Экологический миф вчера и сегодня (26510-1)

Посмотреть архив целиком

Экологический миф вчера и сегодня

С конца 40-х и до начала 70-х годов нашего столетия единственной общепризнанной угрозой будущему цивилизации считалась возможная ядерная война. Еще в середине 80-х годов Ж. Деррида строил свою апокалиптику в этом дискурсе: "Единственным абсолютно реальным референтом продолжает быть событие масштабов абсолютной ядерной катастрофы" [I].

Геополитические перемены последних лет сняли эту тему с повестки дня (хотя ядерная война по-прежнему называется источником угрозы в социологических опросах). Место же главного невротизирующего массовое сознание фактора заняла "экологическая угроза", идея которой восходит ко временам "экологического пессимизма".

Именно она поставила общество перед фактом: "Решение экологических проблем, равно как и их возникновение, роковым образом зависит от людей ограниченных в интеллектуальном и культурном плане" [2]. Попытка преодолеть эту ограниченность составляет сущность концепции формирования "экологического мышления" (или "экологического сознания") - чего-то такого, что, как все понимают, крайне необходимо, хотя мало кто ясно представляет себе, в чем оно. собственно, заключается.

Классический учебник экологии, написанный около четверти века назад, начинался с утверждения: "В наши дни каждый остро осознает важность наук о среде для поддержания и повышения уровня современной цивилизации. Экология быстро становится отраслью науки, теснейшим образом связанной с повседневной жизнью каждого человека, будь то мужчина, женщина или ребенок" [З].

Предполагалось, что некоторый уровень информированности индивида в области экологической теории и прикладной экологии позволит ему принимать рациональные решения в ситуациях "экологического выбора" - от предпочтения "экологически чистых" пищевых продуктов до предпочтения "экологически озабоченного" кандидата на политический пост.

Прошло время, и сегодня приходится констатировать, что "основные идеи экологии. .. не нашли достаточно адекватного отражения в общественном сознании, несмотря на очевидную необходимость их применения в сфере взаимоотношений человеческого общества и остальной живой природы. Причинами этого являются экологическая неграмотность даже наиболее образованных и активных слоев населения, а также устойчивое сохранение антропоцентрического мировоззрения" [4]. Закономерно возникает вопрос о взаимодействии науки с обыденным сознанием, осуществляемом через образование.

Но действительно ли проблема формирования экологического мышления - это проблема соответствующего образования?

Количество "экологической" информации, доступной (физически и интеллектуально) неспециалисту, сравнимо, пожалуй, только с количеством таковой по вопросам права и интимной жизни. "Экологическое просвещение" подразумевает, что качество этой информации делает ее понятной индивиду, не имеющему специального образования1.

Однако доступность информации имеет и другую сторону: ясность и истинность, как известно, - понятия дополнительные. В качестве примера можно привести две публикации в "Экологическом вестнике Кыргызстана" - издании, заявленном как "информационно-аналитический бюллетень но проблемам охраны окружающей среды".

Первая из них (без указания автора) называется "Меры предупреждения обострения заболеваний и их профилактики в периоды магнитных бурь" [5, с. 7, 8]. Приведенные в ней количественные оценки эпидемиологической ситуации выглядят следующим образом: "... примерно треть вызовов скорой помощи коррелируют со вспышками на Солнце, 40% - с магнитными бурями, 30% - с ионосферными и другими сопровождающими их факторами". Рекомендации страдающим хроническими заболеваниями формулируются, например, так: "Увеличить, по крайней мере регулярно употреблять лекарственные препараты, ранее назначенные вашим лечащим врачом". К сообщению приложен прогноз "геофизически неблагоприятных дней", согласно которому в апреле 1997 года таковыми являлись 2, 5, 9, 13, 19, 23. 27, 28, 30 числа (всего 9 дней из 30 - те самые 30% вызовов "скорой помощи"?); в тексте же имелось указание на то, что "на магнитные бури люди реагируют по-разному: одни - за сутки до приводимых в календаре дней, другие - в указанные дни и третьи - на следующие сутки после них". Таким образом, для человека, подозревающего, что своими недомоганиями он обязан "геофизически неблагоприятным дням", практически любой день апреля мог оказаться угрожающим2

Вторая публикация представляет собой перепечатку из газеты "Сельская жизнь". Позволим себе лишь одну цитату: «Железо, аминокислоты, аммиак - вот далеко не полный перечень тех вредных веществ, которые аккумулируются в организме кур в процессе переваривания пищи (речь идет о пресловутых "ножках Буша". - Прим. авт.). Весь этот "рацион" получает и потребитель окорочков. Особенно рискует тот, кто привык за обедом съедать не одну, а несколько ножек». Вот он, "продуктовый геноцид" в действии: подверстанный к этой публикации материал гласит: "По данным Продовольственной комиссии ООН... некоторые западные фирмы расширяют производство и экспорт не только экологически опасной, но и запрещенной в развитых странах сельскохозяйственной и мясомолочной продукции" (цит. по: [5, с. 17,18]).

