Новаторство в опере Дебюсси "Пеллеас и Мелизанда". Композиторская школа США (106904)

Посмотреть архив целиком

Содержание


Опера Дебюсси "Пеллеас и Мелизанда"

Пути развития композиторской школы США

Творческий путь Бартока (1881-1945)

Опера "Замок герцога Синяя Борода"

Первая симфония Малера

Литература



Опера Дебюсси "Пеллеас и Мелизанда"


Единственная опера Дебюсси "Пеллеас и Мелизанда" по праву считается центром его музыкально-драматических исканий. В этой лирической драме композитор выдвинул новый принцип музыкально-сценического представления, сочетающий вокальную декламацию и выразительную партию оркестра в нераздельном органическом единстве. Свою оперную концепцию он решительно противопоставил как традиционной ариозности французской лирической оперы, так и односторонней симфонизации, присущей, с его точки зрения, музыкальным драмам Вагнера. Если у Вагнера, по мнению Дебюсси, симфонические отступления "загромождают" действие, отодвигая на второй план драматическую сущность, выраженную в слове, то у авторов лирической оперы "паразитирующие" мелодии, красивые сами по себе, оказываются бессильными передать всю сложность и переменчивость душевных движений. Главное внимание Дебюсси направлено к передаче психологической сущности драмы, к изображению сложного духовного мира человека. Сущность переживаний - по мысли Дебюсси - должна быть выражена средствами декламации, опирающейся на музыкальную природу человеческой речи; но рядом с поющим актером в качестве важного участника оперного действия выступает партия оркестра, передающая тончайшие нюансы драмы, нигде, однако, не подавляя ведущей роли распетого поэтического слова. В этой новой для своего времени оперной концепции были и уязвимые стороны, помешавшие ее широкому внедрению в жизнь: недооценка крупного обобщающего мелодического штриха, заменяемого чисто "говорной", порой однообразной вокальной декламацией; известная статика, эмоциональная сдержанность, которую композитор противопоставлял как сверхмощной патетике позднеромантической оперы, так и мелодраматизму веристов. И, тем не менее, опера Дебюсси - вслед за великими творениями отвергнутого им Вагнера - обозначила новые перспективы в развитии музыкального театра, открыв неведомые возможности проникновения в тайники душевного мира человека, тончайшего воплощения на оперной сцене трепетных и нежных красок живой жизни. Не малую роль в этих открытиях французского музыканта сыграли оригинально претворенное воздействие русской оперной школы и прежде всего традиции глубоко ценимого им Мусоргского. В драме Мориса Метерлинка, положенной в основу оперы, представлены типичные черты символистского театра: внешняя пассивность, бездейственность драматургии, скрывающая за собой глубины тончайших переживаний, своеобразие поэтических символов, полунамеков, атмосфера фатализма, печальной обреченности. В драматургии "Пеллеаса и Мелизанды" Дебюсси мог найти то, что уже несколько лет тщетно искал в современной литературе: скупость сценического развития, основанного на деликатных полутонах и недосказанностях, сжатость, афористичность словесного текста, легко ложащегося на музыку. События в драме Метерлинка развертываются в некоей условно сказочной стране без точного определения времени и места действия. Критики, анализировавшие эту драму, не раз подчеркивали её ущербные черты, характерные для символистского театра. Говорили о безволии, пассивности двух главных лирических героев, об окружающей их атмосфере скорбных предчувствий смерти, о нарочитой неясности, недосказанности диалогов, о смутных явлениях-символах, скрывающих за собой непостижимый тайный смысл (таковы, например, символы потерянного кольца Мелизанды, ее прекрасных волос, жуткая картина подземелья, как бы напоминающая о неизбежности смерти). К числу символов, олицетворяющих некий скрытый смысл, принадлежат также трое спящих нищих у входа в подземелье или жалобно стонущее стадо, гонимое на убой. Вчитываясь сегодня в пьесу Метерлинка, мы воспринимаем в ней не только символистские условности, но и немеркнущую глубину человечности, восхищение красотой любви, готовой преодолеть все препятствия. Контраст между благородными чувствами влюбленных и исступленной жестокостью Голо, разрушившего их стремление к счастью, вырастает до масштабов высокой трагедии. Музыка Дебюсси возвышает и облагораживает эту, во многом наивную и "старомодную" пьесу, шире раскрывает присущие ей жизненные черты благодаря тонкости воплощения психологических сцен и чуткой поэтизации пейзажных фонов. Новаторство Дебюсси-драматурга проявилось уже в том, что он решился сохранить в своей опере основной прозаический текст драмы Метерлинка, не прибегая