он сам по себе служит относительно стабильным индивидуальным качеством. Выявление УП и его анализ по параметрам высоты, величины отклонения цели, адекватности и устойчивости чрезвычайно важен для диагностики личности. Если исследователь в состоянии описать УП субъекта, можно думать, что он описывает прежде всего процесс целеполагания, его своеобразный стереотип или гештальт, характерный для данного человека. При этом выбор целей раскрывается в УП не со стороны их конкретного содержания, а в определенном аспекте – анализируется тактика целеполагания, его устойчивый, присущий данному субъекту модус. Оценке подлежит, главным образом, не то, что становится целью, какие цели избирает субъект, а то, как он это делает. УП способен представить собственно уровень трудностей намечаемых человеком задач, подход к их решению, реакцию на успех и неуспех, коррекция выбора в зависимости от уровня достижения, адекватность линии поведения, отраженной в стратегии выбора, а, следовательно, продуктивность отработанной тактики, наконец, степень ее лабильности или устойчивости. Несомненно, что комплекс подобных знаний о человеке, т.е. достаточно полная характеристика его тактики целеполагания, составляет информационно емкий материал для диагностики личности.

Что касается соотнесения параметров УП, значимых самих по себе, с особенностями самооценки и другими личностными переменными, то ценность таких сопоставлений, не только не умаляется, но напротив, возрастает. Как выясняется, соответствие самооценки и УП по высоте продуцирует сбалансированную личность, отличающуюся приятием себя, относительным внутренним комфортом. Напротив, резкая дивергенция высотных показателей самооценки и притязаний, когда человек при скромном представлении о своих наличных достижениях избирает высокие цели, вызывает внутренний дискомфорт, напряженность, имеющую эквивалентом подъем уровня тревожности, фрустрированность, снижение толерантности, рост агрессивности – т.е. обнаруживает картину личностного неблагополучия. Изучение различных сочетаний параметров самооценки и притязаний, с одной стороны, а также их соотношения с отдельными свойствами личности обеспечивают круг данных, имеющих важное диагностическое и, в определенной мере, прогностическое значение [5, с. 31-40].



    1. Категория образа в психологии


Одна из главных проблем общей теории образа – природа образа, отношение между ним и его источником. В некоторых направлениях психологии образ рассматривается как продукт спонтанной работы мозга или произвольной деятельности субъекта. При таком подходе и отношение образа к объекту оказывается произвольным. Но даже с точки зрения обыденного языка и обыденного сознания понятие «образ» естественно подразумевает вопрос: образ чего? То есть вопрос об отношении образа к чему-то другому, к его прообразу или к оригиналу. Что же это за отношение? С нашей точки зрения, это - отношение отражения. Но выявить отношение образа к тому, что в нем отражается, раскрыть их закономерную связь – задача, безусловно, очень трудная.

В чем же состоит специфика тех форм отражения, с которыми имеет дело психология, специфика психического отражения? В советской психологии сложилась общая формула: все психические явления, в том числе и образ, суть субъективные отражения объективной действительности. Но было бы наивно представлять себе человеческий мозг как простое зеркало, в котором шаг за шагом, точка за точкой воспроизводится все, что действует на органы чувств. Субъективное отражение неизбежно связано с преобразованием информации, поступающей извне, соответственно той позиции, которую занимает носитель образа. (Понятие «позиция» здесь употребляется в широком смысле: имеется в виду позиция и в физической, и в биологической, и в социальной системах.) Это проявляется даже в самом элементарном акте восприятия. Иначе говоря, субъективность перцептивного образа выступает как целостное свойство, обладающее, однако, рядом разных измерений.

Итак, мы понимаем образ как субъективное отражение предметов и явлений объективной действительности.

Исходя из работ многих исследователей, можно выделить три основных уровня психического отражения: сенсорно-перцептивный, представленческий и речемыслительный [Цит. по ст. 17, с. 86-87].

