«Движитель» словарного дела – Сергей Иванович Ожегов (8852)

Посмотреть архив целиком

«Движитель» словарного дела – Сергей Иванович Ожегов

Никитин О.В.

Что иссякло в одном потоке, то могло уцелеть в другом.

Из «Филологических наблюдений над составом русского языка»

протоиерея Герасима Павского.

В истории отечественной филологии XX века есть страницы, казалось бы, всем хорошо известные. Не потому ли при произнесении имен академиков А. А. Шахматова и Л. В. Щербы, Б. А. Ларина и В. В. Виноградова, профессоров Н. Н. Дурново и И. Г. Голанова и многих других всегда возникает благоговейное чувство уважения и восхищения перед их учеными трудами и немалыми человеческими подвигами. Ведь жили они в сложную эпоху, крушившую одно и прославлявшую другое. И остаться в те неспокойные годы самим собой, сохранив веру в науку и ее традиции, быть преданным и последовательным в своих поступках — все же смогли немногие. И среди этих имен уже более полувека у всех на устах имя Сергея Ивановича Ожегова — историка русского литературного языка и лексиколога, педагога, мудрого наставника и просто живого и близкого многим из нас человека.

И если ученые труды его составили веху в развитии отечественной науки и продолжают до сих пор обсуждаться, то его облик, знакомый, пожалуй, еще со студенческих лет каждому филологу, — облик благообразного, мягкого, обаятельного в своей непосредственности интеллигента старого поколения с классической бородкой и внимательным, как бы изучающим взглядом, — с годами, как ни печально это признать, тускнеет. Не оттого ли, что мы стали забывать своих учителей, раздираемые перипетиями нынешнего сложного времени (а были ли когда-нибудь другие времена?). Или же — иные, став уже (не без помощи С. И. Ожегова) известными учеными, махнули рукой на то прошлое, не в силах отказаться от амбиций настоящего. И наш очерк, надеемся, в какой-то мере восполнит этот неприглядный пробел — пустоту нашей памяти — памяти, в которой порой не находится места значительному и яркому, а мирская (или мерзкая) суета захватила наши души... В этом отчасти заключается и парадокс христианина, который сложно осознать и прочувствовать современному человеку, лишенному остроты и глубины ощущения жизни и тех страданий и лишений, которые преподносит судьба за благие поступки, бескорыстную помощь, живое соучастие и неравнодушие к окружающим людям. Об этом хорошо сказал Павел Флоренский, испытавший на себе горькую чашу жизни христианина в России. И его слова, столь пронзительные и точные, имеют особенную мудрость — мудрость, которую в немалой мере несли «в себе» забытые нами Учителя: «Свет устроен так, что давать миру можно не иначе, как расплачиваясь за это страданиями и гонением. Чем бескорыстнее дар, тем жестче гонения и тем суровее страдания. Таков закон жизни, основная аксиома ее. Внутренне сознаешь его непреложность и всеобщность, но при столкновении с действительностью в Каждом частном случае бываешь поражен, как чем-то неожиданным и новым» [1] .

Сергей Иванович Ожегов родился 23 сентября (по новому стилю) 1900 года в поселке Каменное Новоторжского уезда Тверской губернии, где отец его, Иван Иванович Ожегов, работал инженером-технологом на местной фабрике. У С. И. Ожегова (он был старший из детей) была два брата: средний Борис и младший Евгений. Если взглянуть на фотографию, где С. И. Ожегов изображен 9-летним ребенком, затем 16-летним юношей и, наконец, уже взрослым мужчиной, то можно заметить внешнее сходство, идущее, кажется, из тех далеких времен: это удивительные живые, горящие, «электрические» глаза, по-детски непосредственные, но даже на ранней карточке — мудрые, как бы вобравшие в себя родовую ответственность и, если угодно, предопределенную свыше принадлежность к тому, непопулярному ныне классу «средних» людей, кого называют иногда презрительно учеными, мыслителями, исследователями.

В канун первой-мировой войны семья С. И. Ожегова переезжает в Петроград, где он оканчивает гимназию. Любопытный эпизод этого времени нам поведала Наталия Сергеевна Ожегова. При всей его простоте и, мы бы сказали, наготе, случай весьма милый, характеризующий сообразительность и, возможно, уже тогда проявившиеся филологические способности. В их гимназии преподавал француз, не знавший русского языка, и ученики любили подшучивать над ним. Сережа, живой и восприимчивый мальчик, нередко со своими однокашниками спрашивали учителя: «Месье, можно в сортир?» И тот, конечно же, отвечал: «Да, пожалуйста, выйдите» («Сортир» по-французски означает «выходить»).

По словам Сергея Сергеевича Ожегова, сына ученого, у него была «бурная, горячая молодость»: он увлекался футболом, только-только входившим тогда в моду, состоял в спортивном обществе. Его красивый мужской стан, довольно высокий рост и хорошая закалка в дальнейшем немало помогали ему. «Еще почти мальчишкой» он вступил в партию эсеров [2] .

