«Земное небо» архипастыря (8838)

Посмотреть архив целиком

«Земное небо» архипастыря

Митрополит Трифон (Туркестанов; 1861 – 1934) – один из самых выдающихся и почитаемых иерархов Русской Православной Церкви XX века, автор любимого многими благодарственного акафиста «Слава Богу за всё»– духовного завещания приснопамятного владыки, созданного им в годы гонений на Церковь.

«Слабым беспомощным ребенком родился я в мир…»

Будущий митрополит Трифон (в миру Борис Петрович Туркестанов) родился 29 ноября 1861 года в Москве. Его отец, князь Петр Николаевич Туркестанов (1830 – 1891), был прямым потомком древнего княжеского рода из Грузии. Он отличался тонким умом и мягким сердцем, глубокой религиозностью. Прадед – князь Борис Панкратьевич Туркестаношвили, в память которого будущий владыка получил имя, – выехал в Россию при Петре I. Мать Бориса Петровича Туркестанова, Варвара Александровна (урожденная Нарышкина), была племянницей игумении Марии (Тучковой) – основательницы Спасо-Бородинского монастыря. Как и супруг, она тоже отличалась большой набожностью, ее пленяло все возвышенное и прекрасное.

В семье князей Туркестановых было шестеро детей. Зимой семья жила в Москве, а летом – в старинном подмосковном имении Говорово. Весь семейный уклад был подчинен размеренному строю церковной жизни с чередой постов, говений, паломничеств и праздничных торжеств.

С малых лет будущий владыка алтарничал, пел на клиросе, познавая дивную красоту и глубину богослужения.

Будучи еще младенцем, он тяжело заболел. Врачи потеряли надежду на его выздоровление. Варвара Александровна ходила в церковь святого мученика Трифона и молилась об исцелении сына, обещая после выздоровления посвятить его Богу и, если сын сподобится монашеского чина, дать ему имя Трифон.

Борис выздоровел. Варвара Александровна совершила с ним поездку в Оптину пустынь к прославленному на всю Россию старцу Амвросию.

Встречая их, старец неожиданно сказал стоящему перед ним народу: «Дайте дорогу – архиерей идет».

Расступившиеся люди с удивлением увидели вместо архиерея молодую женщину с ребенком.

Учился Борис в классической гимназии Л. П. Поливанова на Пречистенке, одной из лучших в Москве. Окончив в 1883 году гимназию, Борис поступил в Московский университет. Во время учебы увлекался театром, участвовал в любительских спектаклях.

В 1887 году Борис поступил послушником в Оптину пустынь к старцу Амвросию, который и благословил его на монашество.

31 декабря 1889 года Борис принял монашеский постриг с именем Трифон в честь святого мученика Трифона – так исполнился обет, данный матерью.

«Слава Тебе за земную жизнь, предвестницу небесной…»

Вскоре отец Трифон был рукоположен в иеродиаконы, а 6 января 1890 года – в иеромонахи.

В час кончины своей, в 1891 году, старец Амвросий сумел утешить юношу, сказав ему, что «смерть посылается Милосердным Господом в самое лучшее время для человека, когда его душа наиболее к ней приуготовлена».

Преподобный Амвросий благословил его учиться в Московской духовной академии, куда отец Трифон и поступил в 1891 году.

Во время учебы иеромонах Трифон избрал служение в пересыльной тюрьме. Монахи-причетники умоляли его отказаться от этого служения: преступники, мол, сумеют с ним расправиться. Но отец Трифон продолжал служить. Как потом вспоминал владыка, ни одна служба не производила на него такого впечатления. Великим постом он произносил молитву Ефрема Сирина. Арестанты, закованные по рукам и ногам, клали поклоны. «Дай Бог, – не раз говорил владыка, – чтобы православные христиане так каялись, как эти преступники».

После блаженной кончины отца Амвросия иеромонах Трифон перешел под духовное водительство старца Гефсиманского скита преподобного Варнавы. Он познакомился с ним еще будучи гимназистом. Тогда старец произвел на юного богомольца, посетившего скит, неизгладимое впечатление своей высокой подвижнической жизнью.

«Что меня особенно в нем пленяло, – вспоминал владыка, – это то, что удовлетворение телесных потребностей для него никогда не было каким-то делом, к которому надо было особенно готовиться. Никаких поблажек себе, никакой даже самой невинной прихоти: он вовсе не пил чая, носил самую простую одежду, вкушал самую грубую пищу… никогда как следует не обедал, а так, перехватит что-нибудь, и опять за дело. Он никогда как следует не спал, а так, “прикорнет”, как говорится, во всей одежде на своем деревянном ложе, с подушкой, набитой чуть ли не булыжником, и снова встает на молитву…

Мое знакомство с ним началось с конца семидесятых годов, когда еще гимназистом я посетил для говенья Петровским постом скитские пещеры. Мне давно хотелось с ним познакомиться… но долго не решался это сделать, потому что у многих людей светского общества существует совершенно неправильный взгляд на подвижников, то есть на людей высокой созерцательной жизни, особенно же на тех, которые, по общему мнению, отличаются даром прозорливости, то есть предвидением будущего.

