Экономическая наука в эпоху трансформации (26606-1)

Посмотреть архив целиком

Экономическая наука в эпоху трансформации (Историко-методологический аспект)

Процесс социально-экономических изменений в бывших социалистических странах, получивший название трансформационного, затронул все стороны жизни общества. Активную роль в этом процессе играла общественная наука. В информационный век она получила большие возможности влиять на представления и действия людей и тем самым воздействовать на трансформацию, но и трансформация в свою очередь бросила вызов науке, стала фактором, повлиявшим на ее развитие. В этом сложном и противоречивом взаимодействии социального знания и социальной действительности экономическая наука оказывается на переднем плане.

Сегодня, после десяти лет реформ, и общество, и экономисты чувствуют некоторое разочарование в том, как экономическая наука отреагировала на вызов последнего десятилетия XX века. Оптимизм первых лет трансформации, когда казалось, что "правильная" западная наука, чей авторитет не в последнюю очередь подкреплялся результатами, достигнутыми западными странами, использовавшими результаты экономического анализа в экономической политике, сменился более трезвой оценкой возможностей экономической науки влиять на процесс трансформации. Причем речь идет как об адекватности накопленного аналитического арсенала поставленным в ходе трансформации задачам, так и о том, какие из множества существующих в экономической науке концепций выступили от лица всей науки и почему это произошло. Поставленная таким образом проблема требует специального рассмотрения, выходящего за рамки журнальной публикации, поэтому остановлюсь лишь на некоторых ее аспектах.

Прежде всего несколько замечаний, касающихся методологии. Наиболее признанная современная методологическая схема предполагает, что экономическая наука призвана изучать и описывать мир экономики, т.е. выявить существующие в нем закономерности. В этом и состоит аналитическая функция, составляющая ее содержание. Но наука не остается бесплодным знанием, ее достижения используются политиками. Последние ставят социально-экономические цели, способы достижения которых предлагают экономисты. Экономическая наука трактуется, таким образом, с инструменталистских позиций, т.е. как набор инструментов, к которому могут обращаться политики при решении тех или иных задач. Хотя подобная схема далека от действительности, она отражает наиболее сильную методологическую позицию, впервые последовательно и четко сформулированную в конце XIX века Дж.Н. Кейнсом (отцом знаменитого экономиста).

Эта схема, очевидно, предполагала строгое разграничение области аналитической (теоретической) и практической и, соответственно, позитивного и нормативного знания, т.е. экономической науки в собственном смысле и экономической практики-политики. Проблема оценки теории сводилась в рамках данной схемы к оценке ее логики, а также большей или меньшей по своему охвату эмпирической проверке ее предпосылок, утверждений и/или выводов. Сложность осуществления эмпирической оценки указанных составляющих теории порождала стремление предложить некоторые компромиссные критерии. Так, в качестве критерия оценки теории как целого было предложено качество прогнозов, сделанных на ее основе. Эту позицию отстаивал М. Фридмен в своем знаменитом эссе 1953 года [I].

Следует подчеркнуть, что одним из фундаментальных предположений, на котором базировалась подобная методологическая схема, была предпосылка о полном отделении экономической науки как специфической области деятельности от среды, в которой она существует, а в конечном счете процесса роста знания от процесса социально-экономического развития. Разумеется, реальное развитие экономической науки не вписывалось в строгие рамки методологической схемы: сомнительные с точки зрения эмпирических фактов концепции не отбраковывались, а, скорее, уходили в тень, чтобы позже напомнить о себе в изменившихся условиях; экономисты, формулируя свои концепции, не оставались в рамках строгих терминов, а использовали неоперационные, нечеткие и неопределенные понятия, придавая своим концепциям "литературную" форму (например [2]), причем "литературность" была характерна практически для всех концепций, за исключением относящихся к чистой математике. Важно подчеркнуть, что "литературность" - не злая воля или результат недостаточной подготовленности, а следствие "погруженности" экономической науки как вида деятельности в реальные социально-экономические процессы.

Факт взаимовлияния экономической науки и ее окружения с особой остротой проявляется в некоторые периоды истории, к каковым, безусловно, относится период трансформации. Некоторые аспекты влияния социально-экономических процессов на экономическую науку и воздействия экономических идей на экономические реалии в связи с процессом трансформации будут рассмотрены ниже. Попытаемся также понять, каким направлениям развития экономической науки может способствовать противоречивый опыт трансформации.