На сенсорно-перцептивном уровне речь идет о тех образах, которые возникают при непосредственном воздействии предметов и явлений на органы чувств. Как известно, экспериментальное исследование психических процессов началось именно с этого уровня. Выявление закономерных связей между физическими параметрами раздражителей, воздействующих на органы чувств, и соответствующими ими субъективными (психическими) образами составило специальную задачу психофизики. Г Фехнером был сформулирован основной психофизический закон; позднее С. С. Стивенс предложил иную формулировку этого закона. Нужно лишь отметить, что отношение субъективных (психических) величин к объективным (физическим) не является линейным. Это значит, что в процессе сенсорно-перцептивного отражения происходят определенные закономерные трансформации внешних воздействий

Нелинейность связей между величинами ощущений и соответствующими им физическими величинами послужила основанием для разработки особой метрики субъективных величин. С. С. Стивенс, его сотрудники и последователи разработали специальную метрику для оценки ощущений. Так, ощущаемую громкость было предложено оценивать в «сопах», яркость – в «брилях» и т.д. Критикуя Стивенса, А. Пьерон называл эту систему метрикой мнений – в отличие от действительной метрики вещей. Замечание Пьерона справедливо. Однако если ощущение является субъективным отражением, то, значит, его мера должна соответствовать не только отражаемому объекту, но также и свойствам субъекта.

Различие между физическим и психическим отражением отчетливо проявляется в том факте, что человек, воспринимая какую-либо одномерную (как думает экспериментатор) величину, пользуется для ее оценки часто дополнительными признаками. Еще в конце прошлого века П. Соколов отметил, что физическое описание звукового сигнала не схватывает некоторых тонких моментов, которыми пользуется человек. Например, при описании звука человек часто использует такие определения, как «тонкий», «толстый», «легкий», «тупой», «жидкий» и т.д. Подобные факты отмечались также К. Штумпфом, Д. Рисом, Р. Гандлахом и другими. Долгое время думали, что дополнительные измерения, которыми пользуется человек при оценке воспринимаемых физических величин, являются своего рода артефактами. Их не принимали в расчет. В институте психологии АН СССР этот феномен стал изучаться систематически. При определенных условиях он возникает закономерным образом. Если испытуемый должен работать в околопороговой зоне, он всегда пользуется дополнительными признаками – это повышает точность различения сигналов. Иначе говоря, даже самое элементарное ощущение является многом верным, и в этом проявляется субъективный характер сенсорно-перцептивного отражения.

Далее, сенсорно-перцептивное отражение – ощущение, восприятие, - отнюдь не моментальная фотография. Оно закономерно развертывается по определенным стадиям. Положение о психическом отражении как процессе было высказано еще И. М. Сеченовым. Позднее Н. Н. Ланге на основании экспериментальных исследований показал, что восприятие развивается как процесс, и выявил его основные стадии. По существу, здесь речь идет о микрогенезисе восприятия.

Было выделено пять основных стадий (или фаз) восприятия: 1) различение положения предмета в пространстве (в поле зрения) и грубая оценка его общих пропорций; 2) мерцание формы (например, субъекту кажется, что предмет имеет форму то круга, то многоугольника); 3) различение резких перепадов кривизны контура; 4) глобально-адекватное воприятие, в котором форма представлена без различий ее деталей; 5) адекватное отражение формы в полноте ее деталей.

Динамика перцептивного процесса развивается в направлении от глобального отражения предмета к все более дифференциальному и структурированному. Предметная деятельность и общение в реальной жизни выступают как мощные детерминанты психических процессов. Они должны, конечно, влиять и на сенсорно-перцептивное отражение.

Опираясь на исследования, проведенные в этом направлении, Б.Г. Ананьев предложил понятие сенсорной организации человека, имея в виду всю систему сенсорно-перцептивных процессов. В этой системе есть относительно жесткие звенья, которые как бы составляют ее скелет, костяк, и звенья гибкие, изменяющиеся в зависимости от конкретных условий [Цит. по ст. 17, с. 88].

Второй уровень психического отражения – это уровень представлений к которому относится широкий круг явлений: образная память, воображение, последовательные, эйдетические, гипногогические образы и т.д.

Все эти образы вторичны по сравнению с теми, которые возникают при непосредственном воздействии предметов и событий на органы чувств.

В эмпирической психологии, основным методом которой была интроспекция, утверждалось, что представление – это ослабленная тень ощущения и восприятия, что основными характеристиками представления являются бледность, неустойчивость, непостоянство и фрагментарность. Но если это так, то, значит, при переходе от сенсорно-перцептивного отражения к представлению происходит только потеря информации. Однако исследования показывают, что наряду с негативными характеристиками представление обладает также и позитивными.

