Положение субъекта познания в контексте концепции глобального эволюционизма (10343)

Посмотреть архив целиком

Положение субъекта познания в контексте концепции глобального эволюционизма


Актуальность статьи заключается в необходимости разработки проблемы положения субъекта познания в контексте формирования постнеклассической научной картины мира, основанной на идеях универсального эволюционизма.

Целью статьи является сравнительный анализ исторически сложившихся концепций субъекта, его места в процессе познания для формирования современных подходов к проблеме познания в рамках приоритетного научно-философского направления постнеклассического этапа развития науки – универсального эволюционизма.

От правильного определения положения субъекта в процессе познания зависит не только степень достоверности полученного знания, но также сама возможность научного познания. Вот почему необходимо обозначить некоторые принципы, определяющие место субъекта познания в формирующейся современной научной картине мира, представленной, прежде всего, концепцией универсального эволюционизма.

Известно, что предпосылки проблемы места человека в Космосе, Универсуме обозначились уже в космогонических мифах древних народов. В древности человек интуитивно ощущал свое особое положение по отношению к природе: с одной стороны, он мог познавать закономерности окружающей среды, с другой, сам являлся частью этой среды. Но человек не вычленялся из окружающей среды, а познание ни в коем случае не ассоциировалось в этом случае с властью, противопоставлением познающего субъекта природе. Не случайно, в этой связи, важнейшим принципом для понимания истины в ранней греческой философии являлся принцип единства. «Во всем есть часть всего» (Антология мировой философии. – Т.1. Ч.1. – М.: Мысль, 1969. – С.315.).

Проблема двойственности положения человека - как субъекта познания и как часть окружающей среды - формулировалась в классической античной философии. Классики античной философии, используя такие понятия, как идея (эйдос) в философии Платона или законы формальной логики у Аристотеля вычленили новую область в сфере познания, тесно связанную со специфическими субъективными средствами познания и деятельности, отождествив (или даже ставя выше) эту область со сферой объективной действительности, или в досократическом смысле, άλήθεια .

Идеи антропоцентризма эпохи Возрождения, как нам представляется, также внесли большой вклад в проблему места субъекта познания в окружающей действительности. Предшественниками антропного принципа можно считать исторически сложившиеся идеи, основанные на представлении человека как микрокосма, заключающего в себе макрокосм Вселенной. «В своей простоте ум все созерцает, как бы свою величину в одной точке, и все – вне всякой сложенности из частей, и не так, что одно есть это, а другое – иное, а так, что все есть одно и одно есть все» (Николай Кузанский. Избранные философские сочинения. – М.: Соцэкгиз, 1937. – 364с. – С.188).

В классической науке, абсолютизировавшей принцип объективности, субъект, который предполагался единственным, исключался из процесса познания, сфера науки противопоставлялась бытию природы. В научной среде преобладала наивно-реалистическая модель познания с жестким детерминизмом причинно-следственных отношений. Онтологические предпосылки познания представлялись статичными и неизменными, что было обусловлено доминированием ньютонианских представлений о природе.

Декарт оказался исторически первым, кто сформулировал концепцию познающего субъекта – Cogito ergo sum («Я мыслю – следовательно существую»), согласно которой «…я – субстанция, вся сущность или природа, которой состоит в мышлении и которая для своего бытия не нуждается ни в каком месте и не зависит ни от какой материальной вещи» (Декарт Р. Сочинения в 2 т. - Т.I. – М.: Мысль, 1989 – 654с. – С.269.). Субстанциальная концепция, или дуализм Декарта, утверждает, что мыслящая и протяженная субстанции суть вещи разной природы. Концепция познания Декарта, соответственно, представляет собой классическую форму абсолютного субъекта, где субъект в форме мыслящей субстанции противопоставляется объекту (протяженной субстанции).

С корректировкой на проблемы познания субъекта взгляды И. Канта обнаруживают сходные с антропным принципом идеи. Кант, разделив познание на априорное и апостериорное, поставил тем самым вопрос о положении субъекта в процессе познания. Кант выдвинул положение, что с правилами рассудка, выраженными в априорных понятиях, «все предметы опыта должны необходимо сообразоваться и согласоваться» (Кант И. Критика чистого разума. – М.: Мысль, 1994. – 591с. – С.19.). Апостериорные понятия, напротив, сами должны согласовываться с результатами опытного познания. Таким образом, четко разделяя субъект и объект познания, Кант, тем не менее, на основе подразделения видов знания на априорное и апостериорное, находит взаимосвязь законов рассудка с законами природы, выводя двоякую их взаимозависимость. Однако для Канта критерием истины в познании служит отнесение к опыту, следовательно, трансцендентальный субъект всегда будет ограничен субъектом эмпирическим, даже в смысле познания априори. (Кант И. Критика чистого разума. – М.: Мысль, 1994. – 591с. – С.189.).

