Протоиерей Герасим Петрович Павский: жизненный путь; богословская и ученая деятельность (8837)

Посмотреть архив целиком

Протоиерей Герасим Петрович Павский: жизненный путь; богословская и ученая деятельность

Тихомиров Б. А.

Протоиерея Герасима Петровича Павского можно уверенно поставить среди самых выдающихся представителей как церковной, так и светской учености первой половины XIX столетия. По словам В.Г. Белинского, «он один стоил целой академии» (имеется в виду Академия наук). В ХІХ в. не вызывало сомнения, что, как писал один из его биографов священник С.В. Протопопов, добавляя свою толику лестных эпитетов в его адрес, «имя протоиерея Герасима Петровича Павского принадлежит к числу тех имен, которые никогда не умирают в потомстве, и добрая память о которых с уважением передается из рода в род». Доктор богословия, профессор Санкт-Петербургской духовной академии, профессор Санкт-Петербургского императорского университета, законоучитель наследника престола, наконец, действительный член Императорской академии наук, труды которого были отмечены целым рядом высоких наград — даже этот беглый перечень званий и должностей свидетельствует о неординарности личности их носителя. Особой заслугой о. Герасима Павского нужно признать его вклад в дело перевода Священного Писания на русский язык. В рамках проекта Российского Библейского общества (РБО) он перевел Евангелие от Матфея, Псалтирь, активно участвовал в переводе книг Ветхого Завета, который осуществляло Общество. После того, как переводческие и издательские программы РБО были свернуты в связи с его закрытием, прот. Герасим Петрович продолжил эти переводческие начинания 2–3-го десятилетия XIX века, практически завершив перевод ветхозаветной части Библии. Он также участвовал в переводах творений святых отцов, которые активно велись в Санкт-Петербургской духовной академии. Как это ни прискорбно, ему было суждено разделить печальную участь многих лучших умов России. Его блестящая карьера оборвалась, когда ему было 47 лет, — возраст расцвета для научной, творческой и педагогической деятельности, — в результате интриги он был вынужден оставить все свои посты и должности, полностью отойти от общественной жизни. По делу о его библейских переводах было проведено отдельное синодальное расследование. Уже на закате жизненных дней прот. Герасим Павский удостоился звания академика Императорской академии наук за поистине уникальный по составу и приложению сил четырехтомный труд «Филологические наблюдения над составом русского языка» — результат его многолетнего затворнического «покоя». Ему принадлежит заслуга первого научного описания категории вида русского глагола, бывшего камнем преткновения для всей предшествующей грамматической мысли, начиная от Ломоносова.

Перечень основных трудов прот. Г.П. Павского и сочинений, посвященных его жизни и творчеству, можно найти в «Русском Биографическом словаре» (Вольский А. Павский Герасим Петрович. СПб., 1902. С. 108), в «Словаре» А. Родосского (Биографический словарь студентов первых XXVIII-ми курсов С.-Петербургской духовной академии: 1814 - 1869. СПб., 1907. С. 348-349), также у прот. Г. Флоровского в «Путях» (Пути русского богословия. Париж, 1937. С. 544).

Родился Герасим Петрович 4 мая 1787 года в Павском погосте Лужского уезда Санкт-Петербургской губернии (сейчас село Пава Псковской области) в семье местного священника Петра Макарьева. Фамилия — Павский, по месту рождения, была дана в семинарской среде в соответствии с принятой тогда практикой наречения фамилий, куда, как и полагалось, он был отдан отцом на обучение. В десятилетнем возрасте Герасим Петрович поступил в Александро-Невскую главную семинарию в Санкт-Петербурге. В своей автобиографии, приводимой Н.И. Барсовым, он так писал о начале своего обучения: «В Александро-Невскую семинарию я представлен в 1797 г., по исполнении десяти лет от роду... Впрочем, отец мой, записавши меня в семинарию в июле месяце, отпросил домой еще на полгода. И потому собственно мое учение началось в марте 1798 года. Определен я в самый низший класс — инфиму, но как я и дома уже обучен был чтению как церковных, так и гражданских книг и отчасти письму, то в тот же год переведен был в фару [порядок двух первых классов спутан — автобиографию Г.П. писал в преклонном возрасте, видимо забылось], через год — в грамматику, потом через год — в синтаксиму. Об этих низших классах, соответствующих нынешним приходскому и уездному училищам, сказать нечего. Тогда занимали эти классы латынь, латынь и латынь... От 1802 до 1808 года я проходил курс семинарский от поэзии до богословия».

Как отличительные, можно отметить следующие обстоятельства его ученических, семинарских лет. Во первых, безусловно, выдающиеся способности Герасима Петровича. На протяжении всех лет обучения он неизменно возглавлял разрядный список учащихся. Будучи студентом, был назначен преподавателем младших классов. Затем, бедность, почти до крайности (отец Павского не был способен оплачивать его обучение), заставлявшая его оказывать различные услуги менее даровитым, но состоятельным соученикам. Его биограф Н.И. Барсов сравнивает здесь его с Ломоносовым и Яном Гусом — более чем выразительное, типологическое сопоставление, справедливое не только для лет его ученичества, но знаковое в отношении всего его жизненного пути.