к стихотворным вставкам, рассчитанным на создание завершенных музыкальных "номеров". Так возник непривычный для того времени тип оперного либретто, строение которого целиком обусловлено спецификой драматического театра. Отсюда - отсутствие развернутых хоров и ансамблей, привычных арий концертного типа, вставных балетных сцен. В соответствии с природой драматического театра почти вся опера строится на диалогах, лишь изредка сменяемых сжатыми монологами-исповедями действующих лиц. Наряду с "дуэтами согласия", представляющими основную любовно-лирическую линию драмы, важную роль выполняют кульминационные "диалоги-поединки", концентрирующие в себе конфликтные узлы драмы (имеются в виду сцены Голо и Мелизанды, Голо и Пеллеаса). Специфика драматической пьесы обусловила и своеобразие оперной декламации, всецело опирающейся на прозу Метерлинка - изысканную, почти начисто лишенную черт житейски-бытовой приземленности. Работая над текстом оперы, композитор вынужден был произвести в драме Метерлинка сокращения: четыре наименее значительные сцены (из девятнадцати) были вовсе исключены, в остальных сделаны купюры ради максимальной сжатости действия. Так возникла необычная структура оперы, отмеченная множественностью быстро сменяющихся сценических эпизодов: из пяти актов оперы первые два заключают в себе по три картины, в наиболее насыщенных третьем и четвертом актах сосредоточено по четыре картины, и лишь заключительное, пятое действие остается неделимым. Внутри каждого акта чередующиеся сцены-эпизоды скреплены оркестровыми интерлюдиями, позволяющими свободно соединять контрастные куски музыки, как бы комментируя, досказывая симфоническими средствами внутренний смысл изображаемых событий. Некоторые из сценических эпизодов отличаются подчеркнутой краткостью. Действие многократно переносится то на живую природу (лес, дворцовый сад у моря, терраса перед замком, источник в парке), то во внутренние покои замка. Принято считать, что оперный стиль "Пеллеаса" составляет прямое отрицание принципов вагнеровской музыкальной драмы (эмоциональная скрытность, сдержанность в противовес сильной, открытой аффектации у Вагнера). Между тем - при всей своей антипатии к драматургии Вагнера - автор "Пеллеаса" был многим ему обязан: об этом свидетельствует его обращение к лейтмотивному тематизму, к "сквозному", строению оперных сцен, не делящихся на замкнутые музыкальные "номера". В "Пеллеасе" широко использован принцип лейтмотивного развития: почти вся оркестровая партия, все сцены-диалоги, многочисленные интерлюдии и постлюдии сотканы из нескольких ведущих тем, переплетающихся в сложных контрапунктических комбинациях. Отмечено тринадцать лейтмотивов, звучащих, как правило, в оркестровой партии "Пеллеаса" и несущих на себе основную образно-тематическую нагрузку, наряду с мотивами портретно-характеристического плана (темы Голо, Мелизанды, Пеллеаса, короля Аркеля, мальчика Иньольда) здесь встречаются и многозначительные мотивы-обобщения, связанные с узловыми моментами драмы (темы страсти, судьбы, смерти), даже эпизодические мотивы-символы (тема кольца). Для Дебюсси лейтмотив не просто постоянная звуковая характеристика, а, скорее, лишь повод для богатого симфонического развертывания, тематическое зерно, из которого произрастает вся непрерывно пульсирующая, трепещущая оркестровая ткань. Самые значительные из лейтмотивов, в сущности, обретают широкий обобщающий смысл, теряя свое первоначальное портретное значение. Так, едва ли не самая заметная и часто используемая тема оперы - лейтмотив Голо с его импульсивным, задыхающимся ритмом - становится выразителем фатальных жестоких сил, препятствующих любви Пеллеаса и Мелизанды. Эта тема многократно возвращается во всех драматических моментах действия, подвергается ритмическим, тембровым видоизменениям, вступает в различные взаимосвязи с иными мотивами. Её можно сравнить с одной из ведущих тем симфонии. Иногда она начисто лишается хроматических оборотов, окрашиваясь в прозрачные диатонические тона; в иных случаях от нее остается лишь некий намек в виде угрожающе нагнетаемой ритмической формулы. Не менее важную роль в музыкальной драматургии приобретает тема Мелизанды, выражающая целый комплекс идей и состояний: это и тонкость, субтильность юной женской души, и нарождающееся хрупкое чувство, и необъяснимое предвестие будущих трагических ситуаций. Пентатонный рисунок темы - с покорно ниспадающими малотерцовыми оборотами - особенно характерен для лирической мелодики Дебюсси. Даже пейзажно-изобразительные моменты, столь типичные для оркестровых пьес Дебюсси, на этот раз свободно включаются в развитие драмы, обретая жизненно-обобщающий смысл. Такова, например, начальная