Федот Иванович Шубин (66951)

Посмотреть архив целиком

Федот Иванович Шубин

Н.А.Яковлева

В 1918 году Совет народных комиссаров утвердил список деятелей, которым предполагалось в первую очередь возвести памятники, поначалу даже временные.

В этом списке в числе выдающихся мыслителей, революционеров, поэтов и художников значится имя гениального портретиста, скульптора Ф. И. Шубина.

Прямо против садового фасада Государственного Русского музея стоит бюст, открытый в 1959 году (автор-скульптор В. А. Синайский). На высоком цилиндрическом постаменте надпись:

ФЕДОТ ИВАНОВИЧ ШУБИН. 1740—1805.

Сильные развернутые плечи, широкоскулое русское лицо, зоркий взгляд вдаль. ..

Он жил в XVIII веке и был одним из первых выпускников петербургской Академии художеств. Нередко в приложении к нему можно услышать слова «русский Гудон». Но Шубин может быть назван русским Гудоном в той же мере, в какой его современник — автор знаменитой статуи Вольтера и целой галереи портретов замечательных деятелей Просвещения — может быть поименован «французским Шубиным».

Федот Иванович Шубин — мастер мирового уровня - тонкий, глубокий, проникновенный портретист, ваятель, виртуозно владевший формой, умевший подчинить себе материал и использовать его свойства. Потрясает удивительная способность мастера заглянуть в глубины человеческой души и воплотить характер в сложности его противоречивых свойств и качеств — способность, необычайная даже для его времени, — времени подъема русского портретного искусства.

Расцвет творчества Шубина приходится на последнюю треть XVIII века. Ваяние на Руси не имело столь долгой и развитой традиции, как архитектура или живопись. Таких распространенных в скульптуре жанров, как монумент и портрет, до XVIII века русское искусство практически не знает. А вот истоки резной и литой барельефной пластики можно найти в глубине истории домонгольской Руси.

До нас дошли небольшие каменные образки и грандиозные Владимиро-Суздальские соборы XII—XIII веков, белокаменный декор которых включает растительный орнамент, фигуры зверей и птиц, человеческие маски, целые сюжетные композиции. В Новгороде, на знаменитых Сигтунских (Корсунских) вратах, привезенных в качестве трофея, мастер Авраам, собиравший их оставил на одной из пластин свой, конечно, еще очень условный автопортрет. Стриженый «в кружок» он держит молот и клещи — орудия своего мастерства.

История искусства давно проследила, как медленно шел процесс образования круглой, не связанной с фоном скульптуры, как укреплялась эта традиция и в бытовом, народном искусстве. К XV веку относится вырезанное из камня и раскрашенное изображение Георгия Победоносца, вышедшее из мастерской Ермолина и украшавшее Спасскую башню Московского Кремля. Значит, распространены были такие изображения. Известно, что в царском дворце Ивана Грозного были каменные изваяния по образцу античных. И это — наряду с резными коньками, венчающими крыши домов в городах и деревнях, с рельефными изразцами, кружевом резьбы на наличниках и донцах прялок, на дворцовых креслах и деревенских сундуках. А уж от XVII—XVIII веков до нас дошло великое множество выразительных скульптур, связанных с религиозной тематикой, но воплощающих народные горести и упования. Пример тому — хотя бы знаменитые «пермские боги»...

Петровская эпоха открывает широкую дорогу на Русь европейской скульптуре. Она поражала русских зрителей живым подобием человеку. Сурово взглянул на волны Балтики бронзовый Нептун, отлитый на пушечном заводе в Петербурге. Приезжий флорентинец Бартоломео-Карло Растрелли изваял бюсты Петра и его соратника Александра Меншикова, задумал монумент—конную статую императора. Восемь пенсионеров по указу царя в 1724 году отправились в Италию для обучения искусству ваяния. Народная скульптура, опирающаяся на традиции древнерусской пластики, и светская западноевропейская сосуществуют в начале ХVIII века, не обнаруживая тенденций к сближению. Разве что появляются в русской резьбе новые мотивы, пришедшие из западного искусства. Но чувство материала, умение мыслить пространственно, владение пластической формой — эти качества уже были воспитаны многовековой традицией и обеспечили русской скульптуре XVIII века способность использовать, творчески переработав, лучшие достижения европейского ваяния — и уберегли русских мастеров от опасности слепого подражания.

Не случайно эти два истока органично и естественно слились в творчестве Шубина. Он получил уроки европейского мастерства в пору, когда им уже накрепко и профессионально были усвоены основы русской народной пластики — резьбы по кости и перламутру. В Академию художеств Шубин пришел довольно зрелым человеком и не из задавленной крепостной деревни, а с вольного Русского Севера, не знавшего крепостного права.

