Физическая парадигма и универсальная теория (151071)

Посмотреть архив целиком

















Физическая парадигма и универсальная теория




Кризис фундаментальной физической теории


Бостонская дискуссия

Квантовая теория поля является теоретической основой современной фундаментальной физики, включающей физику элементарных частиц и космологию. Своего наибольшего успеха она достигла в 70-х годах XX века, когда была создана Стандартная модель, достаточно хорошо описывающая опытные данные. В ней фундаментальные взаимодействия природы удалось описать единым образом – посредством неабелевой калибровочной теории. Однако затем последовал длительный период теоретического застоя, продолжающийся и ныне. Концептуальное развитие СМ застопорилось. Создавшееся положение обсуждалось в 1996 г. в Бостонском университете на представительном симпозиуме, посвященном концептуальным основаниям КТП. В 1999 году его материалы были опубликованы. Их краткий обзор дан в работе, которой мы будем следовать. В состоявшейся дискуссии с участием известных физиков и философов науки нас будут интересовать критический взгляд на КТП «изнутри» и видение перспективы.

Апологеты СМ утверждают, что физика может считаться завершенной, что все основные законы уже открыты и систематизированы в Стандартную модель. Их лозунг: «Никакой новой физики!» Однако многие исследователи такую точку зрения отвергают, подвергая СМ и КТП жесткой критике за присущие им недостатки. Заостряя ситуацию, Ш. Глэшоу сказал даже, что «КТП просто неверна!» Верная теория, считает он, должна включать в себя квантовую гравитацию. Среди недостатков КТП выделяется проблема расходимостей. «Для таких светил, как Швингер и Дирак, появление расходимостей делало КТП неприемлемой в качестве некоторой окончательной теории», – отметил Глэшоу. Перспективу он видит в теории струн. «Но никто еще не получил из теории струн каких-либо проверяемых предсказаний», – напомнил он.

Сторонником теории струн и критиком СМ выступил и Д. Гросс. Он перечислил проблемы, которые требуют выхода за пределы КТП. В их числе унификация взаимодействий, иерархия масс, происхождение лептон-кварковых семейств, объяснение параметров СМ и малой величины космологической постоянной, реконструкция ранней истории Вселенной и др.

Проблемы, выходящие за рамки КТП, Глэшоу определил как метафизические. Он относит к ним дираковскую «проблему больших чисел». Почему массы различных фермионов различаются на пять порядков и столь малы по сравнению с планковской массой? Почему взаимодействия в мире элементарных частиц описываются калибровочными симметриями и какова природа этих симметрии? Что является источником сил? Почему равны гравитационная и инерционная массы? Есть ли внутренняя структура у электрона? И т.д. С точки зрения Глэшоу подлинные метавопросы остались сейчас только в физике элементарных частиц и космологии.

Вывод, к которому пришли критики СМ, таков: стагнация теории должна быть преодолена новой концептуальной революцией, которая не обязательно будет базироваться на теории струн, но в любом случае совершит радикальный пересмотр основных допущений и принципов КТП. Фактически это есть констатация кризиса современной физической парадигмы без указания конкретного выхода из него.

Важное место в дискуссии было уделено метафизическим и эпистемологическим вопросам физики. Среди первых основное место занимает вопрос о картине мира, рисуемой современной физикой. Является ли мир непрерывным или он дискретен? Какова природа вакуума и вакуумных флуктуации? Каков смысл понятий волна и частица в субатомном мире? Обладает ли мир иерархической структурой и если да, то каковы механизмы взаимодействия между ее уровнями? Можно ли уровни описывать в рамках редукционизма или они несводимы друг к другу?

К. Ровелли отметил, что в современной картине мира, основанной на КТП, нет ответа на вопросы, что такое время, пространство, причинность, материя. До сих пор не решена проблема объединения квантовой механики и эйнштейновской общей теории относительности с ее представлениями о пространстве-времени, и сегодня мы не имеем согласованной картины физического мира. КМ и ОТО разрушили понятия, на которых более трех столетий основывался синтез картезианско-ньютоновской картины мира, не создав новой. Ровелли настораживает, что в теории «невозмущенной» канонической гравитации и в «невозмущенной» теории струн из фундаментальных уравнений исчезает время, а с ним и эволюция мира.

Среди эпистемологических проблем главным является вопрос о природе физических понятий: стоит ли за ними физическая реальность или это теоретический конструктор? В частности, описывает ли реальность базисная онтология теории?