тема всей оперы - отрешенно хоральная диатоническая мелодия с "пустыми" квинтами, воспринимаемая не столько как тема леса, сколько как эпический образ легендарной старины. По мере нарастания любовного чувства двух главных лирических героев возникают все новые лейтмотивы, порой выступающие на первый план. Среди них выделяется восторженный мотив страсти с его пылко устремленными вверх, ритмически обостренными интонациями. Многократно звучащая в оркестре в качестве фона для любовного монолога Пеллеаса (четвертая картина четвертого акта), эта тема выражает наиболее светлые кульминационные моменты драмы. Создавая разнообразные пейзажные фоны (гул моря, журчание ручья), композитор прослоил оперу превосходными образцами импрессионистской пленэрной звукописи. Из пятнадцати сцен оперы только пять происходят во внутренних покоях замка, все остальные разыгрываются на фоне звуковых картин природы, всякий раз тонко включаемых в эмоциональную атмосферу драмы. В этом вновь сказалась импрессионистская сущность творчества Дебюсси, вдохновенного поэта-пейзажиста. Отметим отдаленные звучания морского прибоя (третья картина первого акта), струящиеся пассажи струнных, изображающие плеск родника (начало второго акта), таинственно шелестящие фигурации, напоминающие о шорохе леса, зловещие целотонные звучности басов, рисующие мрачную темень подземелья. Все эти зарисовки внешнего мира, близкие пленэрному импрессионизму "Фавна" и "Ноктюрнов", органически вписываются в развитие человеческой драмы, выражая то светлую радость, любовный восторг, то тревожную напряженность. Примечателен морской пейзаж третьей картины первого акта, где к тремолирующим органным пунктам присоединяются отдаленные выкрики хора - намек на истаивающую в вечернем воздухе матросскую песню с удаляющегося корабля. Это единственный во всей опере момент использования хора, который (так же, как и в "Сиренах" из "Ноктюрнов") выполняют чисто сонорную звукоизобразительную роль. Особое внимание композитора привлекли поиски естественной вокальной декламации, лишенной резких акцентов, мелодических скачков, преувеличенно кричащих оборотов. "Действующие лица этой драмы стараются петь как настоящие люди, а не на произвольном языке, состоящем из отживших традиций", - писал сам Дебюсси, Опора на театральную прозу (принцип, в свое время открытый корифеями русской оперы, прежде всего Мусоргским) определила ритмическую свободу декламации, преобладание небольших "скользящих" интервалов (секунды, терции), сжатых мелодических фраз, Здесь начисто отвергнуто традиционное деление на кантилену и речитатив: прихотливый рисунок вокальных партий, рожденный интонациями театральной речи, часто сводится к скупой псалмодии. Лишь в моментах наивысшего эмоционального подъема сменяется яркими мелодическими взлетами. Все это, по мысли автора, должно содействовать выдвижению на первый план "омузыкаленного слова" - главного носителя драматической идеи. Именно слову, проникновенно произнесенному актером-вокалистом и умело поддержанному всем арсеналом оркестровых и ладогармонических средств, предстояло стать центром оперного действия, - а не симфоническому развитию или эффектно спетым ариям. В опере Дебюсси лишь один раз - в самом начале третьего акта - встречается скромная стилизация напева, по характеру приближающаяся к старофранцузской народной песне. Эту мелодию напевает как бы вполголоса Мелизанда, расчесывая волосы в окне дворцовой башни. Песня звучит всего несколько тактов - почти без сопровождения. Черты ладовой переменности и "лидийская" окраска придают ей оттенок архаичности. Дважды на протяжении всей оперы Дебюсси развертывает относительно завершенные сольные монологи, приближающиеся к типу оперного ариозо: речь идет о монологе Des-dur Пеллеаса (в кульминации первой картины третьего акта) и о его же монологе Fis-dur (в середине четвертой картины четвертого акта). В обоих случаях моменты любовного восторга, безоглядного упоения достигнутым счастьем вызвали к жизни открытые признания, выраженные в пластичных и четких мелодических контурах. В иных же случаях вспышки слепой ярости Голо обусловили интонационные скачки, нервные выкрики, как бы нарушающие сдержанный тон всего произведения. Имеется в виду, натуралистически взвинченная сцена во второй картине четвертого акта, когда распаленный ревностью Голо таскает за волосы поверженную Мелизанду; здесь в вокальной партии Голо появляются и драматически обостренные обороты с непривычно высокой тесситурой. Богатство мелодики - чуткой, проникновенной, интонационно меткой - сосредоточено преимущественно в тонко разработанной оркестровой партии, сопровождающей каждую фразу поющих актеров. И здесь самое