Он родился 28 мая 1740 года в одной из деревень Двинского уезда Куростровской волости Архангельской губернии 1. Отец его — Иван Афанасьевич Шубной, черносошный (государственный) крестьянин, по преданию обучал грамоте Михаилу Ломоносова. Брат Ивана Афанасьевича — Фома — снабдил Ломоносова тремя рублями и «китайчатым полукафтаньем» в дорогу при отъезде в Москву. Дружеские и добрососедские связи этих семей прослеживаются еще до начала XVIII века, но, возможно, уходят своими корнями много глубже.

Появление двух гениев из «одного гнезда» — не случайное совпадение и не чудо. Русский Север дал в XVIII столетии целый ряд замечательных деятелей, ибо был этот край и экономически, и культурно одним из наиболее развитых в России.

Вологда и Архангельск уже в XVII веке - важные пункты Сухоно-Двинского речного пути. Через Архангельский порт шла вся морская торговля с заграницей. На архангельскую ярмарку, имевшую такой же всероссийский характер, как Макарьевская (Нижегородская) или Свенская (под Брянском), везли меха из Сибири, лен и пеньку из Смоленска и Пскова, кожи — из Ярославля.

Разнообразные ремесленники жили на Двине — каменотесы и бондари, кузнецы и гончары, санники, колесники. Искусные северные зодчие без единого гвоздя возводили церкви — их прекрасные пропорции, изысканные силуэты, кружевная резьба пленяют и сегодня. Стройные морские суда, сходившие со знаменитых северных верфей и бороздившие далекие моря, также были искусно декорированы. Вместе с ними за море уходили с Архангельской ярмарки модели кораблей, оснащенные полным такелажем, - точная копия настоящих.

Особо славились холмогорские косторезы. Еще в середине XVII века среди царских мастеров Оружейной палаты числились два холмогорца — Семен и Евдоким Шешенины. Дошли до нас сведения о царских заказах на резьбу северным мастерам: шахматы и гребни прорезные заказывает на Севере Алексей Михайлович.

В семействе Шубных резьба по кости была профессиональным занятием. Резал по кости Яков — старший брат Федота. Два года кормился своим ремеслом в Петербурге и сам Федот. При этом, видимо, не только продавал готовые изделия, но и выполнял заказы — «услуживал» «своей работой в резьбе на кости некоторым персонам» 2. О ранних годах Шубина в Петербурге мы знаем мало. Прожив два года «вольным ремесленником», в 1761 году он оказался придворным истопником. Причины такого изменения в жизни Шубина объясняются по-разному и лишь предположительно. Истекал срок паспорта, полученного при отъезде в Петербург, и служба при дворе могла помочь переждать, уберечься от насильственного возврата на родину: за государственного крестьянина подати платили в таких случаях его родственники, но паспорт выдавался на срок и продлить его было не просто.

Шубин не сразу поступает в Академию художеств, возможно, «некие особы» действительно ждут случая рекомендовать его куратору И. И. Шувалову. Почему М. В. Ломоносов, а он — наиболее вероятный опекун молодого холмогорца, не берет Шубина к себе? Ведь именно в эти годы он набирает учеников по мозаичному делу. Видимо, с самого начала ясно, что судьба Шубина — не живопись и не мозаика, а ваяние. ..

Почему Шубина устраивают придворным истопником? Едва ли это выяснится когда-либо, но не стоит забывать, что должность открывала перед ним двери одной из царских резиденций, во времена Елизаветы буквально перенасыщенных резьбой и скульптурой. Барочный прихотливый декор, нередко позолоченный, «растворял» стену, делал ее волшебно легкой, лишая массивной неподвижности. Рельефы оживляли фронтоны зданий, декоративные скульптуры стояли в нишах, белели в сочной листве парадных парков — мраморные и гипсовые, «но путем особой обработки столь гладкие и блестящие, как из прекраснейшего мрамора» 3. На строительстве нового Зимнего дворца через год после приезда Шубина в Петербург в 1759 году начали высекать декоративные скульптуры из местного пудостского камня.

Едва ли оспоримо давно принятое в истории искусства, хотя и не подтвержденное документально предположение, что именно Ломоносов рекомендовал Шубина И. И. Шувалову. Мог ли Ломоносов не оценить одаренности молодого костореза — а кто так, как он, готов был поддержать всякого, внушзющего надежду стать одним из российских «Платонов и быстрых разумом Невтонов».

Если учесть, что в 1759—1765 годах, в дни возможных контактов с ним Шубина, Ломоносов активно занимается проблемами искусства и множеством нитей связан с Академией художеств, можно с достаточной долей вероятности утверждать, что именно под его влиянием сложились основы мировоззрения скульптора. Зрелость просветительских концепций Шубина отразилась в его поступках и творениях, определила его взаимоотношения с Академией, кругом лиц, ставших его моделями, и с самою «северной Минервой» — Екатериной II.






Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.