Прежде всего представление выступает как обобщенный (часто собирательный) образ. В нем соединяются образность (наглядность) и обобщенность. В процессе многократного восприятия предметов одной и той же категории происходит селекция признаков, их интеграция и трансформация: случайные признаки, проявляющиеся лишь в единичных ситуациях, отсеиваются, а фиксируются только н6аиболее характерные и потому наиболее информативные. При переходе от ощущения и восприятия к представлению происходит как бы сжатие информации. На уровне представлений возникает возможность взаимообособления объекта и фона, а в этой связи – возможность оперировать объектом независимо от фона.

При переходе от ощущения и восприятия к представлению изменяется структура образа: одни признаки как бы подчеркиваются, а другие редуцируются. Иначе говоря, происходит схематизация образа. На уровне представлений формируются образы-эталоны, когнитивные карты и т.п.

Существенной особенностью представления является его панорамность, дающая субъекту возможность выходить за пределы наличной (актуальной) ситуации.

При формировании представлений наблюдаются изменения взаимоотношений пространственных и временных параметров объектов: сукцессивный (последовательный) перцептивный процесс превращается в симультанное (одновременное) отражение – то, что человек воспринимал последовательно, трансформируется в целостный одновременный образ.

Особенности и динамика представления, также как и ощущения и восприятия, зависят от деятельности, которую выполняет субъект. Характер деятельности определяет также яркость и четкость представления. Степень детализации представления определяется деятельностью его носителя.

Не меньшую роль в развитии представления играет также общение. В условиях совместной работы даже индивидуальное воспроизведение оказывается значительно более полным и более точным.

Одна из интереснейших, но слабо разработанных проблем – это проблема передачи образа от одного человека к другому в процессе общения.

Экспериментальные исследования А. В. Беляевой позволили выявить разные виды стратегий вербализации образа. По ее данным, можно говорить о трех типах стратегии, каждый из которых включает два крайних и один нейтральный варианты [Цит. по ст. 17, с. 90-91].

Первый тип складывается из операции сравнения и категоризации признаков, которые надо описать вербально. Его крайними вариантами являются координатно-геометрический и компаративно-образный с сильно ассоциативным компонентом (используются не прямые обозначения конкретных признаков, а обобщенно-метафорические представления, с которыми сравнивается описываемый объект).

Второй тип стратегии характеризуется способом определения структура объекта через описание его состояний и действий с ним. Его крайние варианты – номинативно-констатирующая стратегия (объект описывается безотносительно к возможным действиям с ним) и стратегия операционно-процессуальная (объект описывается как предмет целесообразной деятельности).

Наконец, третий тип выделен по направленности процесса построения образа. Один его вариант – от целого к деталям, другой – от деталей к целому, то есть стратегия глобальная и поэлементная. В реальных актах общения соотношение разных вариантов стратегии весьма динамично.

От стратегии вербализации образа, принятой субъектом, зависит и процесс построения образа-представления его партнером.

Проблема, о которой только что шла речь, тесно связана с третьим уровнем отражения – речемыслительным, вербально-логическим. На этом уровне отражаются существенные связи и отношения между явлениями. Это – уровень понятий и оперирования знаковыми системами (прежде всего языком). Решая ту или иную задачу, субъект оперирует понятиями и логическими фигурами, сложившимися в ходе исторического развития общества, пользуется различными методами мышления.

Но в реальных условиях жизни, решая те или иные задачи, человек оперирует не только абстрактными понятиями и логическими схемами.

Мышление включает также и образные процессы. В историческом развитии человечества сформировались специальные способы и средства целенаправленного конструирования образов. Сюда относятся средства художественной литературы, музыкального творчества, чертежно-графические средства и др.

На речемыслительном уровне человек строит образ сознательно и целенаправленно.

Соотношение логических операций и образных процессов в мышлении человека существенно зависит от той конкретной предметной деятельности, которую он выполняет, и общения с другими людьми, в которое он включается. В одних случаях деятельность (и общение) требует, чтобы человек решал возникающие перед ним задачи, пользуясь логическими схемами: здесь образы выполняют вспомогательную роль, фиксируя результаты логической переработки информации. В других случаях, напротив, ведущую роль в мышлении играют образные процессы.

Исследования образного отражения на речемыслительном уровне имеет особое значение для понимания психологических механизмов творчества. Новая идея возникает в сознании человека не только в форме понятий и умозаключений, но и в форме образа – наглядного представления.