Во взаимодействии экономической науки и реальности, которую она призвана отражать, решающее значение имеют два обстоятельства: во-первых, существование так называемого явления рефлексивности [З], во-вторых, социальный характер производства экономического знания. Рефлексивность предполагает, что участники экономических процессов способны обдумывать ситуации, складывающиеся в экономике, реагировать на них изменением типа своего поведения, причем в зависимости от своих представлений о реакции других участников, в том числе политиков и экономистов. Очевидно, что это явление оказывается особенно значимым при рассмотрении процессов в условиях неопределенности. Применительно к рынку капитала явление рефлексивности было проанализировано еще Дж.М. Кейнсом. Он описывал поведение инвесторов, которые, осознавая ограниченность и несовершенство собственного знания, ориентируются на поведение друг друга, пытаясь тем самым оценить тенденции, складывающиеся на рынке1 [4]. Оказалось, что в таком случае рынок капитала подвержен постоянным и неизбежным колебаниям, причины которых - в особенностях психологии экономических агентов в условиях ограниченности знания и неопределенности. Если мы пытаемся в качестве действующих на социально-экономической арене лиц рассматривать и экономических агентов, и политиков, принимающих экономические решения2, и экономистов, влияющих на тех и на других, то экономическая наука уже не может быть отделена от экономической реальности. Это означает, в частности, необходимость отказаться от рассмотрения экономической политики как разработки некоторого плана, а экономической науки - как бесстрастного поставщика инструментов его реализации.

Разумеется, речь идет не об отказе от методологии, построенной на идее разграничения субъекта и объекта анализа и предполагающей эмпирическую проверку положений экономической науки, а о признании того, что существуют обстоятельства, побуждающие относиться к соответствующим процедурам с большой осторожностью. Это особенно важно, когда мы сталкиваемся с глубокими социально-экономическими преобразованиями, хотя бы уже потому, что экономическая наука и ее представители оказываются вовлеченными в формирование общественных представлений как о необходимости перемен, так и о путях их осуществления. Более того, они интерпретируют полученные в ходе реформ результаты и предлагают дальнейшие шаги по их реализации, короче говоря, "история, общество и содержательная экономическая наука оказываются важнейшими игроками на трансформационном поле" [5]. При этом значимыми оказываются не только содержательная сторона тех или иных экономических концепций, но и политические пристрастия ее приверженцев, а также риторические приемы, которыми они пользуются. Показательно, что в спорах по поводу стратегии реформ даже среди профессионалов широкое хождение получили такие эмоционально окрашенные и содержащие нормативные элементы термины, как "шоковая терапия" (в самом этом термине заложена неизбежность болезненных для общества, но ведущих к улучшению его положения мер). В дискуссиях использовались аргументы типа "нельзя перепрыгнуть пропасть в два прыжка", "естественные устремления собственников решат проблему эффективного использования ресурсов", "весь цивилизованный мир следует тому, что мы рекомендуем", "новое должно вызреть", "западные рецепты России не подходят" и т.д.

Символическим оказалось и само использование термина, обозначающего процесс перехода от плановой экономики к рыночной. Термин "transition" (переход) обычно употребляется теми, кто рассматривает реформы как переход от плановой экономики к некому заранее определенному желательному состоянию. Термин "transformation" (преобразование) употребляют, скорее, те, кто представляет реформы как открытый процесс изменений, для которых может быть определен лишь общий вектор, а результаты остаются неизвестными.

На появление и распространение нового экономического знания большое влияние оказывает его производство как общественный процесс; применительно к странам, в которых до недавнего времени здание экономической науки строилось на вполне определенной идеологической базе, - также пути и способы проникновения экономических идей из-за рубежа. И здесь мы обращаемся ко второму из указанных выше моментов.

Сегодня процесс производства экономического знания имеет квазиобщесгвенный и конвенциональный характер. Как показывает вся история развития экономической науки, однозначная и объективная оценка истинности теории крайне затруднительна, а окончательный приговор ей практически никогда не выносится. Во всяком случае сторонники теории, эмпирическая достоверность которой оказалась сомнительной, всегда имеют возможность сослаться на "прочие равные условия", т.е. попытаться отнести неудачу на счет изменившихся исходных условий и тем самым "спасти" ее.


Случайные файлы

Файл
99837.rtf
88982.doc
4588-1.rtf
29751.rtf
4208-1.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.