Экология монастырей (5354-1)

Посмотреть архив целиком

Экология монастырей

Архипова С.

Одним из наиболее успешных продолжателей дела святого Сергия в этом направлении “монастырско-народного” созидания был преподобный Кирилл, основатель знаменитого Белозерского монастыря. Дело преп.Кирилла Белозерского и других основоположников Северной Фиваиды, таким образом, с самого начала не ограничивалось выживанием в “оазисах” выкорчеванного леса. Хочется подчеркнуть, однако, что оно не ограничивалось и проблемами хозяйственного строительства. Скажем, Кирилло-Белозерский монастырь был основан в конце XIV века, а уже к концу следующего века его библиотека была самым крупным книжным собранием на Руси. Это засвидетельствовано, в частности, тем примечательным фактом, что в это время новгородский архиепископ, в чьём распоряжении находилась знаменитая библиотека Святой Софии, обращается за её пополнением к белозерским монахам. В тот же период происходит каменное строительство в северных обителях, они украшаются замечательными иконами и фресками, в том числе работы знаменитого Дионисия. 10

Подобное всестороннее обустройство монастырской жизни являет едва ли не идеальный образец “экологии культуры”. Существенно, однако, что одновременно, в тот же период расцвета, в русском монашестве был представлен и другой путь. Этим другим направлением иночества было его скитское устроение. Скит - малая обитель, состоящая всего из нескольких келий. В отличие от обычного для того времени быстрого превращения малых обителей в достаточно крупные и хорошо обустроенные монастыри, скит по своей сути не предполагал расширения. Вместо этого, новые обители основывались где-то поодаль. Убеждённым сторонником скитского жития был преподобный Нил Сорский (1433-1508). В духовном сплетении золотого века русского иночества этот великий подвижник стал как бы завершающим звеном. В нём наиболее явно выражена внутренняя, сердечно-умная сторона иноческих исканий и вдруг обрело голос безмолвное пустынножительство русского Северной Фиваиды.

Во многом продолжая традиции святого Сергия, преп.Нил принципиально отказывается, тем не менее, от возможностей непосредственного, “социального” взаимодействия монастыря и мира, которые продемонстрировало развитие Троице-Сергиевой обители. До своего удаления в пустынь преп.Нил побывал в “странах Царьграда” и, что важно, пробыл несколько лет на Афоне, центре возрождённого в XIV веке “умного делания” - особой молитвенной и духовно-созерцательной практики безмолвствующих иноков (исихастов). После долгих лет странствования преп.Нил приходит в Кирилло-Белозерский монастырь, ставший к тому времени цветущей столицей Северной Фиваиды. Однако привыкшего к поиску внутренней углублённости инока не вполне устраивает оживлённая обстановка крупного монастыря, и вскоре он удаляется оттуда в поисках более совершенного уединения. В 15 верстах от монастыря, на берегу неширокой речки Соры, преп.Нил основал скит и пребывал здесь всё дальнейшее время. Здесь преп.Нил сам предавался подвигу умного делания и выступал наставником “малого стада” последователей. Он, в отличие от других великих святых того времени, много писал о духовной жизни и в произведениях своих оставил полное и точное руководство иноческого пути.11

Преп.Нил и другие насельники Сорской обители были, конечно, далеко не единственными, кто укрывался от мира в северных скитах. Выражая опыт этих “заволжских старцев” и свой собственный, обогащенный опытом афонского монашества, преп.Нил составил устав скитской жизни. Последователи преп.Нила в известной степени противопоставляли скитское иночество укладу монастырских общежитий, в котором усматривали признаки обмирщения. Так обозначилось движение “нестяжателей” - иноков-пустынножителей, выступавших противниками расширения монастырских владений и, более того, в принципе отнесения к монастырям какой-либо собственности. Сосуществование двух направлений монашества осложнилось, как известно, в занимающейся заре “Третьего Рима” рядом общественных и политических обстоятельств. На государственном уровне победу одержали “иосифляне” - сторонники деятельного монашества во главе с преп.Иосифом Волоцким, выступавшие за всемерное развитие монастырского хозяйствования.