Более того, во многих видах творческой деятельности именно эта форма является основной.

Как показывают психологические исследования, образное отражение даже на своем исходном, сенсорно-перцептивном уровне, не является зеркальной копией внешних событий, повторяющих их шаг за шагом, элемент за элементом. Это тем более относится к уровням представлений и речемыслительных процессов.

Существенная особенность психического отражения состоит в том, что оно является, как убедительно показал П. К. Анохин, опережающим. Образное отражение всегда включает момент антиципации (предвидения, предвосхищения). Но для разных его уровней дальность антиципации различна. Возможности антиципации сенсорно-перцептивного уровня ограничены рамками актуального действия, выполняемого человеком в данный момент. Образы-представления обеспечивают упреждающее планирование не только актуальных, но и потенциальных действий. Дальность антиципации на уровне речемыслительных процессов практически не ограничена. Процессы антиципации на этом уровне отражения могут развертываться как от настоящего к будущему, так и от будущего к настоящему (и прошлому), от начального момента деятельности к конечному и наоборот.

В реальной жизни человека уровни образного отражения, конечно, не изолированы друг от друга. В процессе деятельности и общения человек всегда переходит от одного уровня к другому в зависимости от конкретных обстоятельств. Отношения между уровнями всегда динамичны, и это обеспечивает регуляцию действий человека адекватно целям и условиям деятельности [17, с. 85-92].



ГЛАВА II. ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ ЧАСТЬ


2.1 Цель, гипотеза и задачи исследования


Наше исследование имело целью изучение влияния самооценки и уровня притязаний на образ будущего супруга.

Гипотезы:

Самооценка и уровень притязаний влияют на образ будущего супруга.

Чем выше уровень притязаний и уровень самооценки, тем более высокие требования к образу спутника.

В соответствии с целью и гипотезами исследования были поставлены следующие задачи:

1) Провести теоретический анализ литературы по теме исследования;

2) Разработать методику исследования;

3) Проанализировать полученные результаты;

4) Сделать выводы.

Объект исследования – самооценка и уровень притязаний в юношеском возрасте, а также категория образа.

Предмет исследования – зависимость образа будущего супруга от самооценки и уровня притязаний.


2.2 Методика исследования


В качестве испытуемых выступили:

20 учеников 10-го класса СШ №15 г. Егорьевска Московской области;

20 студентов 3-го курса Московского Государственного Открытого Педагогического университета.

Для решения поставленных задач были использованы метод анкетирования (см. приложение 1) и психодиагностические методики:

  1. Оценка уровня притязаний по методике А. И. Липкиной

(см. приложение 2).

  1. Семантический дифференциал для определения уровня самооценки (см. приложение 3).

  2. Семантический дифференциал для исследования образа будущего супруга (см. приложение 4).

Анкетирование применялось для определения социальных характеристик испытуемых и дополнительной информации об образе супруга. Использовались закрытые вопросы (с вариантами ответов «Да», «Нет», «Не знаю») и открытые вопросы (с готовыми вариантами ответов, в том числе «Иное мнение»), смешанные полузакрытые вопросы и открытые вопросы без предлагаемых вариантов ответов.

Оценка уровня притязаний по методике А. И. Липкиной позволила выяснить уровень притязаний, обнаруживающийся в прогностической или априорной самооценке, в которой оценивается еще не полученный результат.

В нашем исследовании предлагались задачи по решению проверочных контрольных работ по русскому языку (для учеников) и английскому языку (для студентов) [22, с. 306-308].

При предъявлении заданий ситуация являлась сложнопроблемной, что вело за собой порождение многокомпонентного мотивационного отклика, на основе которого строится сложнофункциональная система постановки и решения задачи. Проблемная ситуация приводит к актуализации целого ряда потребностей, среди которых познавательные, социальный, а также потребности более высокого уровня индивидуальности, уровня самосознания, в частности, потребность сохранения и повышения самоуважения или ценности своего «Я».

На основе этих потребностей оценивалась значимость и трудность задания, затраты времени и сил, прогнозировались возможные последствия. Первоначальные оценки могли меняться, корректироваться по ходу работы над заданием. Поэтому мотивация, соответствующая напряженной деятельности, связанная с достижением целей определенного уровня трудностей, включала целый ряд элементов, характеризующих особенности взаимодействия субъекта со средой. Прежде всего потенциальную структуру мотивации образуют элементы, соответствующие актуализированным в ситуации выполнения задания потребностям [26, с. 304-309].