сокровенное заключено в колористической прелести ладогармонических и тембровых средств, определяющей настроение каждой сцены. В одних случаях это чувственный мир нонаккордов и "тристановских" септаккордов, в других - пугающее нагромождение целотонных гармоний в низких регистрах, в-третьих - звонкая игра пасторальных звучностей в пределах пентатоники. Соответственно подобраны оркестровые краски - деликатные и прозрачные - с преобладанием чистых тембров, метко характеризующих сгущенный трагизм одних эпизодов, просветленность или скорбную отрешенность других. С помощью точно применяемых колористических эффектов Дебюсси издает выразительные контрасты как внутри отдельных картин, так и между картинами. Великолепен резкий переход от давяще безысходной, полной скрытого ужаса атмосферы подземелья (вторая картина третьего акта) к непосредственно сменяющей ее картине солнечного полудня с веселым звоном колоколов и рокотом морских волн. Столь же впечатляют тревожные концовки двух кульминационных сцен любви - в третьем и четвертом актах: в обоих этих финалах настроение эмоционального подъема, чувственного восторга внезапно сменяется зловещими мотивами рока, воплощенными в различных вариантах. Синтез оркестровых и вокально-речевых характеристик образует сложную природу музыкальных портретов: мудрого старца Аркеля, наивно-восторженного Пеллеаса, хрупкой, незащищенной Мелизанды, маленького Иньольда с его инфантильными интонациями. Вероятно, самой многогранной, реалистически рельефной оказывается музыкально-сценическая характеристика Голо: он показан не только как грубый ревнивец, свирепый мужлан, но и как страстно любящий герой, преследуемый темными инстинктами, способный сочувствовать, страдать, раскаиваться в своих опрометчивых проступках. В его портрете отмечают даже некоторые черты общности с вердиевским Отелло или с героями веристских опер. Главные музыкально-драматургические узлы "Пеллеаса" сосредоточены в центральных сценах-дуэтах - с их возрастающей эмоциональностью. Таковы, прежде всего любовные сцены Мелизанды и Пеллеаса - от первого их знакомства (в третьей картине первого акта) до роковой развязки (в финале четвертого). В каждой из сцен чувство влюбленных выражено в последовательно нарастающем эмоциональном напряжении: сцена у источника (первая картина второго акта), затем сцена с волосами (первая картина третьего акта) и, наконец, кульминационная сцена перед гибелью Пеллеаса (четвертая картина четвертого акта). Противостоящая линия ("контрдействие") представлена конфликтными сценами - поединками Голо и Мелизанды. Уже в перовой, экспозиционной сцене в лесу встреча заблудившегося рыцаря с дрожащей от страха юной героиней предвещает трагический исход драмы. И далее, с каждой новой их встречей нарастает неизбежность рокового краха: первые ревнивые подозрения у постели раненного Голо (вторая картина второго акта) сменяются яростью (кульминация во второй картине четвертого акта); даже в последнем акте, навеки прощаясь с умирающей Мелизандой, ревнивый Голо подвергает ее унизительному допросу, вновь поддаваясь темным инстинктам. Наличие этого драматического "контрдействия" в известной мере опровергает одностороннее представление об опере Дебюсси как о безвольном, пассивном зрелище, сплошь окрашенном мотивами "покорной усталости". К лучшим страницам оперы принадлежит последний акт, в котором сострадание человеческому горю передано с наибольшей выразительностью. Настроение скорбного расставания с жизнью тонко воплощено в последних репликах Мелизанды, в ласково-сочувственных фразах Аркеля. Последние вспышки ревнивого чувства Голо, настойчиво допрашивающего Мелизанду, уже не могут нарушить господствующей в этой сцене печальной умиротворенности. В то же время музыка финального акта заключает в себе черты репризности, возвращения к ранее прозвучавшему тематизму. Наряду с несколькими новыми темами здесь вновь возникают в виде многозначительных реминисценций мотивы Мелизанды, Пеллеаса, Голо; в соответствующих моментах воскрешаются и знакомые пейзажные фоны (мотивы леса, моря), а также и важнейший лейтмотив страсти, преобладавший в кульминации предыдущей картины. Эти повторения ранее прозвучавших тем способствуют завершенности, симфонической цельности всего произведения. В заключительных тактах финала мотивы скорби уступают место мудрому просветлению. В последних словах Аркеля, обращенных к маленькой дочери умершей Мелизанды, - в светлых пентатонных оборотах и тихо переливающихся мажорных гармониях как бы утверждается неугасимая сила жизни, вера в человека.


Случайные файлы

Файл
8604.rtf
5868-1.rtf
112717.rtf
2428-1.rtf
178426.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.