История России начала ХХ века (57621)

Посмотреть архив целиком

План


1. Основные направления и итоги попытки модернизации страны под социалистическими лозунгами. Политика «Большого скачка» и цена «подстегивания». Социально-экономические итоги довоенных пятилеток 2

2. Характерные черты и особенности сталинского тоталитаризма 16

3. Специфика и своеобразие (цивилизационные) советского общества 30-х годов 21

Литература 27



1. Основные направления и итоги попытки модернизации страны под социалистическими лозунгами. Политика «Большого скачка» и цена «подстегивания». Социально-экономические итоги довоенных пятилеток


Понятие «большой скачок» пришло в мир из Китая, руководимого Мао Цзедуном. Он выдвинул идею в кратчайшие сроки достичь у себя в стране коммунистического изобилия. «Большой скачок» бесславно провалился. Но Мао был не оригинален. Первая попытка организовать «большой скачок» была предпринята Лениным еще в период «военного коммунизма». Можно оправдываться, что это была вынужденная мера в годы войны. Действительно, война давала основания для этого.

Но к концу 1927 г. внешних признаков, говорящих о близком начале нового «большого скачка», не существовало. Не было военной угрозы. Действовали, хотя и ограниченно, усеченно, рыночные механизмы. Все это позволяло предполагать, что возможны иные варианты развития, нежели возврат к военно-коммунистической линии. Но реальных альтернатив не существовало. В любой из форм, в которых он проявлялся, рынок угрожал подточить господство коммунистической партии. Первые сигналы этого раздавались и ранее. Так в 1926 г., несмотря на то, что так называемые «кулаки» были лишены права участвовать в выборах в сельские Советы, а голосовали «бедняки» и «середняки», коммунисты фактически проиграли эти выборы. Деревня в очередной раз стала отворачиваться от них. Крестьяне были недовольны налогами, произволом сельских коммунистических ячеек.

По-другому, по-своему проявлялось недовольство среди рабочих. Одна часть, в основном квалифицированные рабочие, считала, что им явно недоплачивают, что продолжается политика уравнительности, сравнивала свой уровень жизни с уровнем жизни до революции. Масса малоквалифицированных рабочих, наоборот, вносила мощный поток уравнительно-социалистического сознания, считая, что нэп — предательство пролетарского дела. Они вместе с частью крестьян создавали базу массового недовольства, приветствуя все антинэповские меры. Самой влиятельной силой, требовавшей свертывания рынка и перехода к ускоренному коммунистическому и социалистическому строительству, были партийные низы. Они были воодушевлены идеей «строительства социализма в одной, отдельно взятой стране», означавшей, что уже не надо жертвовать жизнью ради «мировой революции», а наоборот — за короткий срок можно добиться общественного и личного процветания у себя дома.

Окружающий мир стал рассматриваться как исключительно враждебный, полный заговоров против республики Советов и нового мира. Психология «осажденной крепости» все прочнее проникала в сознание. Проявления такой психологии и послужили внешним толчком к окончательному слому нэпа. Летом 1927 г. Великобритания и СССР временно разрывают установленные незадолго до того дипломатические отношения. Партийная пропаганда создает полное ощущение того, что готовится нападение на СССР. Объявляется мобилизация резервистов в армию. В стране начинается товарная паника, показавшая неустойчивость усеченного рынка. Буквально в несколько дней все товары были сметены с полок магазинов. В городах начинается товарный кризис. В этих условиях осенью 1927 г. после сбора урожая крестьяне придерживают хлеб для продажи. Это было вполне естественно, ибо за вырученные деньги они не имели возможности ничего купить. В городах с конца 20-х гг. вновь вводится карточно-распределительная система, что еще больше подрывает рыночные отношения.

Эта цепь событий вынуждает коммунистическое руководство объявить о начале «политики коллективизации». Суть этой политики — в создании крупных аграрных объединений, находящихся под контролем государства, регулярно поставляющих хлеб в государственные закрома. Правда, первоначально предполагалось, что коллективизация будет идти достаточно осторожно. Но уже к началу 1928 г., когда крестьянство, отказавшись сдавать хлеб, показало нежелание возвращаться в военный коммунизм, партийная линия изменилась. Постоянным стал рост насилия по отношению к крестьянству. Поездка Сталина по Сибири и Уралу зимой 1928 г. убедила его, что любые уступки приведут большевизм на грань поражения. Следует учесть, что крестьянство Урала и Сибири было особым. Его предки не знали крепостного права, оно было самостоятельно, имело опыт борьбы как с коммунистической продразверсткой, так и с реквизициями белых. Оно считало себя истинным победителем в гражданской войне и не намеревалось идти на уступки властям. Аналогичные настроения были и в Центральной России. Сталин убедился, что с таким крестьянством необходимо покончить.