Студенческие годы Г. Павского пришлись на время становления духовного образования в России. Его ученичество удивительно совпало с основными вехами реформ конца XVIII – начала XIX вв., которые должны были положить начало созданию новой школы. В год его поступления, 1797-й, Александро-Невская главная семинария была переименована в академию, что выражало намерение не только поднять ее престиж до академий Московской и Киевской, но и постепенно повысить уровень преподавания. В 1809 г., следующем после завершения им обучения в Александро-Невской академии, происходят принципиальные изменения во всем строе духовного обучения. В Санкт-Петербурге была открыта высшая школа нового образца — Санкт-Петербургская духовная академия, первое подобного рода учебное заведение в России. Предполагались новые учебные программы, новый учебный процесс. Герасим Петрович был рекомендован к поступлению. Создание Санкт-Петербургской духовной академии было во многом уникальным начинанием. На ее І-м курсе (порядковый номер курса обозначал набор, а не год обучения), 1809-1814 гг., проверялись новые требования и подходы к образованию. ІІ-й курс сформировали только по завершении обучения І-го, и уже с этого второго набора обучение по курсам шло параллельно, а сами наборы следовали один за другим обычно с интервалом в два года. Если обучение І-го курса длилось пять с половиной лет, то в дальнейшем пришли к четырехгодичному циклу, включавшему два образовательных уровня — низшее и высшее отделения, с соответственным подразделением учебных предметов по двум разрядам.

Реформа 1809 г. четко обозначила образовательные ступени в духовном образовании, где академическая определялась как высшая и ей предъявлялись соответствующие требования. Предполагалось изменение методики преподавания. Отдельно оговаривалось требование развития творческих способностей студентов — акцент ставился не на «зазубривание», но осмысление. Данный подход явственно звучит в Проекте устава новой Академии (окончательно Устав был утвержден в 1814 году, при выпуске І-го и формировании ІІ-го курса): «Добрая метода учения состоит в том, чтобы способствовать к раскрытию собственных сил и деятельности разума в воспитанниках; а посему пространные изъяснения, где профессора тщатся более показывать свой ум, нежели возбуждать ум слушателей, доброй методе противны. По сей же самой причине противно доброй методе диктование уроков в классе. В добром учении необходимо нужно требовать в уроках самых строгих отчетов, и заставлять студентов самих изъяснять истины, ими открытые, вызывая их к тому задачами и вопросами и исправляя тут же их погрешности. Собственное упражнение студентов в сочинениях есть одно из существенных правил доброй методы; но сочинения сии должны быть всегда сопровождаемы от профессоров здравою критикой».

Особое внимание в Академии было уделено языковой подготовке, что нужно рассматривать как важное достижение новой школы. Необходимость знания языков для богословского образования четко понималась. Древнегреческий по значимости и требованиям был уравнен в «правах» с латынью, хорошо знакомой студентам еще по училищу и семинарии. На должный уровень удалось поставить изучение древнееврейского языка. Из современных языков в учебные программы входили, прежде всего, немецкий и французский, позднее к ним прибавился английский. Шаг за шагом менялась вся прежняя «языковая ситуация» в системе духовного образования с ее изначальной ориентацией на латинский язык, который был языком преподавания от создания отечественной школы, отвечавшей западным образцам старого схоластического периода. Как отмечал И.А. Чистович в своей «Истории Санкт-Петербургской духовной академии»: «Успехам в преподавании наук способствовали: 1) дозволение преподавать богословские и философские науки на русском языке, вместо латинского, на котором они преподавались прежде». О засилии латинского языка в духовном образовании в России в ХVІІІ–первой половине XIX вв. церковный историк П.В. Знаменский, в частности, писал: «У лучших учеников латинский язык делался чем-то вроде природного, так что они, кажется, и мыслили по латыни; по крайней мере, когда им случалось что-нибудь записывать по-русски или, например, после, в высших классах, составлять про себя на бумаге план какого-нибудь русского сочинения, они невольно пересыпали свою русскую речь латинскими фразами, а некоторые знатоки так и все сочинение писали первоначально на языке латинском, а потом уже переводили с него на русский»; «Самая большая вольность против латыни, до какой только могли дойти в Троицкой семинарии в богословских лекциях уже к концу XVIII столетия, состояла в том, что в их латинский текст стали вставлять тексты Священного Писания по славянской Библии без перевода на латинский язык». Переход духовного образования на русский язык, однако, не произошел в одночасье. Еще в 1828 г. учебник по герменевтике ректора Санкт-Петербургской духовной семинарии архим. Иоанна (Доброзракова) был издан на латинском языке: Delineatio Hermeneuticae sacrae, ad usum studiosorum Sacrae Scripturae accommodata. Процесс длился до 40-х гг., и его нужно рассматривать в контексте общего становления русского языка в Российском государстве. (Первый этап перевода Библии на русский язык, определенно, был одной из граней этого затронувшего все слои общества утверждения русского языка.)


Случайные файлы

Файл
22120-1.rtf
28340-1.rtf
111384.doc
111989.rtf
163533.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.