Качества оценивались по 7-бальной шкале (+3, +2, +1, 0, -1, -2, -3). Число +3 ставилось при полном согласии с утверждением, 0 – если возникнет затруднение с ответом и -3, если ярко выражено отрицание утверждения.

При помощи методики семантического дифференциала, применяемой в исследовании уровня самооценки испытуемых и образа их будущего супруга, определялось эмоционально-личностное отношение человека к некоторому другому человеку и к самому себе. Т.е. семантический дифференциал находит свое воплощение через измерение степени идентификации Я с теми или иными объектами социального мира. Испытуемым было предложено 25 пар эмоционально-оценочных прилагательных. Выбрав в каждой из пар место, занимаемое будущим супругом и собой лично, необходимо было пометить крестиком свое эмоциональное отношение к нему и представление о себе [24, с. 304].

Какие же были отобраны шкалы для измерения степени идентификации личности со своим будущим партнером? Прежде всего были представлены три фактора оценки, силы и активности.

По фактору активности в большинстве наших исследований использовалась шкалы: «быстрый – медленный», «активный – пассивный», «громкий – тихий», «возбужденный – расслабленный», «веселый – грустный», «страстный – равнодушный», «постоянный – изменчивый», «живой – безжизненный»

Фактор оценки представлен шкалами: «добрый – жестокий», «полезный – бесполезный», «чистый – грязный», «открытый – закрытый», «безобразный – красивый», «оптимистичный – пессимистичный», «счастливый – несчастный»

К фактору «силы» были отнесены: «сильное – слабое», «большое – маленькое», «нежный – грубый».

Учитывался также еще один фактор «привычности», представляемый шкалами: «понятный – таинственный», «неприятный – приятный», «здоровый – болезненный», «искренний – фальшивый», «близкий – далекий», «типичный – индивидуальный», «ограничивающий – освобождающий».

Качества оценивались по 7-бальной шкале (+3, +2, +1, 0, -1, -2, -3). Число +3 ставилось при ярко выраженном качестве, 0 – если оно отсутствует и -3, если ярко выражено противоположное качество.


2.3 Результаты исследования


В ходе обследования ребята продемонстрировали готовность сотрудничать со взрослыми, интерес к предлагаемым заданиям, внимание к оценкам работы со стороны психолога.

При применении анкетирования нас интересовали вопросы, касающиеся испытуемых: какими были супружеские отношения родителей, каким был семейный уклад, каков материальный уровень семьи, какие негативные явления наблюдаются в семье и в характере родителей. Даже минимальная семейная травма часто оставляет глубокий след в душе ребенка и отрицательно сказывается на его взглядах, позициях и последующем поведении.

Поэтому, первый вопрос был именно таким: Вы живете в семье, в которой присутствуют оба родителя?


Таблица 1

Полноценность семьи.

Школьники

студенты

«да» - ответили 17

«нет» - 3

«да» - ответили 15

«нет» - 5


Отсюда следует вывод, что большинство молодых людей живут в полных семьях и ориентированы на создание личного брачного союза.

Вторым вопросом послужил вопрос о материальном уровне семьи.


Таблица 2

Материальный уровень семьи

школьники

студенты

«средний» - ответили 18

«высокий» - 2

«низкий» - 0

«средний» - ответили 19

«высокий» - 1

«низкий» - 0


Третий же вопрос звучал так: Какое материальное положение хотели бы иметь в вашей супружеской жизни?


Таблица 3

Достаток будущей семьи.

школьники

студенты

«высокий» - ответили 14

«средний» - 6

«низкий» - 0

«высокий» - ответили 16

«средний» - 4

«низкий» - 0


В соответствии с такими показателями молодые люди ориентированы на более высокие жизненные достижения и поэтому вполне уместны ответы, включающие в себя четвертый вопрос об оптимальном возрасте для вступления в брак.


Таблица 4

Возраст вступления в брак.

школьники

студенты

18 – 19 лет – 2

21 – 22 года – 4

23 – 24 года – 1

25 – 26 лет – 8

30 лет – 2

затрудняются ответить - 3

20 – 21 год – 2

22 – 23 года – 9

24 – 25 лет – 5

27 - 30 лет – 3

35 лет - 1


Из представленных результатов видно, что основная масса испытуемых считает оптимальным возрастом для вступления в брак – 22-23 года и более.