Ф.В. Шеллинг разрешил противопоставление Канта, осуществив примирение субъекта, ассоциирующегося у него с умопостигаемой свободой и объекта, выраженного в природной необходимости - самопознании природой самой себя и высшей его форме - искусстве. Познание, согласно Шеллингу – это как раз «самосознание природы самой себя, беспрерывное возвращение природы к самой себе, от простого вещества к организации» (Шеллинг Ф.В. Сочинения. – М.: Мысль, 1998. – 1664с. – С.636.). Таким образом, субъект и объект оказались в философии Шеллинга в диалектической связке.

Однако важно отметить, что во всех классических философских концепциях субъект познания носит абсолютный характер. Субъект вычленяется из процесса познания и никаким образом на него не влияет.

В неклассической науке возникли первые попытки отхода от статичной модели субъекта классической науки. Это выразилось в стремлении сместить центр тяжести научных проблем в сторону изучения средств и методов познания субъектом действительности, а затем – изучения бытия субъекта познания, его субъективных характеристик. Происходило осознание необходимости преодоления жесткого противопоставления субъективного бытия и бытия объективного, природного. Это происходило за счет признания наличия нескольких субъектов познания, их диалогичности, незамкнутости (М.М. Бахтин), проникновением идей исторической динамики в процесс познания (неокантианская школа).

Направления феноменологии и герменевтики выдвигали новые модели познания действительности и, соответственно, положения субъекта. Однако эти направления представляли процесс познания с противоположных методологических позиций. При этом феноменология, отходя от традиционных средств познания с помощью понятий языка, выдвигала «организмическую» модель, в которой бытие оказывалось неотделимым от самого субъекта познания. Герменевтическая позиция предполагала углубление в мировоззрение субъекта с целью поиска там онтологических оснований познания. Последние выражались в ценностно-целевом характере познания. Таким образом, обе модели познания предполагали наличие синтетического субъекта в процессе познания, чье знание носит мировоззренческий, глубоко интегрированный в мир объекта, характер.

Подобные Канту идеи выдвигались также М. Хайдеггером, который выделял две формы представления мыслящего субъекта познания: логический субъект как «сознание по себе» (в этом смысле «Я мыслю» есть «не нечто представленное, но формальная структура представления как такового, через которую только и становится возможно нечто такое как представленное») и эмпирический субъект (Я-субъект), познание которого представляет собой классический образец представления действительных вещей, иными словами «я мыслю» трактуется как «я воспринимаю». Причем «логический субъект высказывания способен служить основанием лишь в качестве объекта для познающего Я-субъекта». (Хайдеггер См. Время и бытие: статьи и выступления. – М.: Республика, 1993. – 447с. – С.369.). В концепции субъекта Хайдеггера познающий субъект (Я) осуществляет процесс познания не непосредственно, как у Декарта, но с помощью «внутреннего» логического субъекта, имеющему сходство с кантовским трансцендентальным субъектом. Таким образом, в продолжение идей Канта, познающий субъект Хайдеггера имеет структуру матрешки, причем логический субъект (чистое рассудочное знание и знание априори) заключен в границы эмпирического субъекта, который руководствуется данными опытного знания. Теоретическое знание субъекта не выходит за пределы его эмпирического знания.

Одним из основных принципов для определения положения субъекта в процессе познания в концепции глобального эволюционизма служит выдвинутый Б. Картером антропный принцип. Антропный принцип провозглашает зависимость структур Вселенной от положения наблюдателя (субъекта). Как известно, антропный принцип имеет две основные формы: сильную, согласно которой «Вселенная (и, следовательно, фундаментальные параметры, от которых она зависит) должна быть такой, чтобы в ней на некотором этапе эволюции допускалось существование наблюдателей» (Картер Б. Совпадения больших чисел и антропологический принцип // Космология. Теория и наблюдения. – М.: Мир, 1978. – 468с. – С. 372.). В этом случае предполагается согласованность с фактом существования субъекта действительной, физической Вселенной. Слабый антропный принцип предполагает, что «наше положение во Вселенной с необходимостью является привилегированным в том смысле, что оно должно быть совместимо с нашим существованием в качестве наблюдателей» (Картер Б. Совпадения больших чисел и антропологический принцип // Космология. Теория и наблюдения. – М.: Мир, 1978. – 468с. – С. 372.). В этом случае не сама Вселенная, а те ее космологические модели, должна согласовываться с фактом бытия наблюдателей.






Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.