Проблема Курил в российско-японских отношениях (96381)

Посмотреть архив целиком













Контрольная работа


Тема:

"Проблема Курил в Российско-Японских отношениях"




Введение


Свежие газеты за 30 января 2002 г. Сенсация: поздно вечером 29 января 2002 г. премьер-министр Дзюнитиро Коидзуми отправил в отставку министра иностранных дел Макико Танаку, популярную, особенно среди прекрасной половины японского электората, женщину-политика и дочь бывшего премьер-министра. Потянулся шлейф скандалов, потрясших японский истеблишмент; влиятельный депутат японского парламента Мунео Судзуки подал в отставку с поста председателя одного из комитетов нижней палаты парламента и позднее был арестован.

Причем тут Россия? Самое основное то, что Судзуки и его окружение неофициально подавали сигналы российской стороне, что будто бы японское руководство склоняется к варианту «постепенного решения» территориального вопроса-то есть к согласию на передачу Японии Хабомаи и Шикотана (в соответствии с Декларацией 1956 г.) с тем, чтобы отложить решение по Кунаширу и Итурупу. Такая тактика вписывалась в политический сценарий, выгодный Судзуки. Японские официальные инстанции всячески отмежевывались от той ложной информации, которая поступала от Судзуки, что совершенно справедливо. Но задумаемся: разве российские эксперты и дипломаты были вправе игнорировать сигналы, исходившие от Судзуки, учитывая его закрепившеюся репутацию «теневого министра иностранных дел»? В результате политическая мистификация посеяла неоправданные ожидания и тем самым нанесла явный ущерб поступательному развитию российско-японских переговоров.

В реальной жизни получилось так, что японские правительственные круги не делали никаких официальных заявлений относительно перемены курса в отношении территориальной проблемы, а сигналы шли по линии депутата Судзуки и его окружения. В результате – фатальное недопонимание и сбой в интерпретации задач переговоров. Поражение «линии Судзуки», казалось, означало победу жесткой линии в отношении России. Действительно на первый взгляд, российско-японские отношения были в очередной раз загнаны в тупик, оказавшись перед альтернативой, либо продолжать переговоры, но уже без особых надежд на их плодотворность, либо держать паузу.

Тем не менее, Токио не стал использовать ситуацию для создания новой «пробки» в двусторонних отношениях, а пошел по пути обновления – людей, целей, тактики. Такую активизацию политики Японии можно истолковать как попытку дать новый шанс японско-российским отношениям, хотя она и не гарантирует успеха на пути выхода из политического тупика.

Японская политика – категория весьма трудная для анализа в силу многочисленных «тонкостей», нюансов, а порой и двусмысленности.1




1. Тихоокеанская Россия и Япония: регионализации отношений


Новый фон для двусторонних отношений

Япония – это пока еще огромные незадействованные резервы и уникальные ресурсы, которых ни у кого более в Восточной Азии нет. И сам ход событий выдвигает Японию на первые позиции в тихоокеанской (или вообще азиатской) политике Москвы.

Не слишком ли смелое заявление, учитывая все обстоятельства и обремененность российско-японских отношений территориальной проблемой? Действительно, продолжающийся спор о принадлежности четырех островов Южнокурийской гряды оказывает угнетающее воздействие на весь комплекс двусторонних связей. Приемлемую для обеих сторон развязку давно и упорно ищут. Если не касаться совершенно экзотической идеи о продаже островов (об их выкупе Японией), то другим самым распространенным предложением российских коллег была организация совместного управления и использования спорных территорий.

Предлагаемая формула, на наш взгляд, и не практична, и не осуществима. Даже если допустить невероятное – согласие самих японцев на учреждение некоего кондоминиума над островами, то ожидать в связи с этим приходиться только одного, «Режим совместного управления» – в силу диаметрально противоположных традиций, технологий принятия и реализации решений, требований отчетности, культур, стилей, экономических возможностей, других конкретных условий – станет источником бесконечных конфликтов и разбирательств, приведет к параличу местной власти. Не в пользу идеи кондоминиума говорит также в большинстве случаев неудачный опыт функционирования на российских территориях совместных предприятий. Японцы ни как не могли «совместиться» с обычаями нашего делового оборота и практики.

Не помогали делу и официальные подходы. До недавнего времени обе стороны держались политики увязки или, иначе, выполнения предварительных условий. В Токио требовали урегулирования территориального вопроса как обязательной предпосылки серьезного расширения экономических связей. Россия – устами некоторых политиков и дипломатов – настаивала на иной последовательности: сначала экономика (где Япония должна сделать много хорошего для России) и лишь потом какие-то подвижки по территориям.