Напрашивался пятый вопрос, включающий в себя предпочтение молодыми людьми форм брачно-семейных отношений.


Таблица 5

Предпочтение брачно-семейных отношений.

школьники

студенты

зарегистрированный брак – 17

незарегистрированное сожительство - 3

зарегистрированный брак – 15

незарегистрированное сожительство - 5


На вопрос «Необходимо ли вам будет родительское согласие на брак?», молодежь дала такие ответы:


Таблица 6

Согласие на брак.

школьники

студенты

«да» ответили - 6

«нет» - 14

«да» ответили - 5

«нет» - 15


Получается некоторое противоречие: в принятии решения о вступлении в брак принимает участие треть родителей еще юных россиян, для остальных их мнение необязательно или не нужно; но материальную базу для семейной жизни обеспечивают две трети (и больше) «стариков». Помощь родителей не одобряется, вмешательство в личную жизнь осуждается, более того – существует тенденция только ставить родителей в известность о вступлении в брак даже при полной материальной зависимости от них [2, с. 11].

Следующим вопросом был вопрос: «Каковы, по вашему мнению, причины вступления в брак?»


Таблица 7

Причины вступления в брак.

школьники

студенты

любовь - 18

материальное положение - 0

страх одиночества - 1

побег из родительского дома - 1

любовь - 16

материальное положение - 4

страх одиночества - 0

побег из родительского дома - 0


8-ым пунктом был предложен вопрос: Каким вы себе представляете вашего будущего супруга? Какие качества партнера вы цените больше всего?

По мнению опрошенных, будущий супруг должен быть (количество ответов):


Таблица 8

Ценностные ориентации будущего супруга.

школьники

студенты

добрым, веселым – 9

заботливым, понимающим – 6

уравновешенным, душевно зрелым – 5

верным, надежным – 4

любящим – 3

целеустремленным, активным - 3

интересным – 3

красивым – 3

интеллигентным, умным – 2

индивидуальным – 1

ответственным – 1

стройным – 1

темноволосым – 1

богатым – 1

затруднялись дать ответ - 7

верным, надежным – 13

внимательным, понимающим – 11

добрым, веселым – 9

умным, интеллигентным – 7

любящим – 6

целеустремленным, активным – 6

уравновешенным, душевно зрелым

5

деловым, обеспеченным – 5

высоким, сильным - 5

красивым – 5

страстным – 3

трудолюбивым – 2

здоровым – 1

иностранцем - 1

затруднялись дать ответ - 1


По некоторым пунктам взгляды школьников и студентов совпадали. Видно, что молодые люди ценят больше нравственные и интеллектуальные качества, чем особенности внешнего облика. Верность, надежность, заботливость, взаимопонимание, любовь к семье, твердый характер – качества, которым отвели первые места. Школьники, однако, больше опираются на внешние характеристики образа будущего супруга, 7 человек даже и не касались этой темы. Студенты же, больше придают значение деликатности и уравновешенности партнеров, а внешность, напротив, ставят на одно из последних мест.

Таким образом, можно сделать вывод, что перед вступлением в брак молодые люди обращают внимание на наличие друг у друга таких черт, как выдержанность, заботливость, желание проводить вместе свободное время, деликатность, самоотверженность, гибкость.

После того как мы получили значение показателя образа будущего супруга при обработке методики семантического дифференциала, попытаемся установить значимость различий по образу при сопоставлении выборок студентов и школьников. Для этого используем U-критерий Манна-Уитни. Этот метод определяет, достаточно ли мала зона перекрещивающихся значений между двумя рядами. Эмпирическое значение критерия U отражает то, насколько велика зона совпадения между рядами. Поэтому чем меньше Uэмп, тем более вероятно, что различия достоверны.