В 1918 году Сергей Ожегов поступает в университет. Много позднее он редко рассказывал о своих «генеалогических корнях» и увлеченности именно филологией. И понятно почему: едва ли было возможно в те годы говорить и даже упоминать вслух о том, что в роду были особы духовного сана. Мать Сергея Ивановича Александра Федоровна (в девичестве Дегожская) приходилась внучатой племянницей известному филологу и педагогу, профессору Петербургского университета, протоиерею Герасиму Петровичу Павскому (1787–1863). Его «Филологические наблюдения над составом русского языка» были при жизни автора удостоены Демидовской премии и изданы дважды. Так Императорская Академия наук почтила труд уважаемого русского ученого, быть может, в силу своих «духовных» обязательств, понявшего строй и дух языка шире и яснее, чем многие талантливые современники. Его почитали, с ним не раз обсуждали проблемы филологии многие ученейшие мужи: и А. Х. Востоков, и И. И. Срезневский, и Ф. И. Буслаев. Конечно же, об этом знал С. И. Ожегов. Думаем, что он не просто это знал по рассказам своей матушки, но ощущал в себе внутреннюю потребность продолжить дело великого предка. Потому «филологический» выбор был для молодого С. И. Ожегова сознательным и вполне определенным. Тогда, заметим, надо было иметь и немалое мужество, чтобы в голодные, страшные годы посвятить свое будущее науке.

Но начавшиеся занятия были скоро прерваны, и С. И. Ожегов был призван на фронт. Раньше биографы ученого писали: «Юный Сергей Ожегов в 1917 г. с восторгом встретил свержение самодержавия и Великую Октябрьскую социалистическую революцию, положившую начало новой эры в жизни родного народа. Иначе и не могло быть» [3]. Сейчас с величины прожитого и передуманного едва ли можно столь категорично судить о взглядах молодого Сергея Ожегова. Как и всякий пылкий юноша, он несомненно испытывал живое влечение ко всему новому, да и талантливые филологи того времени, уже проявившие себя на преподавательской кафедре, также были вовлечены в бурные события революционных лет (вспомним хотя бы Е. Д. Поливанова, о котором говорили, что он заменяет собой весь восточный отдел иностранных сношений Советской России). Так или иначе, но судьба ему предоставила это первое, по-настоящему мужское испытание, которое он выстоял, участвуя в боях на западе России, у Карельского перешейка, на Украине. Окончив военную службу в 1922 году в штабе Харьковского военного округа, он сразу же приступил к занятиям на факультете языкознания и материальной культуры университета. В 1926 году он завершает курс обучения и поступает в аспирантуру. Ближайшие годы он усиленно занимается языками и историей родной словесности. Он участвует в семинаре Н. Я. Марра и слушает лекции С. П. Обнорского, обучаясь в Институте истории литератур и языков Запада и Востока в Ленинграде. К этому времени относятся его первые научные опыты. В собрании С. И. Ожегова в Архиве РАН сохранился «Проект словаря революционной эпохи» — предвестник будущей капитальной работы авторского коллектива под руководством Д. Н. Ушакова, где С. И. Ожегов был одним из самых активных участников, «движителей», как называл его учитель.

Следует заметить, что научная атмосфера в Ленинграде 1920-х годов способствовала творческому росту ученого. Там преподавали его старшие коллеги и соратники: Б. А. Ларин, В. В. Виноградов, Б. В. Томашевский, Л. П. Якубинский. Старая академическая профессура, имевшая большой опыт и богатые традиции также поддерживала первые шаги в науке молодого талантливого исследователя. Как подметил в своей книге Л. И. Скворцов, «кроме В. В. Виноградова, представление его [С. И. Ожегова. — О.Н.] в аспирантуру подписали профессора ЛГУ Б. М. Ляпунов и Л. В. Щерба» [4]. Это были известнейшие ученые своего времени, глубокие знатоки славянских литератур, языков и диалектов, не' «только теоретики науки, но и тонкие экспериментаторы (вспомним знаменитую лабораторию фонетики, которую организовал Л. В. Щерба).

С конца 1920-х годов С. И. Ожегов работает над большим проектом — «Толковым словарем русского языка», — Ушаковским словарем, как назвали его позже. Это было время исключительно плодотворное для С. И. Ожегова. Он был буквально влюблен в словарную работу, а окружавшие его коллеги, столь разные и по своим научным интересам, и по положению: Г. О. Винокур, В. В. Виноградов, Б. А. Ларин, Б. В. Томашевский и прежде всего Дмитрий Николаевич Ушаков — помогали и в какой-то мере воспитывали С. И. Ожегова. Но к одному из них он питал особые чувства, боготворил его, любил и почитал — Д. Н. Ушакова — этого легендарного русского ученого, исключительного педагога, самобытного художника, собирателя и любителя народной старины, мудрого и мужественного человека и, наконец, заботливого и чуткого отца, почти забытого сейчас. Нам сложно понять, какая .ответственность лежала на «нем, когда была задумана идея издавать первый толковый словарь «советской» эпохи (кстати, по иронии судьбы, именно за отсутствие этой самой «советскости» и, наоборот, за «мещанство» и уклонение от современных тому времени задач беспощадно критиковали этот труд противники), и какие нападки пришлось всем им вынести. Развернувшаяся дискуссия 1935 года напоминала печальную кампанию революционных лет, ставившую себе целью изгнать компетентных и самостоятельных ученых. И здесь в ход шли все методы. Вот как об этом сообщал С. И. Ожегов в письме Д. Н. Ушакову от 24 декабря 1935 года, имея в виду М. Аптекаря, их штатного обвинителя:


Случайные файлы

Файл
27073-1.rtf
151194.rtf
12554.rtf
175904.rtf
132088.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.