И здесь на помощь довольно неожиданно приходят силы глобализации. В глобализирующемся мире взаимодействуют не только государства, но все больше территории и регионы, не говоря уже об отрывающихся от национальной почвы трансграничных корпорациях. Сегодня очевидно, что на торгово-экономические связи соседей территориальный вопрос влияет в гораздо меньшей степени, чем инвестиционных климат, отвечающий требованиям современности, законодательная, институциональная и гуманитарная среда, укоренившаяся деловая культура, наконец. Есть над, чем поработать российской стороне, чтобы продемонстрировать свою дееспособность и расположенность к тесному взаимодействию с Японией и за пределами территориальной проблемы.

Сближение двух стран и, самое меньшее, понижение «градуса» обсуждение территориального вопроса – практически решаемые задачи. Достаточно взглянуть, к примеру, в какой контекст помещены территориальные споры с участием других стран АТР. Китай и страны ЮВА оказались способны отодвинуть в сторону разногласия по поводу прав на острова архипелага Спратли. На совещании высших руководителей стран АСЕАН в Пномпене в 2002 г. они признали, что между ними еще долго не будет согласия по этому вопросу, и сочли за благо заморозить существующую ситуацию на неопределенное время. Китай, Бруней, Малайзия, Филиппины, Тайвань и Вьетнам подписали заявление, предусматривающее сдержанность и самоконтроль, отказ от шагов, способных привести к эскалации территориального спора. Высвобожденные организационные ресурсы и коллективная энергия направляются на конструктивные цели.

В самой Японии, кстати, не осталось незамеченным, что продемонстрированный Китаем (который в названной группе выглядит тяжеловесом) и другими странами подход контрастирует с официальной политикой Токио в отношении «северных территорий».2

Новая региональная общность в Северо-Восточной Азии

Серьезные коррективы в эту картину способны внести набирающие силу тенденции регионализации и глобализации, которые органично дополняют друг друга. Некоторые задачи решаются на местном уровне, который назовем локальным или субрегиональным (регионом же станем считать более обширную зону – СВА в целом). Формируются трансграничные связи – появляются соответствующие инструменты и форумы.

Не отменяя принципов суверенитета и национальной юрисдикции, спорные территории можно рассматривать не как яблоко раздора, а как часть определенного региона, некой трансграничной зоны, общности. Тем более что и для России, и для Японии речь идет о периферийном и отдаленном от центра районе. На практике Южные Курилы и северная часть острова Хоккайдо уже давно установили между собой многообразные и главное – прямые связи и контакты. Жители приграничных территорий во многих отношениях ближе друг к другу, чем к своим столицам. После «приоткрытая» Южных Курил в конце 90-х годов наблюдался бурный расцвет народной дипломатии – наплыв японских туристов в доселе чрезвычайно закрытую (в том числе и для российских граждан) зону. По свидетельству известного краеведа острова получили возможность изменить режим своего прежнего бытия, которое было существованием «вне времени и вне пространства». Вместе с новым духом и форматом сотрудничества создается и поддерживающая его транспортная и иная инфраструктура.

В этот же «разгосударствленный» подход удачно вписываются связи между городами побратимами (таких пар уже более 40), приобретшие более свободный от вмешательства бюрократических структур характер. Но для того, чтобы отдельно взятые районы России, включая те же Южные Курилы, полностью преодолели свою изолированность и органично вписались в региональный контекст СВА, потребуется их более тесная интеграция и надежная связь с российским Дальним Востоком (РДВ) и вообще с материковой Россией.

В коде решения данной задачи встают, по меньшей мере, две проблемы. Первая – регион Северо-Восточной Азии еще не сложился и не оформился в институциональном плане. Вторая – РДВ, взятый в целом, будучи во многих отношениях неблагополучным, в инфраструктурном плане еще не представляет единого целого, несмотря на создание Дальневосточного федерального округа. В какой-то период он отдалился от европейской России, но мало сблизился с ближним зарубежьем. Обе эти жизненно важные задачи – внутренняя и внешняя интеграция РДВ – надо решать в тесном контакте и взаимодействии с Японией. В отличие от надуманной идеи треугольника Москва-Пекин-Дели, продиктованной конъюнктурными расчетами преходящего момент» (призрак этого треугольника, кстати, даже и не появлялся в период иракского кризиса), наше участие в строительстве нового экономического региона – Северо-Восточной Азии – выглядит, на наш взгляд, серьезной и долговременной задачей. (К региону чаще всего относят Японию, обе Кореи, Россию, представленную своими дальневосточными и восточносибирскими областями и краями, Монголию, северо-восточные провинции Китая.)


Случайные файлы

Файл
11880.rtf
18706.rtf
32007.rtf
114722.rtf
97113.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.