Данные приведены в Прил. 5


Uэмп=199

Uэмп > Uкр


Среднее значение уровня требований, которые предъявляют к образу будущего супруга школьники и студенты практически одинаковое (148.1 и 148.2). Однако и в этом задании подтверждается, что качества, выбираемые школьниками в образе спутника жизни носят более поверхностный характер. Учащиеся больше ориентируются на такие качества, как – приятный, красивый, веселый, активный, индивидуальный, сильный, большой. Студенты предъявляют требования к таким качествам, как здоровый, постоянный, полезный, близкий, нежный, искренний, чистый. И это скорей всего закономерно. Ведь для молодых людей, только что закончивших школу, предел мечтаний – поступить в любимый вуз и приобрести желанную профессию. В данный период потребность в получении образования и выборе профессии является самой важной ценностью, занимающей первое место в системе ценностей. Когда мечта осуществилась, эта ценность уходит на третий и четвертый план. В период же студенчества, когда эти проблемы решены, можно подумать и о выборе спутника жизни. И теперь как раз высшую ценность представляют качества партнера, обеспечивающие не только приятное времяпрепровождение, но и способные украсить совместную жизнь. Представления эталонного образа спутника жизни прежде всего формируются из удовлетворения наиболее важных потребностей молодых людей.

Далее обратимся к результатам исследования школьников и студентов, полученных с помощью методики определения уровня притязаний. Попытаемся установить теперь, может ли одна из выборок превосходить другую по уровню притязаний? Опять же применим U-критерий Манна-Уитни.

Данные приведены в Прил. 6


Uэмп=127, 5

UэмпUкр


Таким образом, учитывая среднее значение уровня притязаний у школьников (170,6) и студентов (187,1), можно сделать вывод, что студенты наиболее уверенны в своем успехе, их стремление к самоутверждению связано с увеличением притязаний заданной работы, с усилиями, готовностью справляться с трудностями, с высокой мотивацией достижений. Школьники же более неуверенны в собственных силах и своих способностях. Возможно, это связано со страхом перед неудачей, отсутствием опыта выполняемой деятельности, низкой мотивацией достижения. Все это для того, чтобы не нанести урон своей самооценки.

Попробуем сравнить полученные данные по самооценке школьников и студентов с помощью U-критерия Манна-Уитни. Можно ли утверждать, что одна из выборок превосходит другую?

Данные приведены в Прил. 7


Uэмп=235

Uэмп >Uкр


Интересно, что ответы несколько различались у школьников и студентов по оцениванию себя. Если школьники больше отмечали фактор «активности» (быстрый, активный, возбужденный) и фактор «оценки» (добрый, чистый, открытый, красивый), то студенты больше акцентировали свое внимание на факторе «привычности» (понятный, таинственный, здоровый, близкий, индивидуальный), а потом только выделяли активность.

Таким образом, можно сказать, что если школьники ориентированы на внешние связи, познание не только самого себя, но и окружающих вокруг себя людей. Студенты же, уделяют первичное внимание самопознанию, которое играет немаловажную роль в формировании личный качеств, становлении личности, и только после этого у них идет ориентация на внешний мир.

В нашем исследовании мы выявили основные ценности, по которым подростки оценивают самих себя (самооценка) и качества, которые хотели бы видеть в образе своего будущего супруга.

Попытаемся определить, влияет ли самооценка школьника на образ будущего супруга? Для этого применим метод ранговой корреляции Спирмена, который позволяет определить тесноту (силу) и направление корреляционной связи между двумя признаками и двумя профилями (иерархиями) признаков. Данные можно проследить в Прил. 8.

rs эмп= 0,5367

rs эмп.rs кр. (p≤ 0,05)

Значит, самооценка у школьников оказывает влияние на образ будущего супруга.

Таким же способом сравним два показателя ценностей (по самооценке и образу супруга) у студентов. Прил. 9.

rs эмп= 0,7379

rs эмп.> rs кр.

Самооценка студентов влияет на образ будущего супруга.

Однако, гипотеза о том, что высокая самооценка предъявляет более высокие требования к образу будущего супруга не подтвердилась. У школьников в сравнительном анализе со студентами преобладают показатели самооценки, однако самооценка студентов оказывает более высокое влияние на образ будущего супруга.

В Прил. 10 предоставлены статистические результаты исследования влияния уровня притязаний школьников на построение образа будущего супруга.

rs эмп= 0,4433

rs эмп.< rs кр.

У школьников уровень притязаний не оказывает влияния на образ будущего супруга.

Имеет ли тесную связь уровень притязаний студентов с образом?

Прил. 11.

rs эмп= 0,8069

rs эмп.> rs кр.

Уровень притязаний студентов влияет на образ будущего супруга.