Мы не можем теперь выносить суждение о правоте одной из сторон этого спора. Скитское иночество и общежительное монашество равным образом имели спасительную миссию, и можно лишь пожалеть о том, что исторические обстоятельства на время приглушили влияние одного из этих направлений. Тем не менее, это влияние, не столько в конкретной форме скитского уклада, сколько по существу внутреннего, умно-сердечного раскрытия человека, оставалось значительным и в конечном счете оказывается решающим. “Цель иночества, как нравственной силы - спасение не только самих себя, но спасение всего мира и освящение твари. Это не только спасение от мира, но именно спасение мира. Иночество служит миру: охраняет его, отмаливает его и за него предстательствует. Особенно созревшие духом подвижники предают себя подвигу исключительной сострадательной любви к миру. От древних подвижников эта линия тянется к Паисию Величковскому и нашим знаменитым Оптинским старцам.”12

Иночество создает особую форму “экологии человека”. Образ жизни, обозначаемый как “ангельский чин”, в сущности, требует от человека воссоздания его первоначально-естественной, “райской” чистоты. И это оказывается хотя и нелёгким, но вполне достижимым, причем не только в границах монастырской жизни. То, что монашество, при всём радикализме исхода из мира, не означает окончательного с ним разрыва, сознавалось уже на заре пустынножительства. Как сказал Авва Евагрий (IV в.), “монах - это человек, который отделен от всего и в гармонии со всем.” В обществе, становящемся не по имени только христианским, граница монастыря и мира стирается. В монашеской и находящейся под её влиянием среде вырабатывался не только идеал святости и подвига, но и христианский идеал естественности. Не в последнюю очередь, здесь важна идея "естественного видения". Смысл её в том, что разум обретает действительно не помутненное видение творения только в результате освобождения от греховных страстей. Только продвигаясь к этому состоянию, человек может поистине познавать себя самого и мир. В мире, освещенном естественным видением, каждая деталь приобретает свое место, свое уникальное значение. Естественное видение открывает и путь к подлинно естественной жизни - “практическому любомудрию”, по выражению святых отцов.

Подвиг, невзирая на максимализм побуждений к нему, представляет собой не самоцель, а способ избавления от “рабства греху”. На практике “сверхъестественность” святости или обожения означает в первую очередь естественность, особое состояние человеческой природы, которое восстанавливает её настоящую, неизвращённую форму. В монастырях тернистым путём аскезы обретают дорогу к утерянному раю. Поэтому можно понять древние тексты, где монастырь представляется райской обителью. Это трудный, но наиболее прямой путь к обретению человеком единства с Богом и со Вселенной.

Как Ной построил ковчег, в котором спаслось человечество от пучины вселенского потопа, так и монастырям было предназначено спасти мир от пучины греха. Здесь, посреди охваченного хаосом, бессмысленным столкновением личных амбиций и “силовых структур” общества, не только пестуется идея естественного миропорядка, но и представлен в целостности сам этот стремящийся к благоустроению мир. Только здесь за образец устройства человеческого общества был взят образ совершенства человеческого - Богочеловек Иисус Христос. В монастыре упорно боролись за это совершенство, твердостью и кротостью созидая братское общежитие. И потому сила нравственного воздействия монастырей на мир остаётся беспрецедентной.

Царство Небесное подобно закваске”. Мир приходил к монастырю со своими болезнями и с пытливым взглядом. Уже то, что миряне видели здесь и могли легко понять - сам непритязательный и в то же время благоустроенный ход жизни монашеского братства - угашало смуту в душах и научало простым здравым правилам. Это была та “малая закваска”, которая давала возможность перенять и более высокое - просветлённый настрой иноческой души, а затем принять призвание Слова Божьего и веяние Его Духа. Царство Небесное неприметно проникало в сердца.

Трудно найти другой столь яркий пример прямого воздействия монашеского делания, как на Руси во времена преподобного Сергия и начала Северной Фиваиды. Именно следуя примеру семьи людей, посвятивших себя Богу и обретших таким образом единство между собой и с природой, переустраивало формы своей жизни всё мирское общество, стремясь так или иначе воплотить в себе образ “богоугодного общежития”. Перестраивался весь нравственный строй русского человека, выпестовывался сам русский национальный характер. Именно с этого времени стало чем-то само собой разумеющимся именование Святая Русь.

В годины искушений наш народ расточил многое из этой благодати, но не утратил самой христианской душевной основы. Если в глаза бросается многое, что является подменённой или изуродованной формой народной жизни - вместо того, чтобы лечить душу, нельзя от неё отказаться, последнее значит продать её дьяволу. Напротив, необходимо по возможности вернуться к истокам, чистым родникам нашей души. В нашей сегодняшней суете, погоне за химерами обогащения, мы растеряем последние остатки духовной и материальной состоятельности, если не сумеем вспомнить первоосновы христианского общежития. Мы, кажется, еще не настолько очерствели от нравственной скудости, чтобы не чувствовать потребности в этих основах. Пробуждение этой потребности - начало духовного, экологического, экономического, социального возрождения России.


Случайные файлы

Файл
22536.rtf
72759.rtf
17340.rtf
162998.rtf
71832.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.