Множественность миров и проблема их обитаемости (158568)

Посмотреть архив целиком

Содержание


Введение

1. Множественность миров и проблема их обитаемости. Исторический аспект. АС-парадокс

2. Антропный принцип и множественность обитаемых миров

3. Понятие внеземных цивилизаций. Вопрос об их возможной распространенности

Заключение

Список литературы




Введение


Прошло лишь около 50 лет с тех пор, как проблема внеземных цивилизаций (ВЦ) перестала рассматриваться как, почти исключительно сфера деятельности фантастов и заняла свое место в ряду других научных проблем. Безусловно, в этом процессе сыграло важную роль проникновение земной науки во Вселенную, успехи практической космонавтики, существенно повлиявшей на традиционно «отстраненное» понимание космоса как чего-то далекого от человеческих нужд и деяний. Дело, однако, не только в социально-психологических изменениях, не только в новом отношении к проблеме ВЦ. С конца 50-х гг. сама проблема, ее структура и содержание становятся иными. Общие рассуждения о возможных формах жизни и разума вне Земли сменяются расчетами систем радиосвязи, применимых для расстояний в десятки и сотни световых лет, оценками возможного количества населенных миров в Галактике – во многом спорными, но тем не менее заслуживающими обсуждения. Именно сочетание этих двух моментов – изменение подхода к проблеме исследователей, занимающихся ею, и изменение отношения к ней со стороны научного сообщества и общества в целом – и определило статус проблемы внеземных цивилизаций на протяжении последних пяти десятилетий.

Характерно, что при этом само понятие «проблема ВЦ» употреблялось различными авторами в хотя и близких, но не всегда тождественных смыслах. Как отмечал Е.Т. Фаддеев на XIII Чтениях К.Э. Циолковского в Калуге в 1978 г., одни авторы подразумевают здесь совокупность проблем, связанных с поиском ВЦ, другие – только проблему их существования, третьи – проблему установления связи с ними и т.д. К разряду таких «нетипичных» проблем относится проблема ВЦ. С одной стороны, у нас пока нет никаких эмпирических данных о ВЦ, с другой – отсутствует и развернутая теоретическая модель космической цивилизации, которая – в своем «генетическом» аспекте – позволила бы оценить «необходимость существования» ВЦ (и в конечном счете – распространенность их), а в аспекте «актуальном» – дать обоснованные рекомендации по их поиску. ВЦ на данном этапе изучения проблемы – это идеальные объекты, конструируемые непосредственно в рамках научной картины мира как гипотетические элементы последней.

Охватывая целый комплекс научных дисциплин (от истории и этнографии до астрономии и радиофизики), проблема ВЦ является междисциплинарной и, более того, общенаучной проблемой – не в том, разумеется, смысле, что она нуждается в методах и достижениях всех известных научных дисциплин (таких проблем пока просто не существует), а в менее очевидном и более содержательном смысле этого термина, подразумевающем наличие в этой проблеме как естественнонаучной и технической, так и философско-гуманитарной составляющих.

Своеобразие современного состояния проблемы ВЦ заключается в том, что исследования ее ведутся без всяких эмпирических данных о самих внеземных цивилизациях. Нельзя сказать, что такая ситуация исключительна: науке на протяжении ее истории неоднократно приходилось искать объекты и явления, предсказываемые из общетеоретических соображений (например, некоторые элементарные частицы). Тем более важна сегодня задача поиска и обнаружения ВЦ или – в более общем плане – вопрос об их существовании, который можно охарактеризовать как основной на современном этапе изучения проблемы ВЦ. Идея множественности обитаемых миров, возникнув исторически как идея философская (ибо только так она и могла возникнуть в условиях отсутствия не только эмпирических данных, но и научной картины мира), в процессе развития научной картины мира (НКМ) «проникла» в нее и «слилась» с определенными ее элементами. Но и сегодня мы не можем сказать, что «населенность космоса доказывается наукой». Научные данные этой идее не противоречат, но незнание ряда важных моментов (сущность процессов возникновения планет, жизни на них и т.д.) лишает основанные на этих данных построения строгой определенности.

Очевидно, что в условиях отсутствия информации о существовании ВЦ исследования должны быть направлены как на получение такой информации, так и на построение некоторой теоретической модели искомого объекта (космического социума), причем эти направления взаимосвязаны и взаимозависимы. «Найти неизвестный объект – значит зафиксировать различными методиками его свойства, и, следовательно, необходимо предварительно знать, какие проявления искомого объекта можно ожидать в заданных условиях». Необходимость теоретических исследований проблемы ВЦ, таким образом, очевидна; возможность же таких исследований проистекает в первую очередь из материального единства мира.

Существенной чертой проблемы ВЦ является ее фундаментальность, которая заключается в изучении наиболее глубоких связей человеческого общества и мира, места земной цивилизации в космосе, т.е. в конечном счете – глубинных вопросов мировоззрения, стоящих перед человечеством на всем протяжении его развития и по-разному осознаваемых и интерпретируемых на различных этапах истории. «…Интерес к далеким обитателям неведомых планет на самом деле оказывается интересом к выяснению нашей собственной роли и значения в мировых процессах».