Появляющееся в отрочестве чувство взрослости толкает подростка к тому, чтобы освоить новые для себя «взрослые» виды взаимодействий. Интерес отрока к сверстникам противоположного пола ведет к увеличению возможности выделять и оценивать переживания и поступки другого, к развитию рефлексии и способности к идентификации. Первоначальный интерес к другому, стремление к пониманию сверстника дают начало развитию восприятия людей вообще. Постепенное увеличение выделяемых в других личностных качеств и переживаний, способность к их оценке повышают возможность оценить самого себя [8, с. 372-374].

Удачные рефлексии вызывают чувство восхищения собой и повышают самооценку. В обыденной жизни подростку становится настолько страшно уронить себя в собственных глазах, что он начинает бояться общаться с другими. Одна из самых типичных социально-психологических «болезней» в отрочестве – застенчивость. Робость из-за возможных неудач в своих общих суждениях, в откровениях по поводу своих рефлексий, в своей самооценке ввергает подростка в мучительный обвал переживаний.

Изучая свои особенности, размышляя о себе в прошлом, настоящем и будущем, анализируя свои притязания в деятельности, в общении и, в частности, в сфере общения с представителями другого пола, подросток реализует свою потребность в адекватной самоидентификации. Здесь его интересует собственное «Я» именно в данный момент – «здесь и теперь».

Давая оценки своим исключительно значимым для себя и других качествам, открыто восхваляя себя сейчас или свой потенциал, который проявит себя в будущем, отроки принимают себя вместе со своими недостатками. Как правило, они любят в себе свои недостатки и этим тоже утверждают себя в мире. «Примите меня таким, каков Я есть!» - это, конечно, вызов, но прежде всего это нормальная идентификация с собственным Я.

Завышенные максималистические притязания и возможности их реализации находятся по большей части в противоречии, что приводит к так называемому кризису идентичности. Подросток испытывает неуверенность в себе, которая борется с чувством собственной уникальности.

Идентификация со своим новым обликом – трудный для подростка процесс. «Принять себя таким, как я есть…», несмотря на эталонных красавиц и красавцев, несмотря на превосходящих сверстниц и сверстников. Как тут не удариться в панику? [19, с. 398-410].

Система ценностей – один из важнейших компонентов внутренней структуры личности. С ее помощью человек легко отграничивает важное от неважного, существенное от несущественного, полезное от бесполезного с точки зрения своих индивидуальных потребностей, влечений, интересов.

Это придает поведению человека определенную стабильность, устойчивую направленность, организованность.

Система ценностей личности определяет направленность поведения, деятельности. Зная систему ценностей данного индивида, т.е., что ему дорого, значимо, необходимо в жизни, мы можем предвидеть, как человек будет реагировать на поступки в межличностных отношений в семейной жизни.



Заключение


Актуальность исследования заключается в том, что немаловажную роль в построении образа будущего супруга играет самооценка и уровень притязаний молодых людей.

Поэтому наше исследование имело целью изучение влияния самооценки и уровня притязаний на образ будущего супруга.

Гипотезы:

Самооценка и уровень притязаний влияют на образ будущего супруга.

Чем выше уровень притязаний и уровень самооценки, тем более высокие требования к образу спутника.

В соответствии с целью и гипотезой исследования были поставлены следующие задачи:

1) Провести теоретический анализ литературы по теме исследования;

2) Разработать методику исследования;

3) Проанализировать полученные результаты;

4) Сделать выводы.

Объект исследования – самооценка и уровень притязаний в юношеском возрасте, а также категория образа.

Предмет исследования – зависимость образа будущего супруга от самооценки и уровня притязаний.

В качестве испытуемых выступили:

20 учеников 10-го класса СШ №15 г. Егорьевска Московской области;

20 студентов 3-го курса Московского Государственного Открытого Педагогического университета. Филиал в г. Егорьевске Московской области.

Методы исследования:

Для решения поставленных задач были использованы метод анкетирования и психодиагностические методики:

  1. Анкетирование для определения социальных характеристик испытуемых и дополнительной информации об образе супруга.

  2. Оценка уровня притязаний по методике А. И. Липкиной.

  3. Семантический дифференциал для определения уровня самооценки.


Случайные файлы

Файл
185637.rtf
112932.rtf
2270-1.rtf
113898.rtf
106982.rtf