Фактически утверждения, сделанные в обсуждаемых сообщениях, могут и не вызывать сомнений в достоверности. Сомнения вызывают не сформулированные в явном виде, но следующие из текста прогнозы о масштабах возможных неблагоприятных последствий, если пренебрегать указанными опасностями. Соответственно реакция на эти сообщения обусловлена не столько экологической грамотностью реципиента, наличием у него "экологического мышления", сколько уровнем личностной тревожности и невротизации.

Информация такого рода рассчитана на ограничение возможностей ее рационального анализа. Это - не научные тексты, но и не "популярные". Скорее, их можно квалифицировать как псевдонаучные: не обладая особенностями, делающими научный текст доказательным, они тем не менее имеют ряд "наукообразных" характеристик - терминологических, стилистических, апеллируют к авторитетам, правда, политическим, а не научным (ситуации, когда научная ссылка заменяется ссылкой на решения правительственных, общественных организаций, вообще весьма интересны), наконец, помещаются в специализированном издании.

Атрибуты такого рода снижают вероятность критического восприятия текста (собственно, оказывают фасцинирующее влияние)3. Слово "информация" восходит к inform - "придавать форму", быть формирующим началом" [б]. В нашем случае форма, приданная сообщениям, несет вполне определенную эмоциональную нагрузку, закамуфлированную рационалистическими деталями.

Для того чтобы осознанно принимать рациональные решения, кроме возможно большего количества информации, индивид должен обладать навыками оценки и анализа такой информации, опытом и достаточной независимостью суждений.

А это значит - быть специалистом.

Неспециалисты же не имеют дела с научными концепциями. Они имеют дело с искусственно формируемыми (посредством системы общего образования и СМИ) описаниями окружающего мира, которые с необходимостью включают систему экологических мифов и связанных с ними табу.

Мифогенная функция СМИ общеизвестна, хотя знание о ней очень мало изменяет в целом некритичное отношение к информации, получаемой из этого источника, в особенности если речь идет о витально значимой информации, каковой воспринимается и"экологическая".

Каждая "экологическая" публикация, предназначенная для неспециалистов, содержит долю действительно научно обоснованных представлений. Однако в целом такие описания превращают жизнь в "опасную штуку, от которой умирают", по выражению Е. Леца. Экологический миф, как и всякий миф, "ничего не скрывает и ничего не демонстрирует - он деформирует: его тактика - не правда и не ложь, а отклонение" f7]. Кстати, отсутствие указаний на автора сообщений симптоматично: какой, в самом деле, автор может быть у мифа?

Описания, на которых эти мифы построены, формируются на основе предрассудков и стереотипов, лежащих за пределами сознания. Материалом для них служат эмоционально окрашенные и витально значимые высказывания. Экологические мифы апеллируют прежде всего к чувству страха, активируя на бессознательном уровне потребность индивида в безопасности. Можно утверждать, что место экологического просвещения заняло то, что А. Назаретян [8] охарактеризовал как "нагнетание паники"4.

Насколько вообще страх управляет жизнью человека - вопрос особый. В экзистенциальной философской традиции он ставится как вопрос о том, чего стоит, а чего не стоит бояться. Понятия страха и боязни при такой постановке разводятся на следующем основании: боязнь, испуг, растерянность - эмоции, порождаемые реальной опасностью; страх и тревога - состояния, не связанные с реальной угрозой, их источник ирреален, необъясним, абсурден.

А. Брудный, ссылаясь на Г. Марселя, констатирует "радикальную небезопасность" мира, в котором мы живем: «Обострение потребности в безопасности выражается в чувстве тревоги, не способствующем последовательно рациональному отношению к реальной действительности. Есть все основания полагать, что само формирование человеческого мышления на ранних его этапах также происходило в условиях "радикальной небезопасности..."» [10].

У Г. Марселя в 1951 году было, положим, больше оснований упрекать мир в небезопасности. Почему же в конце 90-х, когда "уровень небезопасности" мира. несомненно, гораздо меньше, чем сразу после Второй мировой войны, чувство тревоги остается столь существенным компонентом человеческой психики? Может быть, действительно, дело в том, что в человеческое сознание встроен некий блок — наследие антропогенеза, - который "боится". Возможно и другое: наша симпатико-адреналовая система рассчитана на определенные стрессовые нагрузки так же, как мышцы рассчитаны на определенные нагрузки физические. Не имея перед собой реальной угрозы выживанию, человек изобретает опасности, которых можно бояться: по существу, мы имеем дело с банальной рационализацией иррациональных эмоциональных состояний. Источник тревоги — не во внешнем мире; тревога есть физиологическое состояние организма. Такого рода неопределенные состояния имеют тенденцию "объективироваться" (если пользоваться словарем 3. Фрейда), находя себе объект во внешнем мире: "общая неопределенная боязливость" обнаруживает готовность использовать любую появившуюся возможность. Чем больше возможностей, тем меньше затруднений вызовет рационализация сделанного выбора, т.е. ответ на вопрос, почему выбран именно этот объект, а не какой-нибудь другой. Объект должен быть прежде всего приемлем с точки зрения действующих в данной культуре моральных норм.


Случайные файлы

Файл
143967.rtf
19562.rtf
161254.rtf
123995.rtf
35155.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.