Им все кажется, что все такие люди отличаются крайнею суровостью к приходящим к ним грешникам. Они боятся даже, что те поразят их каким-нибудь суровым наказанием или смутят душу страшным пророчеством.

Сознаюсь, что и я не был лишен в годы моей юности этого предрассудка. То было еще до знакомства с о. Амвросием, Оптиной пустынью и вообще русским православным монашеством.

Но вот я решился повидаться с о. Варнавой. Сначала поговев в продолжение недели, усердно помолившись в маленьком пещерном храме Черниговской Божией Матери, на месте которого теперь воздвигнут громадный собор, я со страхом и трепетом чудным июльским вечером постучался в дверь маленького деревянного домика, в котором обитал о. Варнава.

Долго он мне не отворял, наконец послышались шаги, щелкнула задвижка и на пороге появился седой монах небольшого роста, с мягкою, доброю улыбкой на устах, с проницательным взором темных очей.

Вглядевшись в меня, он произнес тем радостным, ласковым тоном, который так памятен всем, близко его знавшим: “А! Милый барин! Ну, рад тебя видеть, мы тебя все здесь полюбили”, и с этими словами он меня благословил, обнял одною рукою и чрез темные сенцы ввел меня в свою келью, освещенную одною восковой свечой.

Несколько простых икон в переднем углу, перед ними на аналое медный крест и Евангелие, рядом деревянный стол с несколькими книжками и брошюрами духовно-нравственного содержания, в углу деревянная кровать, покрытая одним войлоком. Вот и все. Но сколько великих дел совершилось в этой убогой обстановке!

Сколько изнемогавших в борьбе с самими собой и житейскими невзгодами душ получили здесь себе облегчение и помощь! Сколько людей, дошедших до полного отчаяния, выходили отсюда бодрыми и готовыми на всякий подвиг!

Да, много великих тайн хранит эта бедная келья, поистине она неизмеримо выше и драгоценнее роскошных чертогов земных богачей».

В 1895 году отец Трифон окончил академию со степенью кандидата богословия, защитив диссертацию на тему «Древнехристианские и Оптинские старцы».

С 1895 по 1901 год отец Трифон был смотрителем московского духовного училища, ректором Вифанской, а затем Московской духовных семинарий.

18 июля 1901 года он стал епископом Дмитровским, викарием Московской епархии, и был на этом посту почти 15 лет.

В речи на его епископской хиротонии священномученик Владимир (Богоявленский), митрополит Московский (затем Киевский и Галицкий), который считал чрезвычайно важным делом христианизацию московской аристократии и интеллигенции, сказал: «Не оставляй вне пастырского воздействия и те наши сословия, к которым ты так близко стоишь по своему происхождению. Не упускай случая указывать им на возможность совмещения здравых научных познаний с искренней верой, современных открытий и усовершенствований с вечными началами духовной жизни».

Епископ Трифон часто совершал богослужения, очень полюбившиеся москвичам, много проповедовал, вел огромную церковную и общественную работу, не оставляя и своих научных трудов. Он знал пять языков: греческий, латынь, французский, немецкий и английский. За удивительный дар слова верующий народ прозвал его «московским Златоустом».

Духовно окормляя многих знатных особ, владыка Трифон никогда не забывал и о простом народе. Он часто специально для простолюдинов служил ранние литургии, за что был удостоен прозвища «кухаркин архиерей».

Все эти годы отца, а затем владыку Трифона продолжал окормлять старец Варнава. С ним он советовался во всяком своем деле и получал от него благословение. Это продолжалось до самой кончины старца в 1906 году.

«Последний раз, – вспоминал владыка, – я вместе с ним совершил Божественную литургию в четверг на первой неделе Великого поста и навеки простился с ним. Последние слова его были: “Прежде я иногда при моих приездах в Москву объезжал тебя, ну а теперь я часто, очень часто буду тебя навещать”. С этими словами он пожал мне руку, и уже более живым его я не видел».

«Ты миром озаряешь душу во время тяжких скорбей и страданий…»

9 сентября 1909 года владыкой Трифоном освящен больничный храм во имя святых жен Марфы и Марии, небесных покровительниц обители, основанной великой княгиней Елизаветой Федоровной, причисленной ныне к лику святых. А 9 апреля 1910 года за всенощным бдением по чину, разработанному Святейшим Синодом, епископ Трифон посвятил 17 насельниц Марфо-Мариинской обители в звание крестовых сестер любви и милосердия.


Случайные файлы

Файл
32546.rtf
79284.rtf
72759.rtf
76607-1.rtf
159359.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.