Трудности хлебозаготовок имели и иные последствия. Советскому государству хлеб был нужен как важная статья экспорта. Вырученные средства шли на приобретение техники на Западе. Этот источник валюты оказался под угрозой. Наряду с хлебом важными статьями экспорта были лес, руды. На лесоразработках трудилось немало крестьян-отходников. В аграрное межсезонье они шли туда, чтобы подработать. За свой труд они требовали разумной оплаты, что, по мнению хозяйственных и партийных руководителей, повышало себестоимость продукции. Возникла «светлая» идея заменить наемных работников трудом заключенных. Начал создаваться ГУЛАГ (Главное управление лагерей) — прежде всего как организация, постоянно использовавшая принудительный труд.

Наконец, несомненна связь «большого скачка» с объявленной попыткой ускоренной индустриализации страны. Партийные вожди, объявляя этот курс, прекрасно отдавали себе отчет в том, что строительство новых фабрик и заводов при отсутствии значительной строительной базы, основанной на механизации, может вестись лишь при наличии большого числа людей, занятых на примитивных землеройных, погрузочно-разгрузочных и иных работах. А это малоквалифицированный, низкооплачиваемый труд. Привлечение миллионов людей к таким работам на добровольной основе было просто нереальным. Зато на такие работы можно было послать заключенных ГУЛАГа, контингент которого, следовательно, нуждался в расширении. Могли согласиться на такие работы и крестьяне, насильственно вытесненные из деревни.

Безусловно, что сколько-нибудь цельного замысла «большого скачка» в коммунистическом руководстве не существовало. Провозглашались яркие лозунги, внедрение которых в сознание стало основной задачей «культурной революции». Но неумолимая логика истории делала «большой скачок» неизбежным. Логика следующая: коммунистическая власть в силу своих политико-экономических воззрений не могла сосуществовать даже с деформированным рынком. Он грозил ей «буржуазным термидором». Но полный отказ от рынка мог быть произведен только в условиях жесткой дисциплины, опиравшейся как на насильственные, так и на пропагандистские методы. Такая дисциплина обеспечивалась поддержанием в массовом сознании мифа о постоянной «внешней угрозе». Ее наличие требовало консолидации на военно-коммунистических началах, отказа от рынка, даже от частично свободных цен, введения жесткой плановой централизации. Эта централизация, доведенная до своего предела, вела к массовому использованию принудительного труда с помощью ГУЛАГа. Поскольку все население не удалось бы загнать в ГУЛАГ, было необходимо закрепить его на своих рабочих местах, а следовательно, и в местах проживания под жестким контролем. Это означало переход к всеобщему (тотальному) планированию, контролю, включая и контроль над мыслями, что могло быть достигнуто лишь при эффективной, с точки зрения власти, работе репрессивных и идеологических органов. Конечной целью при этом стало не столько построение коммунизма, сколько выработка «человека нового типа», которым можно было бы свободно манипулировать в своих целях: дальнейшего упрочения собственной власти и дальнейшего распространения ее, при удобных обстоятельствах, за пределы страны.

Рост давления на крестьянство с начала 1927 г. привел к некоторому брожению в составе партийной верхушки. Н. Бухарин и возглавлявший Совнарком после смерти Ленина А. Рыков, а также председатель огосударствленных профсоюзов Н. Томский, которые до этого постоянно следовали в сталинском фарватере в его борьбе с оппозициями, начали сомневаться в своевременности усиления давления на деревню. В их памяти еще были живы картины крестьянской войны 1920 г. Бухарин даже встречался тайком с опальным Каменевым. Собеседники пришли к неутешительным для себя выводам: «Если страна погибнет, мы все погибнем. Если страна сможет возродиться, он (то есть Сталин) покривляется какое-то время, а мы все равно погибнем». Самое интересное, что Сталин имел полный отчет об этой встрече, но ждал момента, когда можно будет использовать эти сведения наиболее эффективно. Скоро такой момент представился. Робкая попытка Бухарина и его единомышленников высказать свои опасения насчет смены курса закончилась их осуждением. Проект же постановления, осуждающего «правый уклон», написал сам Бухарин. Партийное единство было восстановлено, но уже при почти полном единовластии одного человека.

Укрепление партийной иерархии дало шанс продолжить курс давления на крестьянство. Поскольку в 1929 г. это давление привело к еще большим, чем прежде, продовольственным трудностям, выбора не оставалось: надо было найти врага, обвинить его в преступлениях и окончательно подавить. Таким основным врагом стали «кулаки» и «подкулачники». Было решено взять курс на их полное уничтожение.


Случайные файлы

Файл
vsn_332-93.doc
153839.rtf
159051.rtf
101531.rtf
35670.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.