С. Вайнберг, анализируя путь развития КТП и ее основных понятий, отмечает, что прежний дуализм, согласно которому мир состоит из частиц и полей, преодолен. С позиции КТП квантовые поля являются базисными ингредиентами Мироздания, в то время как частицы вторичны – они просто проявления полей. Но, отмечает Вайнберг, многие вычисления упрощаются, если их выполнять, следуя мировым линиям частиц. Он выразил неудовлетворение феноменологическим описанием элементарной частицы, поле которой присутствует в лагранжиане. Ф. Рорлих подчеркивает, что экспериментаторы наблюдают именно частицы, и в отличие от других компонент теории онтологический статус элементарных частиц вызывает мало сомнений. Рациональное оправдание для формализма КТП Вайнберг видит в том, что здесь реализуется синтез трех принципов: лоренц-инвариантности, квантовой механики, а также кластерного разложения, согласно которому «результаты удаленных друг от друга экспериментов не должны быть коррелируемы».

Наиболее острая дискуссия развернулась по проблеме редукционизма – антиредукционизма в теоретической реконструкции микрореальности, поскольку она связана со стратегическими путями развития физической теории. Их два: программа эффективных теорий или поиск окончательной теории. Первая исходит из того, что иерархические уровни материи, различающиеся масштабом длин и энергий, квазиавтономны, а их «население» подчиняется собственным законам. Современная наука устроена подобным же иерархическим образом, а ее уровни имеют свои собственные основополагающие эксперименты и понятия, не имеющие смысла на низшем, фундаментальном уровне и невыводимые из понятий последнего. Согласно Т. Цао, стратегия эффективных теорий, отрицающая монофундаментализм окончательной теории, совместима с полифундаментальностью иерархических уровней, из которых ни один нельзя считать более фундаментальным, чем другие. Исследователь каждого фундаментального уровня не должен огорчаться из-за ограниченной области применимости своей теории. Ведь, согласно Цао, даже наиболее последовательный монофундаменталист в физике элементарных частиц понимает, что его теория имеет ограниченную область приложимости и не может быть использована, скажем, в экономике и поэзии.

Д. Нельсон отмечает, что физика элементарных частиц достигла столь малых масштабов и столь высоких энергий, что ее выводы оказываются несущественными для физики окружающего нас мира.

Глэшоу сомневается в осмысленности самих понятий «финальная» теория или «Теория Всего Сущего». И хотя идеал окончательной теории играет положительную роль в познании, поскольку стимулирует величайшие интеллектуальные усилия по ее построению, сама цель является иллюзорной. Глэшоу не верит, что ученые когда-либо смогут ее достичь*'.

С редукционистских позиций выступил М. Рэдхед. Он считает, что ни антиредукционизм, ассоциирующийся с уходящей в бесконечность башней эффективных теорий, ни редукционизм, предполагающий окончательную теорию типа «Теория Всего Сущего», не могут быть экспериментально обоснованы раз и навсегда, а потому эти идеи метафизичны, поскольку, говоря словами Канта, выходят за рамки всякого опыта. Однако идея окончательной фундаментальной теории стимулирует познавательный процесс, поиски единства знания, характеризующегося простотой и симметрией порядка, лежащей за видимой сложностью явлений.

Вайнберг и Гросс отстаивали возможность окончательной теории. Оба полагают, что эффективные полевые теории – лишь приближение к более глубокой теории, которая будет получена из этих приближений неким систематическим путем. Эта более глубокая или окончательная теория будет не полевой, а радикально отличной от КТП.

Таковы основные позиции, прозвучавшие на бостонском форуме. Они хорошо отражают современное кризисное состояние фундаментальной теории. Впечатляет внушительный перечень вопросов, на которые предстоит ответить тем, кто попытается найти выход из сложившейся критической ситуации. Звучали слабые надежды на развитие теории струн. Надежды на замену КТП остаются надеждами уже более 25 лет. Теория струн возникла как модель, способная устранить расходимости, связанные с точечностью частиц и локальностью их взаимодействия. Она способна включить гравитацию в квантовую теорию. Но, «претендуя на роль фундаментальной теории физики микромира и единой теории всех взаимодействий, теория струн до сих пор не имеет не то что законченной формулировки, а даже до конца разобранного «модельного примера», более или менее охватывающего все ее принципиальные черты, подобно простейшим моделям квантовой механики или квантовой теории поля». Ситуацию с теорией струн лучше всего описывает пословица: на безрыбье и рак рыба. Очевидный вывод из дискуссии: нужны новые идеи.


Случайные файлы

Файл
11812.rtf
124796.rtf
3300.rtf
46765.rtf
99176.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.