Принципиально не отрицая возможность единственности земной цивилизации в Метагалактике, диалектический материализм в значительно большей степени ориентирует исследователей на существование, а, следовательно, и на поиск ВЦ. Можно ожидать, что средствами чисто философского анализа в перспективе будет явно показана необходимость существования множественных очагов разумной жизни в «мире в целом» при случайности наличия их в любой конечной области мира. Это усилит направленность на поиск, но, разумеется, не подменит самого поиска. Аналогичным образом обнаружение «реальной ВЦ» (и любого конечного числа их) «усилит» тезис о множественности обитаемых миров, но не заменит философской рефлексии над самой проблемой.


1. Множественность миров и проблема их обитаемости. Исторический аспект


Идея множественности обитаемых миров возникла в глубокой древности и за многовековую историю существенно трансформировалась, приобретая новые формы по мере развития философских и научных знаний, по мере изменении общей картины мира. Как подчеркивается в [1], идея множественности миров первоначально заключала в себе гораздо более широкий смысл, чем-то, что мы вкладываем в нее теперь в связи с понятием внеземной жизни. В первую очередь это был вопрос об устройстве Космоса и уж затем о его обитаемости. Вопрос о множественности миров был, по существу, вопросом о множественности вселенных.

После коперниковской революции идея множественности миров видоизменилась: под иными мирами стали понимать вначале околосолнечные планеты, а затем (по мере развития астрономической картины мира) планетные системы других звезд [2, с. 16]. В последние годы в рамках космологических представлений наметился поворот к концепции множественности вселенных [3–5]. Основанием для него, послужило исследование топологических свойств пространства [3], концепция квазизамкнутых миров – «фридмонов» [6] и антропный принцип. Таким образом, мы являемся свидетелями возрождения концепции множественности миров-вселенных на новом, более высоком витке спирали познания.

Идея множественности миров на всех этапах была тесно связана с проблемой их обитаемости. Представления об обитаемости миров были распространены в глубокой древности. Насколько далеко заходили древние мыслители в своих взглядах на эту проблему, можно судить, например, по высказыванию, приписываемому Анаксагору, который учил, что в каждой частице, как бы мала она ни была, «есть города, населенные людьми, обработанные поля, и светят солнце, луна и другие звезды, как у нас» [7]. С этим положением перекликается и учение средневекового китайского мыслителя Фа Цзана (643–712), согласно которому, мир един, «нет принципиальной разницы между большим и малым, далеким и близким. Малое включает в себя большое, одно – многое, многое – одно. В одной крупинке может поместиться вся вселенная, точно так же, как эта крупинка может поместиться в другой» [8]. Трудно сказать, являются ли эти высказывания лишь образным выражением или гениальным прозрением, предвосхищающим современные представления о структуре материального мира (имеются в виду «фридмоны» и ту концепцию квазизамкнутых миров, которую развивал Г.М. Идлис).

В своих догадках о множественности обитаемых миров древние мыслители исходили из общих умозрительных представлений о беспредельности пространства, а также из идей гилозоизма и пантеизма. В этом плане характерно учение средневекового философа Тэнг Му (XIII век): «Небо и земля велики, однако во всем космосе они лишь как маленькие зерна риса. Как же неразумно было бы предполагать, что кроме неба и земли, которые мы видим, нет никаких других небес и земель» (цит. по [3]).

В противоположность этим взглядам христианская теология, опираясь на взгляды Аристотеля и геоцентрическую систему мира Птоломея. канонизировала идею об исключительности человеческого рода. Джордано Бруно противопоставил этой доктрине концепцию множественности обитаемых миров. Именно в этой форме, как концепция обитаемых миров, она стала ареной острой идеологической борьбы с церковью. Естественно, что церковь прежде всего стремилась опереться на «Священное писание». Но это не могло убедить ее оппонентов. Известно, что Галилей составил даже специальную записку, в которой он (как он сам пишет), «опираясь на авторитет большинства отцов церкви, старался доказать, насколько недопустимо ссылаться на авторитет Священного писания при решении научных вопросов, для которых один опытный путь наблюдения имеет решающее значение. Я требовал, – пишет Галилей – чтобы в подобных случаях в будущем Священное писание оставлялось в покое» [9]. Следует иметь в виду, что сама по себе концепция исключительности Земли не вытекает из существа религиозной доктрины. Не случайно многие богословы критиковали ее с теологических позиций [10]. Таким образом, идея уникальности человеческого рода в известной мере нейтральна по отношению к научному или религиозному мировоззрению. Но поскольку церковь канонизировала эту идею опираясь на геоцентрическую систему мира, становление новой гелиоцентрической системы проходило в острой борьбе с доктриной уникальности и потребовало ее преодоления. Вот почему торжество гелиоцентрической системы явилось одновременно и торжеством концепции множественности обитаемых миров. В дальнейшем противоборство двух доктрин перестало играть роль водораздела между научным и религиозным мировоззрением. Теперь уже в рамках самой науки стали возникать аргументы в пользу уникальности нашей земной цивилизации [1,2].


Случайные файлы

Файл
16467.rtf
27093.rtf
28842.rtf
122016.doc
178051.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.